Ох, уж эта связь...

      Глифт. Развязное пойло Бессмертных. Один бокал сравним с бутылкой водки на земле. По крайней мере, Вики чувствовала, что выпила именно столько, когда ввалилась в свою полуразрушенную после осады школы спальню. Мими задержалась в Аду у отца, и Вики как никогда чувствовала опустошенность и одиночество.       — Провались! — выкрикнула она заплетающимся языком, обращаясь к тёмной комнате. Она сняла одну из туфлей и с угрозой швырнула её в стену. Бамс.       — Хмм. — Уокер понравилось. И вторая туфля повторила судьбу первой.       — Провались к черту! — прорычала она, не заботясь о том, услышат её соседи или нет. Вики с яростью захлопнула входную дверь, не торопясь включать свет.       — Провались к чёрту война! И ангелы! И демоны! И Серафимы — мерзкие надменные курицы! — орала она, срывая связки. Нервы звенели от напряжения, а слёзы норовили омыть щеки.       — И Люцифер тоже! — Подумав о сыне Сатаны, Вики вдруг истерично расхохоталась, замерев посреди спальни. Она чуть не споткнулась о свои же туфли и не распласталась на мраморном полу.        — К какому чёрту им идти? Я же его убила! — эта простая истина ни на шутку ее позабавила, и Вики снова полубезумно расхохоталась. Да… простая Непризнанная убила самого Сатану. Попросту снесла ему голову, заставив перед этим утопать в земле, что от одной её мысли стала рыхлой под его ногами. Подумать только! На неё смотрели, как на прокажённую. Её сторонились и побаивались! А эта грёбанная Сила меж тем разрывала её изнутри! Раньше Вики чувствовала себя никчёмной из-за пустоты внутри, теперь же — из-за неумения контролировать поселившуюся в ней мощь. И хрен тут разбери, что хуже!       — Хотела открыть способности, получи и распишись! Кровью на собственной заднице в идеале! Потому что именно в заднице ты и оказалась, дорогуша! Бонт был прав, назвав её пустым сосудом. Такой она и была, а теперь заполнена до краёв настоящим злом, которое живёт собственной жизнью внутри неё и отказывается подчиняться. Вики прошла дальше, остановившись напротив зеркала и бездумно уставившись в него.       «Бонт один меня понимал», — пронеслось в мыслях. И она рванула к позолоченной раме, отчаянно призывая: — Бонт?       — Бонт! — но на неё смотрело лишь собственное потрепанное отражение, лик которого стал постепенно меняться, преображаясь сперва в выраженное осознание, затем в скорбь и, наконец, в гнев.       — Точно! Как это я могла забыть?! — выдала она, хлопнув себя по лбу раскрытой ладонью, а после вновь с остервенением вцепилась к раму. — Бонта ведь больше нет! И тоже благодаря мне! Зачем я его вытащила, зачем?! Надо было быть идиоткой, чтобы не понять! Посочувствовать решила парню? Теперь весь мир умоется кровью за твоё долбанное сочувствие! — Слёзы ярости хлынули из глаз сквозь прорвавшийся горестный смех. Вики сползла на пол и зарыдала, закрыв руками лицо.       — Бонт, мой милый ангел… прости! — Всхлипывала она, не сразу оторвав руки от лица, даже когда ощутила в комнате толчок чьей-то незнакомой энергии. Это привело её в чувства. Судорожно вздохнув, она огляделась, но спальня была по-прежнему тёмной и пустой. Лишь какой-то едва уловимый отблеск сверкнул в глади зеркала. Вики отпрянула, но тут же с интересом припала к стеклу, думая, что ей кто-то ответит. Что Бонт каким-то образом… Она смотрела, с надеждой всматривалась до тех пор, пока в отражении и вправду не появился мужской силуэт, скрытый в тени.       — Бонт…? — прошептали её губы, а пальцы обрадованно коснулись зеркала. Холод стекла обжег подушечки. Силуэт стал приближаться, вырисовываться чётче и остановился за… её спиной. Но это не сразу дошло до затуманенного алкоголем сознания Вики.       Фигура усмехнулась, глядя на девушку, смотрящую через зеркало. И только тогда Непризнанная, вздрогнув, обернулась. И тень накинулась на неё.       — Лестно, что ты до сих пор зовёшь его! — рассмеялся Мальбонте, одним властным движением подняв девушку с пола, но она от шока и помутнения едва не рухнула обратно к его ногам.       — Какого…? — прорычал он, поймав её непослушное тело за тонкую талию. Вики вцепилась в его плечи, пытаясь удержаться. Лицо, каменное и раздражённое, было ей до жути знакомо, но вот глаза — чёрные и чужие глядели с ненавистью и каким-то вопросом. Будь она трезвой, вопила бы от страха, но глифт напрочь лишил её даже инстинкта самосохранения.       — Маль…бон… тееее, — протянула Вики, чуть ли не издевательски, до конца не понимая, мерещится ей он или нет. Хотя большие горячие ладони на её талии ощущались предельно реальными. Мужчина выгнул бровь:        — Почему я вижу твою жизнь?! Зачем ты шлёшь мне эти видения?! — Его рука потянулась к её беззащитному горлу и сжала его, а глаза сверкнули так недобро, что любой бы тут же начал молить о пощаде. Но Вики вопреки собственным ожиданиям только расхохоталась.       — Что ты несёшь?! Какие видения?!       Он надавил на горло сильнее, и вместо смеха она захрипела, закатив глаза.       — Ты забрала мои силы! — снова прорычал он, и его дыхание опалило её лицо. В его глазах читалось неукротимое желание убить её, и на какой-то миг Вики осознала, что её жизнь может оборваться прямо сейчас, но мутный разум отказывался должным образом обработать полученную информацию, а потому инстинкты продолжали спать.      — А… ты… ты… забрал Бонта! — прохрипела Уокер, даже не сопротивляясь. Пусть убивает её — ей плевать. Мальбонте от неожиданности отпустил горло девушки, и она лихорадочно закашлялась, наклонившись и уткнувшись растрепанной макушкой в его грудь. Её руки, сжавшись в кулаки, неожиданно ударили его по плечам. Она вскинула голову и прокричала с отчаянной яростью:        — Верни мне моего Бонта, сукин сын! Он не должен страдать из-за меня! Он не заслужил! — Мальбонте отпрянул, отступив от неё на шаг, и Вики всё же рухнула на пол, глядя на него снизу вверх, как разъяренная пантера. Но он вместо того, чтобы покончить с ней за такую дерзость, только ухмыльнулся.       — Тебе нужно отоспаться. Ты не в себе. — Заключил он, отходя ещё на шаг. Но Вики поползла следом, потому что встать не получалось.       — Это я-то не в себе?! Будешь тут не в себе, когда узнала, что тебя убили для чёртового ритуала! Когда твоих знакомых принесли в жертву! Когда украли твоего друга и мучают его! — нащупав на полу одну из своих туфель, она бесцеремонно запустила её в Мальбонте, но тот с лёгкостью увернулся. И отключилась. Мальбонте остался стоять в полном замешательстве. Злость клокотала в нём, но после её отчаянной тирады остыла и сменилась чем-то иным. Он не мог достоверно обозначить для себя, чем именно. Он чувствовал слабость и опустошение, пришедшее на смену решимости. Собирался уйти но, в последний раз бросив презрительный взгляд на уснувшую на полу девушку, вдруг помедлил. Что-то удержало его. Это «что-то» заставило подойти, поднять хрупкое обмякшее тело на руки и отнести на заправленную кровать.       Она казалась такой слабой, такой беззащитной в своём пьяном глубоком безмятежном сне. Какое-то время Мальбонте ещё стоял и смотрел на неё, пока странный порыв не вынудил его невесомо дотронуться до её щеки пальцами.       — Я не крал твоего Бонта. Он всегда был неотъемлемой частью меня, и ты скоро сама это поймёшь.       Она очнулась на кровати, смутно помня, как оказалась тут одетая. Голова просто раскалывалась. Кажется, Вики вчера перебрала, и ночью ей снился странный сон. Как будто Мальбонте явился ей, как будто говорил с ней, как будто перенёс её с пола на постель…       Вики подпрыгнула, отчего в висках случился колокольный звон, потому со стоном упала обратно.       «Не может этого быть!», — мысленно простонала она. — «Это просто сон, какие снятся смертным на фоне стресса, пьяный бред, всё, что угодно».       Её глаза вдруг наткнулись на разбросанные по полу туфли, одна из которых лежала у окна… как раз там, куда Вики швырнула её, когда целилась в голову этого… этого…       «О, Шепфа…», — с замиранием сердца ахнула она, закрыв ладонями рот. И следующая мысль окатила её волной панического ужаса: «Если Мальбонте в самом деле был здесь ночью… почему он оставил меня в живых?».