"И демон тоже может плакать..."

На следующий день Молокай проснулся рано. Слишком рано даже для него, привыкшего к ранним подъемам, чтобы успеть на завтрак с отцом. Сегодня трапеза в обществе отца ему не светила, но, пожалуй, он был даже рад этому. Зато ему светил завтрак в обществе одного беглеца, про которого он вчера почти забыл. Зато сегодня... аура Джарета была слишком яркой, настолько яркой и почти горячей, что Молокаю на время пришлось даже прикрыть глаза, чтобы перевести их в другой режим работы. Мир немного потерял свои краски, но стало легче. Молокай повалялся в постели еще немного, смотря почти бездумно за окно на проплывающие облака, а потом нехотя поднялся. Больше не было причин задерживаться здесь, а, значит, теперь можно и поторопиться. Хоть отец вряд ли спросит у него, почему поиски заняли так много времени, не стоит разочаровывать его еще больше. Перед дверью он немного притормозил, прислушиваясь к звукам в гостиной. Джарет, похоже, спал. Детское желание разбудить боролось с нежеланием видеть его спящим: вчера эта картина почему-то странно взволновала его. Молокай тяжело вздохнул и просто переместился в ванную комнату, запоздало отметив, что Джарет, скорее всего, почувствует это перемещение даже сквозь сон. И какие выводы он сделает из этого... Молокай почему-то был уверен, что весьма не лестные для него. Ну и черт с ним – сегодня он сдаст этого типа в папочкины руки и забудет о нем. Постарается забыть. Он стоял под душем, закрыв глаза и тихо наслаждаясь тем, как омывают его кожу струи прохладной воды, когда почувствовал рядом чужое присутствие. Словно удар. Сильное, почти оглушающее ощущение захватило его врасплох, заставив дернуться и, отступив на шаг от упруго бьющих струй воды, выглянуть за непрозрачную штору. В ванной никого, кроме него, не было. Но… что-то было не так. Взгляд. Ему казалось, что он течет по его телу вместе с водой. Знакомый и чужой. Ласкающий, бросающий в дрожь и леденящий. Никогда…никогда ему не было так страшно, никогда он не чувствовал себя так беззащитно. И так хорошо. Рядом не было никого, но он чувствовал, как касаются его тела чьи-то невидимые руки, щекочут шею нежные, но настойчивые губы. Вода... Она стала чем-то другим. Молокай выдохнул и, чувствуя, как разрывается сердце от дикой смеси ужаса и наслаждения, просто шагнул вперед, полностью вставая под водяной поток. И тут же тихо застонал от мгновенно захватившего его водоворота острых, ни с чем несравнимых ощущений. Вода омывала его, касалась, ласкала, целовала сразу везде, заставляя дрожать и инстинктивно искать…кого-то. Кого можно обнять в ответ, к кому можно прижаться и на чьи поцелуи можно отвечать. Но вокруг была только вода. Обжигающая, дающая удовольствие, но не более того... Не в силах больше сдерживаться, Молокай застонал уже в голос, цепляясь за стену в отчаянной попытке удержаться на ногах, когда внезапно усилившийся напор воды яростно ударил по всем нервным окончаниям, а перед глазами вдруг встала сводящая с ума картинка: Джарет, его тонкое лицо и откровенно раздевающий взгляд. Губы, скользящие по тонкой коже чужой шеи... Молокай вскинул голову вверх, навстречу струям воды. Почти задохнулся от яркого, сильного ощущения прикосновения чужих губ к своим губам и забился, задрожал, оказавшись на пике своего удовольствия. А потом обессилено опустился на колени на пол, шепча тихое: - Джарет... Ненавижу… … Он вышел из ванной комнаты спустя только сорок минут. Придя в себя, он еще долго стоял перед зеркалом, смотря на свое отражение и не видя его. По телу еще гуляли отголоски пережитого наслаждения, а сознание уже изо всех сил пыталось найти объяснение тому, что произошло. И не находило. Если бы можно было это списать на причуды своего собственного тела и воображения... Но Молокай слишком хорошо знал, что такое простое объяснение ему не светит. Это было что-то другое. Кто-то другой. Тело все еще помнило нежные прикосновение бесплотных рук и губ. И помнило слишком хорошо. Но было что-то еще. Что-то знакомое. Взгляд. Это был взгляд Джарета. Точно такой же, каким он смотрел на него вчера, сидя на подоконнике окна. Дойдя до этой точки своих размышлений, Молокай только покачал головой и, отвернувшись от зеркала, потянулся к ручке двери. Больше думать об этом он не будет. Хотя бы потому, что если он прав, и это имеет какое-то отношение к Джарету, то он все равно ничего не поймет – все, что касалось этого типа, было покрыто тайнами. А разгадывать эти тайны у него не было ни сил, ни желания. Все равно без толку. Он толкнул дверь, морально готовый встретить холодный или насмешливый взгляд черно-алых глаз, но оказался не готов увидеть спокойно спящего на диване Джарета. Свободно раскинувшегося, укрытого пледом только по пояс так, что обнаженный торс и плоский живот оказались открытыми взгляду Молокая. Но сейчас Джарет не казался ни милым, ни беззащитным. Его не хотелось укрыть, его хотелось... Почувствовать всей кожей, зарыться руками и лицом в распущенные и сбегающие по подушке волосы, прижаться губами к его губами, сдернуть этот мерзкий плед, открывая взгляду его всего. Услышать его стон. Мольбу. Или приказ. Желание ударило прямо в солнечное сплетение, заставив пошатнуться и с силой зажмуриться. Да что такое с ним сегодня?!? А потом пришедшая вдруг на ум мысль заставила почти задохнуться воздухом. Если Джарет спал, то кто же... Пришедшее следом разочарование удивило и разозлило его. Он что, надеялся, что это – проделки Джарета? Похоже на то. От дивана послышался тихий вздох и Молокай мгновенно распахнул глаза, возвращая свое внимание лежащему на диване демону. Почти проснувшемуся демону. Длинные, слишком длинные ресницы чуть подрагивали, готовясь распахнуться, дыхание уже не было таким тихим и размеренным. Джарет тихо, еле слышно простонал, словно видел слишком хороший сон, и просыпаться не хотел, а потом просто потянулся. Тонкое тело вытянулось в струнку, проклятый плед скользнул ниже, и Молокай, чувствуя себя уже почти на грани, опустил голову и стремительной тенью пересек комнату и скрылся в спальне. Прислонился спиной к двери, закрывая глаза и отчаянно молясь про себя, чтобы исчезла, наконец, эта слишком яркая картинка, стоящая перед глазами: идеальное, по-юношески совершенное тело, полное животного, беспощадного магнетизма. Но сегодня явно был не его день – картинка не только не исчезала, а прорастала все новыми деталями. Блеском острых камней на матовой коже, создающими с ней безумный контраст, чуть приоткрытыми губами, и россыпью волос, лежащих на плече. Молокай зло, отчаянно простонал, чувствуя, как тонет, погружаясь с головой в нечто, что не имело названия, но окружало со всех сторон. Само пространство вокруг словно взбесилось, превратившись в жар, любовь, желание... А потом вдруг все исчезло. Воздух в комнате снова стал просто воздухом, и Молокай снова смог различать предметы. Только желание никуда не делось. Казавшееся сейчас, после той мгновенной бури, таким слабым, оно, тем не менее, заставляло кусать губы и с силой сжимать кулаки, чтобы не выпустить на волю стон, рвущийся наружу. На дрожащих ногах он преодолел несколько шагов до кровати и просто рухнул на нее с невольным вздохом облегчения. Почему... Почему ОН вызывает такую реакцию?! Это уже не просто пугает, это уже внушает ужас. Неужели…неужели и у отца с Амираном было также? Нет, не так. Он не знал, откуда это знал, просто... Хотя бы потому, что он – не отец, а Джарет – НЕ Амиран. Джарет и Амиран. Они оба просто совершенство, но они такие разные. Вулкан - обжигающий, вечный, но никогда не горящий, лишь плавящий своим жаром. И открытое пламя, ласковое и страшное. Лава, превращающая все вокруг в часть себя. И огонь, оставляющий после себя лишь пепел. Кто из них был вулканом, а кто пламенем? Амиран превратил его отца в лаву, а его, Молокая, Джарет просто сжигает. Одним своим присутствием. Даже не зная этого. Молокай перевернулся на спину, устремив взгляд в потолок. За дверью что-то зашуршало, кажется, даже что-то упало. Значит, Джарет встал. А это значит, что надо выходить, смотреть на него и даже разговаривать с ним. Вчерашнее шоу, которой тот устроил в клубе, сейчас казалось таким далеким и таким размытым. И это почему-то радовало – сегодня, сейчас Молокай вполне был способен отдать себе отчет в том, почему его так взбесило это самое шоу. Банальная, но от этого не менее острая ревность, взявшаяся неизвестно откуда. Как, когда? Он познакомился с этим беглецом только три дня назад, но тот уже успел влезть в его жизнь. Слишком близко Молокай подпустил его к себе. Так, как не подпускал еще никого. В его жизни были и любовники и любовницы, демоны и люди, он знал, что такое страсть, да и ревность была знакома. Но такое…было в первый раз. Слишком остро и ярко. И его способность чувствовать чужие эмоции не помогала ничуть – он не мог почувствовать Джарета. Только какие-то всплески, всего лишь легкую рябь на океанской поверхности. А глубже... Нет. Так же, как у отца и Амирана. У каждого из них была своя броня. - Эй, Спящая красавица, хватит валяться. Я знаю, что ты не спишь, - в дверь коротко стукнули, и Молокай невольно улыбнулся, услышав голос Джарета, полный искреннего смеха и легкого недовольства. Такой голос Джарета, именно такой не будил в нем странных желаний. Он только заставлял улыбаться и радоваться тому, что наступил новый день. - А как насчет поцелуя прекрасного принца? – Молокай встал с кровати, продолжая улыбаться. - Прекрасный принц у нас ты, поэтому обойдешься. К тому же ты и так проснулся, - фырканье Джарета было слышно даже за дверью. - Так нечестно, - Молокай собрал волосы в хвост и, подойдя к двери, распахнул ее, молясь о том, чтобы Джарет был хотя бы одет. – Я же и Спящая красавица, и прекрасный принц – никакого удовольствия. - Не повезло, - Джарет смотрел на него с лукавой, почти детской улыбкой. И он снова стоял возле окна. - Да уж, - Молокай только вздохнул. Этот тип хоть и был одет, и почти наглухо застегнут, воображение уже само рисовало то, что скрывалось под одеждой. – В последнее время мне вообще не особо везет, - бросил он и, не дожидаясь ответа, направился к телефону. В отеле был предусмотрен шведский стол, но для таких постояльцев, как он, администраторы всегда делали исключения. Он уже поднял трубку, когда его настиг тихий, снова изменившийся голос: - Я не буду. На меня не заказывай. Молокай молча положил трубку на место. Развернулся навстречу откровенно недовольному и виноватому взгляду, расшифровать который не составило особого труда. - Не смотри на меня так, - Молокай дернул плечами. – Это не из-за тебя, просто я тоже не хочу. Джарет отвел глаза, и Молокай вдруг подумал о том, что слова «не хочу» и «не буду» имеют разный смысл. Но сказать что-либо он не успел, потому что Джарет вдруг тихо спросил: - Мы можем уйти сейчас? Молокай вздрогнул. Сейчас в голосе беглеца слышалась такая тоска... Привычный уже вопрос «кто же ты?!» всколыхнул сознание. Молокай опустил голову, разглядывая пальцы своих босых ног. Могут ли они уйти сейчас? Могут. Да даже если бы не могли... Голос Джарета... Кто же ты?! Кто же ты, Джарет? Почему я не могу противиться тебе? Что у тебя за сила, как защититься от нее? - Дай мне полчаса, - глухо произнес он в ответ, и развернулся в сторону спальни, лишь краем сознания отмечая легкое эхо: - Спасибо... Зачем ты так рвешься назад, Джарет, КТО ждет тебя там? * Улаживание последних вопросов с проживанием, оплатой номера еще на полгода вперед заняло немного больше времени, чем рассчитывал Молокай, но, когда они вышли, наконец, из отеля, Джарет ни словом не обмолвился о задержке. Он просто молча стоял на крыльце, ожидая, пока подъедет заказанное такси, и смотрел в небо. Чистое, абсолютно безоблачное небо и чему-то улыбался. Заметив эту улыбку, Молокай лишь также молча отвернулся, с силой закусывая губу. Видеть Джарета таким было почему-то…больно. Словно тот заранее радовался предстоящей встрече и уже забыл обо всем, что произошло в этом Мире за эти короткие, но такие длинные три дня. Молокай чувствовал себя лишним, ненужным. Забытым. И впервые подумал о том, к кому, собственно, возвращается он. Кто ждет ЕГО? В том, Нижнем мире, который сейчас почему-то уже не казался родным, он никому не нужен. Там ждут наследного принца, будущую надежду и опору проклятого мира, а не его самого. Даже отец... Молокай сжал зубы посильнее, и на губе появилась капелька крови. Боль немного помогла, и он сумел вырваться из мыслей, от которых хотелось подохнуть от жалости к самому себе. Он знал... Это судьба его рода. Повелитель Нижнего мира –воплощенное одиночество. Это даже не правило, даже не закон. Это судьба. Только его отец смог бросить ей вызов. И проиграл. При мысли об этом его глаза полыхнули. Нет, еще ничего не проиграно, все только начинается. - Мой принц? – осторожное, легкое прикосновение к плечу, и Молокай вздрогнул, приходя в себя, снова появляясь в этом мире. Повернулся, смотря прямо в странные, сейчас полные искренней тревоги глаза Джарета, и улыбнулся. - Все в порядке. Поехали. До точки перехода им оставалось еще несколько десятков метров, а он уже почувствовал это – яркую, почти обжигающую и до боли знакомую ауру. Амиран. Похоже, он ждет их. Сердце ухнуло и забилось где-то в солнечном сплетении. Он кинул испуганный взгляд на идущего рядом Джарета, но тот, похоже, ничего не замечал. Еще пара поворотов и... Может, не идти туда? Но уходить уже было поздно – даже отсюда Молокай чувствовал, как набирается силой точка перехода, как начинает гудеть вокруг пространство. И Молокай сдался, позволив событиям течь, как им вздумается. Амиран действительно ждал. Он стоял на безопасном для него расстоянии от расширяющейся лужи света на асфальте и просто смотрел в небо, как Джарет пятнадцать минут назад. При их появлении он опустил голову, скользнул по нему взглядом, перевел его на Джарета и вдруг замер, почти закаменел, смотря на него. Молокай нахмурился, перевел недоумевающий взгляд на Джарета и... Руки взметнулись вверх, сжимая виски, и он рухнул на колени. Из груди рвался крик, и сердце рвалось вслед за ним. Он тонул, захлебывался в чужих, безумных эмоциях, которые ослепляли и оглушали его. Неверие, удивление, ужас, надежда, паника, что-то еще... Словно лунная дорожка на воде. Любовь. Разрывающая, горькая. И снова паника. А потом понимание. И следом дикая, разрывающая БОЛЬ. Из глаз Молокая брызнули слезы, по подбородку текла струйка крови, но он не чувствовал себя, своего тела. Он был слеп, глух, нервные окончания горели, словно бумага в огне. - Пре…кра…тите... - севший, глухой голос был слишком слаб, чтобы его могли услышать потерявшие контроль над своими собственными чувствами те, кто был рядом. Слишком тих. Ему не вынырнуть, не спастись, он утонет, сгорит в чужих эмоциях. Пожалуйста... Хватит..... не надо... - Пожалуйста... - губы не слушались, он уже почти утонул, перестал существовать, когда из груди вырвался последний крик. – ПРЕКРАТИТЕ!!! И… все закончилось. Ушло все. Ничего не осталось, кроме усталости и облегчения. Молокай, еще не веря, что все закончилось, и он еще жив и даже не сошел с ума, только сделал судорожный вздох. Воздух показался таким сладким и чистым. Сердце, которое, казалось, бьется где-то в горле, замедляло свой ритм, но пальцы перестать дрожать отказывались. Молокай, стоя все также на коленях на асфальте, только смотрел прямо перед собой на унылое серое покрытие, и удивлялся тому, что вообще еще может что-то видеть. Понемногу в сознание начали проникать мысли, мозг начал обрабатывать получаемую информацию из внешних источников. Молокай прислушался к себе, пытаясь понять, может ли он уже пошевелиться, или лучше все же еще подождать. Слабость чувствовалась во всем теле, но подняться он сможет. Это хорошо. Мысли были просты: подняться на ноги и, добравшись до точки перехода, вернуться домой. А дальше... Все равно. Молокай поднял голову, искренне ожидая увидеть вокруг себя развалины и дым пожарищ. Но вокруг был все тот же пейзаж – глухие серые стены, пара мусорных контейнеров, которыми никто никогда не пользовался, уже готовые для перехода Врата, и… они. Джарет и Амиран, даже не изменившие позы. Молокай, почему-то не в состоянии смотреть на них, лишь опустил взгляд и попытался подняться с колен, не цепляясь за стоявшего рядом Джарета и не прося его помощи. Получилось и даже с первой попытки. Выпрямившись, Молокай вытер ладонью кровавую струйку с подбородка, и вдруг произнес: - Полагаю, вы знакомы. - Нет, - голос Амирана был все также спокоен. - Да, - Джарет улыбнулся и сделал маленький шаг вперед. Амиран вздрогнул, но остался на месте. – Здравствуй, Амиран. Молокай тихо простонал и потер виски – голова просто раскалывалась. - Хватит. Прекратите. Просто заткнитесь. Они повернулись к нему одновременно, смотря один – с тревогой, другой – со словно внезапно пришедшим пониманием и со странным сочувствием. - С тобой все в порядке? – Джарет потянулся к нему, и Молокай инстинктивно отшатнулся. ЭТОГО он точно не выдержит. - Нет, со мной не все в порядке, - резко, даже грубо выдохнул он, пытаясь не обращать внимания на то, какой обидой зажглись вдруг глаза Джарета. – Но нам пора, пошли, - он опустил голову и шагнул вперед, стараясь не думать о том, что, по его ощущениям, ни изгнанник, ни беглец не врали. Как это могло быть, он даже не пытался понять. Похоже, просто его Дар сошел с ума. Сзади раздался шорох, и спустя секунду его запястье сжали теплые пальцы. Молокай выдохнул сквозь сжатые зубы, но ощутил только волну спокойствия и поддержки. Он резко повернулся и тут же попал под огонь горящих, показавшихся сейчас безумно красивыми глаз. Молокай только вздохнул, и пальцы на его запястье разжались. - Пойдем, - Джарет улыбался мягко, почти нежно. – Тебе надо домой. - Я что, так плохо выгляжу? – Молокай попытался улыбнуться, но губы снова перестали его слушаться. - Скажем так, ты все также прекрасен, но утром ты выглядел немного лучше. - Значит, плохо, - Молокай повернулся к уже гудящей от избытка энергии точке перехода. – Ты готов? - Да, - Джарет кивнул, и пошел вперед, остановившись только у самой границы светящейся лужицы. Обернулся. – Ты идешь? Молокай только покачал головой, шагнул, было, за ним, и вдруг оказался в кольце сильных, теплых рук. Замер, смотря прямо перед собой враз расширившимися глазами. Амиран. Как он мог забыть о нем? Молокай развернулся в его объятиях. Заглянул в его глаза и замер – они горели, пылали. А еще Амиран улыбался. Почти безумно. - Я понял... - его дыхание по-настоящему обжигало. – И верю тебе. Но хочу попросить тебя кое-что сделать для меня. - Что? – Молокай смотрел на него во все глаза, чувствуя, как заходиться в беспричинном ликовании сердце. Амиран наклонился, и его лицо вдруг оказалось так близко... - Передай ЕМУ от меня, - его пальцы вплелись в волосы, ладонь нажала на затылок, не давая Молокаю ни шанса отодвинуться, - …вот это. Этот поцелуй был страстным, обжигающим, почти лишающим рассудка. Амиран пил его дыхание, как Молокай – его эмоции. Все эмоции, которые принимал от Амирана с этим поцелуем. Он впитывал их в себя, запечатывал. В сознание, словно каленым железом, вплавлялось ощущение рук Амирана на талии и в волосах, мягкость его губ, дерзость языка. Сладко, сладко, больно. Когда Амиран, наконец, оторвался от него, Молокаю показалось, что его лишили дыхания. Но до конца понять свои ощущения ему не дали – тонкие пальцы с силой взяли его за подбородок, привлекая внимание к их хозяину. - Ты передашь ему ЭТО? – Темные, колдовские глаза смотрели внимательно и требовательно. - Да, - Молокай улыбался, сам чувствуя, насколько безумна его улыбка. – Обязательно. Амиран только улыбнулся и внезапно оттолкнул его от себя с такой силой, что Молокай обязательно упал бы, если бы его не подхватил Джарет, который под его тяжестью шагнул назад и вступил в точку перехода. В ответ энергия перемещения мгновенно взметнулась вверх, захватив в свой плен, и последнее, что увидел перед собой Молокай прежде, чем исчезнуть из этого мира, были глаза Амирана. Глаза, в которых извергался вулкан. ***************** Дома было жарко. Когда они появились в Нижнем мире, их встречал только Хранитель. Молокаю понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, почему взгляд Хранителя, обычно холодный и бесстрастный, вдруг так изменился. Безграничное удивление, понимание и что-то еще. Молокай только вздохнул, и напрягся, выбираясь из чересчур крепких объятий Джарета. Тот тут же опустил руки и отступил на шаг. Молокай тряхнул головой, собираясь с мыслями и пытаясь понять, что же ему делать дальше. Он думал, что их встретит, по крайней мере, глава безопасности, и теперь просто растерялся. Да еще и Амиран с его «прощальным поцелуем». И не только поцелуем... Сейчас Молокаю, как никогда, хотелось побыть одному, просто подумать над тем, что же произошло в Среднем мире. Определиться, что же делать ему дальше. Он усталым жестом потер висок и повернулся к Хранителю. И на мгновение застыл. Тот смотрел на Джарета. Очень странно смотрел. Ненависть, благоговение, настороженность и настоящий, искренний страх. Там было что-то еще, но Молокай, еще не отошедший от эмоциональной бури, которую устроили ему в Среднем мире два неких демона, не рискнул раскрыться сильнее, чтобы понять лучше. К тому же собственный рассудок в который раз безуспешно пытался ответить на вопрос, кто же такой Джарет. Молокай отвел взгляд от Хранителя и почему-то осторожно, почти исподтишка взглянул на объект своих раздумий, готовый увидеть на его лице все, что угодно. Но лицо Джарета было спокойно, ни тени эмоций. Он смотрел туда, где за крышами домов виднелся конус извергающегося вулкана. Просто смотрел. Молокай вздохнул и взял его за руку, кивком головы поблагодарив Хранителя за проделанную работу. - Пошли. Хоть нам и не устроили горячий прием, это не значит, что они не будут рады нас видеть, - он потянул Джарета за собой, ожидая от него хоть какой-то реакции. - По-моему, у тебя истерика, мой принц, - голос Джарета был полон уже знакомой насмешки, и Молокай только улыбнулся. - По-моему, ты слишком умный. Это вредно. - Кто бы говорил, - тихо проворчал Джарет, и Молокай вдруг понял, что не хочет... Не хочет расставаться с ним, с его юмором и насмешками. Осознание того, что предстоит беглецу, заставило Молокая остановиться. Он с мгновение смотрел прямо перед собой, а потом медленно повернулся к остановившемуся за его спиной Джарету, запястье которого он все еще стискивал пальцами. - Почему ты так спокоен? – Молокай смотрел прямо в его странные глаза, силясь увидеть в них хоть что-нибудь кроме смеха. – Ты беглец. Ты нарушил Договор. Тебя ждет наказание. Я не знаю твоей силы, но Повелитель считает тебя сильным. А, это значит, что наказание тебе грозит суровое и страшное. Но ты спокоен. Ты не боишься. Почему? Губы Джарета тронула холодная улыбка. Свободная рука поднялась и кончики пальцев легко, почти невесомо пробежались по щеке Молокая. - Ты не знаешь ничего, что происходит в нашем мире, мой принц. И ты не знаешь своего отца так, как знаю его Я. Молокай вздрогнул и отступил на шаг, разжимая пальцы, отпуская руку Джарета. Сознание пыталось понять, осознать, что хотел сказать Джарет, но... Мысли куда-то разбегались. - Что... Что ты хочешь этим сказать? - Только то, что сказал, мой принц. Просто факт, никакого двойного смысла, - Джарет только пожал плечами, а потом устремил взгляд на громаду замка позади Молокая. – Так мы идем? Молокай только вздохнул, молча повернулся и пошел вперед, почти не чувствуя землю под ногами. Какого… они все стараются свести его с ума? Сначала Амиран, потом вот… этот. Он говорит так просто, но такими загадками. Молокай скрипнул зубами и пообещал себе, что все это обдумает позже, иначе сейчас он просто свихнется. А ведь ему еще предстоит встреча с отцом. …Замок встретил их привычной прохладой, и Молокай с облегчением вздохнул полной грудью. Мимо шныряли Тени, где-то кто-то ругался, что-то падало, разбивалось, в общем, жило своей привычной жизнью. Молокай улыбнулся – дома, наконец-то, дома. Он любил бывать в Среднем Мире, но только здесь он чувствовал себя по-настоящему спокойно и хорошо. Просто дома. Сзади раздался короткий смешок, но Молокай предпочел его проигнорировать – разговаривать, да и просто смотреть в сторону беглеца откровенно не хотелось. Хотелось просто о нем забыть. На этот раз дорога до кабинета отца не показалась такой короткой, как в последний раз. Но все равно, с каждым шагом сердце билось все быстрее, а когда они добрались до кабинета, то и вовсе сорвалось в какой-то дикий ритм. Коротко выдохнув, как перед выходом за барьер, Молокай потянулся к ручке двери и тут же почувствовал, как сжали его плечо тонкие сильные пальцы. И по венам, артериям, по всему телу побежала теплая волна, несущая в себе спокойствие. Молокай прикрыл глаза, чувствуя, как успокаивается сердце и как теперь почему-то захлебывается в непонятно откуда взявшейся, показавшейся чужой, нежности. - Все в порядке? – тихий шепот Джарета, наклонившегося к нему и все так же сжимающего его плечо, заставил его благодарно улыбнуться. - Да. Рука исчезла, Джарет отстранился, и Молокай поймал себя на том, что уже тоскует по его горячему дыханию, и ощущению тяжести на плече. Выдохнув и загнав свои мысли обратно, он повернул ручку и, открыв дверь, переступил порог отцовского кабинета. Отец оторвал взгляд от лежащих перед ним бумаг и перевел его на вошедших. Окинул сына спокойным взглядом, позволив улыбке коснуться уголков своих губ, а потом перевел его на Джарета. И что-то дрогнуло в его глазах. На какую-то долю секунды, но этого хватило, чтобы Молокай почувствовал себя так, словно стоит на краю пропасти. На него самого отец никогда так не смотрел. С таким... Молокай рискнул и немного «открылся», пытаясь уловить хоть отблеск того, что сейчас чувствовал отец. Приоткрыл и тут же снова запечатал наглухо свой Дар. Волны тепла и искренней заботы, которыми был полон кабинет, были подобно удару. Молокай опустил голову, вспоминая, заставляя себя вспомнить, что он – наследный принц, и что стоит перед Повелителем. Громадное усилие воли, и стало немного легче дышать. Молокай медленно поднял голову и, сделав шаг вперед, привлекая внимание отца, четко, по-военному доложил: - Ваш приказ выполнен, Повелитель. Беглец доставлен. В ответ Джарет позади него лишь коротко, почему-то судорожно вздохнул. А отец... Опустил глаза, возвращаясь к своим бумагам. - Иди домой, Джарет. Я решу, что с тобой делать, позже, - холодный тон, не предусматривающий возражений. Джарет послушно кивнул головой, лишь обозначив поклон, и закрыл дверь за собой. Молокай невольно нахмурился. Так просто? «Иди домой» и все? Не будет ни конвоя, ни камеры в ожидании наказания? Какого черта здесь происходит?! - Ты хорошо поработал, - все такой же холодный голос отца мгновенно вернул Молокая к действительности. – Но вы вернулись позже, чем я думал. Решили повеселиться? Сердце Молокая пропустило удар. Он же... Отец же не должен был его спрашивать! Ему же все равно! Но Повелитель ждал ответа, и поэтому Молокай, сжав пальцы посильнее, спокойно, как ему казалось, ответил: - Да, немного. Ресницы Повелителя дрогнули, и Молокай неосознанно сжался, ожидая выговора или еще чего-нибудь в этом роде. Но... - Вижу, он тебе понравился, мой мальчик, - мягко, о, как же мягко и опасно звучал сейчас голос отца. Молокай не привык к такому. – Но держись от него подальше. Как можно дальше. Это было хуже, чем приказ. Это было ТАБУ. Молокай слишком хорошо это понял, чтобы посметь хоть что-то ответить, оправдаться. - Я понял, мой Повелитель, - голова склонилась сама собой. - Хорошо. Ты свободен. Молокай так же послушно, как и Джарет пять минут назад, повернулся к двери и вдруг замер. В голове промелькнула сумасшедшая, по-настоящему безумная мысль. Нет, нельзя, не сейчас, нет... Рассудок зашелся в крике, но тело в который раз все решило само. Молокай снова повернулся к отцу, улыбаясь и чувствуя, что сходит с ума. В мгновение ока преодолел расстояние до его стола и, положив руку на его плечо, с силой сжал пальцы. Отец вскинул по-настоящему удивленные глаза, хотел что-то сказать, но… не успел. И, когда Молокай коснулся его губ своими, лишь вздрогнул, а потом... Молокай просто касался его губ, и топил, погружал с головой в тайфун эмоций. Чужих эмоций. Он воскрешал, распечатывал все, что дал ему Амиран, все его чувства, все свои ощущения. Касание волос, касание губ, сильное объятие, жар не угасшего с годами желания, искреннюю любовь и смертельную тоску. Он отдал отцу все до последней капли. И отпустил его только тогда, когда почувствовал, как начинают дрожать колени от накатившей слабости и как темнеет в глазах от недостатка кислорода. Открыл глаза и отшатнулся. Отец... Он судорожно прижимал руки к груди, казалось, что ему не хватает воздуха, что он задыхается. Его глаза были закрыты, приоткрытые губы дрожали, но... Ничего этого Молокай не видел. Он видел только ее... Маленькую, прозрачную капельку, скользившую по белой щеке. Молокай, словно во сне, протянул руку вперед в попытке коснуться, почувствовать... - Уходи... - глухой, неживой голос отца заставил Молокая отдернуть руку. – Просто уходи. - Папа... - Молокай чувствовал себя маленьким провинившимся мальчиком. – Прости. Но я обещал... - говорить было трудно. – Я обещал ЕМУ, что передам это тебе. - Мне все равно. Просто уйди, - отец с трудом разжал пальцы, потихоньку приходя в себя. И Молокай, которого вдруг накрыла волна чужой боли, не смотря на блокировку, повернулся и, немного пошатываясь, пошел к двери. Повернуть ручку удалось только с третьего раза, и в коридор он буквально вывалился прямо в руки Джарета. - Какого черта ты здесь делаешь, тебе велено идти домой, - проговорил Молокай, пытающийся осознать себя в пространстве, и мало, что понимающий, а потом неожиданно добавил. – Мне велено держаться от тебя подальше. - Кто бы сомневался, - теплый голос Джарета внезапно заполнил все сознание, вытеснив из него все остальное. – Но в этот раз я склонен с ним согласиться. - Тогда какого черта ты делаешь? – Молокай отстраненно наблюдал за тем, как Джарет обнимает его за талию, закидывая его руку себе за шею. - Пытаюсь не дать опозориться наследному принцу, - Молокаю показалось или губы Джарета действительно легко коснулись его виска? – К тому же, это ТЕБЕ велено держаться от меня подальше, МНЕ такого приказа никто не отдавал. Молокай в ответ только тихо всхлипнул, позволив Джарету вести себя к своим покоям. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о том, откуда Джарет знает, где находятся его комнаты. Мелькнула и пропала. Какая разница, откуда, если в его руках так хорошо и спокойно, а чужие эмоции отпустили, оставив после себя лишь пустоту и дикую слабость. На этот раз он выложился полностью. Он отдал отцу все, действительно ВСЕ и сейчас сам себе напоминал сдувшийся воздушный шарик. Его Дар... Слишком много всего для него. И даже эмоции отца теперь не достают. Только тепло Джарета... - Зачем ты это делаешь? – почему-то ответ на этот вопрос сейчас казался самым важным. Но Джарет его вопрос просто проигнорировал. Он молча довел его до его покоев, прислонил к стене возле двери и только тогда соизволил открыть рот: - До кровати сам доберешься или помочь? Молокай медленно перевел взгляд с пола на его лицо. Джарет смотрел на него спокойно, отстраненно, словно…словно на незнакомца. Молокай с пару секунд вглядывался в черно-алое смешение в его глазах, а потом повернулся к нему спиной. Взялся за ручку двери и коротко обронил. - И все-таки я тебя ненавижу. Не оглядываясь, открыл дверь и уже переступил порог своих покоев, как услышал сзади тихий вздох и шорох. А затем... Талию сжали сильные руки, рванули так, что Молокай тихо охнул от боли. И оказался прижат к стене неожиданно сильным и гибким телом Джарета. Дернулся, но захват только усилился. - ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?? – почти прорычал он, вмиг забыв о своей слабости. И тут же оказался свободным. Джарет отпустил его, отступив на шаг, и теперь просто смотрел на него внимательными глазами, в которых плескался смех. - Вот так гораздо лучше, мой принц, а то ты сам на себя был не похож. Это тебя так отцовский приказ расстроил? Молокай только покачал головой, в очередной раз хороня попытку понять это существо. А потом до него дошел смысл последних слов Джарета. - Расстроил? О нет, он как нельзя лучше соответствует моим собственным желаниям, - Молокай вздохнул, отлепился от стены и только сейчас понял, что входная дверь все это время была открыта. И что любой мог увидеть… Увидеть его, прижатого к стене... Ярость вспыхнула мгновенно. – Ты это специально сделал?!? Джарет нахмурился, пытаясь понять, о чем он говорит, и принц, чтобы помочь ему в этом, просто молча кивнул в сторону открытой двери. Длинные ресницы Джарета на мгновение дрогнули, а на губах появилась понимающая улыбка. - А, вот ты про что... В тот момент я как-то об этом не думал. А, что, тебя очень волнует кто и что скажет, мой принц? Молокай только простонал про себя. Нет, этот тип над ним просто издевается! - А что, в это так трудно поверить? – теперь Молокай смотрел на Джарета с усмешкой, отстраненно удивляясь той скорости, с которой менялись его эмоции в присутствии Джарета. Еще несколько секунд назад это была злость... Джарет в ответ только фыркнул: - Трудно. Хоть ты и похож временами на ангелочка, я все же сомневаюсь, что ты так же невинен, как эти создания. Молокай только удивленно выдохнул. И почему он никогда не может предугадать, что скажет этот демон в следующую секунду? - А кто здесь говорит о невинности? – Молокай выдохнул и, вспомнив, наконец, что он, в общем-то, у себя дома и в своих покоях, прошел вглубь комнаты и опустился в кресло, указав Джарету на другое, стоявшее напротив. Тот молча толкнул дверь, закрывая ее, и прошел вслед за Молокаем. Остановился возле пустого кресла, на которое ему указали и почему-то очень тихо произнес: - Твой отец велел тебе держаться от меня подальше. Так-то ты выполняешь приказы Повелителя? От этих слов по телу Молокай прокатилась волна холода. Вся веселость мгновенно ушла, оставив мерзкий осадок. Он на мгновение отвел взгляд, а потом снова посмотрел в ставшее серьезным и чуть печальным лицо Джарета. - Садись, - глухо произнес он. И, подождав, пока тот, наконец, займет указанное ему кресло, продолжил. – Я выполню приказ отца, но сначала получу от тебя ответы на свои вопросы. - Ты слишком самоуверен, мой принц. Ты, конечно, можешь задать свои вопросы. Но это не значит, что получишь на них ответы, - Джарет откинулся на спинку кресла, смотря на него с холодной улыбкой, и Молокаю на миг показалось, что перед ним опять сидит кто-то другой. Кто-то гораздо старше, опытнее и опаснее. Кто-то, чье место по правую руку от Правителя. Уже привычный вопрос, который он задавал про себя уже в который раз, легко слетел с его губ: - Кто ты? – Молокай подался вперед, и Джарет медленно, но словно в «обратном» зеркале, повторил его движение, отстраняясь. - Я – это я. И тебе лучше не приближаться ко мне, - голос Джарета был холоден и не давал шанса ослушаться его. И Молокай замер на месте, борясь с ощущением, схожим с тем, которое испытывает кролик, смотря на удава. Он словно попал в невидимую паутину, которая опутала его, не давая ни двигаться, ни собраться с мыслями. Он забыл те вопросы, которые так хотел задать, в голове царил лишь хаос. - Что ты сделал со мной? – Молокаю с трудом удалось облечь в слова свои ощущения. Губы Джарета скривились в усмешке: - Разве я могу что-нибудь сделать с наследным принцем? «Он не ответил, он просто ушел от ответа, как делает всегда», - теперь в голове Молокая билась только эта мысль. Где-то в глубине зарождалась холодная ярость. Она поднималась медленно, но с каждой волной, что прокатывалась по телу, становилось легче дышать и двигаться. «Паутина» рвалась, истончалась. А когда она исчезла совсем, Молокай медленно поднял голову, и, смотря прямо в немного удивленные черно-алые глаза, улыбнулся. Так, как не улыбался никогда. Яростный вызов, восхищение, ярость, удовольствие и даже желание – там было все. Действительно ВСЕ. Дыхание Джарета сорвалось лишь на секунду, но Молокаю этого оказалось достаточно, чтобы стряхнуть с себя последние путы странного оцепенения. Он медленно поднялся, сделал шаг вперед. Наклонился, опершись обеими руками на подлокотники кресла Джарета, запирая его в капкан. Облизал почему-то пересохшие губы и шепнул голосом, от которого Джарета бросило в заметную дрожь: - А ты действительно силен, беглец. Поиграем? Но Джарет растерялся лишь на долю секунды. Отшатнувшийся сначала, он почти мгновенно пришел в себя. Вскинул голову навстречу жадному изучающему взгляду темно-синих глаз: - Хочешь поиграть, мой принц? Тогда... - красивые губы тронула такая же яростная улыбка. – Мы поиграем. - Я узнаю о тебе все. - Улыбка Джарета почему-то заставила голос Молокая задрожать. – Я вытащу на свет твою душу. Все твои ошибки и проступки. Ты не сможешь ничего скрыть от меня. Ты не сможешь сбежать от меня. - Наивный маленький мальчик, - лицо Джарета вдруг оказалось слишком близко, глаза смотрели в глаза, губы почти касались губ, обжигая. – Но ты можешь попробовать, мой принц. Мы заключим с тобой пари, - рука Джарета медленно поднялась, пальцы коснулись тонкого запястья Молокая. – Я не буду мешать тебе. Но если ты проиграешь... - пальцы двинулись вверх, скользя по обнаженной коже руки, порождая жар, -…то выполнишь мое желание. - Какое? – чуть хриплым голосом спросил Молокай, снова попавший в паутину. Другую паутину, половина нитей которой состояли из его собственного желания, которое вдруг проснулось так некстати. Эти легкие касания пальцев Джарета…сводили с ума, кружа голову. Желание Джарета… любое его желание. - Ты забудешь меня, мой принц. Темно-синие бархатные глаза на миг стали просто огромными. Молокай ждал других слов. Желание Джарета вдруг показалось таким диким, таким…неправильным. - Ты требуешь то, что заранее невыполнимо, беглец, - собственный голос, на удивление, звучал довольно холодно и ровно. – Я УЖЕ не смогу забыть тебя. Пальцы Джарета, которые уже успели добраться до плеча Молокая, замерли. Выражение его глаз изменилось, став жестким и почему-то страшным. - Я НИКОГДА не требую ничего невыполнимого, мой принц. Если ты проиграешь, то забудешь меня. Я об этом позабочусь. Это мое желание. Молокай, не в силах смотреть сейчас в эти глаза, опустил ресницы, отмечая краем сознания, как пальцы Джарета снова заскользили по его коже. Появившийся, было, порыв отстраниться, прервать эту странную ласку, тут же исчез под напором разбегающихся по телу искорок удовольствия. Сознание словно разделилось. Одна его половина плавала в каком-то тумане, другая пыталась просчитать возможные варианты. Джарет и его желание... Странное, но, тем не менее, заслуживающее внимания. Ведь если Молокай проиграет, то действительно забудет об этом странном типе. Он не знал, почему, но был уверен, что Джарет действительно «позаботится» об этом. Но разве это плохо? Если Джарет уйдет из его жизни, то вместе с ним исчезнут и эти неправильные, не логичные эмоции. Больше никто не сможет манипулировать им и его чувствами, его эмоциональным состоянием. Никто не будет раздражать его своей загадочностью. И…никто больше не посмотрит на него ТАК. Джарет уйдет, и вместе с ним уйдет и это желание коснуться его губ, которое сейчас так мутит рассудок. И эти пальцы больше никогда не нарисуют узор на его коже, как делают это сейчас... Все вернется на круги своя, все станет легче и проще. Хочет ли он этого? Ответ очевиден. Молокай поднял ресницы, снова погружаясь в черный омут с алыми всполохами. - Нет. Длинные острые ресницы дрогнули и опустились, пряча что-то за своим частоколом. Что-то, что Молокай не успел понять. - Почему? – голос Джарета был холоден, очень холоден, но пальцы, снова замершие на плече Молокая, обжигали. - Почему я должен тебе отвечать? – Молокай незаметно выдохнул – этот странный разговор почему-то отнимал все силы. – Ты же игнорируешь мои вопросы. - Просто я знаю, что ты пожалеешь о том, что услышишь. Это не то знание, которое тебе нужно. А я не хочу тебя расстраивать, - Джарет опустил руку и распахнул глаза. Молокай только вздохнул и распрямился, вытягиваясь в струнку перед сидящим Джаретом. Может, стоило все же согласиться на условие Джарета. Забыть обо всем... Он никогда не переиграет Джарета. А потом... - Откуда ТЫ знаешь Амирана? – задал вопрос тот, и Молокаю показалось, что он стоит на самом краю пропасти. Джарет встал с кресла, снова оказавшись к Молокаю близко, слишком близко. Взял в ладони его лицо, принуждая посмотреть прямо в глаза, и повторил свой вопрос: - Откуда. Ты. Его. Знаешь? Его имя запрещено произносить. Его нет и никогда не было в нашем Мире, но ты знаешь. Откуда? Молокай усмехнулся, его руки взметнулись вверх, пальцы с силой сжали запястья Джарета. - Может, пересмотрим условия пари? - Хочешь поменять свой секрет на мой? – Джарет, кажется, даже не обращал внимания на то, что пальцы Молокая сжимали его руки все сильней. Он просто смотрел, не отпуская, неосознанно лаская подушечками больших пальцев нежную кожу щек. - А твой секрет стоит моего? – голос Молокая упал до шепота. Взгляд скользил по лицу, которое снова было так близко и дыхание судорожно срывалось с приоткрытых пересохших губ. Желание послать в вулкан весь этот бредовый разговор, все эти загадки, мутило рассудок. Он тонул, захлебывался в желаниях и ощущениях. Своих, чужих, но смутно знакомых. Последние остатки воли уходили на то, чтобы не сорваться, не попросить... По телу прошла дрожь, когда ладони, держащие его лицо, исчезли. Волна холода мгновенно сковала его, когда Джарет отступил от него на шаг и, подняв взгляд к потолку, тихо шепнул: «Твой сын настоящий дьявол, Маарет». Мир покачнулся, когда его талию обвила одна рука, а вторая зарылась в волосы. И разбился, когда его губы накрыли губы Джарета. Его дыхание пили, его душу разрывали. Казалось, что нервные окончания текут, словно лава, плавясь от жара чужого тела, прижимавшегося к его телу, от собственного желания. По комнате прокатился долгий, заглушенный поцелуем стон, и вдруг все замерло. Исчезло. Остановилось. Губы больше не терзали другие губы, выскользнула из волос рука. А в следующую секунду Молокай остался один. Джарет ушел, оставив после себя лишь ожог на губах Молокая да эхо слов. - Ты прекрасен, мой принц...