Доверься мне, люби меня

Хёну слабо простонал, выходя из спальни в коридор, он плёлся в гостиную по стене. — Хёну? Кто-то позвал его, когда он приземлился на диван, корчась и всхлипывая от боли. Голова раскалывалась и поднялась температура. Парень выдохнул, обхватив себя за плечи и царапая кожу в попытке отвлечься от боли, от чувств, которые разрывали его. — Сон Хёну! — он почувствовал, как его руки отдёрнули от плеч и подняли его, и обняли. Он продолжал стонать и кричать ещё громче, уткнувшись в чей-то свитер. — Всё хорошо, я здесь, Хёну, я здесь, — голос продолжал успокаивать его, кто-то массировал его голову, пока он продолжал кричать. — Прекрати это, сделай так, чтоб это закончилось, — молил Хёну, моча слезами чужой свитер и прижимаясь ближе в попытке найти спасение. Он не хотел, чтобы Кихён видел его таким. На мольбы Хёну никто не ответил, хотя можно было. От этого стало только больнее. — Что здесь происходит? Испугавшись, Хёну выбрался из объятий, с ужасом осмотрелся в поисках обладателя этого хриплого голоса и наконец встретился с острым взглядом Кихёна. — Им Чангюн, что ты, чёрт возьми… — Я ничего не делал! Клянусь! — Чангюн вскинул руки над головой, а затем спрятался за Минхёком. Кихён зарычал и перевёл взгляд на Хёну. Тот поморщился и отвёл глаза, повернулся к Хёнвону. Хёнвон понимающе кивнул и протянул Хёну руку, прося разрешения, чтобы увести парня в место с менее враждебной атмосферой. Хёну слабо улыбнулся, взял его за руку и был отведён в свою спальню. Закрыв за ними дверь, Хёнвон облокотился на неё и уставился на Хёну, без сил упавшего на кровать. — Сколько ещё ты будешь мучить себя? — спросил Хёнвон, нахмурившись, глядя, как друг натягивает на себя одеяло дрожащими руками. Хёнвон не мог не думать о боли, которую Хёну терпит из-за Кихёна. — Оставь меня, Хёнвон, — мычит тот, поворачиваясь на бок, чтобы не видеть Хёнвона. — Да что ты вообще… — Хёну? Хёнвон? Тишину, возникшую между ними, нарушил голос из-за двери. Хёнвон вздохнул и отошёл от двери, чтобы впустить Вонхо и рычащего Кихёна. — Пусти его… им нужно поговорить, — пробормотал Вонхо, взяв Хёнвона за руку и выйдя из спальни прежде, чем тот смог вырваться. Кихён поглядел им вслед, вздохнул и постучал в дверь. Хёну думал, хочет ли он видеть Кихёна? Он уже так ослаб, к тому же Кихён, столько раз за этот месяц прошедший по грани, ничего не сделал, чтобы успокоить его, и любое неверное слово Хёну могло вызвать у него новую вспышку гнева. — Входи, — промычал Хёну, очищая разум от плохих мыслей и зарываясь в одеяло. Он решил, что нужно поскорее покончить с этим. Кихён, кивнув самому себе, вошёл в комнату Хёну и, закрыв за собой дверь, подошёл к кровати. Он бросил взгляд на Хёну, заметил слабый след зубов на его шее, и в нём вновь проснулось чувство вины. «Я просто трус… Я трус, потому что позволяю Хёну страдать за свои ошибки», — подумал Кихён и захотел провести пальцем по загорелой коже. Это было месяц назад, в одну из их встреч. Тогда Кихён наконец принял чувства Хёну. Он согласился на то, чтобы Кихён укусил его и превратил в одного из них, чтобы быть рядом с ним, пока смерть не разлучит. Но Кихён запаниковал. Тревога прогрызла ему мозги, потому что он не был уверен, что сможет любить Хёну так же сильно. Страх и сомнения одолели Кихёна, и в итоге он укусил Хёну достаточно сильно, чтобы оставить след, но не прокусил кожу. Вскоре после этого Хёну ужасно заболел, и Кихён, мучимый совестью, притащил его в клан, чтобы вылечить. По мере того, как состояние Хёну продолжало ухудшаться, Кихён переставал находить себе места и стал часто выбираться куда-нибудь с Вонхо и Минхёком, передавая Хёну в руки Хёнвону, Чжухону и Чангюну. Кихён вздохнул, смеясь про себя над своей глупостью и трусостью перед чувствами, помотал головой и притянул Хёну к себе за талию. — Прости меня за всё, что я сделал с тобой, — проговорил Кихён, пряча лицо в изгибе шеи Хёну, чувствуя, как тот дрожит от его касаний и всхлипывает. — Прости за то, что не обращал на тебя внимания, за то, что бросил одного справляться с болью, которую сам причинил тебе, — продолжал Кихён, мягко прижимая Хёну к себе. Тот вцепился в его рубашку. — Я вёл себя как дурак и трус, ты не заслужил такого отношения, — прошептал Кихён и взял Хёну за подбородок, чтобы посмотреть на него и вытереть слёзы с его щёк. — Позволь мне исправиться, — поцелуй в лоб. — Позволь мне защитить тебя, — поцелуй в щёку. — Позволь мне любить тебя, — Кихён завис всего в дюйме от пухлых губ Хёну, ожидая его согласия или отказа. Хёну шмыгнул носом, наконец осмелился посмотреть на Кихёна и был приятно удивлён, увидев в глазах нежное обожание. Хёну закрыл глаза и припечатался к губам Кихёна, ведя руками по его спине, пока тот радостно вздыхает. Медленно утопая в страсти, они не торопились питать и нежить друг друга любовью. Усталость и слабость, которую до этого ощущал Хёну, сменились нежным желанием, и он смущённо хныкал от каждого прикосновения Кихёна к коже, радуясь, что тот не спешит целовать и оставлять засосы. Хёну, почти не дыша, замычал, когда Кихён стал водить языком вокруг сосков и уже смазанными пальцами касаться обода. Кихён использовал момент, когда мышцы были ещё расслаблены, и засунул палец внутрь — Хёну низко простонал. Он захныкал, чувствуя, как Кихён просовывает внутрь второй палец и аккуратно растягивает стенки, а другой рукой обхватывает его член и двигается вверх-вниз мучительно медленно, отчего Хёну снова начинает хныкать. — Хватит меня дразнить, Кихён, — молит он, цепляясь руками за изголовье кровати, когда Кихён вытаскивает пальцы и поднимается, чтобы поцеловать Хёну в лоб. — Я не могу не дразнить, ты такой очаровательный, — шепчет Кихён ему в ухо, а затем обхватил его бёдра и медленно вставил член, давая ему привыкнуть. Хёну раскрывает рот, чтобы выдохнуть и начать мелодию из стонов на каждый толчок; разум в тумане, а Кихён впивается в его плечо, продолжая водить рукой по члену. С каждым стоном Хёну Кихён двигался всё более беспорядочно, хватаясь за чужие бёдра. — Я люблю тебя, Кихён, я люблю тебя, — мычит Хёну, цепляясь за спину Кихёна, притягивая его ближе. Его клыки замирают над ранкой на шее Хёну. — Хёну, я тоже люблю тебя, — шепчет Кихён и кусает нежную кожу. Хёну опускает голову, пряча лицо в изгибе кихёновой шеи, царапая его спину ногтями. Когда Хёну сжался вокруг его члена, Кихён простонал, продолжая двигаться медленно и до конца, касаясь его простаты и заставляя Хёну откинуть голову на подушку, раскрыв рот и чувствуя внутри тёплую жидкость. — Кихён, — шепчет он, пока Кихён слизывает слёзы с его лица, издавая низкое рычание и приподнимая бёдра Хёну, чтобы вставить член ещё глубже. Когда они, уже вымывшись, молча легли рядом и стали глядеть друг другу в глаза, Хёну вдруг захихикал. — Что смешного? — спросил Кихён, смотря на него с удивлённой улыбкой. — Я просто никогда бы не подумал, что мы признаемся друг другу в любви прямо здесь, — улыбнулся Хёну, проводя пальцем по татуировке, набитой у Кихёна на ключице. Тот улыбнулся в ответ и, взяв Хёну за руку, поднёс её к губам, целуя каждую костяшку. — Завтра будет большой день, ты готов? Хёну кивнул, улыбаясь шире и прижимаясь к Кихёну ближе, давая ему обнять себя. Хёну зевнул и закрыл глаза, и вампир поцеловал его. — Я люблю тебя.