Ты не посмеешь

- Парни, держитесь, там наша королева гламура идёт! – с этими словами запыхавшийся Холодов влетел в лабораторию, роняя папки. Взбежал на второй этаж, даже не заметив, что со мной делает Майский. А Майский просто сидел и в наглую меня разглядывал. А Майский-то что, Майский ровно сядет да усмехнётся, скрестив руки на груди. И, как обычно, не удержится от ответа. - Кто вернулся? Белая с отпуска или Амелина палец подлатала? – приподнял взгляд, тряхнул волосами прямо у меня перед лицом, забив мой нюх запахом табака и духов. А они как газ – хрипи и сипи, спасайся бегством, но ты уже отравлен, только больничка и спасёт. Наверное, из-за этого запаха в него и влюблялись все эти «Лены-Светы-Даши». Я вздохнул и протёр глаза – они болели уже не первые сутки, потому что я старался особо-то не спать во избежание дрожи и падений, криков и тихих вздохов – это кошмары и Майский. Спал ночь через три, чтобы однажды не напугаться самого себя – ведь никогда не знаешь, что выдаст тебе на ночь твоя фантазия в этот раз, - эротический сон с твоей тайной любовью или сон, где ты должен спасти ФЭС от зомби-фэсовцев, которые такими стали из-за опытов Селиванова? А особенно когда к тебе лезут журналисты с вопросом: «Почему ты сунул недоеденный бутерброд в холодильник ФЭС?». - А-а… Амелина, - дрожащим голосом ответил ему Андрей. - Чего боишься так? Или она опять тебя папкой с отчётом убить грозится? – усмехнулся, дописывая код взломщика электронной почты. Просто хочу – шутки ради – взломать почты наших. Или не шутки ради? - Ага! Она обещала меня на корм пиявкам пустить, если, - он сделал паузу, настраиваясь, - «ты не перестанешь называть меня «королевой гламура»!» - произнёс он совсем тонко, точь-в-точь голосом Окс. Я тихо фыркнул. Уже после конца смены, в раздевалке, меня тормознул Серёга. Сердце вновь забилось чаще, и дыхание сбилось, ладошки мигом вспотели, а во рту, наоборот, сухо стало. Засосало там, где обычно называют «под ложечкой». Интересно, где та самая ложечка, о которой говорят? А он, как назло, был ещё и раздетый сверху, стоял передо мной, расплетённый, в форменных штанах, счастли-и-вый! Улыбается стоит, руку горячую мне около головы поставил, дышит прямо мне на лицо и губу кусает с краю. - Как думаешь, это будет плохо или хорошо – твоим шоком воспользоваться? – спросил он, чуть ближе подходя. – А хотя, будем честны – хороший у нас в ФЭС кто-кто, да только не я, - он зажмурился и впечатался своими губами в мои, нагло пролезая мне в рот языком. И я сначала не понял, что происходит, а когда до меня дошло, то я уже еле мог дышать, а его рука не давала упасть и сползти по стенке. Распахнулись его глаза, и оказались чуть ближе, чем я привык, такие серо-голубые, от цвета которых сердце удары пропускало. И всё оказалось чуть ближе, чем я привык и представлял – вплоть до истины жизни и выбора из тысячи правд. Сложносоставная конструкция из нас – мы находились так близко, что никак иначе, кроме как «мы», назвать нельзя, - распалась. Одна часть пулей улетела на лавку, и это был Май, а я, не управляя собой, сполз вниз по стене. В ширинке явно закипело, чего не случалось так давно, что я и вспомнить не мог. Встал, и понял – снова повезло. А ведь встань я хоть чуточку позже, подняли бы скандал – честно скажу, выглядел я так, будто меня насиловали часа полтора без перерыва – лицо красное, волосы растрепались – и футболку этот Май, красивый как Аполлон, хитрый, словно лисица, стянуть успел с меня. Вошёл Котов – я как раз глядел в зеркало, умываясь и пытаясь хоть чуток отойти от произошедшего. Рассмотрел себя, наверное, первый раз за месяц, в зеркале – и увидел чёртика. Как такого воробья любить, вы мне честно скажите? Быстро отпрянул, и, захватив сумку, пошёл качающимися шагами к выходу из нашей службы. Пошёл я, как ни странно, сразу домой. Лёгкая уличная пыль висела над прогретым асфальтом. Зачем домой? Наверное, чтобы прореветь полночи в подушку, смять край шортов спальных и слезами бумагу закапать – а заявление так и не сжечь, не выбросить в печку безжалостно и не смять руками. Наверное, чтобы снова просидеть за выключенным ноутбуком пару часов, гипнотизируя тёмный экран. Наверное, чтобы попробовать вспомнить вкус его губ…