Crowned

      Декабрь как пришёл, так и ушёл. Месяц выдался не слишком примечательным для Джуёна, ведь на протяжении всего этого времени он совсем не контактировал со своей семьёй. От Хёнджэ и Санёна не было никаких новостей, а СМИ не интересовались «мелкими монархическими глупостями», поэтому Ли находился в полном неведении. Рождество он также провёл в одиночестве, бесцельно прогуливаясь по улицам, находящимся недалеко от жилого комплекса, и подкармливая бездомных котов.       Джуён мог бы пойти к Чанхи, но внутри него поселилось гнетущее чувство, которое беспрестанно твердило о том, что после болезни Ли между ними что-то изменилось. Что-то в их отношениях явно отличалось, и, пока Джуён размышлял, что именно, его голову посетили пугающие мысли.       «Чувствует ли Чанхи то же самое?»       «Насколько сильны его чувства?»       «Неужели я настолько заигрался с образом простолюдина, обычного человека с заурядными мечтами, что даже позабыл о своём статусе принца и грузе обязанностей, который возложила на меня корона?»       Джуён не знал ответа ни на один из тревожащих его вопросов, и, чтобы выгнать чересчур напрягающие мысли из головы, он затянул ремень пальто потуже и сосредоточился на прогулке. С каждым шагом Ли оставлял в рыхлом снеге глубокие следы, которые были больше похожи на бездонные впадины неуверенности и беспокойства, порождённые сложившейся ситуацией.       Джуёна поглотила депрессия, ей удалось окутать парня, даже несмотря на приближающийся день его рождения. Ради своего королевства Ли провёл Рождество в полном одиночестве, не связываясь с семьёй, но сейчас он отчаянно боялся признаваться самому себе в ноющем чувстве — в том, что на самом деле он нуждался в человеке, с которым мог бы разделить свой праздник. Именно эти рассуждения заставили зародиться ещё одну мысль в голове:       «Мне правда нравится Чанхи, или мне просто одиноко?»       Джуён не хотел зацикливаться на этом, ведь каким бы ни был ответ, он точно даст силы прорасти зародившемуся зёрнышку страха внутри. Любое из возможных развитий событий обязательно понесёт за собой серьёзные последствия. Джуён чувствовал себя обременённым из-за всего, что разом навалилось на его плечи. Он считал, что был слишком юн для подобных проблем. Студентам положено волноваться лишь об экзаменах и количестве домашних заданий, а не о войнах между поколениями и любовных делах.       Между раздумьями Джуёну посчастливилось заметить, что он проходил мимо кафе, в которое парень тут же решил заглянуть, чтобы купить себе небольшой торт. Заведение было маленьким и уютным, похожим на такие, где Санён часто любил проводить время в свободные от придворного долга дни. Стены были выкрашены в светло-кремовый цвет, а аромат свежемолотых кофейных зёрен усыплял парня и одновременно с этим дарил чувство безопасности.       — Один клубничный чизкейк, пожалуйста. А вы можете сделать надпись? — Джуён обратился к любезному кассиру с бейджиком «Джейкоб». — Я бы хотел, чтобы на нём было поздравление с днём рождения.       — Да, конечно! Каким цветом хотите сделать надпись? — улыбнулся Джейкоб.       — Просто «С днём рождения» будет достаточно, спасибо, — Джуён почувствовал, как на его глаза наворачиваются слёзы от одной лишь мысли о том, что этот день рождения он проведёт сам. Всю свою жизнь он рос в окружении людей, а теперь внезапно был вынужден изолироваться и затаиться на неопределённое время. Юному принцу казалось, что жизнь поступает отнюдь не справедливо по отношению к нему.       — Пожалуйста, подождите немного.       Джуён занял место за столиком около окна и принялся ожидать свой заказ. Его день рождения должен был наступить только на следующий день, но Ли не был уверен, что сможет хотя бы встать с кровати, когда часы пробьют полночь. Купить торт для себя любимого — наименьшее, что он мог сделать сегодня.       Джейкоб поставил чизкейк в коробочке напротив Джуёна, мило улыбаясь.       — Понятия не имею, у кого день рождения, но, пожалуйста, передайте мои поздравления! Благодарим вас за то, что доверяете нам, покупая здесь.       Джуён улыбнулся в ответ. Кассир даже не догадывался о том, что поздравил с днём рождения именно его.

__________________

Джуён зайдёшь ко мне?

Чанхи

ого вау

это точно ли джуён?

что ты с ним сделал?

Джуён у меня есть торт

Чанхи

чёрт

надо было с этого и начинать

секунда — и я у тебя

__________________

      Примерно через пять минут Чанхи вышел на этаж, где жил Джуён; его волосы были взъерошены из-за того, что он всё время провалялся в кровати: не было ни заданий, ни занятий, так что можно было бездельничать без угрызений совести. Джуён, увидев Чанхи, восхитился тем, насколько прекрасно тот выглядел в розовой атласной пижаме с яркой улыбкой на лице. Впрочем, он всегда считал, что Чхве — произведение искусства.       Младший выглядел до безумия уютным и маленьким в огромной одежде розовых тонов, а Джуён наслаждался каждым миллиметром превосходного Чанхи, уголки губ которого поднялись в милой сонной улыбке.       — Что-то случилось? По какому поводу торт? — спросил Чанхи, когда Ли достал коробку из холодильника.       — Мой день рождения, — слова чересчур легко слетели с его уст, учитывая принятое им минутой ранее решение держать это в тайне. Вздыхая, Джуён не обратил внимания на упавшую от удивления челюсть Чанхи и продолжил: — Я никогда не отмечал его вдали от дома, поэтому даже толком не знаю, что делать.       — Я не знал! У меня даже подарка нет! — начал паниковать Чанхи, закрывая лицо руками из-за неловкости. — Я ещё и в пижаме!       — То, что ты пришёл, уже и есть подарок для меня, Чан. Не беспокойся об этом, — Джуён улыбнулся, пытаясь убрать руки младшего от его лица. — Эй, ты чего прячешься? Я только что сказал, что ты мой подарок, а ты прячешься! Не закрывай своё красивое лицо!       — Эй, Ли Джуён! Тебя ни капельки не смущает то, что ты сейчас говоришь? — спросил Чанхи, щёки которого загорелись ярким румянцем из-за комплимента, сказанного в его сторону.       — Нет? — недоумённо ответил Джуён. — С чего бы мне смущаться, когда я говорю чистую правду?       Ярко-красный оттенок на щеках Чанхи тут же превратился в тёмно-багровый, так что Джуён решил оставить младшего в покое и пошёл за ножом, чтобы разрезать торт; его мысли не покидал один вопрос: почему Чанхи так стеснялся, находясь рядом с ним. Возможно, это особенности личности Чхве — пылать уверенностью вначале, но краснеть позже и становиться до одури нежным и мягким наедине с Джуёном.       — Стой, ты что делаешь? Не режь ещё! — Чанхи обхватил тонкими пальцами запястье старшего, забирая у него нож.       — Ну… может, режу торт?       — Не сейчас, дурачок! Сначала нужно загадать желание и задуть свечу!       — У меня нет свеч, — заключил Джуён, ощущая себя немного неловко. — Я слишком разволновался, чтобы спрашивать об этом, когда покупал торт в кафе. Кассир и так смотрел на меня с жалостью, что ли, так что я старался уйти оттуда как можно быстрее.       Чанхи задорно фыркнул, вынимая из кармана телефон.       — Современные проблемы требуют современных решений, Джуён-щи. Садись и передай дело в руки профессионала. В конце концов это твой день рождения.       Он толкнул Джуёна, чтобы тот снова сел, и расположил ногу на коленях старшего, чтобы предотвратить любые попытки встать. Джуён особо не сопротивлялся и спокойно сел, сложив руки на коленях; сидел он так мирно ровно до тех пор, пока не решил, что они вдвоём могли бы и поиграть, и начал проказничать, тормоша голень Чанхи.       — Прекрати… — в голосе Чанхи не было и намёка на гнев — парень лишь продолжил листать что-то в телефоне.       — Нет.       — Тогда я тебя ударю.       — Не ударишь, у меня сегодня день рождения!       Чанхи надул губы.       — Ладно, так и есть. Прощаю тебя только сегодня, Джуён, больше так просто не отделаешься, — он поднялся, освобождая Джуёна от заключения в своих ногах, и показал ему экран телефона, на котором огнём горела свеча, и, между прочим, очень реалистично. — Чего ждёшь? Загадывай желание! Только помни: не говори его вслух, иначе оно не сбудется.       — А ничего страшного, что я задуваю ненастоящую свечу? — спросил Джуён, немного колеблясь. Всё выглядело и казалось глупым, но Ли, на удивление, был готов пойти на это. — Эм… Чанхи, я не знаю, что загадывать. Есть много желаний, которые я бы хотел осуществить.       — Естественно, не все желания исполнятся, но, возможно, что-то и сбудется, если сильно захотеть, — Чанхи тепло улыбнулся. — Твоё загаданное желание унесёт далеко в небо сквозь дым от пламени сдутой свечи. Сейчас ты прощаешься с прошлым собой, прошлый ты растворяется в потухшем огне, а желания остаются прежними и взлетают всё выше и выше.       — Откуда ты всегда точно знаешь, что сказать? Подозрительно как-то. Ты что, разгуливаешь по моим мыслям? — рассмеялся Джуён и секундой позже глубоко вдохнул. — Ну что, загадываю?       Именинник закрыл глаза, сжимая сердце на рукаве. Ему казалось, что сидеть с закрытыми глазами напротив телефона было чем-то глупым, однако одновременно с этим он знал, что, пока он находится с младшим, тот ни в коем случае не осудит его за нечто столь маленькое и невинное, как загадывание желания в день рождения.       Когда Джуён распахнул глаза, он тут же словил на себе пристальный взгляд Чанхи, который подарил ему самую нежную и мягкую улыбку.       Пока Джуён сдувал разноцветные пиксели с импровизированной свечи, его сознание пленила мысль о том, насколько Чанхи был великолепен. Сложно поверить, но она появилась в голове ровно в тот момент, когда из его уст вырвался лёгкий поток воздуха. Чанхи отложил телефон и принялся нарезать торт, рассказывая о том, как он неровно дышит к клубничным чизкейкам.       — Клубника и розовые вещи, да. Знаешь ведь Патрика Стара? У меня есть чехол для наушников с ним и подушка с блёстками, похожая на него. Патрик — это розовая морская звезда.       Джуён утопал в Чанхи, все мысли о его королевстве, его одиночество, даже он в один миг исчезли — всё вокруг него медленно, но верно рассеивалось, когда Ли, улыбаясь, слушал рассказы Чанхи о повседневных вещах. Даже когда они находились в нескольких метрах друг от друга, Джуён мог ощущать нежные и крепкие объятия младшего, и, кажется, Ли наконец разобрался с тем, что происходит внутри него.       — Чанхи, — Джуён одной рукой обхватил талию Чанхи, а другой потянулся к его щеке.       Все стены, построенные непосильными трудами бесконечного игнорирования, обрушились, разбиваясь на мелкие кусочки, когда глаза Чанхи замерцали, а его руки легли поверх Джуёновых.       — Я загадал тебя, — прошептал старший и прильнул к губам Чхве, сливаясь с ним в сладком поцелуе.