Шоссе в никуда.

Плавные, покачивающие движения усыпляли, и она клевала носом, с трудом заставляя себя прислушиваться к разговору, который Уоррен и Том затеяли в кабине. Два офицера играли в карты, сопровождая сие действие громкими выразительными комментариями, так что время от времени она смеялась даже слишком громко для того, кто хочет соблюдать осторожность. Девушка боялась признаться даже себе в том, что парень, сидящий около бортика на специально обстроенной койке, интересовал ее куда больше, чем полагалось бы. Они вообще неплохо переоборудовали бывшую машину скорой помощи, хотя многое там осталось неизменным, например всевозможные стойки с капельницами, одна из которых тянулась к его руке. Ей, наверное, полагалось бы испытывать хоть какое-то волнение – в конце концов перед ней, на расстоянии менее трех метров сидела живая легенда – единственный, на данный момент известный обладатель двойного иммунитета – и против дурацкого вируса, и что более важно против вакцины, которой его от последствий этого вируса привили, но она испытывала только любопытство, рассматривая его из-под полуопущенных ресниц. Уоррен сказал – ему было около двадцати трех, но выглядел он куда младше своего возраста из-за прямо-таки патологической худобы. Он был не то, чтобы тощим, скорее каким-то неправильно хрупким, тонким. Тонкие пальцы, быстрые, как она уже успела заметить. Парень только и занимался с момента их отъезда, тем, что собирал кубик Рубика, причем, как только цветные квадратики находили, наконец, правильные положения, тут же начинал собирать свою головоломку заново. Она успела заметить, что движения его доведены до автоматизма, он ни на секунду не задумывался о комбинациях, а пальцы правой руки ужасно плохо работают, его хватало лишь на то, чтобы удержать игрушку в правильном положении. Парень, которого звали Максом, не отвлекался, не прерывался, не говорил, и даже дышал особенно тихо. Да он даже и не шевелился практически с того момента, как они сели в машину. Уоррен периодически дергал парня за рукав, осведомляясь, не желает ли он попить, поесть или еще чего, но тот только едва уловимо качал головой. Джинни, усадившая его в машину, явно дала понять, что лекарства, вливаемые в его вены, должны поступать не прерываясь до самого финала их маршрута, и еще накануне всю команду хорошо проинструктировали, что, зачем, как и в каком порядке необходимо парню. Элли до сих пор передергивало, стоило ей только представить, что в не саму можно было бы столько вливать, но Макс даже не сопротивлялся. Он вообще выглядел максимально безучастным, так что ей даже пришлось поинтересоваться, у Уоррена, общающегося с парней лучше всех – не аутист ли он? Оказалось, нет. Девушка в очередной раз подняла на него глаза. Он выглядел самым несчастным человеком в мире, какого она только видела. Из-за его головоломки, она могла видеть только тени, отбрасываемые его ресницами, но не видела взгляда, и не была уверена, что хочет. Пальцы левой руки у парня сохранили подвижность, выдавая в нем хорошего музыканта в прошлом, это она знала из сплетен, которые передавали в зоне из уст в уста. К поездке его явно подготовили, даже одежду выдали новую. Всю, за исключением обуви. Его белые кроссовки, с бурыми пятнами, о происхождении которых не приходилось задумываться дважды, привлекали к себе внимание с самого начала. В остальном облик был самым незаурядным – светлые брюки, спортивного покроя, не самый удачный, конечно, выбор, но лучше, чем ничего, темно-бордовая толстовка, висящая на нем, как на вешалке, потертая джинсовка. Не смотря даже на то, что он с самого начала не снимал капюшон, на высокий лоб все равно падали каштановые волосы, слишком приятного оттенка молочного шоколада, и даже издалека ей почему-то казалось, что они удивительно мягкие. А еще, Элли ругала себя за это, но она никак не могла оторвать взгляд от его правой руки. одежду на ней предусмотрительно подняли выше локтя, и она видела, как по тонким трубкам вливаются по капле лекарства в его вену, но чуть выше запястья на коже красовался давно заживший шрам – след от вакцины. Он протянул с этой дрянью три года, это вселяло надежду. Итак, он был сонлив, заторможен, абсолютно несчастлив, но все еще жив, так что у них у всех был шанс. Дорога была унылой. Нет, даже не так. дорога была унылой до такой степени, что уже спустя два часа после отъезда, ей хотелось взвыть. Офицерам очень скоро наскучила однообразная игра, так что веселье в кабине быстро сошло на нет. Уоррингтон теперь изредка обменивался с заскучавшим Томом парочкой ленивых фраз, утратив при этом к Максу всяческий интерес, а тот, в свою очередь, привалившись спиной к стене машины, продолжил сборку головоломки.Элли к тому времени уже минут сорок тщетно пыталась вникнуть в хитросплетение витиеватого рассказа, предусмотрительно забранного с собой из местного подобия библиотеки. Впрочем, пыталась она напрасно, равномерные удары его игрушки раздражали, покачивания машины укачивали, вызывая тошноту, то и дело подступающую к горлу. Так что, да, стоило признать, в этой поездке им совершенно нечем было заниматься. Спустя еще некоторое время отчаянных попыток увлечь отчаянно анализирующий события прошедших дней мозг, Элли, не выдержав, поднялась на ноги, и ловко обогнув, притихших спутников, сняла со стойки наполовину опустевшую баночку, вчитываясь в название. Джинни, которая готовила своего подопечного к переезду, заранее наклеила несмываемые этикетки на каждую подобную бутылку, чтобы никто ничего не перепутал. В принципе осторожность не была излишней, насколько она знала, из всех людей, сопровождающих «ценный груз» медицинским образованием мог похвастать только Уоррен, да и он не был высококлассным специалистом – мужчина, который недавно отметил пятидесятилетний юбилей, только с началом конца света увлекся медициной, а до этого исправно исполнял обязанности химика-лаборанта в одном из научных исследовательских институтов страны. Коим образом его занесло в Зону Алабамы тоже оставалось загадкой, но именно здесь он, пребывающий в поселении безвылазно с самого основания, начал, под чутким руководством Джинни и доктора Картера постигать медицину. И весьма в этом преуспел, раз его послали единственным медиком в группе. - Феназепам? – девушка, наконец, нарушив звенящую тишину, прерываемую только гулом мотора, посмотрела на друга своего отца. – Уоррен, что это за фигня, я думала они только в уколах? - Макс, - мужчина толкнул парня под локоть, но тот проигнорировал и его попытку, и слова девушки, продолжая сосредоточенно собирать игрушку. Элли стало слегка не по себе от этой молчаливой собранности, под которой, она не сомневалась почему-то, успешно маскировалась ужасная усталость. - Уоррен? – она выжидательно приподняла брови, и мужчина, потеряв надежду вовлечь в разговор последнюю надежду человечества, ответил сам. - Это фишка, которую Джинни придумала. Разбавила инъекционную ампулу в физрастворе. Мы должны мониторить изменения в его крови каждые двенадцать часов, для этого нужно брать пробы. Но результаты могут искажаться, если он будет сильно волноваться, или испугается, поэтому… - Поэтому вы что, - девушка неверяще покачала головой, - Вы решили все это время держать его на транквилизаторах? Уоррен, это мерзко. И ты,- она легко толкнула в плечо Макса, - Ты не против? Впервые за все время поездки, парень поднял на нее взгляд, привлеченный то ли диалогом, то ли ее полным нетерпения жестом. На мгновение Элли вздрогнула, столкнувшись взглядом с темно-синими, на границе с серыми, глазами, в которых сквозила непонятная ей тоска. Высокий лоб, светлая кожа, темный разлет бровей, длинные ресницы, красиво очерченные скулы и этот полный беспомощности взгляд. Девушка хорошо рассмотрела его губы, бледные до синевы, сухие, но вполне себе человеческие – изменения, вызванные вакциной, его все-таки слегка затронули, но не нанесли существенного урона. Он должен был быть отталкивающим, но был привлекательным. Парень не спешил отвечать на ее слова, просто изучал ее, не смущаясь, и даже не думая, что так долго пялиться на человека не очень-то и вежливо. Впрочем, справедливо было бы заметить, что они оба пялились друг на друга так, словно видели впервые. - Макс! – Уоррен привлек его внимание. – Может сам ответишь девушке. Словами, парень. Твои мысли никто не читает. С явной неохотой молодой человек отвел взгляд, давая понять, что диалога все же не случиться. - Уоррен, так нельзя, - Элли уселась на кресло рядом с другом. – Мы не можем так с ним поступать. - Эль, ты же сама знаешь, это протокол. Ты сама прошла инструктаж. - Да, но… на практике вот так просто всю дорогу позволять ему быть под этой дрянью Это как-то бесчеловечно. - А то я не знаю, - разражено передернул плечами офицер, предварительно покосившись на Тома, который старательно делал вид, что не замечает разговора. Молодой человек с преувеличенным вниманием рассматривал патрульный журнал, но девушка не сомневалась, до его слуха долетает каждое слово, поэтому стоило оставить опасную тему, что она и сделала. Однако долгое молчание тоже было ей е по душе. - Уоррен, он вообще…. Разговаривает? - Да, - мужчина неожиданно тепло улыбнулся. – Не думай ничего такого, деточка. Макс нормальный парень. Просто на него многое свалилось, поэтому он предпочитает оставаться сам с собой. Элли прикусила губу, не находя правильного и подходящего ответа. На них всех многое свалилось, но для того, чтобы описать, что именно пережил этот парень, у нее вряд ли нашлись бы подходящие слова. Насколько она знала, почти три года он был жертвой всех этих медицинских опытов, и вряд для него существовало такое понятие, как приватность. Ей внезапно стало понятным его странное желание отгородится от всех присутствующих игрушкой и капюшоном. Он все еще строил одному ему известные нерушимые барьеры, которые пока оставались доступны. Повинуясь внезапному порыву, Элли отошла в конец салона, давая ему чуть больше свободного пространства, и устроилась со своей книгой там, изредка бросая на паренька заинтересованные взгляды. Время тянулось на удивление медленно, но не стояло на месте. «Все проходит», - старательно убеждала себя девушка, - «И это тоже пройдет». Наконец, они остановились, свернув с прямой трассы. Пришло время обеда, так что, предварительно тщательно изучив местность, они немного расслабились, не уловив поблизости никакой активности Синяков. Девушке не очень хотелось есть, поэтому она вяло ковырялась в своем контейнере с сух пайком, устроившись на бортике и выставив ноги наружу. Уоррингтон находился с другой стороны машины, болтая с водителем, и этот ничего не значащий треп изредка долетал до Элли обрывками, Том в это время достаточно бесцеремонно решил взять предписанные протоколом пробы. Молодой парень без лишних слов, короткими отрывочными фразами, приказал Максу снять кофту, и с очень уж пафосным видом, нацепив стетоскоп на уши, принялся выслушивать сердцебиение, которое просто напросто услышать не мог в той точке, куда старательно пихал холодную мембрану инструмента. Девушке стало вдруг ужасно неприятно, и дело было не только в том, что Том, слопав свою порцию первым, даже не потрудился подождать, пока Макс тоже закончит есть, прервав парня и вынудив оставить свою порцию. Просто было что-то неправильное в таком обращении. Решительно отставив свою еду в сторону, Элли легко заскочила обратно в салон, решительно отодвигая Тома. - Что ты творишь, Тейлор? - взвился напарник. – Не видишь, я работаю. - Прекрасно вижу, - отпарировала девушка, выразительно глядя на неправильно установленную мембрану стетоскопа. – Интересно, что в отчете напишешь. «Я осел и поэтому ничего не услышал»? - Тейлор! - Дай, я сама все сделаю. - Тейлор, - в голосе Тома появились угрожающие нотки, - Ты опять лезешь не в свои дела. - Я проинструктирована не хуже тебя, Томас, к тому же хотя бы держала в руках эту штуку раньше, так что не мешай мне, мальчик, - последняя фраза явно была лишней, Том был на добрых семь лет ее старше, но это вовсе не значило, что при этом был еще и умнее. Под напористым взглядом офицер стушевался, и, чертыхнувшись сквозь зубы, буквально швырнул стетоскоп ей в руки, выбегая из салона машины. Макс безучастно следил за этой сценой. Несмотря на то, что на улице было достаточно тепло, в салон все равно врывался бодрящий ветерок, так что на коже своего пациента, Элли успела заметить мурашки, что явно свидетельствовало в пользу того, что мальчишка замерз. - Привет, - неловко улыбнулась ему девушка, одновременно с этим поворачивая инструмент нужной стороной. – Я быстро, и ты сможешь одеться, если не против? Он только кивнул, глядя куда-то перед собой, так что она не смогла понять этот ответ. Наш чудный мир открытий полон. Как раз такое небольшое открытие ждало ее прямо сейчас – сердце у парня билось ровно, но очень медленно. Выждав целых две минуты, вместо положенных тридцати секунд, она четырежды смогла убедиться в том, что скорость его сердцебиения составляет всего лишь сорок ударов минуту, что вдвое, если не втрое меньше нормы. - Одевайся, - Элли вопросительно посмотрела на юношу. – Твое сердце всегда так… медленно бьется? Он кивнул. Девушка успела заметить, как шевельнулись его губы, смогла на интуитивном уровне распознать слово: «Нормально», и кивнула самой себе. Еще одно последствие либо вакцины, либо укуса. - Ты не хочешь со мной говорить? – юноша в ответ пожал плечами. – Или не можешь? – еще одно неопределенное пожатие. – Ладно, - Элли вновь кивнула самой себе. – Поешь пока, потом продолжим. Он отрицательно покачал головой. - Не хочешь? Утвердительный кивок. - Тогда продолжим, - улыбнулась девушка, опуская взгляд на протокол, который держала на коленях. – Температура, давление и забор крови, - перечислила она необходимые пункты. – Если ты не против. Очередной кивок, позволяющий ей сделать свою работу. Оказывается, Том уже успел дать ему самый обычный ртутный градусник, который теперь девушка получила обратно. Еще одно примечание – температура тела тридцать два градуса и четыре минуты. Не слишком похоже на здорового человека. А вот давление у него на удивление оказалось, как у космонавта – ровно сто двадцать систолическое и восемьдесят диастолическое. Перед тем как взять пробу крови в уже готовую пробирку, чьи стенки были покрыты цитратом натрия – специальным консерватором, позволяющим крови долгое время оставаться жидкой и не сворачиваться, она задумалась, но Макс сам решил ее проблему, протянув левую руку. На локтевом сгибе у него явно обозначилось несколько синяков, свидетельствующих о том, что кровь у него берут ежедневно, и не всегда слишком профессионально. Наблюдая за тем, как темно-бордовая жидкость заполняет пластиковую емкость, девушка не могла отделать от мысли, что данная процедура должна была причинять ему боль, но на его лице не дрогнул ни единый мускул. Наконец, с рутинным обследованием было окончено, но Элли отчего-то не хотелось уходить, оставляя его в привычном одиночестве, поэтому она просто сидела, наблюдая за тем, как размеренно скатываются капли лекарства по силиконовому катетеру. - Как ты себя чувствуешь? Я имею в виду, с этой дрянью? Он опять неопределенно пожал плечами, чуть подергивая уголки губ вверх. Должна была быть улыбка, но Элли стало еще неприятнее от этого чувства принужденности, которое он, несомненно, испытывал. - Уоррингтон сказал, ты умеешь разговаривать, - медленно и тихо произнесла девушка. - Так поговори со мной. Опиши. Что ты чувствуешь. Скажи не то, что должен, а то, что хочешь. Пожалуйста. Несколько секунд она была уверена, что он не заговорит, настолько бесстрастным оставалось выражение его лица, но потом губы молодого человека дрогнули, и он едва слышно выдохнул: - Спать хочу. «Конечно, хочешь», - про себя подтвердила девушка. « Тебя накачивают сильнейшим снотворным, и в жизни не поверю, что ты об этом не знаешь». Она потянулась, чтобы вытащить иглой, но он резким движением одернул руку, покачав головой. - Тебе влетит, - голос у него был едва слышный, хриплый от долгого молчания, но удивительно мягкий. - Меня не так просто отчитать, как ты думаешь, - хитро улыбнувшись, Элли извлекла из аптечки небольшой ватный шарик, все же вытаскивая иглу. Макс заинтересовано притих, наблюдая за тем, как ловко она сначала отделила пластырь, удерживающий иглу, потом поменяла емкость на стойке, а затем аккуратно подсунула иглу под ватный шарик, заклеив все обратно, таким образом, что металлическое острие осталось в глубине ваты, не задевая при этом вену. Со стороны будто бы ничего не поменялось, но для верности девушка чуть приподняла его руку, укрепляя при помощи еще двух полосок пластыря небольшой кусок бинта, будто бы для лучшей фиксации, но на самом деле для того, чтобы скрыть вытекающий в никуда раствор. Получилось как нельзя лучше. - Зачем? – вопрос, заданный одними губами. - Не знаю, - теперь пришел ее черед пожимать плечами. – Потому что думаю, что это правильно. Может и ошибаюсь. Но теперь поспи. Проснешься, станет полегче, перестанет болеть голова и тяжесть тоже пройдет. - Спасибо, - было что-то в его голосе, что заставило ее улыбнуться, одновременно чувствуя невыносимую тоску. Может она и правда ошибалась, но пока о своей ошибке не жалела. Стоило им двинуться вперед, не отклоняясь от заданного маршрута, как Макс и вправду заснул, свернувшись клубком и отвернувшись к стене. Уоррингтон заботливо прикрыл мальчика одеялом и долго странно смотрел, что вновь заставило девушку задумать о связывающих этих двоих отношениях. Вновь невыносимо медленно потянулось время, вновь два офицера принялись играть в карты, сопровождая свое действие нелестными комментариями, вновь она пыталась заставить себя проникнуться сюжетом книги. - Ребят, - мрачно окликнул из кабины Марк, сменивший Сэма за рулем. – Плохие новости, впереди дорога заблокирована. - Чем? – сунулся в кабину Уоррингтон, и тут же длинно, витиевато и по-мужски жестко выругался. – Не нравится мне это, - емко заключил офицер. Настороженная подозрением в его голосе, Элли потянулась к пистолету, отстегивая кобуру. Еще несколько минут они ехали в звенящей тишине, а потом все случилось на пять ударов сердца. Раз – за бортами машины кто-то длинно взвыл. Вой тут же оборвался, переходя в заглушенный, хриплый визг, затем стих вовсе. Что-то крупное ударилось в бок автомобиля. Два – машину повело. Испуганно выругался водитель, Уоррингтон отдал команду быть готовыми. Она извлекла пистолет, снимая его с предохранителя. Машина, потерявшая управление, широко попетляла, и, жалобно чихнув, остановилась. Три – с жутким треском сорвалась дверь. Она пальнула пару раз наугад, даже толком не видя противника. В тесной коробке бывшей скорой выстрел отдался звоном в ушах. Четыре – сильные, как тиски руки смели ее куда-то в сторону. Пять – ослепительной болью полыхнул висок, и все смолкло, погрузившись в темноту. Первое, что она почувствовала, очнувшись, была все та же ослепительная боль в голове. Второе, крепкая хватка кого-то, кто прижимал ее к себе. Широкая, явно мужская ладонь, крепко зажимала ей рот. Девушка дернулась, надеясь высвободиться, но невидимый противник, только усилил нажим. - Чт…кхм…ммм.. Говорить стало совеем невозможно, чужие пальцы едва не зажали ей нос. Удерживающий ее мужчина повозился, девушка почувствовала, как он извернулся, высвобождая нижнюю руку. Ее лба и волос коснулось что-то горячее и мокрое, резко запахло металлом и солью. Кровь? Соперник молча растер горячую жидкость по ее лицу, пачкая за одним еще и свою руку, потом затих. Элли еще раз дернулась, тщетно пытаясь выбраться. - Молчи, - шепнули ей в самое ухо. Этот голос она узнала. Макс! Как раз в тот момент, когда она собиралась ответить, в непосредственной близости от них появился Синяк. Элли вздрогнула, когда пошатывающая фигура приблизилась к ним почти вплотную, от ужаса закрыла глаза, ожидая неминуемой боли и…