Доверься мне, люби меня

— Я люблю тебя. Хёну, вскрикнув, откинул голову на мягкую подушку. Он оставлял пальцами страшные красные следы на бледной коже Кихёна. — Чего? Кихён почти шептал, глядя выпученными глазами на раскрасневшегося студента, который лежал под ним. — Я люблю тебя, Кихён, — снова заявил Хёну и рвано выдохнул, когда Кихён вытащил член. Он стянул презерватив, завязал его и кинул в ведро у кровати. — Хёну, ты не любишь меня, ты любишь саму эту идею, — прошептал Кихён, поцеловал Хёну в лоб и встал с кровати, чтобы сгрести несколько салфеток и вытереть сперму с загорелой кожи Хёну, радуясь, что в этот раз они не запачкали простыни. Джентльмен, как и всегда, подумал Хёну, садясь на кровати и наблюдая, как Кихён выкидывает салфетки, а затем надевает боксёры и джинсы. Хёну продолжает молчать и восхищаться татуировками, украшающими спину и плечи Кихёна, спускающиеся к правой дельтовидной мышце. Если б только он позволил потрогать их… Хёну вздохнул и снова откинулся на кровать, вскрикнув от боли, потому что ударился о спинку кровати. Кихён фыркнул, застёгивая ремень, а потом сел на кровать и похлопал Хёну по коленке. — О чём думаешь, большой мальчик? — спросил Кихён, игриво блеснув глазами. — О нашей первой встрече, — соврал Хёну. Он перестал дышать, разглядывая татуировку на кихёновой ключице, но вернулся к реальности, когда Кихён засмеялся. — Ты хотел позвать меня на свидание, — Хёну почувствовал, как его щёки вспыхнули от смущения. — О Господи, Кихён, заткнись… — Ты пришёл ко мне, такой разодётый и краснощёкий, — Кихён мурлыкал, а Хёну пытался зарыть лицо под простынёй, молясь, чтобы Кихён закрыл рот. — Строил из себя спокойного, прислонился к решётке радиатора и пытался со мной заговорить. Но всё, что у тебя получилось — бессвязное бормотание, — продолжал Кихён, ласково глядя на парня. — А потом ты испугался низкого голоса Чангюна и соскользнул с решётки, — Кихён захохотал, а Хёну сбросил с себя простыню и кинул в него. Их взгляды встретились, и Хёну готов был поклясться, что в этот момент забыл, как дышать, а потом засмеялся вместе с Кихёном. Когда оба успокоились, Кихён забрался на простыни и притянул Хёну в объятия. — Ты худший человек на Земле, знал об этом? — горько усмехнулся Хёну и уткнулся Кихёну в щёку. Тот задумчиво водил пальцами по его волосам, смиряясь со своим невысказанным признанием. Хёну знает, что он тот ещё дурак, желающий выйти за границы, желающий больше, чем то, что у них было с Кихёном — больше, чем просто секс. Хёну хочет быть эгоистичным не только для того, чтобы вампир кусал его, ласкал загорелую кожу, но и чтобы он смотрел на Хёну с той же нежной любовью и восторгом, с какой он сам смотрит на Кихёна. Кихён обнимал Хёну, пока не понял, что тот задремал. Он поцеловал Хёну в лоб и разжал объятия. Он подхватил с пола свой свитер и надел, и вышел из тесной квартиры Хёну. — Когда-нибудь, Хёну, когда-нибудь…