Скованные одной цепью

       Сергей прижался к стене старой подсобки, спасаясь от ненужных людских глаз. За месяц волосы уже успели сильно отрасти, а из огненно-рыжего они стали по цвету напоминать русый, так как давно не знали подобающего ухода. Сейчас прыгнуть в Фонтанку, чтобы просто смыть грязь, казалось уже не такой и безумной идеей. Он вздохнул, после пошёл в сторону бетонного бортика, обходя тары с гнилой рыбой и мусорные баки. Редкие люди не обращали на него внимания, мало ли таких несчастных ходят по этой свалке, как они. Сергей перекинулся через бетонную ограду, оценивая, насколько велика вероятность выжить, если он спрыгнет. Решив всё же не рисковать, прошел несколько метров, чтобы осторожно спуститься по лестнице. Холод заставил Разумовского вздрогнуть, однако желание принять какой-никакой душ или просто какие-никакие водные процедуры было сильнее, поэтому он смело нырнул под воду. Да, это безусловно не лучшее решение, однако другого пока не находилось. Вышел из воды он весь мокрый, став похожим на котенка, который чудом спасся от утопления. Разумовский попытался собрать отросшие волосы в некое подобие хвостика, однако эти попытки потерпели крах, так как завязать его было нечем. Парень находил в своём положении некоторую иронию. Из одного из самых богатых и влиятельных людей он стал обычным питерским бомжом, который вынужден скитаться подальше от центра, чтобы не попасть в руки полиции. Покинуть город Разумовский не мог, да и не желал. Раньше он знал, для чего жил, а сейчас не знает. Он просто существует, а лучше существовать там, где знаешь всё, где вырос. Как говорят люди, «дома и стены помогают». Парень слабо улыбнулся, после чего решил прогуляться до пляжа, откуда всё началось, откуда появился Чумной доктор, повлекший за собой цепочку событий, приведших Сергея к нынешнему положению.

***

Промозглый ветер пробирал до костей худощавое тело в мокрой одежде, которая уже была порвана в нескольких местах, но Сергей не хотел уходить раньше времени. Ступни были покрыты большим количеством царапин и ссадин, как и его лицо, однако он продолжал ступать по песку вперемешку со стеклом, еще больше калеча свои ноги. Песчинки врезались в плоть, которая отзывалась ноющей болью, как он заметил, что в рыболовной сети, которая была натянута здесь еще двадцать лет назад и уже была чуть порвана, запуталась птица. Разумовский ускорил шаг, после чего стал на колени, чувствуя, как в них впивается стекло, и начал осторожно выпутывать её, стараясь не прикасаться руками к черным перьям. Послышалось благодарное «кар» — и ворон вылетел из ловушки, после чего начал кружить над головой своего спасителя. Парень встал, отряхнув с серых от грязи и пыли штанов песок и стекла, после чего несколько раз громко кашлянул, решив отправится прочь. Сегодня у небольшой церквушки раздавали еду бездомным, куда Разумовский и направился, в надежде, что в этот раз на него хватит.        Сергей стоял в очереди, радуясь, что в полумраке не видно его лица и он может не опасаться, что его прямо сейчас арестуют и отправят в отдел, а после снова упекут в психлечебницу к Рубинштейну. От одного воспоминания об этом человеке парень кривился, словно съел неспелую сливу. С каждым приемом таблеток Разумовский чувствовал, как его воля слабеет, а Птице всё легче и легче удается брать над ним контроль. Он не знал, о чём договорились доктор и его альтер-эго, но точно ни о чём хорошем для Сергея. Вскоре подошла его очередь, парню протянули жестяную миску с супом и ложку, после чего он отошел в сторону, приступив к еде. Горячее разливалось по телу приятным теплом, заставляя поверить, что жизнь не так уж и плоха и даже в настолько дерьмовом положении (а иначе и не назвать), как у него, всё не так уж и страшно. Доев до конца, он с улыбкой протянул молодой девушке-волонтёру миску, после чего поспешил удалиться, скрываясь в тени серых зданий и разбитых фонарей… Где-то вдали послышался громкий колокольный звон, оповещавший о начале вечерней службы. Сергей не был верующим человеком, однако сейчас как никогда хотелось зайти туда, словно во время службы он сможет обрести покой и забыть, что его разыскивает полиция. Недолго думая, он направился в сторону церквушки, возле которой раздавали еду. Сейчас волонтёры уже ушли и люди также разошлись. Разумовский остановился у дверей, не решаясь войти. Одежда на нём ещё не просохла, волосы спутались в колтун, а сам он не переставал кашлять, как туберкулёзник. — Сын мой, -послышался голос за спиной Сергея, в котором была лишь отческая забота, с которой к Сергею уже давно никто не обращался, — ты войти хочешь, верно? Разумовский повернул голову к говорившему, который оказался священником. Он был едва ли не худощавее самого Сергея. Священник протянул свои тонкие длинные пальцы, взяв его за руки, которые тоже оказались в мелких царапинах. — Ты хочешь попросить помощи Бога, но боишься зайти, верно? На это Разумовский лишь кивнул. Этот священник не был из тех, кто говорит о вере, а сам является еще большим грешником, кто говорит о том, что нельзя променять веру на золотого тельца, а у самого на заднем дворе храма припаркована поддержанная иномарка. Весь его вид говорил о том, что он правда верил в то, что делал. — Я…Слишком много согрешил.-Голос Сергея чуть дрогнул, губы задрожали от приступа истерики. Ещё немного и он не сможет сдержать слёзы, так как тяжесть содеянного впервые навалилась на него в полной мере. — Расскажешь мне.-Мужчина ласково улыбнулся, после чего завел его в храм. — После службы ты расскажешь мне всё. Сергей расскажет и он знал это.