Overcoming the Darkness/ Преодоление тьмы

      Генри очень беспокоился о своей матери, и все это видели. Прошло три дня, а ее никто не видел и ничего о ней не слышал. Миллс запечатала свое хранилище защитным заклинанием, и Эмма подумала, что рушить его не имеет смысла. По крайней мере, они знали, где она, и, судя по всему, она не вышла из-под контроля. Пока. -Что, если она снова станет злой, когда выйдет из склепа? -задал вопрос Генри, который беспокоил каждого за столом.       Они знали, что Реджина упорно трудилась, чтобы загладить вину за последние два года, но все они видели и ее темную сторону. Даже после того, как она пообещала Генри, что перестанет использовать магию, она позволила своей матери заманить себя обратно. Все, чего она хотела — любви матери, но она принимала довольно плохие решения, чтобы добиться ее. Она даже хотела уничтожить Сторибрук и всех в нем, чтобы Генри снова был с ней.       Когда темная магия была отделена от Румпельштильцхена, Ученик рассказал им о Колдуне, человеке, на которого он работал. Звали этого чародея Мерлин. Он был единственным, кто мог уничтожить силы Темного, поскольку был тем, кто изначально привязал их к человеческой душе, чтобы контролировать с их помощью кинжал. Но Колдун пропал без вести в другом царстве, и даже Ученик не слышал о нем очень долгое время.       Старик был очень слаб, возможно, умирал. Его привезли в монастырь, чтобы феи могли ухаживать за ним. Генри, Эмма, Крюк, Мэри Маргарет и Дэвид пришли к нему, чтобы попросить совета, как действовать дальше. Он дал им волшебную палочку, которая приведет их в царство, где жил Колдун, но овладеть ей можно было только в том виде, в котором она была выкована: «с обеих сторон медали», как он это называл; кем-то со светлой, а также темной магией. Все они понимали, что означают эти слова. Они знали только одного человека, который вначале был темным, как ночь, но со временем изменился и встал на светлую сторону.       Генри увидел, как остальные переглянулись, и он снова был тем, кто сказал вслух, о чем все думали. -Только моя мама может это сделать… если в ней еще есть свет -Реджина добровольно позволила темноте лишить себя сил… этого никогда не было, — сказал Ученик с жалостью в старых глазах. -Я знаю, но моя мама другая, — настаивал Генри, — Она стала Темной только для того, чтобы защитить всех остальных. Ей не нужна сила! -Другие Темные тоже так говорили, Генри, — сказал Ученик, — но все они в конце концов поддаются соблазну безграничной силы и власти. -Она не будет это делать. Она не может! — сказал Генри, и его глаза наполнились слезами.       Все знали, что он не был в этом уверен, он просто хотел быть прав, как и другие. Дэвид обнял Генри за плечи и посмотрел на жену в поисках совета. В этот момент зазвонил телефон Эммы. Увидев, что звонит Робин, она быстро ответила. -Эмма, это Робин. Реджина только что была у меня -Робин! Она сейчас с тобой? — ответила Эмма, и все оживились, слушая конец разговора — Хорошо… Хорошо… Итак, все в порядке? … Да, кроме Реджины, я поняла. -Что случилось? — крикнул Генри, его глаза расширились от страха. -Робин, нам нужно встретиться и все обсудить, хорошо? — быстро проговорила Эмма, а затем повесила трубку, чтобы рассказать остальным, что сказал ей Робин. -Значит, она не стала Темной. Это так, да? — сказал Генри, его голос был полон надежды, — Она просто… сбита с толку. Верно? -По крайней мере, это выглядит так, малыш, — согласилась Эмма, — Давайте. Мы должны ее найти. Робин будет ждать нас у склепа.       Они оставили Ученика в умелых руках фей, поблагодарив его за палочку, прежде чем покинуть комнату, чтобы наконец найти Реджину.

***

      Внутри склепа Реджина снова мерила шагами комнату. Она не понимала, почему здесь так много зеркал, а несколько уже разбила. Глаза, смотревшие на нее в отражении одного из них, отражали ту ее часть, которую она не хотела видеть. Но даже не глядя на свое отражение, Миллс не могла избежать голоса в своей голове, который продолжал насмехаться над ней. -Ты сама по себе, Реджина. Теперь никто не захочет тебе помочь. Они тебя боятся. Ты видела страх в глазах Робина? Он никогда больше не будет смотреть на тебя так, как раньше. -Они знают, что я сделала это только потому, что хотела помочь, — возразила Реджина. -Может быть. Но они также знают, каким злом ты можешь быть. Даже твой собственный сын называл тебя злой, помнишь? -Я изменилась! Ради него! Он любит меня. -А теперь ты снова изменилась, и скоро они все это узнают. Ты же не думаешь, что твой вор не расскажет остальным, что произошло в лесу? -Он скажет им, что это был несчастный случай. Робин все еще любит меня. Он сам мне так сказал! -Возможно. Но будет ли он доверять тебе по-прежнему? Захочет ли, чтобы ты была рядом с его ребенком?       Реджине захотелось разбить очередное зеркало, и она застонала, образуя огненный шар в руке, даже не осознавая этого. -Видишь? Ты снова становишься прежней. Скоро мы снова будем одним целым. Как в старые времена. Просто прими это, Реджина. Ты же знаешь, что хочешь этого. Все снова будет просто. Черное и белое. Комфортное. Знакомое. Обычное.       Реджина покачала головой, словно пытаясь вытрясти голос. -Я снова останусь одна. -Ты будешь с единственным человеком, на которого действительно можешь положиться. Это ты.       Реджина вышла из комнаты, устав от своего отражения, входя в помещение напротив, где недавно уничтожила ящик. Она подумала, что уборка поможет отвлечься, а голос оставит ее хотя бы на несколько минут. Собирая предметы, она поняла, что ящик принадлежал Коре. Несколько флаконов разбились, и она задумалась, что в них было. Найдя два маленьких свитка, несомненно, содержащие заклинания, сунула их в коробку с зельями своей матери, которая все еще была у нее. -Может пригодится, — сказала Королева, и на этот раз Реджина согласилась. Она проверит заклинания позже. -Почему не сейчас? — спросила Королева, и Реджина снова посмотрела на коробку. Ей было интересно, что за заклинания хранила ее мать. Что может быть плохого в поиске ответов? -Может быть, у нее есть что-то, что поможет успокоиться, — рассуждала она. -Ожидаешь найти рецепт травяного чая? — саркастически спросила Королева, и Реджина усмехнулась. Она определенно сказала бы так же.       Женщина открыла один из маленьких свитков и прикусила губу, когда поняла, что это отталкивающее заклинание. И это было не просто физическое отталкивание людей или предметов, как в книгах о Гарри Поттере. Нет, это заклинание может заставить людей хотеть держаться подальше от вас. -Зачем моей матери вообще такое заклинание, — подумала Реджина. Она всегда была способна держать людей подальше только из-за своей личности.       Голос Королевы внезапно замолчал, и это заставило Реджину задуматься, может ли это пригодиться ей. Зачем кому-то держать людей подальше от себя, если… если, конечно, они не пытаются защитить этих людей. Да, скорее всего так и есть. Королева ничего не сказала, но Реджина почувствовала, как она одобрительно кивает. На всякий случай она должна удержать это заклинание, и воткнула его в декольте.       Обрадовавшись, что наконец-то смогла договориться о чем-то сама с собой, Реджина упустила из виду тот факт, что у Коры никогда не было желания защищать кого-либо, кроме себя…

***

      Едва Реджина закончила уборку, как услышала голос снаружи, зовущий ее. -Мама? Мама, ты там? -Генри, — прошептала она.       Реджина провела пальцами по волосам, внезапно забеспокоившись о том, как она выглядит. Может, ей все-таки стоит завязать волосы назад. Она быстро пригладила волосы руками и закрепила их серебряной заколкой в низкий хвост. Пока Миллс спешила наверх, ко входу в склеп, она провела пальцами по коже под глазами, чтобы убедиться, что не осталось размазанных следов от макияжа после того, как плакала. Она расправила плечи и открыла двери с помощью магии, чтобы поприветствовать сына.       Генри пришел не один. Вся семья была там, даже Крюк и Робин. Реджина хотела броситься вперед, чтобы обнять сына, но остановилась, вспомнив, что случилось с Роландом. Стоя в дверном проеме, ее глаза встретились с глазами Робина, и она увидела беспокойство в них. -Реджина, ты в порядке? — спросила Эмма.       Зная, что Робин уже рассказал им все, Реджина хотела закатить глаза от способности Эммы задавать вопросы, на которые все уже знают ответ. -Нет. Похоже, что нет, — нейтрально заявила она.       Казалось, что на данный момент все было нормально, потому что ее руки больше не светились. Но когда Генри сделал шаг вперед, она тут же подняла ладони, чтобы остановить его. Инстинктивная реакция всех людей перед ней отшатнуться, была похожа на пощечину. На этот раз королеве даже не пришлось говорить ни слова. Реджина уже знала. -Ты боишься меня -Нет, это не так, — сказала Эмма, и Реджина почувствовала, как ее раздражение растет. -Мы просто думаем, что ты, возможно, еще не контролируешь свои новые способности. -Я бы сказала, это одно и то же, — усмехнулась она, для нее не было ничего удивительного в том, что ее голос начал звучать так же, как в голове. -Мама, — тихо сказал Генри, и Реджина почувствовала, как ее сердце смягчилось, когда она сосредоточилась на своем ребенке, — Я знаю, что ты никогда не причинишь мне вреда. -Не намеренно, Генри, — искренне сказала она ему, но сразу почувствовала укол боли в груди.       Генри прыгнул вперед, желая помочь своей матери, но она сказала ему не подходить. -Но тебе же больно! Я вижу это! — настаивал Генри взволнованным голосом.       Реджина поняла, что придется поставить какой-то щит, если она хочет остановить боль в груди; ей придется перестать чувствовать что-либо к людям перед ней, если не хочет, чтобы Генри беспокоился о ней. Но разве она до этого не решила, что боль будет отныне ее новой реальностью, чтобы она не погасла снова? -Боль — это хорошо, Генри, — сказала она своему сыну. Слова выходили с трудом, потому что боль в груди нарастала, как будто кто-то ударил ее ножом. Но Генри должен понять. Все остальные могли снова бросить ее, но только не он. Она знала, что он умен. Он поймет. И он это сделал. -Потому что боль означает, что ты не Темная, да? — спросил он ее, и его глаза загорелись пониманием и… любовью. Он все еще любил ее, несмотря на темноту. -Да, — прошептала она. -Но как мы поможем, если не можем подойти к тебе? — спросил Робин.       В его глазах она увидела кое-что еще, и это вызвало новую волну боли не только в груди, но и во всем теле. Она увидела тоску в глазах Робина, а когда посмотрела вниз, увидела, что ее руки снова начали светиться оранжевым светом. Миллс протянула руки, чтобы показать их Робину. -Ты не можешь мне помочь.       Затем она отступила на шаг, заходя в склеп, и заложила руки за спину, чтобы убедиться, что никто снова случайно не пострадает.       Тогда Крюк впервые заговорил. -Реджина, это то, чего хочет тьма, — сказал он. — Она хочет изолировать тебя, чтобы поглотить. Поверь, я знаю.       Из всех людей перед ней, Крюк, возможно, был единственным, от кого она могла принять эти слова. Эмма и два идиота понятия не имели, что значит быть поглощенным тьмой, но Крюк знал. Что напомнило ей Румпельштильцхена. Если кто-то и мог предложить ей больше идей о том, как нормально функционировать будучи Темным, так это ее предшественник. -Где Голд? — спросила она, обращаясь к Крюку, — Или ты наконец убил его, когда он потерял свои силы?       Крюк ухмыльнулся, и между двумя бывшими злодеями образовалось понимание, что вызвало легкую улыбку у Реджины. -Нет, я не убивал его, — сказал пират. — Но он в коме и, возможно, все-таки умирает. По крайней мере сейчас не похоже, что он когда-нибудь снова проснется.       Реджина вздохнула. Ее охватило чувство поражения. Она посмотрела на сына, который стоял к ней ближе, чем другие. -Мне очень жаль, Генри, — сказала она. — Думаю, я еще не готова выйти. -Не позволяй этому изолировать тебя, мама, — умолял Генри, поняв, что сказал Крюк. — Тебе нельзя быть одной. Ты должна позволить нам помочь тебе!       Реджина почувствовала, как ее руки за спиной снова нагреваются, и сделала еще один шаг назад. -Не сейчас, Генри, — мягко сказала она сыну. — Еще слишком рано. -Но если ты будешь ждать слишком долго, может быть уже поздно! — умолял ее Генри, делая еще несколько шагов ближе к ней. -Не подходи ближе! — сказала Реджина, автоматически выставляя руки перед собой.       Мгновенно от них прокатилась ударная волна, вызвав что-то вроде небольшого землетрясения. Реджина наблюдала, как другие ухватились друг за друга, а Робин схватил Генри за руку, чтобы отвести назад. Реджина поняла, что ей нужно уйти сейчас, прежде чем она нанесет какой-либо серьезный ущерб. Она еще раз извинилась перед Генри, а затем заставила двери быстро захлопнуться, снова запечатывая их защитным заклинанием. Она повернулась и поспешила вниз по лестнице, где снова оказалась наедине со своими мыслями.

***

-Это неправильно, — воскликнул Генри, вырываясь из хватки Робин. — Вы знаете это, правда? -Реджина просто пытается защитить нас, Генри, — сказал Робин. -Но какой ценой? Она проиграет, если будет делать это одна! -Он прав, — сказал Крюк, подходя к Робину и Генри, и остальные согласились. -Но что мы можем сделать, если она не позволяет нам помочь? — спросил Робин с легкой паникой в ​​голосе. -Мне показалось, что эта штука с ее руками случилась только тогда, когда она разговаривала с тобой, — вмешалась Эмма. — Так что, может быть, остальные смогут что-то сделать, если ты будешь держаться подальше.       Робин взглянул на небо и выдохнул. Когда он увидел ее, казалось, что рука Реджины снова выскальзывает из его пальцев. -Или, может быть, — медленно сказала Мэри Маргарет, — Он единственный человек, который должен попытаться помочь ей. -Что ты имеешь в виду? — спросила Эмма, но Генри все понял. -Ты права, бабушка! Вот и все, — сказал он с облегчением от того, что решение может быть в пределах досягаемости. -О чем ты, Генри? — спроси Робин, все еще сбитый с толку. -Ну, это как сказал Крюк, — объяснил Генри. — Тьма пытается изолировать ее, чтобы мама была совсем одна, и она могла взять верх. Вот почему тьма не хочет, чтобы мы приближались к ней. Она видит в нас угрозу, а особенно в тебе. -Конечно, — сказала Эмма, наконец поняв. -Но ее настоящая любовь к тебе однажды разрушила целое проклятие, — сказала Робин Генри, — Так почему в этот раз я?       Дэвид знал ответ на этот вопрос, и он улыбнулся Мэри Маргарет, когда сказал Робину: -Потому что для того, чтобы быть влюбленным в кого-то и желать провести с ним остаток своей жизни, требуется гораздо больше готовности не обращать внимания на чьи-то недостатки, чем для ребенка, чтобы любить родителей. -Так и есть, — пробормотал Крюк, и Эмма повернулась к нему лицом, взяв его за руку. -Это самая сильная любовь, — мягко сказала она ему. -Просто посмотрите на Белль, — добавил Генри, и они согласились, что Белль действительно обладала величайшей любовью во всех смыслах, чтобы по-прежнему поддерживать Голда после всего, что он сделал. -Любовь — самая могущественная магия из всех, — сказала Мэри Маргарет, улыбаясь своему любимому принцу, прежде чем нежно сжать руку Робина. -Точно. И на этот раз речь идет не о ее любви к кому-либо из нас, а о нашей любви к ней, — сказала Эмма. -Я люблю ее, — вздохнул Робин, — Всем сердцем -Тогда тебе придется столкнуться с тьмой внутри нее в одиночку. -Я сделаю для нее все, что смогу. -Потрясающе, — сказал Генри. — Теперь нам просто нужен план, чтобы оставить вас двоих вместе. Назовем это… Операцией «Лунный луч»! » -Лунный луч? — спросили все остальные одновременно.       Генри усмехнулся и пожал плечами. -Ага. Я подумал, что это звучит довольно круто.