Не моя вина

— Герми, ты же пойдешь играть с нами в волшебные шахматы? Симус сказал, что у него новые фигуры, крошат друг друга оооочень эффектно. Кусочки разлетаются по всей комнате. Будет весело! — бормотал Рон, жадно откусывая от большого тыквенного пирога. — Не сегодня, мне надо отвести первокурсников и отдать все задания для старост. Ты уже видел расписание? Завтра первой парой зельеварение. Только не проспите, я же больше не смогу вас будить, — очень мягко и немного уставши ответила Гермиона. — Ну Гееерм, — начал ныть Рон и Гарри толкнул его в бок, напоминая, как она бесится от «Герм». Он осёкся. — Мы и так редко видимся, и как кстати, Парвати притащила с собой сливочное пиво. Давай с нами.        — Тем более нет, завтра первый учебный день, не хочу быть сонной с самого начала. Но вы можете хорошо повеселиться. Аккуратнее с пивом и не проспите, — говорила Гермиона, вылезая из-за стола. Она быстро обняла мальчиков и молниеносно убежала из Главного зала. — Вот всегда так! Гарри, почему с ней так сложно? Вот с Лавандой легко, она всегда рада побыть с нами! — начал Рон свою излюбленную тему. — Ты же знаешь, что она старается для нас тоже. Без неё мы бы получали от Снейпа гораздо чаще. Дай ей время привыкнуть к новым обязанностям, это нелегко, — спокойно ответил Гарри.              Уже было поздно, Гермиона отвела младшие курсы и отдала почти всем старостам задания. Всем, кроме старост слизерина. Она рассчитывала поймать Малфоя в гостиной и свалить это на него. Пусть тоже поработает, это ведь не только её обязанность?! Нужно с самого начала дать понять, что его обязанности она выполнять не намерена.              Пробираясь к башням старост, она продрогла до костей, даже шерстяная мантия не спасала. «Надеюсь в комнате будет тепло, потому что поддерживать согревающие чары во сне невозможно. Хотя могу купить в следующий поход в Хогсмид пару шерстяных пледов. Да, абсолютно точно куплю!» — бормотала Гермиона, подрагивая от холода.              Встав перед картиной рыцаря, она трясущимся голосом сказала: — Impares nascimur, pares morimur, — пароль выбрала Минерва, будто насмехаясь над её положением.              Гостиная была тёмной, её освещал только яркий и тёплый камин, к которому Гермиона сразу и направилась. Стянув остывшую мантию и сев прямо напротив огня, она аккуратно протянула к нему руки. Огонь потрескивал и успокаивал, кожа на руках болела от холода, но Гермиона настойчиво пыталась ее отогреть.       Запахло дымом и… — Что это? — она отскочила от огня, заметив, как прядь её растрёпанных волос начала медленно тлеть. Гермиона беспокойно одёргивала опаленную прядь, опасаясь продолжения пожара.       И тут из-за спины раздался тихий смех. Медленно обернувшись на звук, она обнаружила, развалившегося в кресле Малфоя. Он был почти полностью скрыт в темноте, выделялись только его блестящие от света пламени ботинки. — Лучшая студентка огненного факультета не справилась с камином. Ирония. Но если это акт самоубийства, то рекомендую залезать поглубже.       Гермиона лишь фыркнула и потянулась к сумке, выудила оттуда стопку с поручениями для старост и кинула их в сторону блестящих ботинок. — Это твоя работа, Малфой, — холодным голосом ответила Гермиона. — Не тебе давать мне работу. Такие как ты обычно её выполняют. Такие как я — дают, — зло прошипел он. Радость уступила место его привычному расположению духа.        — Адресуй свои претензии Минерве, я не желаю этого слушать, — спокойно ответила она и придвинулась к огню. — Сложный день, Грейнджер? Уже думаешь отказаться от должности? — Не сегодня, тебя уже и так слишком много, — бормотала огню Гермиона. — Справа на столе есть кофе. — Отравлено? — обернувшись, недоверчиво спросила она. — Не сегодня, у меня тоже был долгий день, — ответил Драко и медленно поднялся с кресла, направившись в комнату. — Спокойной ночи, — прошептала она.       Он тихо прикрыл дверь.        «Возможно, соседство с ним не так уж невыносимо. Пока даже мирно» — думала она, протягивая всё ещё холодные пальцы к термосу с кофе. О, оно было прекрасно: насыщенный вкус кофе, идеальная обжарка, немного молока и отсутствие сахара. «У него действительно хороший вкус».       Вытащив из сумки очередной древний фолиант, она продолжила своё погружение в темную магию. «Святой Мерлин, лишь бы эти знания не пригодились».              Драко нашёл её утром, свернувшуюся на том же месте в обнимку с книгой. Огонь практически погас, и она, очевидно, начала замерзать, потому что сжалась как брошенный на улице щенок. Он вздохнул и отправил заклятие в огонь, стало теплее.              Сев после горячего душа в то же кресло, Драко пожалел, что вчера проявил невиданную щедрость в отношении своего кофе. Он мог бы спасти сегодняшнее утро.        — Грейнджер, какого дракла ты тут спишь? — громче, чем нужно сказал он. — Забыла о существовании кроватей? Или у маглов принято спать на полу?              Нахмурившись, она пробормотала: — Малфой, ты теперь будешь портить каждое моё утро?        — О, несомненно, но предпочёл бы испортить всю твою жизнь. Как мой кофе? Наверно, лучшее, что ты пила в жизни, — с насмешкой ответил он. — Гадость редкостная, как и тот, кто его сварил. Что тебе нужно, некому больше портить утро? — потягиваясь и мурча, как кошка, ответила Гермиона. — Ты просто не умеешь ценить качество, да и откуда такой талант мог бы взяться. Хмм, я знал, что ты невыносимая заучка, и… к тому же чернокнижница? Вот это новость!       Она быстро подхватила с пола книгу: — Это для эссе по Защите от темных искусств. — Дааа, если уж решила сменить сторону, то дам тебе пару советов — научись лучше врать и смени книгу. «Темная магия» Бергарта получше будет. Если, конечно, сможешь понять латынь, — он явно насмехался, но что еще печальнее, он понял, чем она интересуется. «Что ж, Малфой, один ноль, но война будет моей». — Мне не нужны твои советы, оставь моё утро в покое в конце концов.       Продолжая бормотать негодования, она прошмыгнула в душ и закрылась на замок.              Горячая вода — лучший способ очистить мысли. Надо собраться и поспешить на урок, главное не терять контроль. «Ты со всем справишься, Грейнджер».       

      ***

— Нет, Грейнджер, — услышала она голос из кольца, злой и уставший. — Я живой, но не приходи, сейчас небезопасно. Увидимся послезавтра в полночь на том же месте. Не волнуйся, я всё расскажу. Рад, что ты жива. И всё.              Он всегда так заканчивал, их традиция: радоваться, что всё ещё живы. Стоя на поле возле дома, уже готовая аппарировать на край света, лишь бы надрать ему задницу, она не понимала, что делать. Будучи умной девочкой, она знала, что значит «нельзя».              У неё не было выбора, сейчас — нет. Достав из новой пачки сигарету, она затянулась. Дым, пропускаемый в легкие, затормаживает чувства, голова очищается. Так тихо и спокойно. Ночь холодна, наверно, уже начались заморозки. Холод больше не беспокоил, сигарета забрала и это. «Рада, что ты жив».       Гермиона вернулась к Гарри, разбудила и позвала в дом. Болеть сейчас не стоит.        — Доброе утро, Гермиона, прекрасно выглядишь, — радостно начал ее утро Рон. «Лести ещё не было, что-то новое. А ты учишься, Рон. Но всё также безуспешно».       Она кивнула головой и налила в свою чашку со сколом (встреча с Джинни не прошла бесследно) крепкий кофе. — Да ладно тебе, Рон, она выглядит ужасно. Ты вообще слышала, что такое сон? — Джини, очевидно, не забыла встречи с этой несчастной кружкой. — Я уже извинилась. У нас есть что-то из еды? — спросила она Гарри (не менее помятого, чем она сама). Вероятно даже нахождение рядом с ней может так ухудшить вид окружающих. Она нервно засмеялась, а Рон тем временем доедал последний сырный бутерброд. — Ой, Герми, я что-то засмотрелся на тебя и всё съел. — Хочешь я что-то сделаю? — уныло спросил Гарри. — Нет, всё в порядке, отдохни сегодня, — потрепав Гарри по голове, она вышла на улицу, чтобы закурить. «Что ж, за столько лет жизни непонятно где, и питаясь неизвестно чем, я научилась справляться и с голодом, и с проблемами».              За деревом она заметила Лаванду. Она тоже курила, но всячески это скрывала, ведь «Бон-Бон» не любит запаха сигарет, а она должна быть идеальной женой. Будущей женой, если быть точнее. Сплошное лицемерие. На кой черт быть вымышленным человеком, всю жизнь притворяться и стараться быть лучше для кого-то, даже не для себя? На кой чёрт жить с человеком, который не может тебя принять?       Надежда — грёбанное чувство, что тебя примут, что полюбят, что станут лучше. Мы душим друг друга, когда нужно просто уходить.              Затушив палочкой окурок, она направилась в сторону леса. Нужно потренироваться и собрать трав для зелий. Если они выберутся на очередную вылазку, то залечивать их раны будет нечем. Никого кроме Гермионы это не беспокоило, ведь лекарства всегда находились, раны залечивались, и они свято верили, что всё происходит по волшебству.              Пошёл мелкий дождь, а её волосы, и так не отличавшиеся порядком, теперь стали похожи на огромное рассерженное облако, из которого кое-где вылезали листики и веточки. Ничего не поделать — когда лазишь по лесу, приходится мириться с определенными издержками.       Кентавры из этого леса ушли давным-давно, остались только самые тёмные твари, поэтому она выбила чёткое правило на своей подкорке: «Если слышишь шорох — сразу бей». Иначе тебя сожрут. Рассчитывать на милых зайчиков и лисят уже не приходилось.       Луна рассказывала ей, что видела в лесу больших пауков и заметила их по мозгошмыгам: — Ведь они тоже думают, вот мозгошмыги и живут в их головах, — от Луны сложно получить более жизнеспособную информацию, но это уже было что-то. «Еще и гигантских тарантулов здесь для полного комплекта не хватало».              Собрав пару волчелистников, три горсти адамовых голов, и, о, чудо, найдя три китайских мышецвета, она могла с гордостью заявить, что день прошел не зря. Чтобы откопать это богатство (по нынешним меркам, конечно) ей пришлось уйти на восемь километров в глубь. Свет проникал сюда скверно, было влажно и затхло, растения, сплетающиеся в уродливые узоры, так и норовили оторвать от ее одежды кусочек.              Выйдя на небольшую поляну, она поняла, что это идеальное место для тренировки, она не навредит здесь никому и никто не потревожит.              Разложив вещи, и наложив защитные чары, чтобы её уж точно никто не заметил, она приступила к основному.              За эти годы, прочитав тысячи темных книг, Гермионе всегда хотелось попробовать, узнать, насколько сильны ее знания, полезны ли они. Поэтому на последнем курсе, перед войной, она начала свои занятия. Несколько раз в неделю она пряталась в выручай-комнате, туалете Миртл или, в крайнем случае, в запретном лесу, чтобы испытать свои силы. Это было незабываемо.       Сейчас же, чтобы создать убивающее проклятье похуже Авады Кедавры, ей требовалось не больше секунды, но остановиться в своих поисках она не могла. Её стремления можно было сравнить с Хогвартс-Экспресс, который уже набрал скорость и ни за что не остановится, пока не достигнет цели.       Вот только сама по себе цель очень размыта. Где-то вне этого места, возможно, её целью и было сбежать как можно дальше от этого места.              Сосредоточившись, Гермиона начала создавать тёмную материю. Если сделать её достаточно стабильной, она сможет поглощать в неё не только мелких птиц и грызунов. После долгих попыток, получилось увеличить шар до размера футбольного мяча. Неплохо, но мало.       Оставалось попробовать несколько сложных заклинаний, провести тренировку по борьбе, чтобы не сдохнуть в ближнем бою, и, наконец, можно возвращаться обратно.              Услышав шорох, она резко обернулась, выставив палочку. Чёрт возьми, да, Луна явно не обманывала — перед ней стоял огромный паук.       Огромный для паучьих размеров, но не по меркам гигантских волшебных тарантулов. Он был скорее подросток, очень агрессивный подросток: шипел, клацал челюстями и пытался достать до нее путиной. «Очень уж ты бойкий, дружок, хотя едва достаешь мне до пояса. Здесь либо нет других хищников, либо… Ты не один».       И в это секунду с другой стороны двинулось нечто, десятикратно превосходящее её в размерах. Эти двое явно желали отужинать ей сегодня. «Ну наконец-то, могу повеселиться!».       Осторожно переступая и сдвигаясь в сторону, чтобы видеть сразу двух врагов (ровно так, как ее учили), она начала создавать сложное заклинание. Зачем учиться создавать темную материю и так никогда ее не применить?              Создав стабильный темный шар, она направила его в сторону маленького паука. Его мать, почуяв неладное, бросилась было на помощь малышу, но потеряв одну из своих лап (ее буквально вырвало из сустава сила, влекущая всё в этот черный шар смерти), она отпрянула, и разозлившись бросилась в сторону Гермионы.       Выбросив из пасти длинную клейкую струю паутины, она связала её икры и дёрнула на себя. Лишившись опоры, Грейнджер завалилась на спину, всё же сумела удержать палочку в руке.       Недовольно клацающие челюсти приближались, мамочка была раздосадована потерей ноги и желала компенсировать утрату сытным ужином. Злость и адреналин в крови девушки придал ей сил, и она увеличила шар с темной материей. Бросок. Он полностью проглотил мелкое паучье отродье. Его мать взвыла от ярости и вонзила одну из своих лап в голень Гермионы. Боль от пронзенной мышцы мгновенно дошла до мозга, и она закричала. Ненависть и злоба добрались до сердца и крепко пустили там свои чёрные липкие корни. «Вот чего не хватало этому заклинанию — ярости, самого темного чувства, и такого питательного для темной магии».       Глаза застилала красная пелена и Гермиона направила всю свою боль в заклинание.       Стало темно.       Очнувшись через несколько минут, она не могла понять, что произошло, но горевшая от боли нога быстро возвратила в чувства. Вокруг нее было пепелище. Метров на триста в диаметре умерло всё — жуткий темный лес, заросший деревьями и ядовитыми травами, стал выжженным полем.       Голова пульсировала и мысли мешались. Неуклюже сев, она поняла свою ошибку — ее моментально вывернуло. — Зато уж точно ни одного паука в округе, — нервно смеясь, подумала она. — Так, нужно остановить кровь, иначе я последую за ползучими тварями, — Гермиона аккуратно развернула травмированную голень и начала срезать брюки, пропитавшиеся алой влагой. — Неплохое приключение вышло, и теперь я знаю главное — заклинание работает. Только бы не отключиться… Жаль, что пауков засосало, их яд сейчас бы помог.       Медленно залечивая раны, она пожалела, что пропустила завтрак. Силы на исходе, а впереди долгий путь обратно. Закусив губу, она со стоном встала на ноги и направилась по выжженному полю в сторону тёмного леса. «Надеюсь никто не заметит такой дыры в лесу, а то начнут фантазировать про новое оружие Тома или злобных тварей. Они всегда ищут врага, чтобы знать, что на его фоне они такие хорошие и правильные. Вот только забывают, что каждый из нас плохой. Важна лишь степень. И я гораздо хуже их вымышленных врагов».