"И демон тоже может плакать..."

Амиран шел по длинному темному коридору быстрым шагом и старался не смотреть по сторонам, чтобы не встречаться с этими взглядами. Ненавидящими, завидующими, желающими мучительной смерти. Этот Договор… И без него он никогда не был любимцем Совета и придворных (никто из них не мог простить ему слишком близких отношений с Повелителем), а этот Договор… Только сделал эту ненависть глубже и яростнее. Словно это ОН был тем, кому пришла в голову эта идея. Да, он участвовал в его создании, обсуждении и подписании, но не более того. Но теперь именно его считают виновным в том, что демоны оказались запертыми здесь, в этом мире. И даже мысль о том, что он оказался прав, не грела: ангелы действительно находили тысячу причин для того, чтобы отклонить любое прошение. И, если бы не те самые «слишком близкие отношения» с Мааретом, его давно бы просто растерзали. И никакая сила бы тут не помогла. Но уже ничего не изменишь – он знал, что так будет. А раз так… Конец света им удалось немного отодвинуть, и все остальное по сравнению с этим просто меркнет. Разве только вызов Маарета, на который так сейчас спешил Амиран, стараясь ни на кого не смотреть, и гадая, что еще случилось. В голове с бешеной скоростью сменяли друг друга предположения, но действительность превзошла все ожидания. - Я хочу, чтобы ты нашел моего сына, мой Амиран, моего наследника, - Маарет стоял около окна, и отблески извергающегося вулкана бросали на его спокойное лицо странные красноватые тени, почти до неузнаваемости меняя его. Амиран изумленно охнул, и Маарет обернулся: - Удивлен, мой демон? Почему? Амиран усилием воли заставил себя принять почтительный вид: - Мой Повелитель… Просто я не ожидал услышать ТАКОЕ поручение. - Лжешь, - мягко отрезал Маарет и отошел от окна, вернувшись в жесткое кресло. – Тебя удивило не это. А то, что у меня вообще может быть наследник. Амиран только склонил голову, признавая правоту Повелителя, который, как всегда знал все, о чем думает любой из них. Только один вопрос… - Но… как?! Когда? Вы сами говорили, что ваше появление в Среднем мире приведет к катастрофе. Маарет фыркнул: - Люди так доверчивы. Надеюсь, для тебя не секрет, что в Среднем мире возникло тысячу культов, прославляющих нас? Они готовы служить нам, выполнять любой наш каприз за каплю власти, силы или богатства, - голос Маарета наполнился презрением и почему-то горечью. – Как мелко они мыслят, и как мелки их желания. Их так легко удовлетворять и так легко они попадаются на них… Но дело даже не в этом. Ты же знаешь, что раз в году, когда Верхний и Нижний миры максимально удалены друг от друга, я могу прийти в Средний мир. На час, не более, но могу. И что стоит самому могущественному демону воспользоваться одним из культов своих последователей, чтобы они приготовили все для его посещения? Амиран задумался, вспоминая, когда в последний раз это происходило это «удаление». По всем расчетам выходило, что около… восьми месяцев назад? - Но мой Повелитель, ваш сын еще не родился! - О, да. Я хочу, чтобы ты нашел его мать. И приготовил ЕМУ достойную встречу. - Я… - Амиран хотел что-то сказать, но потом до него дошло ВСЕ. – Мой Лорд, вы отправляете меня в Средний мир?! - Да, - Маарет выпрямился в кресле, мгновенно меняясь, и Амиран невольно сжался. – Уже все решено. - Но ангелы… - Никто не смеет отказывать МНЕ! – глаза Маарета полыхнули огнем, пальцы сжались на подлокотнике, а голос наполнился тягучей, расплавленной сталью. – Никто. Даже ангелы, - он выдохнул, и Амиран выдохнул вместе с ним, позволяя себе немного расслабиться. – Ты уходишь завтра и пробудешь там столько, сколько понадобится для того, чтобы найти ее и встретить моего наследника. Тебе помогут. - Те самые служители культа? – у Амирана, до которого внезапно дошло, что совсем скоро он окажется в так любимом им Среднем мире, и не на час, а, возможно, на пару дней, мгновенно поднялось настроение. – Как я их найду? - Они сами найдут тебя, - Маарет, похоже, уже все давно решил. – Ты найдешь ее, поселишь туда, куда посчитаешь нужным. Я не хочу, чтобы она в чем-то нуждалась. О дальнейшем я дам тебе знать, когда родится мой сын. - А его мать? – Амиран чувствовал себя так, словно шагал по очень тонкой корке засохшей лавы, готовой вот-вот прорваться и выпустить на волю расплавленные от жара камни. – Что делать с ней? - Мне все равно, - Маарет пожал плечами так, словно ему действительно было все равно. – Можешь делать с ней все, что захочешь. Если она будет мешать – убей ее. Амиран только вздохнул – для Маарета жизнь человека не стоила ничего. Даже жизнь матери его наследника. - Да, мой Лорд. Я должен находиться там все время, пока он не родится? - Да, - короткий и резкий, как клинок стилета ответ. - Рядом с ней? - Не думаю, что это будет долго. К тому же найти ее будет не так уж просто, как тебе кажется. - Но… - Амиран нахмурился, пытаясь разобраться во всем этом. – Если мне помогут… - Тебе расскажут, как ее зовут, и где она была перед тем, как встретиться со мной. О родителях, друзьях и любовниках. Найти ее тебе придется самому. Они все равно не знают, где она сейчас. Это было моим требованием. - К чему такие сложности? - Амиран понимал все меньше и, как всегда, начал потихоньку злиться. – Разве за ней не смогли бы присмотреть служители? - Те, кто знал, что она носит моего ребенка – мертвы, - Маарет ронял слова, и Амирану казалось, что они почти обрели свою физическую форму и теперь осыпаются глыбами льда вокруг него. – И в нашем мире, и в Среднем достаточно тех, кому рождение моего наследника очень не понравится. Те, кто помогут тебе, будут считать, что еще ничего не произошло, и я пока еще только выбираю достойную кандидатуру для роли матери моего ребенка. Амиран только вздохнул – похоже, все гораздо сложнее, чем он себе это представлял. И все же… - Почему человек? - Моя мать была человеком. И мать моего отца. И мать отца его отца. Только при союзе человека и Высшего демона может родиться тот, кто будет способен контролировать силу Повелителя. «Только тот, кто обладает всеми сильными сторонами детей Тьмы и Сумерек, сможет стать истинным Правителем» - заповедь, придуманная не мной. Просто пришла моя очередь. Амиран выдохнул, только сейчас осознав, что, оказывается, за все время рассказа Маарета, он не сделал ни одного вздоха. - Простите мне мое невежество, мой Лорд, - Амиран склонил голову, надеясь, что длинные волосы скроют румянец стыда. Маарет только тихо рассмеялся: - Ты покраснел, мой Амиран, - мгновенно ставший тягучим голос, оказавшегося рядом в мгновение ока, заставил Амирана вскинуть голову, забыв о своем недавнем позоре. – А мне казалось, ты уже разучился это делать, - Маарет пробежал кончиками пальцев по обнаженному запястью Амирана, и тело того продрала резкая, быстрая дрожь. – Помнишь, как ты смущался, когда оказался в первый раз в моей спальне? Наш самый первый раз… Амиран только молча кивнул, не в силах выбраться из мгновенно накативших воспоминаний. Тогда он работал «мальчишкой на побегушках» у его отца, натаскивающего «своего щенка», как тогда Повелитель называл принца Маарета, своего сына. Им обоим было не слишком много лет, но уже тогда Маарет отличался той жесткостью и жестокостью, от которой иногда хотелось спрятаться. Они почти не разговаривали, Амиран ограничивался поклоном головы, а только-только начинавший входить в силу Маарет пренебрежительно кивал. Но иногда, во время какого-нибудь приема или совещания, присутствие на котором было обязательно для обоих, он ловил на себе взгляд Маарета. Странный, злой и жаркий. От него бросало в дрожь. Но пока Маарет не задевал его, Амиран считал, что все в порядке. Пока доведенный чем-то до бешенства Маарет не налетел, выворачивая из-за угла, на Амирана. Он до сих помнил этот полный яростной ненависти крик «защищайся!!!», и стон вынимаемого из ножен меча. Амиран еще не осознал происходящее, а рука уже сама вынула из ножен его собственный меч. Звон соприкасающегося металла и разбивающихся зеркал наполнил дворец, от снопов искр начали тлеть тяжелые портьеры, но они этого просто не замечали, поглощенные своим поединком. Маарет был старше, опытней, быстрее, к тому же его ярость почти поглотила его, и Амирану почти нечего было противопоставить ему, кроме простого желания выжить. Выжить и не причинить настоящего вреда своему принцу, который в этот момент был восхитительно, просто нереально прекрасен. Они проходили или пролетали коридоры, поднимались и спускались по лестницам, под ударами мечей на пол опадали порезанные в клочья тяжелые портьеры, где-то на краю зрения иногда появлялись чьи-то уродливые лица, в глазах которых застывал ужас. А потом они оказались в коридоре, который оканчивался тупиком. Обманное движение, резкий выпад, и вот Амиран уже стоит, прижатый к стене спиной горячим сильным телом, а его шеи касается тонкое и очень острое лезвие. И Маарет так близко, так мучительно близко... Его глаза, кажется, смотрят прямо в душу, его сбившееся дыхание опаляет, а бешеный стук сердца почти оглушает. - Ты не поддался мне, - сейчас, когда он был так близко, его голос почему-то парализовывал не хуже острия меча. – Не дал себя убить. Почему? - Мой принц, вы сами велели мне защищаться, - собственный голос казался Амирану таким тусклым и безжизненным. Глаза Маарета на миг широко распахнулись, и Амиран почувствовал, как тонет в них, в их зелени. - Отец говорил, что ты послушный, - лезвие меча скользнуло вниз, оставляя кровавую дорожку. – Это так? - Любое слово Повелителя для меня – закон, - Амиран, который вдруг слишком отчетливо ощутил, как прижимается к нему сильное и напряженное тело, как течет горячая кровь по его шее, задрожал от непонятных эмоций. - А мое? – Маарет, похоже, задался целью свести его с ума, потому что наклонился и слизнул текущую кровь с кожи Амирана. - Чего вы хотите, мой Принц? – Амирану казалось, что он уплывает куда-то, голова кружилась, и даже меч Маарета, все также прижимающийся к его шее своим острием, не мог прогнать ту странную, но сладкую дымку, в которую он погрузился. - Ты выполнишь мое желание? - Маарет отступил на шаг, опустил меч, и Амиран, наконец, вздохнул свободнее. - Что прикажет ваше высочество? Но вместо ответа Маарет лишь сделал шаг вперед, запустил почему-то дрожащие пальцы в спутанные, тогда еще не такие длинные волосы Амирана, и вынудил поднять голову, заглянуть прямо в глаза, в саму суть. - Я хочу, чтобы ты стал моим, Амиран. Я так долго наблюдаю за тобой. И тебе не уйти. Я – твоя судьба. Если ты не достанешься мне, ты не достанешься никому. Никто, кроме меня, к тебе не притронется. Никто. Кроме. Меня. Ты хорошо меня понял? Амиран, из которого слова Маарета почти выбили дух, смог только тихо выдохнуть: - Это…приказ? Губ Маарета коснулась злая улыбка: - Да. Приказ. Неподчинение карается смертью. - Тогда... - Амиран изо всех сил пытался осознать то, что происходило, как-то отвлечься от ощущения ЕГО присутствия рядом. – У меня нет выбора, мой Принц, - выдохнул и закрыл глаза, уже не в силах выдержать горящий огнем взгляд Маарета. Он еще услышал его тихий вздох «Хорошо», а потом его рот накрыли чужие губы. Неожиданно и жадно, зло и яростно, словно их хозяин мстил за что-то. Пальцы Маарета выскользнули из волос Амирана и обвились вокруг талии, с силой сжимая ее, посылая по всему и так сотрясавшемуся, словно в лихорадке телу, еще одну волну дрожи. Амирану показалось, что его бросили в жерло вулкана, и тут же окунули в ледяную воду. А потом все закончилось... Маарет оторвался от него и, окинув голодным, жарким взглядом, шепнул прямо в истерзанные им же самим губы: - Как только Большие часы пробьют двенадцать, ты придешь ко мне. И не вздумай меня ослушаться, потому что тогда я просто убью тебя, - он снова коснулся его губ, на сей раз легко и почти нежно, а в следующую минуту только тяжелое дыхание Амирана, да разбитое зеркало говорили о том, что здесь что-то произошло. Он шел к своей комнате во дворце и чувствовал себя пьяным. Голова кружилась по-прежнему, перед глазами все плыло. На Больших часах стрелки показывали десять, и Амиран, краем сознания отметив, что осталось два часа, свернул в нужный ему коридор. Сам не зная как, открыл дверь, зашел и, как был в порванной и грязной одежде, рухнул на постель. Он думал о том, что если выполнит приказ Маарета, пути назад уже не будет. Он знал, чего хочет от него принц. И знал, что пойдет к нему. И не потому что, он – сын его хозяина и его будущий Повелитель, он пойдет, потому что сам этого хочет. Хочет снова ощутить этот жар, оказаться под огнем этих красивых и таких голодных глаз. Но все это – лишь мимолетный каприз Маарета, который забудет о нем, когда получит желаемое. И он…пытался приготовить себя к этому. Именно к этому, а не к тому, что его ждет. До этого он никогда еще не был с демоном-мужчиной, но это его почему-то не беспокоило. Маарет - его принц, и этого знания было достаточно. Маарет имел право получить все, что захочет. И если он сейчас хочет его.... Как бы странно это не было, но Амиран доверял Маарету. Каким-то неизвестным чувством он знал, что принц не причинит ему вреда. Два часа пролетели незаметно – казалось, вот только десять минут назад он шел по коридору, придерживая на груди порезанный мундир, и стирал засохшие струйки крови с шеи. А на самом деле... Большие часы пробьют двенадцать через пятнадцать минут. Амиран собирался быстро, но бестолково. Он то кидался к большому зеркалу, то к шкафу, то снова возвращался к зеркалу. Потом вспомнил, что по правилам он все равно не может появиться в стенах дворца в чем-то другом, кроме мундира, и все его метания прекратились. Он надел свой старый мундир, оставшийся с той поры, когда он был еще зеленым курсантом, провел рукой по волосам и вышел из своих комнат на стремительно слабеющих ногах. Подойдя к покоям принца, остановился, не решаясь постучать, но хозяин сам открыл дверь, словно стоял возле нее и слушал звук шагов. Открыл и просто застыл, смотря на напряженного, готового ко всему Амирана. Черные волосы, лежащие на плечах, почти сливались с тканью кителя, чуть узковатый мундир не показывал ни сантиметра кожи, но облегал так плотно и мягко, что сам казался кожей. Глаза Маарета вновь полыхнули уже знакомым огнем, и он, протянув руку, буквально втащил Амирана в свои покои, мимоходом проведя ладонью по его обтянутой тканью руке от плеча до самого запястья. Амиран вздрогнул от прикосновения, но промолчал, шагая туда, куда его вел хозяин. - Если бы я не знал, что ты невинен, как в первый день своего рождения, то решил бы, что, одев эту тряпку, ты решил меня соблазнить, - Маарет толкнул его в кресло с высокой жесткой спинкой. – Садись, не дразни меня. И Амиран послушно опустился в кресло, почти сломленный этим голосом и тем яростным желанием, что слышалось в нем, этими откровенными словами. Он думал... что все это будет не так. Но Маарет удивил его и в этот раз, когда нагнулся к нему и, почти невесомо лаская его скулу, произнес, смотря прямо в глаза: - Расслабься, мой Амиран, я не собираюсь причинять тебе боль и бросаться на тебя. - Я не боюсь, - губы плохо слушались, но он упрямо держал спину прямо и отчаянно храбрился. - Я знаю, - Маарет, словно пробуя на вкус, провел кончиком языка по его щеке и, отстранившись, улыбнулся. – Ты очень храбрый мальчик, - он отошел к столику, наполнил один бокал тягучей красной жидкостью и, вернувшись к Амирану, протянул его ему. – Выпей, это поможет тебе расслабиться. Я ведь буду у тебя первым, мой Амиран? Тот на долю секунды вспыхнул и опустил взгляд, стараясь не слышать легкий и почему-то счастливый смех Маарета. - Ну, не надо так краснеть, мой милый демон, - произнес, почти пропел принц, и Амиран сделал один большой глоток сухого вина из Среднего мира. Внутренности мгновенно обожгло, но это помогло не думать о словах наследного принца, и о том, какое действие производят они на его несчастное тело. - Ваше высочество... - Нет, ты знаешь, как меня зовут. Я хочу, чтобы без свидетелей ты звал меня по имени. - Я не могу!! – Амиран мгновенно вскинулся, но, встретившись с жестким взглядом горящих зеленых глаз, мгновенно сдал назад. – Простите... - Хм... - Маарет присел перед ним на корточки и еле успел остановить Амирана, уже готового вскочить с кресла. – Нет, сиди. И повтори за мной. Ма-а-рет. - Ваше высочество, - голос Амирана был полон отчаяния, он просто не мог переступить через себя и проявить подобное, пусть и разрешенное неуважение к особе королевской крови, к наследному принцу. - Ну, это же так просто, - Маарет разговаривал с ним ласково, словно с маленьким ребенком. А потом его тон резко изменился, став жестким и почти режуще-холодным. – Это приказ, Амиран. Тот вздрогнул, поднимая на уже стоящего перед ним принца отчаянный и молящий о пощаде взгляд. Но принц смотрел на него без всякой жалости, и Амиран, чувствуя, как в нем ломается что-то, тихо-тихо произнес дрожащим от напряжения голосом. - Да… Маарет... - Что? – его мучитель только нахмурился. – Я не слышу. Повтори, ты понял мой приказ? Амиран сжал пальцы в кулак и, смотря на принца уже с яростью и легким вызовом, четко и громко произнес: - Приказ понят, Маарет. - Вот и умница, стоило только захотеть, - тот улыбнулся, и, отойдя от него, тоже опустился в кресло, стоящее напротив. – И не надо злиться на меня, я не стою этого. Но... - Маарет склонил голову к плечу и теперь смотрел на Амирана сквозь завесу своих волос. – Расскажи мне о себе. - Не думаю, что рассказ о моей жизни будет вам интересен, ваше высочество, - проговорил Амиран и, заметив вновь полыхнувший огонь в зеленых глазах, поспешно исправился. – Маарет. - Похоже, тебя надо наказать за непослушание, мой Амиран, - жесткий огонь в глазах принца неуловимо изменился, став абсолютно другим. Такой…странный, он словно начал сжигать связные мысли Амирана, превращая их в пепел, бред. – Встань. Амиран медленно поднялся, с удивлением отмечая с какой неохотой слушается его собственное тело. - Подойди ко мне, - голос Маарета словно пропитался сладкой до абсолютной горечи карамелью. Амиран сделал к нему шаг. – Ближе. Тот сделал еще шаг и застыл в нескольких десятках сантиметров от сидящего принца. Маарет медленно подался вперед и, поймав его взгляд, тихо, но отчетливо шепнул так же, как будет потом шептать еще десятки, сотни раз: - Раздевайся. Амиран вздрогнул. Все же, где-то в глубине души он надеялся, что это окажется шуткой, злым, но без последствий розыгрышем. Но Маарет смотрел на него требовательно, ожидающе, глазами, в которых Амиран с потрясением увидел голодную страсть. Маарет хотел его, действительно хотел? Пальцы, взявшиеся за верхнюю пуговицу мундира, слушались плохо, ткань расставалась с телом неохотно. Но вот, наконец, борьба окончена, и китель лег у его ног. Маарет, наблюдавший за этой «битвой», как зачарованный, нагнулся и провел кончиками пальцев по бархатной поверхности, еще хранящей тепло тела. Амиран судорожно вздохнул и Маарет мгновенно вскинул голову. Потянулся вперед и, положив ладони на его бедра, притянул его к себе вплотную. Его горячее дыхание обожгло обнаженную кожу живота, и по всему телу Амирана прошла волна жара. Он выдохнул, а в следующую секунду дернулся, как от удара, когда его коснулись горячие губы. Маарет тихо фыркнул, подняв все волоски на теле Амирана дыбом, а потом взялся за ремень на его форменных брюках. - Что вы… - Тш-ш, тихо, мой демон, - Маарет, наконец, справился с его ремнем и потянул одежду вниз. Амиран тут же залился краской. Он вовсе не был невинен, но это... Он никогда не был с мужчиной, и сейчас чувствовал себя…странно. Ему хотелось уйти от этих прикосновений, спрятаться, и хотелось, чтобы это не оканчивалось никогда. Когда брюки тоже оказались на полу, Маарет отстранился, изучая его ласкающим взглядом и тихо, потрясенно прошептал: - Как же ты красив, мой Амиран... Словно зачарованный, он подался вперед и провел губами по обнаженной коже. Амиран только тихо вздохнул, прикрывая глаза. Сила Маарета, сила сына Повелителя, которую тот перестал контролировать, волнами перекатывалась вокруг них, невесомо лаская, заставляя петь каждый нерв. - Мой Амиран.... - Маарет смотрел на него пьяными, шальными глазами. – Ты готов стать моим? Амирану показалось, что на миг он ослеп – так вдруг потемнело в глазах от этого вопроса, ответ на который у него уже давно был готов. Настолько давно, что Маарет удивился бы, узнав об этом. Да, сейчас можно было признаться хотя бы самому себе, что он представлял себе это. Втайне мечтал хотя бы коснуться этих волос, провести губами по гладкой коже щеки. Но это казалось кощунством, и он запретил себе даже думать об этом. Он отводил взгляд, когда в кабинет Повелителя входил его сын, при встрече он старался вжаться в стену, только бы случайно не задеть его. Повелитель был красив, при одном взгляде на него захватывало дух, но его красота была холодной, и почти замораживала. Красота его сына была…порочна. Она звала и соблазняла. И Амиран сдался ей. И на вопрос Маарета он только выдохнул беспомощное: - Да… И это короткое слово словно что-то сдвинуло в них обоих. Маарет только тихо, еле слышно застонал и, сжав пальцы на его бедрах, с силой поцеловал обнаженную кожу. Пробежался языком, изучая, по плоскому животу, спустился ниже, а потом, на долю секунды, замерев, решил попробовать Амирана на вкус. Тот тихо вскрикнул, пальцы инстинктивно вцепились в густые волосы Маарета. - Нет... Не надо, не надо так... Но принцу было плевать на все его мольбы и просьбы, он словно сошел с ума. Кончики его волос невесомой лаской касались бедер, заставляя Амирана беспомощно стонать. Маарет творил с ним что-то невероятное, ноги начали дрожать и уже отказывались держать своего хозяина. Еще секунда – и он просто упадет. - Маарет... Пожалуйста... Я больше не могу… И на этот раз Маарет услышал его. Он оставил его в покое, отстраняясь, облизываясь – соблазнительно, порочно. - А ты сладкий, мой Амиран, - тягучим, хриплым голосом произнес он, вставая, вытягиваясь перед ним. – Ты знал об этом? Амиран только покачал головой, не в силах произнести хоть слово: разбуженное Мааретом желание искало выхода, а разочарование от прерванной ласки кружило голову. Ему хотелось снова ощутить это, почувствовать жар его рта и мягкость его губ. Но Маарет уже тянул его из комнаты в свою спальню. Как только они переступили ее порог, он закрыл за ними дверь и одним сильным толчком почти кинул его на кровать. Опустил полог, погрузив их в сумрак. Мягкий, тягучий, до невозможности интимный. Амиран напряг зрение в попытке разглядеть хоть что-то, но быстрое, захватническое прикосновение вернувшегося к своей забаве Маарета свело все усилие на нет. Перед глазами мгновенно замелькали яркие, слепящие круги, и Амиран выгнулся на постели, беспомощно хватая ртом воздух. По комнате разлился стон раненного зверя, и только спустя пару секунд Амиран понял, что он вырвался из его груди. Маарет сводил его с ума медленно, с каждым движением, с каждой лаской подталкивая все ближе к краю пропасти. Он изучал руками, губами его тело, целовал лицо, лишь изредка касаясь губ, словно это было лакомство, которое он оставлял на десерт. - Ты такой чувствительный, мой Амиран, такой податливый и послушный. Мой, ты будешь только моим, - Маарет оторвался от него и навис над ним, заглядывая в его лицо тлеющими в темноте, словно угли, глазами. – Только моим. - Да... МОЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ, - теперь Амиран смотрел на Маарета также жадно. – Только твоим. В ответ глаза Маарета только полыхнули еще ярче, и он обрушился вниз, накрывая собой сильное, напряженное тело распростертого на кровати демона. Нежность поцелуев сменялась жесткостью рук, порочностью языка. Но теперь Амирану было этого мало. Им обоим этого уже было мало. И, когда Маарет одним сильным ударом раздвинул его бедра, Амиран только облегченно выдохнул. Казалось, что утром он увидит на коже с внутренней стороне бедра ожоги – так горячи были губы и пальцы Маарета. Но все это отступило на задний план, когда Амиран почувствовал, что значит принадлежать кому-то. Больно до звезд в глазах. Хорошо, словно стоишь под теплым водопадом. Маарет вторгся в него осторожно и почти нежно, но Амиран все равно задохнулся от боли. Маарет тут же замер, нежно касаясь его лица, стирая с висков капельки пота. - Ты восхитителен, мой Амиран... Ты похож на сладкий бред... - дыхание Маарета было таким тяжелым, он держался из последних сил. И Амиран, подчиняясь его желанию, безумному, бешенному, молча обвил его руками, прижимаясь к нему. Раскрываясь для него как можно больше, пуская его в себя так глубоко, что дальше уже невозможно. Маарет всхлипнул и качнулся вперед, с такой силой закусывая губу, что прокусил ее до крови. И Амиран, боль которого вдруг превратилась в нечто настолько невероятное и восхитительное, что ему на миг показалось, что он не выдержит и умрет прямо сейчас, потянулся вперед и слизнул выступившие на губе капельки крови. Маарет дернулся, а потом просто сорвался. Он разомкнул объятия Амирана и с силой прижал его запястья к постели. Наклонился, кусая его губы до крови, мешая ее со своею. И рванулся вперед со всей силой, со всей яростью и страстью, отражавшейся сейчас в его глазах. Амиран дернулся, протяжно застонал прямо в насилующие его рот губы, а потом страсть подхватила его и унесла с собой. Он не кричал, он почти не мог стонать. Беспомощный перед бешеным натиском, он только отдавался, покорно принимая сумасшедшее удовольствие, которое его Повелитель дарил ему. А он дарил так много... Но мгновения неслись за мгновениями, его изнемогающее тело с каждым резким движением все ближе оказывалось к краю пропасти, но ему казалось, что он устоит, сможет не рухнуть туда, в манящую глубину. Но даже тогда он уже не мог противиться Маарету. Одно движение - длинное, но сильное, глубокое - и Амиран закричал так громко, как не кричал за всю свою жизнь. Его выгнуло в постели, из глаз брызнули слезы, и дно пропасти вдруг оказалось так близко. Так же мучительно близко, как и глаза Маарета – бесконечно жгущие и прекрасные, забирающие саму душу и взамен обещающие ему всю боль и все наслаждение вселенной... Амиран вздохнул и открыл глаза. Вспоминать об этом даже сейчас было…больно и сладко. Сейчас он казался сам себе таким смешным и наивным. Тогда он ошибся. Ошибся во всем. Маарет не выкинул его из своей жизни после той ночи. Ни тогда, ни через месяц, ни через год. Время то неслось вскачь, то ползло медленно, как застывающая лава по пологому склону. Когда пришел черед отца Маарета вернуться в огонь, Амиран почти был готов уйти за ним – мысль о том, зачем он будет нужен теперь Маарету, когда тот стал Повелителем, не давала покоя. Он судорожно искал свое место рядом с ним в ЭТОЙ, новой жизни, полной работы, ответственности и настоящих, взрослых проблем и не находил. Маарету не нужны были помощники и советчики – его отец научил его всему и даже больше. И Маарет... Он изменился. Он проходил мимо, и голова сама склонялась в поклоне. Будучи еще просто принцем, он обладал большей силой, чем кто-либо до него в его положении и возрасте. А получив силу отца, силу Повелителя, его возможности стали почти безграничны. Зачем теперь ему был нужен Амиран? В качестве постельной игрушки? НЕТ. Какой бы властью не обладал Маарет над ним, даже он был не в силах заставить его настолько изменить себе. Но и в этот раз он ошибся – Маарету не нужна была забава для постели. Он сам пришел в комнату Амирана. Когда прошло время положенного траура, когда завершилась церемония Признания. Он пришел, закутавшись в плащ по самые глаза, как ночной вор. Он просто переступил порог, сбросил плащ и, притянув замершего от шока Амирана к себе, просто поцеловал его. С такой страстью и такой жадностью, он отнимал дыхание, пил с его губ тихие стоны. Этой ночью они любили друг друга до самого утра, почти не давая себе время для передышки. Тогда Амирану казалось, что такого больше не повторится, что Маарет пришел попрощаться. Дать насладиться собой напоследок, а потом сказать, что все кончено. Но и в этот раз он ошибся – утром Маарет поднялся с его постели и, застыв возле окна – обнаженный, прекрасный, с играющими в его волосах и на коже красными отблесками, произнес: - Ты все еще принадлежишь МНЕ, мой Амиран. И будешь принадлежать вечно, - он повернул голову, смотря на него прямо и требовательно, и тот только вздохнул, как в первый раз – счастливо-обреченно: - Да, мой Повелитель, я твой. Тем утром они вышли из комнат Амирана вместе. Они шли рядом, и рука Маарета недвусмысленно и по-хозяйски лежала на его плече. Он объявил свои права на него, и никто не посмел даже улыбнуться вслед. И те, кто пророчил Амирану полное забвенье в лучшем, и ссылку – в худшем случае после восхождения Маарета на престол, только молча склонили головы, признавая свое поражение. Но Амиран чувствовал их ненависть слишком сильно, чтобы расслабиться и забыть о том, что есть те, кто только и ждут, когда он оступится. Его «доброжелатели», которые с радостью докладывали Повелителю о любом случайном взгляде Амирана, о любом прикосновении к кому-нибудь другому. Но Маарет слишком хорошо знал, что никого, кроме него в жизни Амирана нет и не будет, чтобы принимать все эти доносы всерьез. Но и ему это однажды надоело, и Нижний мир разом лишился десятка своих сильнейших сыновей. Те, кто остался, присмирели, но их ненависть только усилилась. Если бы Маарет иногда развлекался с кем-нибудь другим... Но он, словно самая добродетельная жена, сохранял верность однажды выбранному любовнику. Казалось, что ему просто больше никто не нужен. И все попытки демонов и демониц разного возраста и положения, пытавшихся хоть немного привлечь его внимание, рассыпались, столкнувшись с абсолютно холодным взглядом Повелителя. Осознавать это было так сладко... И страшно. ЧТО когда-нибудь все изменится. - Вижу, ты вспомнил, мой Амиран, - Маарет прервал затянувшиеся воспоминания легким поцелуем в уголок рта. – Твои воспоминания так ярки... - Есть вещи, которые никогда не забываются, - Амиран немного виновато улыбнулся. – Мой Повелитель. - Как и те, которые никогда не меняются, - Маарет улыбался той улыбкой, от которой сердце Амирана просто заходилось в крике. – Ты так и не зовешь меня по имени. Амиран склонил голову: - Но вам ведь это нравится, мой Лорд. Вам нравится слышать это. - Не отрицаю, - глаза Маарета лукаво блеснули. – Но то, как звучит мое имя, когда ты, наконец, его произносишь, мне нравится еще больше. Амиран на мгновение отвел взгляд, вспомнив, при каких обстоятельствах он перестает контролировать себя настолько, что называет своего Повелителя по имени. - О, да, мой Амиран. В те минуты мое имя полно такой страсти... - голос Маарета, и без того глубокий и бархатный, наполнился чувственными нотками, от которых Амирану стало почти плохо. - Хватит, - он с силой сжал пальцы Маарета, гуляющие по его руке. – Хватит дразнить меня, Маарет. - О, ты назвал меня по имени. Да ты зол, мой демон, - Маарет без труда высвободил свою руку из железной хватки Амирана. – Почему? – он склонил голову к плечу, смотря на него взглядом, который было просто невозможно прочитать. А потом его рука как-то слишком быстро нырнула вниз, и все слова Амирана застыли в горле, когда его коснулись тонкие, но сильные пальцы. – А, понимаю. Воспоминания не прошли для тебя бесследно. - Хватит, - Амиран взмолился бы, если бы не знал, что это бесполезно – Маарет сделает так, как хочет он. – Прекрати. - Как хочешь, - Маарет отошел, оставив Амирана возбужденным, злым и удивленным. – Как хочешь, - он вернулся к столу, словно уже забыв про собеседника. Тот молча встал и развернулся в сторону двери. Внутри него обида, удивление и разбуженное, но не получившее выхода возбуждение, перемешивались и яростно рвались наружу. Но Амиран лишь сильнее стиснул зубы. Ему не на что обижаться. Он сказал «хватит» и Маарет в кои-то веки его послушал. Ему действительно не на что обижаться, вот только почему обида так сильно клокочет в нем? Из-за того, что Маарет не стал настаивать? Смешно, но, похоже, все дело именно в этом. Черт, он ведет себя, как истеричная девица, осталось только жеманно захихикать и принять вид «ах, уговорите меня, пожалуйста…». От стола раздался тихий смешок, и Амиран, уже взявшийся за ручку двери, замер, а потом медленно развернулся. Маарет смотрел на него искрящимися от смеха глазами, и покусывал губу, словно пытался удержаться и не рассмеяться в полный голос: - Хотел бы я посмотреть на это, мой Амиран, очень хотел. Жаль только, что я этого никогда не увижу: ты, к счастью, не девица, - Маарет, наконец, дал себе волю и по залу прокатился его веселый смех. Амиран неуверенно улыбнулся, а потом, представив, как бы это выглядело со стороны, не выдержал и присоединился к своему Повелителю. Они стояли в зале, разделенные добрым десятком метров и, смотря друг другу в глаза, смеялись. Смеялись так, как смеются те, кому уже нечего терять. Те, у кого вся жизнь уже прошла, но все еще впереди. Чисто, счастливо, беззаботно так, как могут смеяться только дети. Они смеялись, и Амиран чувствовал, как растворяется без следа его обида. Обида и совершенно неоправданная ревность. Ведь самому себе можно признаться, что он ревновал. Ревновал Маарета к той неизвестной ему девушке, которая сейчас носит ребенка Маарета. Одна мысль о том, что его лорд прикасался к ней.... Нет, хватит, его Повелитель читает его мысли так легко, что даже страшно. И ЭТА мысль ему явно не понравится. Пора уходить. Амиран склонил голову: - Благодарю вас за оказанную мне честь, мой Повелитель. Я не подведу вас. - Я знаю, мой Амиран. Никому, кроме тебя я не смогу доверить своего сына. Знаешь, чего больше всего не хватало мне, когда мой отец был жив? Амиран только покачал головой, хотя и мог ответить: отец Маарета был холоден не только с собой и окружающими, к своему собственному сыну он относился почти как к врагу. Он любил его, но считал, что испортит его любым проявлением нежности или теплоты. Больше всех он требовал именно с него, ему было все равно, устал ли Маарет, хочет ли делать то, что его делать заставляли – он был наследником, и в глазах его отца именно это было главным. - Я не буду таким, как он, Амиран, - голос Маарета был тих и полон легкой грусти. – Я любил его, но я не буду таким, как он. - Я понимаю, - Амиран только качнул головой, уже не удивляясь ничему. - О да, ты понимаешь, - как-то странно протянул Маарет. – Если и было на свете существо, с которого он спрашивал так же, как и с меня, то это ты. Амиран нахмурился. - Мне кажется, вы ошибаетесь, мой Лорд. - Я наблюдал за тобой, помнишь? Я знаю, что в глубине души ты восхищался им. Восхищаешься и сейчас. Не могу сказать, что не понимаю тебя – он действительно был Великим Правителем. - Вы ничуть не уступаете ему, МОЙ Повелитель, - четко произнес Амиран. – Ни в чем. - Ты говоришь сейчас, как мой любовник или мой помощник? - Амиран дернулся, собираясь что-то сказать, но Маарет только поднял руку, останавливая его. – Но ты не прав. Я уступаю ему. У меня есть слабость, с которой он так и не смог смириться. Ты, мой Амиран. Тот склонил голову, чувствуя, как во второй раз за день его лицо заливает краска. Слышать такое от Маарета было…приятно. И больно. Так больно... - Я не достоин этого, мой Повелитель, - тихо произнес он, и снова повернулся к двери, чувствуя, что еще одного подобного откровения не выдержит. Он не настолько силен... – До встречи, мой Повелитель. Я вернусь с радостным известием. - Я буду ждать, мой демон, я буду ждать, - тихим эхом прокатились слова прощания Маарета. Если бы он знал, если бы ОНИ знали...