Blossom

Лето той поры пахло сухой травой, а бессмысленные поездки – старыми автобусами. Серёжу укачивало в любом случае, даже с мятными конфетами, и поездки с группой родного детдома для него ассоциировались прежде всего с этим, а не с призрачным пением птиц, шумом деревьев и далёким синим небом. В самом деле – только в такие моменты можно было понять, насколько оно было далёким, недосягаемым и почти воображаемым. В тот день они должны были запускать воздушных змей, и Серёжа про себя ухмылялся – повелительность в таких вещах его немного расстраивала, но попытка коснуться хотя бы облаков не радовать не могла. Полные карманы мятных конфет радовали: с одной стороны, ощущающиеся небольшими, но объёмными мешочками мешали, с другой – хватало их не только ему. Серёжа со временем приловчился поедать и делиться запасами равномерно, чтобы мешочки уменьшались примерно в одном темпе, и не было удручающего дисбаланса. Автобус ехал, по ощущениям, дольше, чем обычно, августовское солнце грело чуть нежней, а под ногами трава всё ещё не была сухой, где-то вдалеке звенела речушка. Серёжа подумал, что место для запуска змей воспитатели выбрали неправильное: здесь небо было особенно холодным в своей недоступности, и плёнка его была тоненькой, почти прозрачной, казалось, что она вот-вот порвётся, и на луг посыплются меленькие яркие звёздочки, не сочетающиеся с дневной летней тишиной. Это было бы катастрофой. Запустить змея оказалось совсем не просто. Вокруг стоял крик, в котором сплетались возмущения, странного оттенка отчаяние, даже непонятная злоба – то ли на совсем легонький ветерок последних летних деньков, то ли на непослушного змея, который казался слишком тяжёлым для того, чтобы летать. Серёжин змей взметнулся ввысь через… некоторое время. Засекать его не было смысла – прямо под пальцами у него полыхали секундочки всего мира, и Серёжа на жжение не обращал никакого внимания, когда побежал по огромному лугу, навстречу не такому уж лёгкому, если подняться чуть выше, ветру. Августовская погода не знала постоянства, и Серёжа знал об этом, а потому, когда начался дождь – сначала совсем лёгонький, – он не удивился. Удивился он только тому, что за спиной не оказалось знакомых лиц. Линия горизонта огибала его полностью, и вокруг не было, он мог поклясться, никого. Даже плотной верёвки криков слышно уже не было – и Серёжа задумался о том, что засекать время всё же стоило. Дождь накрапывал, и Серёжа подумал, что именно в тот день, когда он почти коснулся небес, заболеть и выслушать целый ряд нотаций насчёт того, что отбиваться от группы никак нельзя было совсем не лучшим исходом. – Малой, – раздалось где-то за спиной. Серёжа быстро глянул туда, где, предположительно, находился источник возмутительного обращения. Парень перед ним, похоже, был всего на несколько лет старше, был, вероятно, местным, что означало, что где-то поблизости есть населённый пункт, и не вызывал опасений. Серёжа понимал, что последняя, скажем, характеристика была чуть надуманной, но вокруг никого больше не было, а болезнь и нотации всё ещё не были в списке того, что Серёже не хватало. Ему резко протянули руку, и глаза его чуть расширились – от смущения ли, от удивления ли, он не знал. Тишину разрезал пока далёкий раскат грома и хлёсткое «Игорь». Серёжа, поразмыслив, протянул руку в ответ, вложил её в достаточно большую по его меркам ладонь и тихо, но уверенно ответил: – Серёжа. – Серёжа, здесь недалеко, возле той посадки, – Игорь невнятно дёрнул рукой куда-то в сторону, – есть навес, под которым местные хранят сено, предлагаю пройтись туда и пересидеть грозу там. Блеск молнии отразился у нового знакомого в глазах, и Серёжа только встряхнул плечами. В голове звучали наставления воспитателей: с незнакомцами никуда не ходить, не разговаривать и держаться от них подальше. Сложно ли было держаться подальше, когда вокруг были только деревья и луг? Нет, да и ливень, похоже, обещал быть тёплым, но навес привлекал одним только своим звучанием, когда Серёжа обернулся и увидел надвигающиеся почти чёрные тучи, накрывающие солнце стальной крышкой. – Идём? – было ощущение, что его ответа действительно ждали, и в этот момент рука его дрогнула от незнакомого доныне чувства. Уголки его губ дрогнули. Обогнув пригорок, они действительно наткнулись на тот самый навес с сеном. Игорь помог Серёже забраться в самый центр. Сено оказалось не таким уж мягким, пахнущим ненадолго потерянным солнцем и нагретым им. Когда от дуновения ветра Серёжа всё же поёжился – он держался до последнего, но влажный воздух оказался сильней, – Игорь даже накрыл его своей кофтой. Вопросы Серёжа не любил, а Игорь не стремился их задавать. Серёже положили руку на плечо, и ему стало совсем хорошо – раскаты грома над самым навесом, тяжёлые капли дождя и почти утихший ветер не пугали. Молния не освещала временное пристанище, потому что сверкала прямо над крышей, и Серёжа отчаянно надеялся на то, что воспитатели и группа не остались под дождём. – Твоё, наверное? – Игорь указывал на змея, с которым Серёжа почти улетел от группы по волнам постепенно усиливающегося перед дождём ветра. – Моё, – Серёжа улыбнулся. Серёже позволили положить голову на плечо – не то, чтобы он спрашивал, конечно, – и через искристую вечность в отражении небольших луж, образовавшихся после недолгого ливня, он увидел очищающееся небо и постепенно высвобождавшийся от грузных туч золотистый диск. Горизонт окрасился оранжевым, и воздух пропитался цветами старых фотографий. Вскоре Серёжа услышал крики воспитательницы. – Ой, – он успел произнести только это перед тем, как Игорь помог ему спуститься и отдал змея. Игорь смотрел совсем тепло, его взгляд пах одуванчиками, которых сейчас в августе ощутимо не хватало, и всё ещё держал его за плечо. – Спасибо, – Серёжа не знал, что сказать, стоя в огромной чужой кофте там, под почти сказочным навесом. – Ой, кофта же… – Оставь, а то замёрзнешь, – Серёжа не любил, когда его перебивали, но возмущаться сил не было. – Лучше смотри туда. – Игорь показал куда-то за спину Серёжи, и не повернуться было совершенно невозможно. Над горизонтом поднималась едва заметная радуга. Крик воспитательницы застыл прямо над ними, чтобы обрушиться через секунду – радуга не впечатлила её достаточно, и Серёжа расстроился. Впрочем, зачатки испорченного настроения растворились в прикосновении тёплой ладони Игоря к плечу. Серёжа покорно пошёл за воспитательницей, обернувшись только для того, чтобы улыбнуться Игорю напоследок. Ответная улыбка Игоря искоркой осела где-то под ребром, и Серёжа пообещал себе, что однажды в будущем обязательно его разыщет.