"И демон тоже может плакать..."

В комнате было холодно, в замке было холодно. Он кутался в теплое одеяло, свернувшись в клубочек в попытке хоть как-то согреться, и безуспешно пытался разогнать кровь по венам. Он замерзал в мире, где царил огонь... …Холод пришел сразу, как только он остался один. Словно Джарет, уходя, забрал с собой все тепло. Нет, не так. Молокай глубоко вздохнул и усилием воли велел себе расслабиться. Напряженные мышцы поддавались неохотно, но зато кровь начала бежать быстрее и в теле появились искорки тепла. Дальше уговаривать собственное тело уже не пришлось. Молокай медленно распрямился, вытягиваясь на постели, но скинуть одеяло пока не решился. В голове было восхитительно пусто, и он спешил насладиться отсутствием каких либо мыслей и эмоций. Он просто лежал на кровати и смотрел бездумным взглядом на красное зарево на потолке. Желание закрыть глаза и уснуть было самым сильным сейчас и почему-то самым невыполнимым. До ужина оставалось два часа, но сегодня он никуда не пойдет. Сейчас это желание «поймать» отца казалось таким нелепым и детским. И вообще его поведение действительно мало напоминало поведение взрослого. Неудивительно, что в замке его никто не воспринимает всерьез. «…ты не знаешь ничего, что происходит в нашем мире, мой принц…» Молокай вздрогнул и инстинктивным жестом маленького ребенка натянул одеяло на голову, словно это могло спасти его от звучащего в голове голоса Джарета. Спасти от начавших пробуждаться мыслей. За последние два дня произошло слишком много всего. Настолько, что, казалось, прошла уже целая жизнь. А, что, разве не прошла? Когда он уходил отсюда на это задание, он был еще ребенком. Сейчас в этом можно было признаться хотя бы себе. А вернулся... Неизвестно кем. Встреча с Джаретом, история, рассказанная Амираном, да и сам изгнанник слишком сильно изменили его. Но он по-прежнему ничего не понимает. И все также мучает вопрос о том, кто же такой Джарет. Высший, обладающий непонятной, но огромной силой, который, вопреки всем неписаным законам, НЕ работает в штате Повелителя. Беглец, которого по возвращении не ждет конвой и камера. Демон, единственное создание в ЭТОМ мире, которое способно разбудить в его отце искренние теплые чувства. Он странный, в чем-то даже страшный. Вечно изменяющийся, но имеющий внутри очень жесткую ось. Маленький мальчик, холодный демон или демон, способный сжечь одним своим взглядом – кто же он? Он не лжет, но никогда не говорит правды. Он знает Амирана – того, кто - по его же собственным словам - «никогда не существовало». Столько вопросов и ни одного ответа. Похоже, ему снова предстоит заняться поисками информации. Хотелось бы думать, что в ЭТОТ раз все будет гораздо проще, чем когда он искал хоть что-нибудь об Амиране. Хотя бы потому что Джарет здесь, живой и официально существует. Молокай просто разузнает о нем все, а думать о том, что с этим делать, он будет потом. И о странном желании Джарета, чтобы Молокай забыл его. И о не менее странном поцелуе. При мысли о последнем Молокай вздрогнул и мгновенно снова свернулся в клубочек. Думать об этом не хотелось, но внезапно взбунтовавшееся тело имело свое мнение на этот счет. И Молокай словно вернулся в те минуты, когда его обнимали руки Джарета, а губы сминались под его жестким, но упоительным поцелуем. Сейчас почему-то кажущимся запретным и от того еще более сладким. Внезапно пришедшая в голову мысль заставила вздрогнуть. Отец велел держаться от Джарета подальше. Другими словами, он запретил с ним видеться. Молокай принял этот приказ. А спустя полчаса горел в объятиях того, кого должен был избегать! И даже то, что, когда он попал в эти самые объятия мало что соображал и вообще был слаб, как новорожденный, не служит оправданием. Особенно учитывая то, почему он вдруг так ослабел и что сотворил перед этим. Молокай вздохнул и заставил себя расслабиться, снова распрямиться. Думать о странностях отношений Джарета с окружающими он будет потом, когда что-нибудь накопает, и на основе этого можно будет делать хоть какие-то выводы. А что касается отца и Амирана... Молокай стиснул простынь и глухо, зло простонал. Даже здесь чувствуется присутствие Джарета. Всего лишь тень, но весьма заметная. То, что было там, в Среднем мире при встрече Джарета с Амираном, он вообще старался не вспоминать – эта эмоциональная буря еще долго ему в кошмарах будет сниться. В те минуты он ПО-НАСТОЯЩЕМУ пожалел о том, что у него вообще есть этот дар. А потом еще и отец, и теперь уже его чувства, довольно странные в отношении беглеца. Молокай вздохнул и рискнул воскресить те эмоции, которые он «прочитал» тогда, в отцовском кабинете. Да, все верно. Тепло, забота. Все настолько искренне, что у Молокая невольно навернулись слезы от обиды. Пусть детской, но вполне оправданной. К НЕМУ отец никогда не чувствовал ничего подобного – кому, как не ему это знать. Но что бы это значило? Кто же Джарет для его отца? Отца-Повелителя, для которого нарушение Договора всегда являлось одним из самых тяжких преступлений, совершенных демоном. Он никогда не церемонился с беглецами, и всегда учил тому же Молокая. А сегодня... «…иди домой, Джарет…» Допустим, в этом мире некуда бежать, а возвращаться в Средний явно не входит в планы Джарета, особенно после того, как он сам так рвался оттуда. И все же... Слишком странно все это. Молокай закрыл глаза, искренне надеясь на то, что сможет уснуть. День был слишком длинным и напряженным. Но, стоило ему опустить ресницы, как ему показалось, что его волос кто-то коснулся. Легко и почти незаметно. Молокай вздрогнул и распахнул глаза, осматривая, без сомнения, абсолютно пустую спальню. Фыркнул своему излишне разгулявшемуся воображению, и снова закрыл глаза. Но стоило ему опустить ресницы... …Это казалось океаном. Бездонным океаном слепящего золотого света. Океаном, на поверхности которого играли злые всполохи. Океаном, в котором он задыхался, захлебывался. А океан катил свои волны, которые касались его, омывали. Целовали и ласкали, словно тысяча любовников. Ударившее по нервным окончаниям, подобно цунами, обрушившемуся на берег, желание, мгновенно помутило рассудок, лишив способности управлять телом, которое сейчас билось, словно в истерике. Он чувствовал, как касаются его пылающей кожи чьи-то жадные губы, как собирают выступившие капельки пота. Почти безумный взгляд широко распахнутых глаз метался по комнате, не видя ее, пальцы судорожно стискивали то сбившуюся простынь, то уголки подушки, в которой он глушил свое дыхание и срывающиеся с приоткрытых губ стоны. Он метался по кровати, выгибаясь под бесплотными прикосновениями, в беспамятстве прося кого-то не останавливаться. Тело плавилось, горело изнутри и снаружи, все нервные окончания словно сошли с ума. Он ждал, хотел, звал и умолял, но сводящие с ума поцелуи и ласки бесплотных рук были все также осторожны и легки. А он хотел большего. Он хотел ВСЕГО. Он хотел почувствовать рядом настоящее живое тепло, живой жар. Того, кого можно было обнять в ответ, чьи губы можно целовать, чье дыхание можно слышать. Того, кого можно сделать своим. Но было только это – слепящий океан безумных эмоций, ко дну которого он так стремительно приближался. Эмоций, в котором его собственные желания были лишь только каплей. А потом... Это не было взрывом. Это было криком. Долгим, протяжным и высекающим слезы. Криком-призывом, криком-поражением, криком-шепотом, обращенным к тому, кого он так хотел чувствовать рядом с собой и в чьи черно-алые глаза хотел сейчас заглянуть. В теле билось наслаждение, но оно было ничем по сравнению с тем, что творилось в его сердце, которое заходилось криком. Я люблю тебя!!! Я люблю тебя. Люблю... …Когда он пришел в себя, единственное, на что его хватило – это содрать с кровати превратившуюся в неизвестно что простынь и уткнутся носом в чудом сохранившуюся подушку. И застыть, замереть, прислушиваясь к ощущениям еще не до конца отошедшего от удовольствия тела. Мыслей не было, были только эмоции – еще слишком яркие и слишком сильные. А еще память, которая твердила, что все это уже было. И в качестве доказательства напоминала ему о том, о чем он, почти утонувший в других событиях, совсем забыл. Утро. Отель. Ванная комната и вода, ласкающая его. Просто сейчас все это было в сотни, тысячи раз сильнее. Но лучше бы он это не вспоминал. Потому что вместе с памятью пришло разочарование. Еще тогда, утром было понятно, что Джарет здесь не причем – в те минуты он спал, а, значит, был просто не в состоянии проделать это. Значит, надо искать другое объяснение. Не хочется, а надо. Потому что это на самом деле страшно. Сегодня это было удовольствие, но кто знает, что придет завтра? Глаза слипались, долгожданный сон уже был готов захватить его окончательно, а Молокай все думал об этом. Отчаянно. Упорно. Только бы не думать…о другом… * Утро принесло головную боль. Тупую, ноющую и какую-то бесцветную. Не хотелось открывать глаза, не хотелось дышать, шевелиться, просто жить. Молокай проснулся уже давно, но, кинув короткий взгляд сквозь ресницы за окно, просто вздохнул и не двинулся с места, бездумно прислушиваясь к просыпающемуся замку. Звуки, долетавшие до него, были приглушенными, тоже бесцветными. Словно обретшими физическую форму и ставшими тенями. Молокай медленно поднял руку к глазам, рассматривая длинные пальцы, заканчивающиеся довольно острыми ногтями. Вчера этими самыми ногтями он располосовал простынь просто на ленточки. Вчера... Вчера он понял, что все еще хуже, чем он мог себе представить. - Джарет, Джарет, когда же я успел влюбиться в тебя? – рука бессильно упала, и даже собственный голос показался голосом Тени. Вопрос остался без ответа, да и некому было отвечать ему, и Молокай сжался, словно пружинка. Словно это могло помочь. Не думать, не чувствовать. Почему он, почему сейчас? Словно в насмешку. И пусть он – не отец, а Джарет – не Амиран, но он попал в ту же ловушку. И что дальше, что делать ему ТЕПЕРЬ? Джарет – беглец, отец запретил видеться с ним. Он странный, непонятный, завораживающий. Безумно опасный, но Молокай уже скучал по нему. По его юмору, глазам. Насмешливому голосу. Просто по нему. Может…это пройдет? Если больше не искать с ним встречи, просто не видеть, может, это все уйдет само собой? Молокай вздохнул. Джарет не был первым в его жизни, и до него Молокай влюблялся, и просто сгорал от желания. Но…никогда это не было настолько сильно и ярко. Так, что, кажется, сходишь с ума. Но и таких, как Джарет, он тоже никогда не встречал в своей жизни. Молокай повернулся к окну. Надо вставать, что-то делать. Хоть и весьма сомнительно, что отцу понадобится его помощь, у него есть другие дела. Вчера он сделал свой шаг, не без помощи Амирана, конечно, и теперь ему остается только ждать ответного хода отца. Если этот самый ход будет. Но в любом случае отцу надо дать время. А это значит, что Молокай может пока заняться чем-нибудь другим. Например, поиском информации о Джарете. Молокай откинул одеяло и встал, потянувшись. На автомате занялся утренними процедурами, составляя в уме план действий и пытаясь определить тех, кто мог ему помочь. Самым действенным было бы пойти и спросить все у отца. Тот, наверняка, знает об этом демоне все. Но после всего... Об этом можно забыть. Значит, тех, про кого он точно знает, что они хотя бы что-то слышали о Джарете, было пока двое – Хранитель и начальник службы безопасности. Не густо. Но выбора все равно нет. Молокай провел расческой по волосам в последний раз и собрал их в тугой хвост, перетянув любимой черной бархатной лентой. Эту ленту ему когда-то подарил Учитель. Кстати, надо будет как-нибудь к нему зайти. Еще раз оглядев себя в зеркало, Молокай только вздохнул и вышел из покоев. Пока он собирался, в голову пришла одна идея, осуществить которую он собирался сейчас. Правда, чтобы добраться до нужного места, придется тащиться через весь замок, в самую старую его часть, но если он прав в своих предположениях, это того стоит. В последний раз по этим коридорам он ходил еще совсем мальчишкой, когда Учитель знакомил его со всем, что находилось в замке. И уже тогда старая часть замка произвела на него впечатление. По-настоящему холодная и темная, где-нибудь в Среднем мире она была бы полна привидений, сырости и паутины. Но здесь это был просто камень, черный от времени и огня, не раз лизавшего эти стены. Слишком высокие потолки заставляли чувствовать себя маленьким и незначительным. Длинные, кажущиеся бесконечными коридоры, по которым гулял сквозняк.... В этой часть здания почти никого не было, кроме мелких бесов, работавших в Хранилище, да тех, кто по долгу службы был вынужден приходить сюда, для того чтобы принести им очередной отчет. Молокай шел по последнему коридору, уже привыкнув к гулкому эху собственных шагов, и думал только о том, что, если ему повезет, то это будет даже не чудом, а просто судьбой. Дверь хранилища была плотно закрыта. Молокай остановился перед ней, рассматривая сложный узор. В Среднем мире он как-то видел что-то похоже на картине с названием «Ворота в ад». Молокай усмехнулся. Интересно, что бы сказал неизвестный художник, если бы ему довелось увидеть ЭТИ двери вживую. Может, сошел бы с ума. Молокай взялся за ручку и потянул дверь на себя. Вопреки ожиданиям, она поддалась довольно легко, и Молокай попал в царство свитков и пыли. Это не было похоже на его любимую библиотеку. Здесь никогда не было также тихо, от стеллажей с тысячами свитков не веяло покоем и мудростью. Здесь царило время, казалось, что его здесь можно почти пощупать. Здесь его измеряли, консервировали и прятали. Каждую секунду сегодняшнего и вчерашнего дня. - Ваше Высочество?! – полный изумления и зарождающийся паники голос одного из бесов, которого он вначале не заметил, занятый разглядыванием уходящих ввысь стеллажей, почти испугал Молокая. – Я могу вам чем-то помочь? Молокай невольно улыбнулся. Сутулый, и от того кажущийся низким, молоденький бес смотрел на него с почти детским любопытством. - Если тебя это не затруднит, - разговаривать с этим созданием приказным тоном почему-то не хотелось. Бес тут же засуетился, судорожно ища место, куда можно сложить то, что он держал в руках. Наконец, такое место нашлось, и он с искренним вздохом облегчения свалил гору свитков на незанятый угол стола. - Я к вашим услугам, Ваше высочество, - он церемонно поклонился, и Молокай еле сдержал порыв протянуть руку и погладить это чудо по спутанным, но пушистым даже на вид волосам. - Как тебя зовут? Бес почему-то покраснел: - Трэш. - Приятно познакомиться, - Молокай приветливо кивнул в ответ неуверенной и смущенной улыбке и гадая, откуда взялась такая традиция – давать бесам подобные унизительные имена. – Ты готов мне помочь? - Да, конечно, Ваше высочество, - Трэш склонил голову, обозначив поклон. – Вы ищете что-то конкретное? Молокай на мгновение задумался. - Да. Мне нужен список всех, кто родился в Двенадцатый круг. И о тех, кто родился в этот период, мне нужны все данные – где живут сейчас, чем занимаются и все, что еще сможешь найти. Это ведь не займет много времени? Трэш добросовестно задумался, и его вид мгновенно изменился. Ушло это детское восхищение, сменившись почти убийственной серьезностью. - Думаю, что нет. Если я помню все правильно, в Двенадцатый круг родилось рекордно малое количество детей, но так происходит всегда, когда наш мир ждет наследника. Ведь вы родились в Двенадцатый круг, Ваше высочество? - Ты все помнишь правильно. Думаю, у тебя не займет слишком много времени поиск нужной мне информации. Трэш только кивнул. Потянулся, было, вперед, словно желая взять Молокая за руку, а потом, вспомнив, с КЕМ разговаривает, отшатнулся, побледнел. - П..простите, Ваше высочество… Я не хотел оскорбить вас, просто провести туда, где вам будет удобно... - Все в порядке, - Молокай качнул головой, прерывая испуганный лепет беса. – Проведи меня, куда собирался и давай начнем, ладно? Трэш неуверенно улыбнулся, словно не мог поверить в то, что услышал, но все же развернулся и, кивнув головой, приглашая Молокая идти за собой, направился куда-то за стеллажи. Молокай, стараясь не очень мешать попадавшимся на пути другим служителям, которым не было до него никакого дела, пошел за ним. Они миновали, по крайней мере, около пятидесяти рядов стеллажей, пока добрались до конца этого действительно огромного зала, и подошли к стене, в которой обнаружилась дверь. Трэш взялся за ручку, потянув дверь на себя, и Молокай еле удержался от того, чтобы предложить бесу свою помощь – все-таки дверь казалась весьма тяжелой на вид. Но, к его удивлению, бес справился с ней довольно ловко и быстро. Не очень широко ее распахнув, Трэш оглянулся на Молокая и перешагнул порог. Послушный его взгляду, Молокай последовал за ним, ожидая увидеть еще один громадный зал. Но, вопреки его ожиданию, это была не очень большая, но очень уютная комната с множеством столов и мягким освещением. - Когда Хранилище еще было частью Большой Библиотеки, эта комната служила читальным залом, - вполголоса проговорил Трэш. – Теперь Библиотека находится в другом здании, а этот зал остался, мы не стали его менять. Им почти никто не пользуется, только иногда те, которым нужна информация, работают здесь. Это максимум, что мы можем вам предложить, Ваше высочество, - Трэш смущенно и как-то уж совсем по-детски потер переносицу. - Здесь очень уютно, - Молокай прошел вперед и остановился около одного из столов. – Пожалуй, я устроюсь здесь. - Как пожелает Ваше высочество, - Трэш склонил голову, обозначая поклон. – Тогда, с вашего позволения, я приступлю к поискам. - Да, иди, - Молокай кивнул, и Трэш вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Молокай только вздохнул и сел за абсолютно пустой стол. Провел ладонью по гладкой поверхности и поднес ее к глазам. Ни пылинки. Похоже, несмотря на то, что сюда редко кто заглядывал, пыль здесь протирали регулярно. Молокай откинулся на спинку стула и огляделся. Окон не было, светильников тоже, но свет был повсюду. Мягкий, рассеивающийся – он не бил по глазам, но был достаточно ярок, чтобы не напрягать зрение. Молокай попытался вспомнить, какой читальный зал в Библиотеке сейчас. В памяти всплывали только громоздкие столы и стулья, которые нещадно скрипели, когда их пытались отодвинуть от стола. Молокай откровенно не любил этот зал и старался бывать там как можно реже. Может, именно поэтому он и пропустил тот факт, что на Договоре стоит не отцовская подпись. Мелькнувшая в голове мысль заставила его напрячься. Интересно... А в Хранилище отец тоже уничтожил все упоминания об Амиране? Джарет говорил, что официально Амиран не существует. Значит, скорее всего, отец добрался и до Хранилища и теперь что-либо искать здесь бесполезно. Да уже и не нужно. За дверью послышался шорох, тихое сдавленное ругательство, которое заставило Молокая улыбнуться – настолько оно было незатейливым, и через несколько мгновений на пороге возник взъерошенный Трэш с очень недовольным выражением на мордочке, которое, впрочем, делало его очень милым. - Ты быстро, - Молокай был действительно удивлен. - Это все, что удалось найти, Ваше высочество, - немного сконфуженно проговорил бес, сгружая на стол несколько свитков. – В Двенадцатый круг действительно родилось не так много детей. Вот тут, - его палец, измазанный чернилами, указал на первый справа свиток. – Все записи о рождении за тот период. Все остальное – это то, что удалось найти о тех, кто в этом списке. - Спасибо, - с чувством произнес Молокай, стараясь подавить внезапно возникшее чувство опасения, что, вопреки его надеждам, здесь он ничего не найдет. – Я просмотрю их и верну, как только закончу. -Не смею вам мешать, Ваше высочество, - Трэш склонился в почтительном поклоне, и спустя секунду исчез из комнаты. Молокай только вздохнул. Если его надежды не оправдаются... Первый свиток оказался довольно тонким. Молокай осторожно взял его в руку, не решаясь развернуть. Где-то внутри клубился страх, заставляя сердце сбиваться с ритма. Ощущение было странным и знакомым. Словно вернулся в детство, в ту минуту, когда стоял перед Воротами и готовился совершить свой первый выход за барьер. Тогда…сердце стучало также. Молокай улыбнулся воспоминанию, и уже решительным жестом развернул свиток, углубляясь в его содержание. Да, действительно не густо. Всего около пятнадцати детей, включая его самого. Хотя нет, ЕГО записи здесь нет – она хранится в других свитках. Взгляд быстро скользил по именам, и только по именам – все равно никаких других данных у Молокая нет. Есть! Нашел!! Молокай резко подался вперед, и снова пробежал глазами по до боли знакомому имени. Джарет… Еще боясь поверить в удачу, он быстро просмотрел оставшиеся записи. Этот Джарет был единственным в списке. И, судя по дате, он действительно родился чуть раньше самого Молокая – в самом начале Двенадцатого круга. Губы тронула улыбка. Попался, милый. Это только начало. Взгляд скользнул дальше по ровным строчкам записей о Джарете и вдруг застыл. В широко распахнувшихся глазах заплескался настоящий шок. Дыхание сорвалось, но Молокаю было уже не до этого. Повинуясь порыву, он неловко сгреб все свитки со стола и, прижав их груди, вскочил с места. От слишком резкого движения стул упал на пол, но он только заполошно оглянулся на слишком громкий звук, а потом рванулся к двери. Пронесся мимо двух бесов, краем глаза заметив, как они замерли, смотря ему вслед. Плевать, ему нужен Трэш. Молокай был готов зарычать. Где носит этого мелкого?! Трэш обнаружился почти на том же месте, где Молокай встретил его первый раз – возле самого первого стеллажа, около входной двери. Молокай налетел на него ураганом, оглушил объяснением, обещанием, что вернет все в целости и сохранности, как только изучит все подробнее, и исчез за дверью. Коридоры сливались в бесконечность, повороты не существовали. В ушах свистел ветер и, кажется, он даже материализовал крылья, чтобы облегчить себе путь. Мимо проносились чьи-то лица, вслед слышались взволнованные вопросы, но все это было где-то на краю сознания. Настолько далеко, что казалось отголоском параллельного мира. Он немного притормозил только когда оказался в центральной части замка, где правила поведения были несоизмеримо строже, и где можно было встретить отца. А предстать перед ним тяжело дышащим после бега, прижимающим к груди несколько свитков, как самое дорогое сокровище, просто не хотелось. ОЧЕНЬ не хотелось. Хотя бы потому, что потом придется все объяснять. Молокай замедлил шаг, пытаясь привести в порядок дыхание и призвать к порядку расшалившееся сердце. Порадовался про себя, что утром додумался собрать волосы в хвост, и теперь они не торчат в разные стороны от быстрого бега. Он миновал Главный коридор неторопливым шагом, но возле нужного ему ответвления все же не удержался и снова перешел на бег и остановился теперь только у знакомой двери. Коротко и громко постучал, уже прикидывая те вопросы, которые задаст хозяину этих покоев. Но, вопреки ожиданиям Молокая, за дверью не было слышно ни шороха. Дверь все так же была закрыта, и Молокай нахмурился. Если хозяин дома, но просто не хочет открывать… Молокай прикрыл глаза и осторожно, аккуратно попытался проверить наличие ауры хозяина. Ее не было. Молокай нахмурился еще больше и отошел от двери, стараясь не думать о том, что если не задаст свои вопросы сейчас, то взорвется от любопытства и нетерпения. С другой стороны, так даже лучше – он зайдет позже, а пока просмотрит все остальное. В собственных покоях Молокай расположился прямо на полу, решив, что так будет удобнее, и снова взялся за тот самый, первый свиток. Шок немного прошел, но все равно пальцы еще немного подрагивали. Согласно записям о рождении, Джарет был родным сыном его бывшего Учителя. Молокай снова, словно все еще не веря, развернул свиток. Нет, все верно. Джарет действительно его сын, и Учитель записан как его отец. Молокай отпустил свиток, и он свернулся с тихим шорохом. Это казалось невероятным, но зато теперь было понятно, почему Молокаю Джарет показался смутно знакомым. Он не похож на своего отца, но кое-какие черты… Неуловимые, почти незаметные, но все же существующие. Но почему Учитель никогда не говорил ему о Джарете? В детстве Молокай проводил с Учителем почти все свое время, иногда сутками не выходя из его покоев, но он никогда не видел там Джарета. Учитель жил один, он просто всегда был один. Не имея ни друзей, ни приятелей – он все время отдавал себя «служению своему Повелителю», как он любил частенько выражаться. Молокай со вздохом отложил пока не нужный свиток в сторону и потянулся к другому в надежде найти в нем о Джарете хоть что-то еще помимо того, что уже нашел. Но уже через несколько минут недовольно откинул его в сторону: о Джарете там не было ни слова. Та же участь постигла и два других свитка. И только в третьем он заметил знакомое сочетание букв, и тут же углубился в его изучение. А потом... Сначала пришла боль. Она была неосознанной, какой-то туманной, но с каждым вздохом становилась все острее и отчетливей. И вина. Иррациональная, где-то глупая, но от этого не менее сильная. Когда Джарету исполнилось шесть лет, его отец отказался от него. Официально, лишив своего имени и права называть его отцом. Отказался и ровно через месяц стал Учителем его, Молокая. Словно…променял собственного сына на наследного принца. Молокай с силой прикусил губу только для того, чтобы не выпустить на волю то ли стон, то ли рычание, рвущееся наружу. Он не знал, и даже не мог себе представить, ЧТО мог чувствовать тогда шестилетний Джарет, которого вдруг лишил семьи собственный отец. Неконтролируемая нежность, именно нежность, а не жалость, затопила сердце. На секунду, на короткую ее долю Молокай представил себе, что от него отказался ЕГО отец, и тело просто скрутило от боли. Он тихо охнул и поспешно начал выдираться из ее цепких пальцев, сам себе напоминая, что это не так, его отец с ним, и всегда будет с ним. Помогло, но боль не ушла. Она всего лишь сменила направленность. Джарет… Гигантским усилием воли Молокай заставил себя отодвинуть все свои мысли и эмоции по этому поводу подальше. Он еще спросит обо всем у Учителя, который вдруг предстал перед ним в совершенно другом свете. Пришедшая внезапно в голову мысль заставила его замереть. Отец знал... Он не мог не знать. Он знал, и все же позволил этому свершиться, позволил демону, отказавшемуся от собственного сына, стать Учителем наследного принца. Значит, здесь есть что-то еще. Какое-то обстоятельство, о котором он просто не знает, но которое может все объяснить. Молокай только вздохнул, осторожно позволив себе надеяться, что это самое обстоятельство будет весомым и что он не возненавидит своего бывшего Учителя. Приняв решение о том, что без информации он вообще никаких выводов делать не будет, Молокай вернул все свое внимание свитку, по мере изучения которого его глаза становились все больше. Оказывается, Джарет выходил за барьер двадцать четыре раза! Тогда как даже самые опытные воины могли похвастаться максимум девятью выходами. При этом никто из них не отходил от барьера дальше, чем на тридцать метров. Рекорд же Джарета в одном выходе составил почти сотню. Наткнувшись на эту информацию, Молокай даже сначала не поверил. Джарет должен был сгореть уже на сорока метрах. Какой бы ни был у него щит и порог чувствительности, это не то расстояние, которое можно пройти и остаться при этом в живых. Взгляд решившего уже ничему не удивляться Молокая скользнул ниже и опять застыл. Какого... Судя по записям, в один из таких выходов Джарета сопровождал Повелитель. Молокай потер глаза, отчаянно надеясь, что хоть это-то ему точно показалось. Но нет. Запись никуда не делась. Его отец выходил за порог на пару с Джаретом. Ни цели, ни причины. Записан просто факт. Молокай со стоном вытянулся на полу, устроив голову на скрещенных руках. Мысль о том, что что-то здесь не так, была уже не просто привычной – она стала практически родной и любимой. Почему чем больше он узнает, тем больше у него возникает вопросов? Или с Джаретом это всегда так? Молокай приподнял голову и поднес к глазам свиток, чтобы дочитать оставшиеся несколько строчек. Но эта информация, по сравнению с предыдущей уже не показалась такой уж шокирующей: судя по последней записи, Джарет находился на государственном обеспечении. Говоря проще, Повелитель лично беспокоился о том, чтобы у некого демона по имени Джарет было все необходимое, и он ни в чем не нуждался. Да, это уже не удивляло, но думать да и просто читать об этом было почему-то неприятно. Хотя бы потому, что все это означало, что знакомство его отца с Джаретом гораздо более…глубокое, чем Молокай себе представлял. Он еще с пару секунд изучал свиток, пробегая глазами по уже знакомым строчкам, а потом просто отшвырнул его от себя. Свиток пролетел, сворачиваясь в воздухе, несколько метров и упал на пол рядом с окном. Молокай только фыркнул и закрыл глаза – сейчас красное зарево почему-то мешало думать. Итак, сведем все в одно. Джарет – сын Учителя, который от него отказался. Джарет явно обладает силой или способностью, позволяющей ему выдерживать действительно высокие температуры довольно длительное время. Он Высший, но не работает в штате отца. При этом он очень хорошо с ним знаком, и находится на государственном обеспечении. И при всем при этом, он наглый, самоуверенный, абсолютно невыносимый тип, одно присутствие которого заставляет сердце Молокая выстукивать безумные марши. И это не говоря о его привычке говорить загадками, относиться к нему, как к ребенку, дерзко вести себя и выматывать всю душу одним своим взглядом. Молокай вздохнул и сел. Почему-то минусы Джарета делают его только еще более привлекательным. И почему-то он готов слушать его дерзости, которые тот говорит наглым тоном, смотреть в его усмехающиеся глаза и при этом чувствовать себя самым счастливым демоном в этом проклятом мире. Молокай кинул взгляд на часы и решительно поднялся. Он валяется в комнате уже час, за это время Учитель уже должен был прийти. Значит, пора снова нанести ему визит. Он отдернул рубашку, смахнул с брюк пару пылинок и, подняв с пола тот самый, первый свиток, направился к двери, обещая сам себе, что после того как вернется, обязательно соберет все свитки и вернет их в Хранилище, ибо подводить Трэша не хотелось. На этот раз до покоев Учителя он шел, не особо торопясь: запал немного угас, да и нужно было обдумать, как задать Учителю тот самый вопрос. Внезапно пришла мысль, что этот разговор Учителю явно не понравится. Навалившееся чувство вины чуть не заставило его остановиться и повернуть назад, но желание знать ВСЕ оказалось сильнее. Да, в последнее время он заставляет Учителя вспоминать не совсем приятные вещи, но ему действительно НУЖНО это знать. Молокай остановился перед дверью в покои Учителя, но на этот раз не стал стучать, а сначала проверил наличие хозяина, где-то в глубине души надеясь, что того еще нет. Но, судя по наличию ауры, в этот раз хозяин как раз был дома. Молокай только вздохнул и постучал. Он не слышал шороха или шагов, просто через несколько секунд дверь вдруг резко открылась, и Молокай встретился с мрачным взглядом темных глаз Учителя. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о том, что Джарет, скорее всего, похож на мать, потому что глаза Учителя ничуть не похожи на глаза Джарета. - Ваше высочество? – демон, похоже, ожидал увидеть на своем пороге кого угодно, но только не Молокая. - Здравствуй, - тот улыбнулся, но улыбка вышла какой-то…не такой. – Мне нужно с тобой поговорить. Учитель нахмурился, но посторонился, пропуская в покои своего бывшего ученика. - Почему мне кажется, что мне не понравится этот разговор? – его голос был спокоен, но холоден. Молокай только пожал плечами. - Возможно потому, что он действительно тебе не понравится, - он остановился на пороге гостиной, осматривая ее уже по-новому. Взгляд скользил с предмета на предмет в попытке найти хоть что-то, хоть какой-то знак, который мог бы что-нибудь объяснить. Но…ничего. Никакой зацепки. Только личные вещи самого Учителя, на которых лежал характерный отпечаток его личности. Молокай на миг прикрыл глаза, желая себе удачи, а потом развернулся к Учителю: - Почему ты никогда не рассказывал мне о своем сыне? Старый демон дернулся так, словно его ударили. От лица мгновенно отлила кровь, дыхание оборвалось, но буквально уже через несколько секунд он пришел в себя. На взгляд Молокая слишком быстро. - Ты ошибся. У меня нет и никогда не было сына, - такого голоса Молокай не слышал у него никогда. Спокойного, режуще холодного, продирающего до самых костей. Он не давал и шанса на второй вопрос. Но Молокай был готов к этому. И, вместо слов он просто разжал пальцы, в которых держал первый свиток, роняя его и позволяя раскатиться по полу почти на всю длину. - Возможно. Но вот это говорит о другом – у тебя ЕСТЬ сын. Губы Учителя тронула горькая понимающая улыбка. - Что ж, если ты нашел это, то, думаю, нашел и другое, - он перевел взгляд со свитка, подкатившегося почти к его ногам, на Молокая. – Я всегда учил тебя идти до конца. - Нашел, - Молокай не видел смысла отпираться от очевидного. – И именно потому, что ты учил меня идти до конца, я здесь. Я хочу знать, почему. - Я не обязан отвечать на твои вопросы. И не буду. Молокай против воли улыбнулся. - А я все гадал, в кого он такой… Он тоже никогда не отвечает на поставленные вопросы. - Вы знакомы? – ресницы Учителя дрогнули, и Молокай с удивлением заметил в его глазах настоящее искреннее удивление и… страх. - Да, - Молокай коротко кивнул головой, и Учитель словно потерялся в пространстве. Взгляд, мгновенно потерявший всю свою твердость, заметался по комнате: - Он же…он обещал, что не допустит... - Учитель, похоже, забыл о нем, тихо бормоча себе под нос. Молокай нахмурился. Кто обещал и что не допустит? Черт, когда уже все перестанут говорить загадками?! - Я прошу прощения за дерзость, Ваше высочество, но вам лучше уйти, - снова холодный и спокойный голос Учителя мгновенно вернул Молокая в действительность. Тот удивленно вскинул брови: Учитель называл его так, только когда они были не одни, или был очень сердит и недоволен. Сейчас же... Они были одни, и Молокай не чувствовал от Учителя ничего. Ни одной эмоции, которая могла бы подтвердить, что старый демон чем-то недоволен. Но что-то…в его облике, позе, даже упрямо вздернутом подбородке говорило, что лучше сейчас с ним не спорить. Молокай отвел взгляд и, подобрав с пола раскрученный свиток, направился к двери. Взялся за ручку и услышал тихие, очень тихие слова: - Ваша встреча была ошибкой, мой мальчик. Молокай опустил голову и, с силой сжав ручку двери, потянул ее на себя. Дверь послушно распахнулась, а спустя еще пару секунд мягко закрылась за ним. Молокай выдохнул, бездумно смотря на свиток в своей руке, а потом его глаза полыхнули пламенем. Что ж... если отец не хочет делиться секретами, спросим у сына. …… Молокай шел по узкой улице, провожаемый любопытными и удивленными взглядами, и думал о том, что если Джарет находится на государственном обеспечении, то отец мог обеспечить ему жилье и получше. Потому что, судя по его данным, Джарет жил почти у барьера. В районе, где жили только те, кто не мог себе позволить ничего более приемлемого. Здесь было жарко. Даже для него, имеющего почти идеальный щит. Здесь горячим было все - земля под ногами, камни, из которых были сложены дома, воздух, который дрожал, причудливо искажая силуэты предметов. Улица кончилась, целых домов почти не осталось, да и жителей тоже уже не было видно. С каждым шагом Молокай хмурился еще больше – теперь к общему непониманию ситуации добавилось недоумение. И сюда так рвался вернуться Джарет? Его дом был самым последним. Он стоял отдельно от всех, настолько близко к барьеру, что Молокай начал всерьез опасаться, что кто-то что-то напутал и в свитке содержится ложная информация. Как здесь можно жить? Молокай сконцентрировался, уплотняя щит, потому что уже становилось трудно дышать, и подошел к дому. Странно, но этот дом, в отличие от других, стоящих рядом, был совершенно…нормальным. Камни не оплавлены, похоже, что огонь их вообще никогда не касался. И это притом, что на окраинах частенько случались пожары. Молокай только покачал головой, улыбаясь. Это точно дом Джарета – такой же загадочный, как и его хозяин. Молокай поднялся на крыльцо и коротко, но громко постучал в дверь, краем сознания отмечая, что поверхность двери, вопреки его ожиданиям, не горячая. Пару мгновений за ней стояла абсолютная тишина, и Молокай даже начал опасаться, что ему в очередной раз не повезло, и хозяина нет дома, но потом... Он даже не понял, когда открылась дверь, и на пороге возник Джарет. Сердце коротко стукнуло о ребра, а потом Молокай и вовсе перестал его слышать. Джарет…похоже, только проснулся – на щеке еще остался след от подушки, и весь он… Был таким милым, взъерошенным и лохматым, что Молокай еле подавил в себе желание прижать его к себе, запустить пальцы в его распущенные волосы и целовать, целовать до бесконечности. Вместо этого он чуть склонил голову на бок и, смотря в удивительные глаза, тепло улыбнулся: - Привет. Можно к тебе? Джарет только фыркнул и посторонился. Молокай прошел мимо него, пытаясь угадать, что скажет первым этот тип. «Привет» или «что тебе надо»? Но и в этот раз угадать ему не удалось. - А как же приказ Повелителя, мой принц? – Джарет закрыл за ним дверь и остался у порога, заставив армию мурашек пройтись маршем по спине Молокая от возникшего странного ощущения. В ответ он только пожал плечами, надеясь на то, что Джарету хватит и этого, и начал осматриваться. И тут же удивленно выдохнул. В доме Джарета было…прохладно, даже холодно после одуряющей жары на улице. Но как? В замке подобная температура поддерживалась благодаря нескольким факторам, одной из которых была сила его отца, сила Повелителя. Камни, из которых был сложен замок, были с незапамятных времен покрыты специальным веществом, над секретом состава которого бились ученые уже которое столетие. Здесь же – Молокай внимательно оглядел стены – камень был самый обычный, без каких-либо дополнительных защитных покрытий. И все же здесь было прохладно. Обещая себе задать этот вопрос Джарету попозже, Молокай принялся за более тщательное изучение обстановки, которая оказалась простой, но очень удобной. Никакой роскоши, которой можно было ожидать от Высшего. При мысли об этом Молокай нахмурился, вспоминая. Джарет – Высший, от которого отказались. Забытое, было, чувство вины мгновенно навалилось снова. Он повернулся к Джарету, все так же стоящему за его спиной, и, старательно отводя взгляд, тихо произнес: - Ты, наверное, меня ненавидишь. - Объясни, - Молокаю даже не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что Джарет в эту минуту хмурится. Молокай собрался с духом. - Твой отец. Он отказался от тебя и почти сразу же стал моим Учителем, - сказал и застыл, ожидая какой угодно реакции. Но Джарет только хмыкнул и, обойдя его, прошел вглубь комнаты, заставив Молокая повернуться. - Почему ты решил, что можешь быть ответственен за ЕГО поступки? Молокай только пожал плечами. Такой реакции он точно не ждал, она его удивила и обрадовала. Теперь он рискнул поднять на Джарета глаза. Тот смотрел на него. Серьезно, немного мрачно, только где-то в глубине его глаз Молокаю показались искорки смеха. Или он просто хотел их там видеть? - Похоже, я недооценил тебя, мой принц, - в голосе Джарета послышалась усмешка. Почти такая же, какую Молокай все еще видел в его глазах. – Наш разговор состоялся меньше суток назад, а ты уже успел что-то найти. - Тебе это не нравится? – Молокай изо всех сил старался игнорировать то ощущение тепла, которое прокатилось по телу, когда его коснулось уже знакомое, но теперь почему-то ставшее горько-сладким слово «мой». Мой принц... Насмешливое обращение, от которого сейчас сжималось сердце. – Просто теперь я думаю, что мое решение не мешать тебе было несколько поспешным. - У тебя есть что-то, что ты настолько хочешь скрыть? - Я не прячу скелеты в шкафах, если ты об этом, - Джарет улыбнулся тепло, обезоруживающе, и Молокай поспешно отвел взгляд. Видеть такую улыбку у Джарета было непривычно и странно. Она сражала наповал, мгновенно убивая любое желание, кроме как сдаться. Сразу и безоговорочно. Молокай попытался собрать враз разбежавшиеся мысли, вернуть утраченное серьезное настроение, но единственное, на что его хватило, это предложить: - Не хочешь прогуляться? Сказал и тут же прикусил язык. Что за чушь он несет?! Надо собраться, встряхнуться и забыть, наконец, о том, каким светом зажглось вдруг лицо Джарета, когда он улыбался ему…так. - Я бы с удовольствием, мой принц. Но твой папочка посадил меня под домашний арест на две недели в качестве наказания за побег, так что... - Джарет виновато развел руками, и сердце Молокая в очередной раз дало сбой. Домашний арест на две недели? И ВСЕ?! Сердце колотилось от радости, что все обошлось, но рассудок пытался найти ответ. И не находил. Да кто же это такой, в конце концов?! Что их связывает с отцом? При мысли об этом Молокай вдруг вспомнил еще один вопрос, который хотел задать и с радостью ухватился за него, заторопился, боясь, что очередная улыбка Джарета снова сведет весь разговор к какой-нибудь незначительной ерунде. - Ты выходил за барьер двадцать четыре раза. Зачем? Джарет только беспечно улыбнулся: - Мне там нравится. Молокай нахмурился. Он знал, чувствовал, что Джарет не лжет, как бы невероятно это не выглядело – ему действительно нравилось за барьером. Но еще он знал, что Джарет в очередной раз не сказал ему всей правды, ограничившись лишь самой простой и безобидной ее частью. Но, если он успел узнать его хоть чуть-чуть за это время, большего от него он не добьется. Но вопросы у него еще не закончились. - Один раз с тобой выходил мой отец. Зачем? - Почему бы тебе самому у него не спросить, мой принц? – голос Джарета зазвенел ото льда, который слышался в нем. Молокай только зло скрипнул зубами. Он не сунется к отцу с этим вопросом, хватит и того, что он посмел ослушаться его приказа и пришел сюда. Но больше, похоже, идти не к кому. Джарет не намерен ему нечего рассказывать, к отцу он не пойдет, так что... - Прекрасно, - холод, звучавший теперь в голосе Молокая, вполне мог соперничать со льдом, который обычно он слышал в голосе отца. – Тогда не смею больше напрягать тебя своим присутствием, - Молокай повернулся к Джарету спиной и направился к двери, чувствуя спиной его тяжелый, нечитаемый его даром взгляд. Внутри все плавилось от обиды, разочарования и злости на себя. И как он мог влюбиться в…ЭТО? Может, ему просто показалось? Молокай взялся за ручку двери, и тут же тихо охнул от мгновенно накрывших его чужих эмоций. Ярость, боль, надежда, отчаяние... Молокай стиснул пальцы на ручке двери, выцарапывая из себя чужие эмоции, закрываясь наглухо. Выдохнул, обернулся, повинуясь дикому желанию заглянуть в глаза Джарета, увидеть в них все это. Но тот смотрел на него спокойно, в черно-алых глазах плавали только знакомые искры насмешки. - Ты хотел сказать что-то еще, мой принц? Насмешка в голосе, насмешка в глазах. Молокай резко отвернулся, и, ни слова не говоря, вышел за дверь. Закрыл, прислонился спиной к ее прохладной поверхности и, не чувствуя ни жара, ни ядовитого воздуха, закрыл глаза, пытаясь привести в порядок собственные эмоции и успокоить сердце. Джарет... Как же я тебя ненавижу... Как же я тебя люблю...