Конец истории

      Они стоят на автобусной остановке. Ночью. Под дождем. Молча. А что говорить после того, как вы расстаетесь? Что говорить, когда истории подходит конец? Что говорить, когда тебя больше не любят? Ничего. И они молчат. Смотрят друг на друга, вытирают себе слезы — но не уходят. Что-то не позволяет вот так развернуться, отречься, уйти. В головах крутится лишь один вопрос — кто первый? Кто рискнёт? У кого хватит духу?       Не у меня.       И это правда. Она остаётся совсем одна, смотрит на отдаляющийся силуэт и понимает — конец. Понимает, но совершенно отказывается принимать это. И пока внутренний голос отчаянно кричит — беги, догони, останови, верни, — она стоит. Ни шагу вперёд, ни шагу назад. Бессмысленно.       Кажется, сама природа осознает всю тяжесть ситуации. Поднимается ветер, усиливается дождь, и без того темная, ночь окунается в кромешную тьму. Пелена из слез перед глазами забирает последнюю возможность найти путь до дома. До своего, до общего — не важно.       Боль в груди сравнима с болью от сломанных ребер. Хуже, в сто раз хуже. Мысли каждую секунду метаются из стороны в сторону — вот они счастливо улыбаются друг другу, вот ругаются до жути громко, вот сидят в кино, обнимаясь и хохоча над примитивными шутками, вот расходятся в разные комнаты, чтоб не наговорить друг другу лишнего и вот сейчас она стоит одна, с единственной фразой в голове, которая точно останется в ее памяти надолго — «не люблю».       Путь до родительской квартиры напрочь стирается из памяти. Она не помнит какими путями шла, как набирала номер квартиры, как открывалась дверь перед ее носом. Помнит лишь то, как теплые руки матери захватывают в свой купол защиты и нежные поглаживания по ее голове.       — Мы расстались, — спустя долгие минуты выдавливает из себя, тут же содрогаясь от рыданий и пугаясь собственного крика. Матушка сидит рядом, пуская слезы, но ничего не говорит. Не успокаивает. Не поддерживает. Не обещает, что все наладится. Не наладится. Поэтому она просто сидит рядом, обнимает и целует в макушку.       Сон не приходит до раннего утра, когда открыть глаза практически невозможно, но мысли все еще раз за разом возвращаются к ней. К ней и к ее объятиям, ее теплым словам, ее улыбке и глазам. К темным, глубоким, карим. К родным.       Ближе к обеду ноги сами ведут ее к знакомой квартире, где долгое время она была счастлива. Была. Кажется, ее ждали. Усадили за знакомый столик на кухне, налили любимый зелёный чай, дали таблетку от головы. Ждали.       — Айви, — ее голос звучит как раскат грома. Молчи. Ещё пара фраз и мир окончательно рухнет, поэтому просто молчи.       И они молчат. Молчат так же, как ночью, не решаясь сказать и слова, прекрасно понимая, что лучше не станет. Склеить, отстроить заново не получится. Но тот же вопрос — кто первый? Кто закончит все это? Кто сможет?       Не я.       И как всегда верно.       — Мы расстались. Навсегда, — слова быстро пробираются в самое сердце, разрезают его на куски, не оставляя возможности склеить более. Губы дрожат, глаза намокают, а пальцы до белых пятен сжимают края юбки. Больно.       — Навсегда, — хрипло произносит она, будто пытаясь поверить самой себе. Не верит. Не верит, но уходит. Покидает квартиру, забрав все свои вещи и документы. Покидает город через пару часов, понимая, что не сможет видеть ее. Одну или с кем-то, не важно. Не сможет, поэтому рвет в машине все фотографии, удаляет номера, кидает в черные списки в социальных сетях. Но все равно помнит. Помнит и номер наизусть, и четкий образ. Теплые руки, нежную улыбку и глаза.       Чёртовы карие глаза.