Скованные одной цепью

       Гром лёг на диван не раздеваясь, уставившись в потолок. Затея поймать Разумовского возле пункта раздачи еды провалилась, так как раздавали в нескольких местах, а определить даже при помощи ментальной связи с Сергеем, где именно он находится, не получилось. Сейчас Игорь пытался настроиться, чтобы снова почувствовать его. Он закрыл глаза, расслабляясь, стараясь полностью отдаться своим ощущениям. В нос ударил запах ладана и воска, а всё тело пронизывала боль, словно в него воткнули тысячи мелких иголочек. Неприятно, но в принципе терпимо. Вдруг эти фантомные ранки начало щипать, а по телу расползался легкий холодок от чьих-то осторожных касаний. Они ощущались по всему телу, словно кто-то гладил по коже, стараясь сделать как можно аккуратнее. Постепенно боль начала отступать, однако внутри грудной клетки всё разрывалось, по всему телу расползался жар, который бывает, когда поднимается высокая температура. Вскоре Игорь уже не мог различить свои ощущения от чужих, когда на глазах выступили слёзы, а чьи-то ласковые руки гладили по волосам, прижимая уставшее измученное тело чужой груди, шепча что-то на ухо (слов не разобрать) доброе и успокаивающее. Игорь резко сел на кровати, разрывая ментальный контакт, чувствуя, как у него трясутся руки, словно это не Разумовский сейчас рыдает у кого-то на груди, а он. «В храме он, что ли?» — Гром встал, направившись на кухню, чтобы вскипятить чайник. Найти его по ощущениям было нереально, в городе церквей для этого слишком много. Но было неприятно другое, а именно, что чьи-то руки касались тела Разумовского. Это чувство гадливости было иррациональным, его нельзя было как-то объяснить. Чем-то оно напоминало то, что кто-то решил бесцеремонно облапать Грома в самых непристойных местах без его на то согласия. Чтобы хотя бы как-то избавиться от этого ощущения, Игорь решил сходить в душ, предварительно сняв чайник с огня. Это помогло ненадолго забыться и не думать, что прямо сейчас кто-то чужой трогает того, кто предназначен ему.

***

       Наутро Гром сидел за служебном компьютером с чашкой кофе, пытаясь найти всю возможную информацию об предназначенных, не без оснований думая, что это может реально помочь в поимке «рыжего призрака», как про себя прозвал майор Разумовского. Информации было не очень много, но вся она сводилась к тому, что феномен предназначенных или soulmates, как еще называли таких людей врачи, не до конца изучен и предстоит еще много исследований, что не ясно, как появились предназначенные и как это может в будущем помочь. Не найдя в научных статьях ничего полезного для себя, Игорь полез на различные форумы и здесь уже было гораздо интереснее. Оказалось, что оба партнёра могут чувствовать друг друга на расстоянии, а при желании и согласии партнёра даже посещать друг друга во снах, что, бывает, сильно помогает, если например кто-то из пары страдает ночными кошмарами. Конечно, больше всего внимания уделялось интимному аспекту отношений, мол, изменить предназначенному и остаться непойманным не получится, так как партнёр тут же это почувствует, а также после соития получить удовольствие от других получается не всегда. Некоторые описывали свои ощущения от секса с предназначенными во всех подробностях, заставляя Грома едва не залпом выпивать кипяток из своей кружки. Перспектива лечь в одну постель с маньяком-пироманом его совершенно не радовала, к тому же, он никогда не видел себя в роли человека, которому могут понравиться однополые отношения. «Блядство». - Подумал он, закрывая вкладку форума. Сегодня он решил попробовать проникнуть в сон Разумовского, где постараться как-то наладить с ним диалог. Идея казалась абсолютно безумной, но ничего лучшего в голову не приходило. Допив свой кофе, Игорь вышел на улицу, чтобы на свежем воздухе обдумать план своих действий. Он не совсем понимал механизм, как можно пробраться в сон к Сергею, но надеялся, что это будет не сложнее, чем установить ментальную связь. Потихоньку он приближался к раскрытию этого дела, казалось, что цель совсем близко, достаточно лишь протянуть руку — и всё. Однако это чувство длится уже около месяца, а дело так и не сдвинулось с мертвой точки.       Домой Игорь вернулся только под вечер, кладя половинку шавермы в холодильник, попутно выбросив сгнившeе зеленое яблоко, которое лежало там уже около месяца. Сев за стол, Гром положил голову на руки, закрыв глаза, пытаясь сосредоточиться, чтобы снова настроиться на нужную волну, однако не получалось из-за собственных мыслей, которые роились в его голове подобно пчелам на летнем лугу. Ну вот поймает он Разумовского, и что дальше? Сдать его полиции? Это было бы правильно, потому что во-первых, преступник должен сидеть в тюрьме, во-вторых, никто не знает, что ещё придет в голову этому маньяку, который запросто может снова сжечь город. Однако что-то внутри сопротивлялось такому сценарию развития событий, Игорь словно почувствовал ответственность за рыжего парня из детдома, который смог добраться практически на самый верх, оставшись при этом человеком. Игорь не мог чётко ответить на вопрос, осуждает ли он Чумного доктора в его желании избавить мир от тех, кто отравляет таким, как он, жизнь. Когда он узнал о смерти Гречкина, внутри он буквально благодарил Бога, что кто-то убил его за него, потому что Гром не знал, смог бы ли удержаться и не наступить на горло собственной песнe, что людей убивать нельзя, когда этот зазнавшийся и уверовавший в свою безнаказанность мажор сбил бы еще кого-нибудь. Так что, Игорь прекрасно понимал людей, когда те стали поддерживать маньяка в его действиях, ведь сам хотел иногда поступить так же, но понимал, что насилие порождает ещё большее насилие. А Сергей, ну или же та часть Сергея, которая Чумной доктор, этого не понимал, так как был идеалистом и радикальным в своих суждениях. Игорь вздохнул, точно зная, что отдать его в руки правосудия он не может, потому что это равносильно тому, что он сам себя подведет под пожизненное, так как его идеи во всем, или почти во всём, сходились с идеями Чумного доктора и Сергея Разумовского, вот только они выбрали разные методы для борьбы с одной и той же болезнью. Гром лёг на диван, после чего снова провалился в омут чужих чувств и ощущений, буквально растворяясь в нем, почему-то будучи уверенным, что сейчас у него точно всё получится.