Звон золотых браслетов

      В шуме ветра молкнул ласковый шелест крыльев, оставляющих после себя облачка огненных искр. Подобно призрачным отголоскам падающих звезд, стремглав прорезающих небесную гладь, они складывались в невесомые дорожки, повторяя порывистые взмахи, и вскоре рассеивались в безмятежной лазури. Однако ясность и спокойствие были недолговечны: стоило зазвенеть озорному переливу смеха — ему тотчас вторил гневный окрик:       — Господин Сюань, вернитесь немедленно!       Изрядно поднадоевшая беготня, которой подверг «господин Сюань» печально известную служанку Мэн Ся, выбила ее из последних сил, вынудив повременить с наказанием — желание оттаскать несносного мальчишку за уши было велико, но не осуществимо. Мятежный нрав непослушного птенца Чжу-Цюэ не вписывался в рамки приличий, и женщина, посвящая себя без остатка его воспитанию, все намеривалась совладать с этим буйным свободолюбивым нравом. К сожалению, пока крайне безуспешно: мальчик выказывал возмутительное неподчинение.       — Вы бросаете тень на репутацию Его Высочества! Совершенно недопустимо!       Всего за два года, безвылазно проведенные во дворце императора Пина, из робкого и недоверчивого юноши вырос дерзкий смутьян. Утомительное бремя заботы о нем легло на плечи второго принца — наследника престола. Разница между ними составила несколько лет, но четырнадцатилетнего Шэн Сяо явственно отличали безупречность поведения и изысканность манер. Славясь природной холодностью, он производил двоякое впечатление. Однако при более близком знакомстве раскрывался как мягкий и внимательный человек — это и становилось причиной пленительного заблуждения, порожденного приветливой маской и любезностью речей.       Как назло, добрые увещевания не производили на Сюань Цзи ожидаемого действия, как, впрочем, и насаждающаяся в них сталь. Покровительственное отношение юного принца принесло больше вреда, чем пользы. Его Высочество выступал защитником несносного птенца, любил и оберегал его, словно младшего брата.       — Мне скучно в стенах дворца, оставь меня в покое, Мэн Ся! — возмущенно пискнул Сюань Цзи. — Можешь, конечно, попытаться схватить меня, но я как взлечу и тогда тебе не удастся это сделать! — хвастливо поддал он, беззаботно кружась наверху.       Служанка устало примяла растрепавшиеся боковые пряди, нервно переминувшись с ноги на ногу. Главным образом ее волновали слухи, которые, словно рябь по воде, могут разойтись по дворцу — некоторые из них уже шныряли в узких кругах, вызывая неудовольствие советника Дань Ли.       Юноше же было невдомек до мрачных мыслей, наводнявших голову Мэн Ся, и потому он продолжил дурачиться, кувыркаясь в воздушных потоках и надрывая живот задорным смехом до тянущих колик, пока…       — Сяо Цзи!       От неожиданности он нелепо свалился в кусты и, запутавших в огромных крыльях, обгонявших тело в росте, беспомощно забарахтался как опрокинутый на спину жучок. Шэн Линъюань не без усилия подавил смешок, предательски рвавшийся наружу, и только потом проворно рванул к маленькому страдальцу, поплатившемуся за свои проказы.       — Не дергайся, сейчас я тебя подниму, — прошептал Его Высочество и, крепко обхватив юношу за корпус, ловко потянул на себя.       — Эй, ты меня напугал! — становясь на ноги, недовольно вскричал взъерошенный Сюань Цзи. Он яростно стряхнул с грязных коленок листья и травинки.       — Снова безобразничаешь в мое отсутствие. Ко всему прочему испортил очередное ханьфу. Просил же не летать в саду, пока я не найду решение этой проблеме.       Скрючив кислую мину, юноша сразу раскрыл рот за тем, чтобы виртуозно парировать обиняки Шэн Линъюаня, но в момент близкой опасности обнаружил вперенный в него предупредительный взгляд Мэн Ся. Хотя он и мнил себя бесстрашным, но таковым вовсе не являлся и перед лицом грозного «врага» сделался до чертиков испуганным.       — Эээ… Ваше Высочество, прошу прошения… Я так больше не буду, обещаю вам, — неубедительно выдавил он и затем едва слышимо добавил: — Не безобразничал я! Подумаешь, какие-то тряпки.       Шэн Линъюань сложил руки на груди, дивясь намертво укоренившемуся бесстыдству Сюань Цзи, которое, точно сорняк, сколько не рви — прорвется из земли свежим ростком и заразит округу. Всякий раз, когда мальчик вляпывался в похожие ситуации, Его Высочеству приходилось устраивать очередной спектакль, подтверждая иллюзорное существование формальностей и рамок, которым конец был положен еще в первые дни знакомства.       — Надеюсь, ты извлек урок из происшествия и будешь впредь вести себя прилично на прогулке, — этот диалог и сотни ему подобных повторялись не единожды, и с течением времени Шэн Линъюань утратил первоначальный смысл. Его пристрастность губительно приумножала шалости Сюань Цзи. — Идем, надо сменить одеяния, не стоит появляться на людях в таком виде. Это неприлично. Мэн Ся, я за ним присмотрю. Можешь отдохнуть, но прежде загляни к учителю Дань Ли.       Учтиво поклонившись, женщина вяло кивнула и напряженно поджала иссушенные губы. Сюань Цзи пересекся с ее последним угрожающим бесноватым огоньком в глазах и безотчетно покрылся мурашками — дело дрянь, пора уносить ноги! И он со всей прытью рванул за спокойно удаляющимся Шэн Линъюанем.       — Мэн Ся такая жуткая…       — И тем не менее это не останавливает тебя от проказ, Сяо Цзи, — резонно заметил Его Высочество.

***

      — Не то! И это не то… Пфф, у тебя есть из одежды что-нибудь не настолько скучное? — привередливо вопросил Сюань Цзи, отшвыривая в сторону очередное ханьфу, неугодное чувствительной натуре истинного «ценителя».       Шэн Линъюань встретил его слова затянувшимся молчанием и задумчиво вывел небрежный штрих влажной от туши кистью. Он до последнего оставался безучастен к чужим стенаниям, целиком и полностью сосредоточившись на уроке.       — Ну Линъюань!       — Что? — Его Высочество изнуренно откинулся назад, метнув скучающий взор на юношу. — Надень любое из моих. Перестань плакаться.       Сюань Цзи с досады громко фыркнул и своевольно плюхнулся на роскошную кровать второго принца, не выказав при том и намека на неловкость. Избранный им путь чествовал такие качества как наглость и бессовестность — не иначе! Он нетерпеливо поерзал на шелковых простынях и затем жалобно воззвал к «мучителю»:       — Мне не нравится сидеть взаперти. Почему мы не можем прогуляться с тобой дальше дворцового сада?       — Ты уже достаточно пакостил сегодня. Помнишь правила? Матушка тобой недовольна и когда-нибудь даже я не сумею уберечь тебя от сурового наказания. Не гневи небеса, — мягко наставил Шэн Линъюань. — Посиди здесь. Как насчет совместной учебы? Только переоденься, или жженое рванье привлекательнее моих одежд?       — Ладно-ладно… — расстроенно промычал Сюань Цзи. — Но учиться не хочу, давай лучше сыграем! Хоть в го, только не твои дурацкие книжки. И вообще, ты уделяешь мне слишком мало внимания!       Юноша принужденно поднялся с обогретого местечка, являя образ безутешного страдальца, и насилу стащил старую одежду, пришедшую в негодность в считанные секунды праздной беспечности. Темно-серое ханьфу, которое он одолжил у Шэн Линъюаня, было ему слегка велико, но в целом отвечало изысканному вкусу — одни только превосходные рукава, искусно расшитые золотой нитью, стоили всяческих похвал.       — Разве? — рассеяно спросил Его Высочество. — Боюсь, теперь у меня не так много времени.       — Ааа, ну зачем ты столько учишься? Ты же все равно станешь императором и тогда никто не посмеет тебя в этом упрекнуть, — тоскливо протянул Сюань Цзи, взыскательно оценив обновку.       Внутренне изумившись детской наивности друга, Шэн Линъюань снисходительно улыбнулся, слегка приподнявши уголки, и медленно покачал головой. Хотя суждения юноши забавляли сквозившей в них незрелостью — на смех они нисколько не пробивали. Втолковывая о важности быть образованным и благовоспитанным маленьким демоном, пока тот находится в обществе людей, Его Высочество, к своему сожалению, не всегда преуспевал в объяснении вопросов, связанных с политическими тонкостями — мальчиком они осознавались крайне тяжело в силу юного возраста. Сам Шэн Сяо, пускай продвинулся немногим дальше, вынужден был рано повзрослеть и теперь с лихвой оправдывал накладываемый на него серьезный статус.       Он намеривался как следует поразмыслить над походящим ответом, однако внезапный голос, похожий на громовой раскат, разбил вдребезги их приятное уединение:       — Все равно станет императором? Вот какими коварными россказнями вы отравляете ум этого глупого ребенка, раз он забыл о границах дозволенного!       Дернувшись в едином порыве, юноши смятенно переглянулись. Не будь они детьми, сошли бы за двух ворчливых интриганов, пойманных с поличным за составлением коварных заговоров. Императрица Чэнь непреклонно возвысилась над ними, словно коршун, и тогда оттягощенное беспокойством сердце Шэн Линъюаня бешено затрепетало от плохого предчувствия. Однако прежде, чем его зачатки успели оттенить красивые черты, второй принц проявил должное самообладание, решительно поднявшись для поклона. Он вежливо поприветствовал свою мать:       — Добро пожаловать, матушка. Нам с Сюань Цзи отрадно видеть вас.       — Не пытайся сладостью речей обмануть мой ум, Шэн Сяо. Я прекрасно слышала, о чем вы бесстыдно переговаривались. Пока ваш старший брат стойко претерпевает нанесенное ему оскорбление, за его спиной происходят недостойные толки.       — Ничего подобного. Сяо Цзи — мал и неопытен. Он не стремился оскорбить старшего брата, уверяю вас. Более того он, как и я, горячо любит и уважает первого принца, восторгается его примером. Для нас он как путеводная звезда в самую темную ночь, — Шэн Линъюань говорил складно и четко, не меняясь в лице. Даже если он малость и кривил душой — и ложь, и истина из его уст звучали одинаково правдиво.       Императрица Чэнь раздраженно повела плечом. Гнев ее лишь распалился, и тогда она, будто охваченная злым духом, остервенело хлестнула юношу по щеке. Тот не шелохнулся, неподвижно снося незаслуженный удар.       — Ты должен был научить его вести себя подобающе! Думаешь, о его проделках мне ничего неизвестно? Дань Ли просил меня не вмешиваться, позволить тебе самому разобраться в ситуации, и я покорно сносила это! Но ты не справляешься, Шэн Сяо! Слишком балуешь, слишком приближаешь к себе. И это наследник? — прорычала она, не поскупившись еще на пару оплеух.       С тех пор как достопочтенный император Пин объявил Шэн Сяо своим наследником, и без того натянутые отношения матери и сына были безвозвратно испорчены. Она не скрывала при случае негодования, неохотно мирясь с положением князя Нина. Неутешительные заключения лекарей ни на цзинь не покоробили уверенности императрицы Чэнь в том, что только он сможет справиться со страной и привести ее к процветанию. Горечь осыпавшихся в прах мечт женщина вымещала на Шэн Линъюане, не одарив его и крупицей ласковости за эти годы. Хотя она и никогда не допускала ненужных свидетельств, грозивших низложить ее репутацию на людской суд, сегодня нечто темное и опасное перемкнуло в ней: императрица Чэнь, будто ощерившаяся кошка, выпустила острые коготки в желании изодрать обидчиков.       — Госпожа, это моя вина… Прошу, не… — бессвязным набором звуков пролепетал Сюань Цзи, семеня к ним на негнущихся ногах.       Его Высочество подал ему лаконичный жест рукой, и он невольно замер. Он значил: «не вмешивайся».       — Матушка, заклинаю вас остановиться.       Сюань Цзи, Шэн Линъюань и императрица Чэнь одновременно обернулись на запыхавшегося князя Нина, и с его прибытием обстановка, раскаленная до предела, моментально сошла нет, а на смену схлестнувшимся льду и пламени пришло тягостное молчание. Женщина же горделиво выпрямилась и, одарив присутствующих ледяным изгибом губ, невзначай сказала:       — Сегодня утром тебе особо не здоровилось, не стоило вставать с постели.       — О, не волнуйте свое материнское сердце заботами обо мне, — вернув ей прохладную улыбку, он тяжело ввалился в покои и предусмотрительно закрыл собой брата. — Отец только что вернулся от клана У и наверняка жаждет поделиться деталями дипломатической поездки. Не стоит заставлять Его Величество ждать. Я побуду здесь немного и потом обязательно продолжу отдыхать.       Шэн Линъюань с интересом навострил слух на словах: «от клана У». А Сюань Цзи, точно следуя его примеру, нахмурил лоб и напряг мозги — прежде он уже слышал это название, но все не мог вспомнить, где именно!       Императрица Чэнь неприязненно сверкнула глазами, но ни единым мускулом не выдала своего разочарования и, кратко простившись с сыновьями, вскоре удалилась. Каждый из них вздохнул с облегчением — выносить ее на расстоянии было гораздо проще и приятнее.       — Ты в порядке? — Шэн Вэй опустился на кушетку, ощутив ломоту в костях.       — Все в порядке, — неубедительно солгал Шэн Линъюань. — Время позднее… Старший брат, ты неважно выглядишь. Тебе бы прилечь.       Двойственность ситуации щекотнула расстроенные нервы князя Нина, пробив на слабый смех, быстро переросший в надрывный кашель, который сотряс тело словно в судороге. Ему потребовалось не меньше двух минут, чтобы прийти в чувство и ясное сознание. Но собственное шаткое состояние, как ни странно, совсем не волновало Шэн Вэя — напротив, он переживал за младшего брата, оказавшегося меж молотом и наковальней.       — Тогда я действительно пойду. Не забывай навещать меня иногда, я буду рад твоей компании, — избегая ввязываться в спор, благодушно сказал князь Нин. — И ты тоже, Сюань Цзи. Приходите… в случае чего, — оба юноши уловили тонкий намек и дружным поклоном проводили Шэн Вэя.

***

      — И зачем они только прислали его! Никакого прока от птенца Чжу-Цюэ. Он не принадлежит этому месту, — сердито произнесла императрица Чэнь, помассировав горящие виски.       — И все же вам стоит поубавить свои чувства, — бесцветно посоветовал князь Нин, рассиживая немного поодаль от нее возле камина. — И в отношении Шэн Сяо тоже надобно. Он не ответственен за мое здравие и не должен расплачиваться за повиновение воли императора.       Он поднес ладони к мерно потрескивающему огню и задержал печальный взгляд на обугленных деревяшках. Женщина проигнорировала его и, скрипнув зубами, медленно поднялась с широкого кресла. Возбужденно обойдя по кругу, она уветливо произнесла:       — Разве можно принять подобное решение? Оно противоречит закону. Пусть ты не совсем здоров, никто не смеет лишать тебя прав и привилегий. Шэн Сяо водит дружбу с демонами, хотя изначально перед ним стояла единственная задача — втереться в доверие для получения дальнейшей выгоды. Тонкий расчет, не более того.       Шэн Вэй беспомощно усмехнулся и с любезной улыбкой навел лихорадочно работающий ум матери на интересную мысль:       — Отнюдь. Дружба ценнее и крепче любых политических союзов, люди дрогнут перед слабостями и уступают принципам. Особенно в условиях войны. Отец уверен в том, что она неизбежно грянет. Людям не выстоять в одиночку, поэтому мы как никогда нуждаемся в союзниках — долина Наньмина и шаманы Дунчуаня подходят на эти роли лучше прочих. Дружба с Сюань Цзи не пройдет для нас даром.

***

      Сюань Цзи неотрывно следил за линией горизонта, утянувшей последние отголоски закатного пожара, и тоскливым взглядом обвел тревожно сгущающиеся сумерки: как бы он хотел немного задержать небесное светило, помешав мраку ночи покрыть кромешной пеленой мир.       Как и предостерегал Шэн Линъюань, юноша не смог отделаться от наказания и теперь вынужден в утомительном заточении коротать наискучнейшие минуты своей жизни.       «Хуже не придумаешь!» — сообразил он уныло и почти примирился с жестокой судьбой «узника», воображая долгие часы среди заумных книжек, которых не желал брать в руки. Однако Дань Ли вознамерился удвоить его огорчения, лишив друзей возможности объясниться. Юноша тяжко выносил нахождение порознь, но более того — находиться порознь в смятенных чувствах.       Сюань Цзи бесцельно проводил день взаперти и к вечеру едва держался, чтобы тайно не улизнуть — впрочем, противиться коварным помыслам было совсем не в его стиле, так что, когда шаги стражников перестали вызывать в теле дрожь, он проворно шмыгнул в окно и вскоре ввалился в покои принца, покрывшись испариной.       — Сяо Цзи? — изумленно вопросил Шэн Линъюань, оторвавшись от древней дощетчатой рукописи. — Забыл, как пользоваться дверью?       — Тшшш! Через дверь рискованно, кто-нибудь заметит, — заговорщески прошептал Сюань Цзи.       Бровь Его Высочества иронично выгнулась, словно спрашивая: «Да неужели?» Однако юноша невозмутимо качнулся из стороны в сторону, тихо присвистнув и неопределенной улыбкой скрасив губы. Шэн Линъюань равнодушно вгляделся в его дерзкое лицо.       — А я… могу ли я остаться здесь?       — Для чего же?       — В последнее время мне снятся кошмары, а покои такие темные и пустынные… Еще и гул какой-то по ночам, я не хочу спать там, вот! — смущенно пролепетал Сюань Цзи, пряча подбородок за белоснежным воротом ханьфу.       Юноша частенько захаживал в комнату Его Высочества, отвлекая по всяким пустякам нескончаемыми жалобами. Мальчику сильно не хватало внимания и, помимо принца, редких визитов Дань Ли и вездесущей служанки Мэн Ся, никто им должно не интересовался, включая быстро позабывшее о нем семейство пернатых полубожеств. Он смутно различал образы своих отца и матери, память сохранила только ярких старейшин в пестрых одеждах, крылья которых взымали их подтянутые тела к самым высоким облакам. Какое восхитительное зрелище ему открывалось! Наблюдая за ними, Сюань Цзи яро мечтал повторить каждый из проворачиваемых трюков, однако слишком скоро потерял свободу, утекшую словно вода сквозь пальцы… Глава клана возложил на него ответственность за судьбу рода Чжу-Цюэ и в последнем напутствии предупредил о коварстве людей. Юноша прилежно исполнял свой долг, ведь даже Шэн Линъюаню, которому поверял все печали и тревоги, он не сумел открыться полностью.       — Ложись, Сяо Цзи.       Сюань Цзи склонил голову, и в повисшей между ними удручающей тишине не осталось места для пустых разговоров. Он не рисковал нарушить ее беспричинно, предпочтя этому беззвучно улечься в постель. Смена покоев только пуще прежнего повысила искрившее напряжение, не оставляя юноше другого выбора, кроме как изучать безукоризненную ровную спину Его Высочества. И тот, точно почуяв чужой взгляд, невольно оборотился. Сюань Цзи зажмурил веки и без труда изобразил крепко спящего человека, будто не смотрел в упор на принца четверть часа. Шэн Линъюань бережно отложил кисть и успокоительно прошептал:       — Я не злюсь на тебя. Матушка достаточно… импульсивна, но ничего. Засыпай и не тревожься понапрасну. Спокойной ночи, Сяо Цзи.

***

      Летние деньки пролетали мимолетно, словно взмах крыльев бабочки. Сюань Цзи был все так же безобразно шаловлив, но куда более осторожен и предусмотрителен — случай показал, что проказы иногда влекут нежелательные последствия — причем, страдает от них преимущественно Шэн Линъюань. Юноша не любил, когда того незаслуженно ругают. Только он мог сердиться и докучать ему!       Сюань Цзи степенно прогуливался, наслаждаясь крупицами вечерней свежести. Внезапно в его поле зрения мелькнуло нечто любопытное, и он не преминул отыскать источник света, сжатый до размеров светлячка. Он разместился в высоких ветвях грушевого дерева, и Сюань Цзи непременно пожелал настигнуть существо… Почти раскрыв крылья, мальчик резко опомнился и в замешательстве вгляделся в сумрачную вышину. Тогда он, осознав, что полагаться на демонические способности лучше не стоит, принялся ловко взбираться по стволу и в одночасье настигнул «светлячка», оказавшегося совсем не светлячком, а подобием парящего в воздухе огонька, назначение которого юноша не понимал. Он казался живым, но в то же время не проявлял признаков, присущих насекомым или животным. Сгусток тихонько трепыхал. Сюань Цзи не удержался и просунул к нему руку.       — Еще немного, — прошептал он.       — Господин Сюань!       Юноша не ожидал, что в столь поздний час кто-то остервенело выпалит его имя. «Светлячок» мгновенно вспыхнул и лопнул ему в лицо. Глаза Сюань Цзи прошибло слепой болью, и он сорвался камнем вниз, переломав множество ветвей. Прекрасное грушевое дерево было обезображено.       — Что вы наделали?!       Сюань Цзи тихонько заскулил, потирая ушибленные конечности. Чудо, что он практически уцелел, сорвавшись с высоты, но это было, пожалуй, неудивительно — демоническое происхождение наделяло его значительным преимуществом перед смертными созданиями. Одно из них, не позволив ему прийти в себя, грубо вывернуло руки и потащило во внутренние покои. Сюань Цзи побледнел от смертельного ужаса — она наверняка волочит его к императрице Чэнь, а та, в свою очередь, не станет с ним церемониться — страшнее всего, что скандал затронет и брата Линъюаня, ведь она не даст ему возможности оправдаться.       — Куда вы меня тащите? Позвольте переговорить с учителем Дань Ли! — запротестовал Сюань Цзи. — Со мной нельзя так обращаться! Я ведь из клана божественных птиц! — служанка вздрогнула при упоминании Чжу-Цюэ, но и не подумала замедлиться. У юноши не было никаких рычагов воздействия на нее.       Сюань Цзи чертовски жгло глаза, и он, спотыкаясь на каждом шагу, едва различал пространство вокруг. И когда его, наконец, отпустили, швырнув точно тряпичную куклу, он беспомощно сжал кулаки, уперев их в каменную поверхность пола, устланную дорогим ковром. В покоях императрицы всегда царила духота и от благовоний, которыми она бесконечно накуривала комнату, кружилась голова.       Высокомерно восседая в резном кресле, женщина смерила его презрительным взглядом. Сюань Цзи не мог не почувствовать его и робко замер.       — Он поломал ветви грушевого дерева, пока взбирался по нему! Я все лично видела. Урок не усвоен, от него постоянно исходят неприятности. Что начнут думать о дворе императора?       Императрица Чэнь неприязненно усмехнулась и равнодушно молвила:       — Вот как. Прикажите Его Высочеству Наследному принцу и советнику Дань Ли немедленно явиться в мои покои.       Сердце рухнуло в пятки. Юноша беспокойно зашарил ладонью, будто слепой котенок, и вымученно попросил:       — Его Высочество не виноват. Накажите меня.       Однако императрица Чэнь не обратила на него должного внимания, жестом пресекая дальнейшие разговоры. Часы тревожно отсчитывали до прихода Шэн Линъюаня. Когда явился Его Высочество, женщина заметно оживилась, но внешне стала только суровее и непримиримее.       — Надеюсь, Его Высочество наследный принц знает, зачем его позвали в такой час.       — Да, матушка.       — Это была последняя капля. Моя доброта тоже имеет определенные границы, — сдержанно цедила она, не меняя надменной позы. — Необходимо примерно его наказать.       Шэн Линъюань нервно сглотнул, сцепляя ладони за спиной и придавая лицу больше уверенности.       — Нет… Не нужно. Он не хотел доставить вам неудобства. Сюань Цзи — ребенок. Позвольте мне принять наказание, поскольку именно я держу за него ответ, — горделивая прямая осанка и твердый решительный взгляд не могли не внушать уважения… Шэн Линъюань великолепно владел собой.       — Линъюань… Пожалуйста, не надо…       Императрица Чэнь задумчиво покатала в руках фишку для игры в Го и с невозмутимым кивком жестко изрекла слова, от которых Сюань Цзи оторопело застыл:       — Хорошо, что Наследный принц готов нести ответственность за проступки, к которым имеет непосредственное участие. Пускай и косвенное. Так что удары кнутом должны выбить на костях понимание, как следует себя вести.       Она зловеще скривила губы в усмешке. Сюань Цзи показалось, что даже температура его тела упала на несколько градусов.       — Нет-нет! Не бейте его! — юноша бросился к Шэн Линъюаню, но слуги императрицы не позволили ему приблизиться. — Это меня должны избить, меня! Его Высочества нельзя бить! Линъюань, это же унизительно и несправедливо! Нет… не уходи, Линъюань! — юноша отчаянно вырывался, но его мышцам не хватало крепости.       Шэн Сяо покорно ушел, не проронив ни слова. С прямой спиной, непроницаемым выражением. Изысканный и благородный. Не походящий изяществом и статью на своих родителей красавец. Он не воспротивился приговору, не стал бастовать против него. Поистине преданный сын. Слишком хороший и слишком покорный...       «Линъюань! Как ты можешь вечно слушать ее! Ты всегда берешь вину на себя и поступаешь так глупо и предсказуемо! Ну почему?!»       Следом размеренно вошел Дань Ли, поклоном отдав дань уважения и тихо переговорив с императрицей Чэнь, неохоче внимающей его речам. Сюань Цзи не смог различить чужой шепот и потому, дабы почем зря не терять времени, поковылял за удаляющимися слугами, опираясь на стену. Очутившись в укромном полумраке тесных покоев, он шагнул ко второму принцу. Однако бесстрастные стражники не пустили дальше, преградив копьями путь.       — Линъюань… — в слезах окликнул Сюань Цзи. Тот кратко кивнул ему, как будто приветствуя, не взирая на обстоятельства, в которые их загнали в этот час. Юноша с трудом выдерживал бремя, сдавившее в железных тисках сердце и легкие — грудь бешено вздымалась, затрудняя дыхание. Очередное появление Дань Ли было подобно приходу палача, готовящегося привести в исполнение приговор…       Его Высочество беспрекословно опустился на колени. Советник уверенно принял от ухмыляющейся служанки кнут и разрезал воздух коротким лаконичным взмахом, начавшим отсчет. Крепко стиснув зубы, Шэн Линъюань терпеливо выдержал первый удар, но оставалось еще девять…       «Раз… Два…» — неслось в мыслях Сюань Цзи.       «Три… четыре»… — слезы потекли быстро и безостановочно, он желал немедленно прекратить этот кошмар.       «Пять… шесть… Семь…»       Шэн Линъюань выплюнул кровь и, мучительно зажмурившись, подавил болезненный вскрик.       «Восемь… Девять! Ну же, последний» — Сюань Цзи жалобно просипел имя Шэн Линъюаня.       Его Высочество задержал на нем мутный, заволоченный страданиями взгляд, и одарил легкой улыбкой в самых уголках, словно говоря: «Все в порядке, не плачь, Сяо Цзи».       Десятый удар рассек плечо Шэн Линъюаня, и он распластался на земле. Слуги поспешили отнести его в покои, чтобы обработать раны и уложить раненого принца в постель. Самостоятельно на ногах ему больше не устоять, каким упрямцем он ни был.       — Я помогу обработать раны! — вызвался Сюань Цзи, но ему преградили дорогу.       — Ступай к себе.       — Но…       — Убирайся.       Сюань Цзи пришлось покориться судьбе и уйти прочь. Зрение вернулось к нему не полностью, но в тот момент, когда он был принужден издали наблюдать за терзаниями друга, малодушно мечтал об ослеплении. На душе делалось невыразимо гадко. Как теперь быть? Юноша уповал на князя Нина и его вмешательство в это дело. Только он один мог образумить свою мать.       Последующие дни он так и не сумел прорваться к Шэн Сяо, пребывавшему под тщательным надзором лекарей. Во дворце пустили слух, что принц всего-напрасно заболел и никто даже не догадывался о том, что произошло на самом деле. Сюань Цзи жутко тосковал, проводя в одиночестве день от дня в компании комнатной пыли.       — Можно? — аккуратно поинтересовался Дань Ли, заглянув на рассвете.       — Учитель Дань Ли? — безучастно спросил Сюань Цзи, покручивая прядь волос.       — Я пришел сообщить тебе о важном событии.       — Мне это неинтересно. Пожалуйста, позвольте мне побыть одному… — юноша зарылся лицом в одеяло.       Дань Ли прикрыл за собой дверь и продвинулся вглубь.       — Об этом мы и должны с тобой поговорить. Дело в том, что я и Князь Нин посчитали, что нахождение Шэн Сяо во дворце небезопасно. В первую очередь для него, — мужчина, не церемонясь, начал с сути. — Его Величество одобрил наше предложение и поэтому принц отправляется в Дунчуань к нашим добрым соседям — шаманам. Клан позаботится о нем.       — Что? — ошеломленно переспросил Сюань Цзи. — Вы отсылаете Его Высочество! А я… можно мне поехать с ним?       — К сожалению, пока это невозможно. Тебе придется остаться здесь. Князь Нин за тобой последит. Ты присмирел после инцидента. Все должно быть в порядке.       — Так вы тоже едете?! Но почему вы не берете меня? Линъ… Его Высочество не желает видеть меня рядом?       — Нет, императрица вмешалась в разговор и потребовала оставить здесь. Думаю, она против твоего присутствия в Дунчуане, потому что… — мужчина резко остановился и, хорошенько поразмыслив, решил не произносить лишнего. — Так будет лучше, доверься нам.       Сюань Цзи смиренно ждал у главных ворот. Уголки опухших глаз слегка заалели, придавая его несчастному виду скорбные нотки. Собственно, так оно и было… Юноша не желал мириться и отпускать своего единственного друга, но судьба распорядилась иначе и им предстояло горькое прощание.       Шэн Линъюань непривычно опаздывал, словно боясь столкнуться с неминуемой реальностью, но, едва показавшись в отдалении, быстрым хромающим шагом направился к Сюань Цзи, покаянно опустившему глаза.       — Ну что с тобой, Сяо Цзи? я слышал, ты совсем не спишь и скверно питаешься. Так нельзя, — Его Высочество обращался к нему ласково. — Скажи, почему ты доставляешь брату Линъюаню столь забот? Не хотелось бы беспокоиться о тебе в пути.       Сюань Цзи виновато поджал губы и, сморгнув слезы, кинулся к нему на шею. Слезы текли ручьем и явно не спешили останавливаться. Крепкие руки аккуратно придержали его, заботливо огладив спину. Он чувствовал себя брошенным ребенком, поэтому цеплялся за Шэн Линъюаня как за спасительную соломинку.       — Пожалуйста, не оставляй меня… Я не хочу оставаться один. Я больше не причиню тебе вреда, я… — он тараторил неразборчиво, яростно вжимаясь в плечо Его Высочества.       Но тот, мягко отстранив Сяо Цзи, утер скользящую слезинку и проникновенно сказал:       — Это ненадолго. Обещаю. И мы обязательно будем обмениваться письмами, ты даже не заметишь, как пролетит время.

Два месяца спустя

      Сюань Цзи откровенно скучал, слушая речи придворного мужа — он вызвался заняться обучением юного негодника и с готовностью доставал его три часа по дню. От его бубнежа голова раскалывалась как арбуз. Юноша был готов запустить в него грудой листьев и выпущенной из тетивы стрелой бежать в далекое странствие. Давным-давно он занимал себя заветной мечтой, пускай и бесплотной, но такой пленительно-очаровательной, что он не переставал ею грезить, воображая о том, как будто она уже почти исполнилась! Он жаждал изведать каждый уголок, который может предложить ему мир, и первым из них непременно должен быть таинственный Дунчуань.       Старец призывно кашлянул в кулак, выдирая Сюань Цзи из мыслей о Дунчуане и Шэн Линъюане. Он рассеяно посмотрел на него, тяжко вздохнул и, подперев кулаком подбородок, изобразил притворный интерес к предмету изучения. Мужчина, удовлетворенный этим жестом, вернулся к нудному рассказу. А юноша тем временем любовно коснулся послания, присланного на днях: учитель Дань Ли приезжает ненадолго в столицу! Как нельзя лучше складываются обстоятельства. Вода камень точит, а Сюань Цзи попытает удачу в переговорах. Если не сейчас, то когда-нибудь советник сдастся под напором и возьмет его с собой — даже на пару дней, но он увидит Линъюаня любой ценой!       Сюань Цзи бесцельно шатался по двору, весело насвистывая и поедая орехи. Видел бы его второй принц! Точно не преминул сделать замечание об отсутствии манер, отвесив шальной подзатыльник.       «Что же делать. Дань Ли снова отказал мне!»       Юноша направился к нему сразу после занятий и, улучив удобный момент, издалека заговорил на будничные темы, постепенно переходя в наступление. Однако неудача назойливо преследовала его, иначе как понимать эту непреклонность? Сюань Цзи не просил о многом! Дань Ли услужливо толкал его в пропасть. Что ж, юноша был достаточно упорен и терпелив. Иногда приходится идти на маленькие жертвы, чтобы добиться желаемого. Ничего не достается за красивые глазки, хотя за его — как нескромно считал Сюань Цзи — и целого мира было мало! Только такого толстокожего чурбана, как Дань Ли, могли оставить равнодушными глаза-фениксы с игривой родинкой под двойным веком.       «Он не смыслит в истинной красоте. В принципе, как и большинство здесь, пх».       Остановившись перед дверями, которые без преувеличения назвал бы дверями в Преисподнюю, юноша важно сказал:       — Сообщите госпоже, что Сюань Цзи из клана Чжу-Цюэ просит о срочной встречи.       Слуги насмешливо переглянулись, и спустя длительное ожидание юношу впустили во внутрь.       — И с чем же ты пожаловал?       — Ваше императорское Величество, позвольте мне отправиться в Дунчуань, пожалуйста, — почтительно попросил Сюань Цзи.       Императрица Чэнь иронично вздернула бровь.       — Что?       — Прошу вас. Я готов на все, только отпустите. Можете делать со мной все, что захотите.       Перстни, нанизанные на пальцы женщины, мягко переливались и играли бликами. Она не сводила с них задумчивых глаз.       — Хорошо. Я даю тебе свое разрешение. Несколько дней вдали отсюда пойдут тебе на пользу. Но ради цели порой «необходимо» гореть, согласен? — холодно усмехнулась она. — Шэн Сяо, Дань Ли и даже Шэн Вэй покрывали тебя. Мы доброжелательны к гостям в нашем доме. До той поры, когда гости остаются гостями и не нарушают правил. Ты очень привязан к моему сыну. Что насчет того, чтобы, наконец, испытать на своей шкуре, принятое им наказание?       — Вы имеете в виду…       — Именно. Это мое условие.       Сюань Цзи поджал губы и без колебаний принял предложение императрицы Чэнь. Она была непомерно жестока, но какая разница, если ему будет позволено уехать в Дунчуань? Десять ударов не убьют его. Справедливости ради — это он должен был занять место Линъюаня. Снедаемый виной, юноша не находил покой ни днем, ни ночью. Чем не долгожданное искупление?       Он не помнил, как очутился в той же тесной комнатке. В ноздри ударил знакомый запах благовоний, и Сюань Цзи противно сморщил нос. Дурманящий аромат туманил голову, но юноша все думал: что же испытывал Шэн Линъюань? Злился? Жалел о проявленном благородстве или банально ненавидел? К несчастью, чужое море знаний было от него сокрыто.       — Простишь ли ты меня, брат Линъюань?..       Дыхание юноши сбилось в первые секунды, стоило плети жгуче продрать нежную кожу, окровив спину и сверкнувшие во тьме крылья. Они будто по собственной воле вынырнули наружу. Юноша не позволял себе кричать или плакать, принимая удары с похвальным достоинством, как когда-то Шэн Линъюань, чьи бледные губы будто наяву повторяли ему «все хорошо».       Он не сразу осознал, что пытка завершилась. Лежа на полу, она рассеяно блуждал взглядом. Пылающая спина напоминала ему о случившимся, пока рассудок медленно мутнел, распадаясь осколками воспоминаний.       «Не думал, что это настолько больно, ха…»       — Очнись, мальчик.       Узнав из первых уст о произошедшем, Дань Ли ворвался в подвал и вынес бессознательного юношу в покои. Он терпеливо дожидался его пробуждения.       — Ах, это вы… Мои крылья… Что с ними? Что с моими крыльями?       — Они в ужасном состоянии. Лекарь сделал все, что было в его силах. Но, кажется, ты теперь не сможешь летать. Почему ты их не спрятал?       — Я пытался, но они застыли как воск и совсем не слушались меня…       — Плеть чем-то смазали? — взволнованно спросил князь Нин.       — Кхм… — Дань Ли помолчал и сделал странный жест рукой. — В любом случае, этот глупый юнец добился своего. Как только он сумеет стоять на ногах, отправится в Дунчуань.       Сюань Цзи слабо улыбнулся, но внезапная мысль без следа развеяла его радость.       «Я больше не смогу летать?..»       Пара слезинок окропила щеку, заплывшую лихорадочным румянцем. Много чувств неразборчиво мешалось в душе.

***

      На протяжении долгих томительных часов Сюань Цзи трясся в карете, пока мерный стук копыт не утих. Слабо соображая от восторженного предвкушения, он со скоростью молнии выпорхнул на свободу на встречу сочной зелени, свежему лесному воздуху Дунчуаня, оберегаемого горным богом, и потрясенно закружил вокруг своей оси — вид ошеломил его красотой. Он сладостно вдохнул полной грудью, разведя руки, и звонко рассмеялся, всполошив умиротворенных шаманов клана У, недоверчиво вперивших в него взгляды. Игнорируя их, Сюань Цзи проскочил вперед в поисках Шэн Сяо. Где же он, где?..       Взметнулись изящным полукругом взмокшие от пота чернильные пряди, следуя движениям стали, рассекающей воздух элегантно и дерзко, словно ею владел истинный мастер.       — Линъюань! Я здесь, Линъюань! — проревел Сюань Цзи, нелепо споткнувшись о длинный корень.       — С-Сяо Цзи? — раскрасневшись от усердной тренировки, второй принц изумленно обернулся. — Неужели это правда ты?