Не моя вина

С тех пор минуло три года.       Срочная вылазка. Ей дали пять минут на сборы. Сложно успеть собрать всё необходимое: зелья на случай ранений, кинжалы спрятать в чехол на левой руке, подаренный артефакт убрать в сапог (она не может использовать его во время сражения, но если её поймают, смерть будет запоминающейся). Артефакт после активации выпустит тёмную магию, которая поглотит всех, кто будет в радиусе полукилометра. Не самый плохой способ распрощаться с жизнью — люди гибли и за меньшее.       Гермиона успела проверить чары на сумке с вещами. Если она погибнет, к ней будет иметь доступ только один человек, в случае, если кто-то решить вскрыть чары силой — сумка взорвется. Гермиона надеялась, что силы удара хватит на то, чтобы столь любопытный человек, как минимум остался без шаловливых рук, в идеале — вообще не остался.       Она ненавидела подобные вылазки: они давно потеряли преимущество в войне, а эти операции… Не более чем остаточная агония. Не было чёткого плана действий, неизвестная местность, в которой приходилось сражаться. Они были как брошенные в темноте котята, которые должны выжить, не умея кусаться.       Большинство членов Сопротивления были новобранцами. Самые опытные погибли в первый год. Кингсли и Грюм считали, что война должна быть молниеносной, они отправляли самых сильных воинов на обширные операции, даже без достаточной подготовки или плана. Эти двое были слишком самонадеянны. Глупая вера в то, что добро всегда побеждает — стала их погибелью. Первые вылазки забрали жизни самых сильных бойцов. Храбрость это была или глупость, Гермиона не знала.       Это была ловушка. Слабость Тома была напускной, только для того, чтобы Сопротивление ослабило свою бдительность, чтобы самонадеянные глупцы почувствовали вкус победы. Они ликовали, некоторые отправлялись на сражение без экипировки, а Рон порой и вовсе пьяный вдрызг. И в этот момент ловушка захлопнулась: они как мыши повелись на сыр, а каждая мышь умирает в муках, когда мышеловка сжимает её в своих железных челюстях.       Сначала с задания не вернулась одна группа. Полностью. Ни одного человека. Группа была малочисленной — всего пятнадцать человек, её заданием было напасть на один из домов Пожирателей смерти. В теории ничего сложного: дом был окружен антиаппарационным барьером, а внутри не должно было быть больше пяти человек. Нужно было захватить их в плен, чтобы получить больше информации о дальнейших планах Тома. Никто не начал бить тревогу, когда они не вернулись, ведь так уже бывало — бойцы отправлялись праздновать победу в ближайший паб. Безответственность шла в ногу с упоением от победы. Но они должны были перенаправить пленных Пожирателей. Никого не было сутки. Гермиона не переживала, ведь Гарри и Рон не участвовали в операции, но на неё отправился Невилл… Она первая начала задавать вопросы, отправилась к Кингсли и прождала час у его двери. Он не хотел её слушать, никто не хотел её слушать. Всем так нравилось ощущать вкус победы, они забыли что такое страх и боль разочарований. Люди слабы: они убегают от своих страхов, закрывают глаза на правду. Ведь жить в мыльном пузыре всегда красочнее, чем в реальности, верно? Но Том был хорош в том, чтобы рушить надежды.       Они поняли свою ошибку, когда к концу второго дня им пришла посылка. В большинство домов членов Сопротивления пришли посылки. Одинаковые. Там были сердца. Пятнадцать посылок — пятнадцать сердец. Все — проклятые. Большинство догадались не прикасаться к ним, но некоторые потерялись в горе настолько, что забыли об элементарной предосторожности. Так погибло ещё четыре человека.       В тот же день Гарри настоял на операции. Все были злы, им казалось, что надави они чуть сильнее и Том падёт. План был пугающе слаб: тридцать членов Сопротивления аппарируют к месту операции и ловят всех Пожирателей смерти, которых найдут. Гермиону с собой не брали — они не верили, что она сможет сражаться. С этой операции вернулись семь человек. Рон чудом смог вытащить Гарри. Она провела два дня, пытаясь помочь лекарям залечить их раны. Два дня без сна и, постоянное ощущение парализующего страха, но останавливаться было нельзя.       Кингсли поняла свою ошибку, но было уже поздно. В то же время Том направил Пожирателей в раскрытые дома членов Сопротивления. Они не были готовы к таким визитам: люди гибли, сбегали, пропадали. Орден Феникса оказался на грани. Кингсли организовывал новые убежища, добровольцы помогали с раненными, переправляли людей в безопасные места. Когда всё стабилизировалось, оказалось что их наивность стоила им двух сотен людей, около сорока лучших бойцов и веры в их превосходство. После этого все стали осторожными, поселился страх, он занял свои утраченные позиции в их глазах. Люди были напуганы, растеряны, они уже планировали жизнь после. Но «после» отодвинулось, стало непонятно, наступит ли оно вообще.       Гермиона понимала, что план Тома был изящен: дестабилизировать противника изнутри, позволить ему расслабиться и отобрать у него надежду. План, достойный великого стратега.       Эта вылазка должна быть полезной. Они нападали на пристанище Пожирателей, где по предположению должны были находиться пленные. Грюм сказал, что с ней пойдет семь человек. Гарри редко допускали до миссий (он был слишком важен), но эта казалась не настолько опасной, всё должно пройти гладко. Он был руководителем группы и разделил их по четыре человека. В её группе должны были быть Лаванда, Симус и Джастин (новобранец, совсем ребёнок, ему было не больше шестнадцати, и когда только Сопротивление позволило сражаться детям?). Её группа была под руководством Симуса, они должны были зайти с запада и попробовать пробраться в дом через окно или крышу. Группа Гарри вместе с Роном, Ремусом и Кэти Белл должны были пойти к главному входу.       Она должна сказать ему куда направляется. Они всегда так делали, никто не знал какая миссия будет последней, никто не знал что может пойти не так, но он был её страховкой. Если что-то случится, он - её последняя надежда сбежать.       Она поднесла руку к губам и тихо прошептала возле чёрного, как смоль, кольца. Всего одно предложение, времени не было: «Очередная вылазка, старый дом Крауча. Ничего серьезного».       Она схватила зачарованную мантию, на защиту которой потратила последнюю неделю, и выскочила во двор.         Они аппарировали в километре от места, чтобы не сработали сигнальные чары. Стояла ночь, ветер пробирал даже через мантию, а лес был пугающе тихим. Это не сулило ничего хорошего.       Они разделились по группам и медленно начали двигаться в сторону дома, обходя его с разных сторон. Кольцо начало нагреваться. Это был знак — они знали об их появлении. Это ловушка. Он предупреждал её. Но отступать было некуда. Собрать группу вместе не представлялось возможным, и ей оставалось сделать всё, чтобы выбраться оттуда живой. Она медленно отошла от своей группы, всего на метр, чтобы лучше видеть пространство, слышать не сопение Лаванды и испуганные вздохи Джастина, а тварей, что притаились в лесу, чтобы успеть заметить ловушки, если они были.       Дом Крауча стал виднеться между деревьями, становилось холоднее. Дом был небольшой, два этажа и настолько старый, что верхняя часть накренилась и казалось, подуй ветер еще сильнее, всё завалится на бок. Света в окнах не было — их ждали. Ребята тоже обратили на это внимание, но Симус махнул рукой, чтобы все продолжали двигаться. Вокруг дома было голое пространство метров в сто, преодолеть которое незаметно было невозможно. Дом давал возможность видеть всё пространство вокруг — очень удобная позиция, они как на ладони. Оставалось только преодолеть это расстояние настолько быстро, чтобы прицелиться в них стало проблемой.       По взмаху Симуса они побежали.       В них полетели проклятья, разноцветные вспышки мелькали повсюду, Гермиона подняла щит и ускорилась. Отправлять заклятия в ответ было бессмысленно. Они слепы. Стены дома надежно защищали Пожирателей от глаз Сопротивления. Она не хотела тратить энергию зря, поэтому вложила все силы в скорость. Гермиона первая достигла дома. Позади слышались крики Лаванды, в которую попали замораживающим проклятьем. Джастин пытался ей помочь и стал прекрасной мишенью. — Чёрт, — выругалась Гермиона. Она бы бросила его там не задумываясь, но он был ещё совсем ребенком. Это была казнь.       Развернувшись, она бросилась к ним, по пути бросая чары темноты. С их стороны дома стало непроглядно темно, их шансы с Пожирателями теперь были уравнены, они все слепы. Она старалась двигаться максимально тихо, чтобы не выдать себя шумом. Гермиона слышала всхлипы Джастина, подойдя к нему она бросила Силенцио. Она не погибнет из-за этого глупца. — Ей не помочь, она не может сражаться. Я вложу ей в руку портключ, на Гриммо ей помогут, — быстро зашептала Гермиона. — Ты должен молчать. Нас убьют, если ты продолжишь рыдать. Тишина — твой путь к спасению. Ты понял меня? — парень сжал её руку в согласии. Она отменила Силенцио и, отправив Лаванду к целителям, потянула его в сторону дома.       Они двигались медленно, любой шум возле дома мог их выдать. К счастью, Гарри со своей командой издавали такое количество шума, что их шаги оставались безмолвны. — Держись возле меня, я постараюсь вытащить тебя живым, — прошептала ему Гермиона.       Ей было жаль его, она видела в Джастине себя, всех, кого она потеряла за время войны. Он — напоминание о том, что жизнь не остановилась, она движется и другие дети, так или иначе, будут попадать в мясорубку войны. Так не должно быть. Какая бы сторона не победила, она принесет меньше жертв, чем постоянные сражения. Дети стали пушечным мясом, Сопротивление не могло обеспечить им адекватную подготовку. В бой шли все, кто мог держать в руках палочку и знал минимальное количество заклятий. Очень многие переметнулись на сторону Волан-де-Морта, в особенности чистокровные: они не хотели рисковать своими жизнями и своими семьями ради других. Почему их дети должны умирать за других детей? Гермиона это понимала — нет смысла винить людей в попытке спастись, она сама делала всё, чтобы спастись.       Она была одной из немногих в Сопротивлении, кто применял тёмную магию. Гарри был против, он считал, что она разрушает душу (и это правда), но двигал им не страх за неё, им двигал страх стать подобием Тома. Их связь только усиливалась. Том мучал его во снах, вызывал жестокие ведения, показывал ему сцены, как мучает и убивает его друзей и членов Ордена. Гарри боялся, что если использует тёмные проклятья, то станет как он, потеряет ориентир. Гарри боялся за себя.       Гермиона давно отпустила нелепые надежды остаться «чистой» в этой войне — она забрала у неё слишком многих, она забрала её саму.       Свободное время в убежище она проводила, читая самые темные книги, которые могла достать. Тогда до неё дошло, что Авада Кедавра далеко не самое страшное, что может случиться на войне. Есть проклятия, которые расщепляют тело, и смерть приходит через минуту, пока человек бьется в агонии. Он понимает, что ему не спастись, он видит, как части его тела отделяются, до полной потери сознания. Есть проклятия, которые вызывают настолько страшные галлюцинации, что человек сходит с ума, и остановить его мучения можно только убив его. В итоге смерть — это скорее освобождение от страданий. Авада Кедавра — была гуманной.       У тёмной магии были последствия, но Гермиона приняла их: зачем ей чистая душа, если она или её близкие будут мертвы. Это была её плата.       Джастин был обузой, но она не могла его бросить. Она была его шансом в этой войне. — Когда мы войдем, прикрывай мне спину и не высовывайся, — прошептала Гермиона.       В дом уже должен был войти Симус, но он был импульсивен и она не знала как долго тот продержится, сражаясь в одиночку. Возможно с этой стороны дома остались только они.       Она медленно вошла в выбитую заднюю дверь. Её чары тьмы уже почти рассеялись, но ночь была тёмной и безлунной. Вокруг сплошные осколки, отзывающиеся шумом при каждом шаге. Она заметила движение в противоположном углу дома и быстро бросила режущее проклятье — тело Пожирателя свалилось с мягким стуком.       Гермиона спряталась за грудой обломков, которые раньше были дорогой мебелью. Дороже, чем любая, которой ей доводилось пользоваться. Орден, мягко говоря, бедствовал: в последнее время находить достаточно пропитания и лекарств становилось проблемой. К ней присоединился Джастин, он был как тень и ей это нравилось, чем меньше с ним хлопот, тем больше шанс отсюда выбраться.       Гермиона быстро осмотрела всё помещение — больше никого. Справа была лестница на второй этаж, а по центру проход в другую комнату. Вряд ли пленных могли содержать на хороших условиях, скорее всего в доме должен быть подвал. Она медленно двинулась в соседнюю комнату.       Там оказались трое Пожирателей, Кэти и Ремус. Кэти была схвачена оборотнем, который поднял её за волосы и впился в ключицу. Она хрипела, но сил отбиваться уже не было. Ремус сражался сразу с двумя, он был на открытом пространстве и тратил всё время на защиту, для атак не оставалось сил.       Гермиона бросила удушающее проклятье в оборотня и кивнула Джастину, чтобы он помог Белл. В это время Пожиратели заметили их появление и начали бросать в неё заклятия. Теперь каждый имел по противнику, но силы были неравны. У Гермионы был прекрасный учитель. Она убила одного непростительным заклинанием, в то время как нож, зажатый в левой руке, со свистом полетел во второго Пожирателя. Нож вошёл в живот. Не лучший результат, но это его замедлит. Ремус успел оглушить его. Быстро достав свой нож, она спросила: — Он нужен живым? — она не любила брать пленных, слишком много рисков. Они могли сбежать с информацией, которую узнают в Ордене или напасть на его членов. Не всегда можно было обеспечить им надежную охрану, но новые сведения были стратегически необходимы. В данном случае жизнь Пожирателя зависела от его положения в свите Волан-де-Морта.       Ремус покачал головой и Гермиона, не раздумывая, бросила Аваду. Пешка, а значит не стоит раздумий. Большинство в этой войне были пешками.       Со второго этажа спустились Гарри и Рон, все в крови, по всей видимости, Рона. У него была рана на лбу, кровь заливала лицо и не давала видеть. Гарри хромал. Как всегда — без травм не обошлось. Слишком импульсивны, слишком рассчитывают на грубую силу. Это становилось утомительно. Времени залечивать раны не было, Кэти отправилась на Гриммо, а остальная группа двинулась в подвал. Там был Симус, бледный и перепачканный пылью вперемешку с чьей-то кровью.       Подвал был пуст.       Проваленная миссия. Бессмысленно потраченные ресурсы. Снова. Вернувшись в убежище, ей хватило сил лишь на новое сообщение: «Снова пусто. Двое раненых. У тебя есть успехи?». Он ответит, всегда отвечает. Позже.