20 оттенков зеленого

      Где-то в западной Европе.       Архитектурный стиль, в котором проектировали этот дом, был немного эклектичным. Убранство в стиле викторианской эпохи перемежалось античными нотками древней Греции, что, впрочем, не выглядело безвкусно, предметы мебели подобраны органично и не выбивались из общего антуража.       В комнате, сидя за столом, азартно стучал по клавиатуре старик. На вид он был настолько древним, что по нему, очевидно, соскучилась могила. Тонкие седые волосы росли клочьями на плешивой голове. Худые, высушенные, покрытые пятнами руки, белесые бельма на глазах. Он сидел на древней инвалидной коляске, которую лет семьдесят тому, на заказ, изготовил известнейший краснодеревщик. К спинке кресла прикреплено явно современное устройство — два больших бака, соединенных несколькими шлангами, несколько медицинских экранов, показывающих разные диаграммы. К венам старика подключены катетеры, по которым в истощенный организм поступали различные лекарства.       — Господин?       В дверь поскреблась высокая девушка в деловом костюме. Но старик будто ее и не заметил, увлеченно что-то печатал, сосредоточив все свое внимание на мониторе.       — Господин Эниалий?       — Да? Это ты, девочка? Проходи, проходи. — Подслеповато щурясь, старик отъехал от письменного стола и покатился к уголку с велюровым диваном, где он обычно принимал посетителей. Кресло явно не имело механических дополнений, но, хоть старик и не прикасался к колесам, оно двигалось само собой.       — Расследование еще полностью не завершено, но я уже владею некоторой информацией.       — Ну-ка, порадуй старика!       Девушка порылась в сумке, которую держала в руках, и вытащила оттуда каменную ногу. Объект раза в четыре превосходил габаритами сумочку.       — Состав камня — аморфный опал. Полудрагоценный камень. — Начала она. — Вернуть его в плоть обратно нереально. В отличие от чар окаменения, жертв горгоны расколдовать невозможно.       — Ожидаемо, — пожал плечами старик. — У первой горгоны жертвы тоже не возвращались к жизни. Но попробовать стоило, Рудольф был полезен.       — По сравнению со статуями, сохранившимися со времен Медузы, отличий в составе камня нет.       — То есть, она возродилась… — постучал пальцами по подлокотнику старик.       — Да, став намного опаснее.       — Да? Девчушка опаснее своего предка?       — Асия владеет школой очарования. Если она захочет, никто не сможет отвести от нее взгляд, и никакой “Щит Афины” не спасет. — Ответила девушка. — Но она гораздо адекватнее своей предшественницы, с ней можно договориться.       — Да… Медуза не была склонна к переговорам, — ностальгически вздохнул старик. — Что вообще по событию в Риме? Все-таки виноват Асаг?       — Да, господин. — Кивнула девушка. — Он смог каким-то образом подчинить несколько мух в лаборатории и последние тридцать лет тщательно изучал ее изнутри, следя за исследователями. Похоже, он смог на основе обычной плесени и безобидной бактерии превратить в низшую нежить сотрудников лаборатории.       — Совсем обленились! — Проворчал старик. — Порой мне кажется, что я зря создал этот клуб по интересам! Они хоть раз нашли что-то действительно интересное?       — Асаг, господин. — Напомнила девушка.       — Если бы я не подал его на блюдечке, они бы вечность его ловили! — буркнул старик. — А что по Асии? Она действительно знамение?       — Возможно, — ответила его собеседница. — Она владелица “Дланей Иштар”, величайшей из божественных блудниц. А став горгоной, она самый первый кандидат на роль знамения апокалипсиса.       — Слабо. При желании кого угодно можно притянуть под знамение. Нужно что-то поубедительнее. — Старик задумался. — Как вообще в мире на нее отреагировали?       — Никак, — пожала плечами девушка, — Горгона погибла задолго до всеобщей войны и не участвовала в битвах. Насколько она опасна, знали только греческие боги. Асгарду плевать, у них и без того проблем хватает. Как и остальным пантеонам. Церковь в последнее время слишком либеральна и готова терпеть у себя кого угодно, пока тот не выходит за рамки. А вот падшие и демоны проявляют интерес.       — Как это выражается? — Подобрался старик.       — Падших интересует святой механизм. Азазель не упускает возможность изучить что-то новое, тем более что нынешний владелец — перерождение древнего чудища. Демоны же… Их что-то привлекло, замечен интерес разведки одной из семей подземного мира.       — Причины известны?       — Тут утверждать не возьмусь, но, похоже, у Асии какой-то конфликт с семьей Феникс.       — И часто к ней теперь ходят демоны?       — К ней несколько раз, инкогнито, заглядывали слуги Фениксов. Также ее пытались нанять, через посредников.       — Интересно… — Старик откинулся на кресле и задумался. — Может сработать… Скажи мне, девочка, хранители печати могилы Актая еще живы?       — По моим сведениям, из их семьи живы только двое.       — Неужто старая паучиха решила разродиться? Любопытно… Значит, чует, что ей немного осталось. Нужно ей немного помочь, ты в состоянии внедриться в ее сети?       Девушка тяжело вздохнула и грустно посмотрела на своего хозяина.       — Что?       — Я это сделала, по вашему распоряжению, полвека назад.       — Прости, девочка, я постепенно угасаю. Память все чаще отказывает мне. — Старик ненадолго замолчал, прикрыв глаза. Спустя некоторое время он спросил: — На каком этапе проект “Бахус”?       — На стадии наведения объекта на нужные мысли.       — Он справится? Все же цыгане… — Неопределенно махнул рукой старик, — не самый лучший материал.       — Более чем. Он гораздо сильнее, чем может показаться. Священные механизмы простых людей не выбирают.       — Или само владение подобным артефактом делает человека… Уникальным. — Старик задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла. — Вот что, форсируй проект до второго этапа.       — Господин, позволю себе напомнить, что Святой престол будет мешать.       — У нас, у стариков, есть общая беда, — хмыкнул тот, кого девушка назвала Эниалием, — мы жуткие консерваторы и не приемлем все новое. А как бы ни молодилась христианская церковь, она крайне тяжело осваивает новые технологии.       — Интернет? Может, действительно что-то и выйдет. — Кивнула сама себе девушка.       — Действуй, Эрида.       

***

      Спустя несколько дней, где-то на Сицилии.       Лука потянулся в карман за сигаретами, но остановился на половине пути. Во-первых, ему сильно мешал дождь. Ливень обещал потушить слабый огонек курева за считанные секунды. А во-вторых и, что самое главное, он находился на автомобильной заправке. Надо быть совсем отбитым на голову, чтобы пытаться закурить в таком опасном месте, особенно…       Лука осторожно, сквозь ресницы, бросил взгляд на приборную панель его грузовичка. Он стоял там и ехидно щерился клыкастой пастью.       — Да чтоб тебя! — В сердцах выругался он, ощущая целый табун мурашек, пробежавших по его спине. Он точно помнил, как запер его в сундуке в кладовке.       — Чего ругаешься под руку? — Пробурчал Вито, откручивая крышку бензобака.       — Он снова здесь! — Прошипел Лука, кивая на глиняную фигурку.       — Старуха нас предупреждала, — флегматично пожал плечами его дядя, — зря ты ее домой принес, вещичка-то явно проклята.       — Так херня это все! Бабкины сказки! — Раздраженно бросил Лука. — Как можно верить в проклятия, когда люди уже ступили на Луну?       — У тебя есть объяснение получше? — Вито вставил пистолет в горлышко бака и нажал на рычаг.       — Ты! Это ты притащил эту погань в машину! — Лука осознавал, что просто пытается ухватиться за соломинку       — Я не мог, и ты это знаешь… — Выдохнул пожилой мужчина, следя за циферблатом на колонке.       — Тогда…       — Хватит… — Голос родственника стал немного внушительнее и жестче. — После всего, что с тобой случилось, с нами случилось, ты отказываешься в это верить?              Началось все несколько недель назад. Тогда к банде, в которой состоял Лука, поступил заказ на изъятие из одного богатого дома нескольких вещиц. Район был из зажиточных, владельцев не было… Но все пошло не так с самого начала. Как оказалось, этим домом заинтересовались не они одни. Там, внутри, что-то искали другие люди. Серьезные люди. Едва только парни зашли в дом, как по ним открыли шквальный огонь из лупар и пистолетов. Сам Лука, хоть и стрелял когда-то по консервным банкам, впервые участвовал в подобном событии, что, вероятно, его и спасло. Он вытягивал руку с оружием куда-то в сторону стрелявших, спускал курок… Но от ужаса, даже не помнил, перезаряжал он оружие, или просто так в холостую щелкал… Потом ему вскользь, рикошетом, по виску прошлось дробиной, и он упал.       Он тогда лежал и думал, что вот-вот умрет. Думал, как будет рыдать его почтенная матушка на свежей могиле. Какие цветы будут приносить ему его сестры… Так и лежал, готовясь к смерти, которая никак не могла к нему прийти. Стрельба уже давно закончилась, тут и там раздавались стоны раненых… И тут Луку словно разрядом электричества прошибло. Сам того не осознавая, он целую вечность смотрел на явно древнюю, глиняную фигурку беса. Ноги с копытами, рогатая голова, ехидный прищур и улыбка на козлиной морде. Она лежала среди всякого мусора, который выгребли с витрины.       Зачем он взял ее с собой? Сложно сказать. Лука до сих пор не мог разобраться в своих мотивах. Но было что-то в этой фигурке такое…              Лука сел на место пассажира и, злясь на себя, закинул статую беса в бардачок. После той перестрелки померла половина их банды, в том числе и глава с сыном. Их тела нашли возле входа, и все выглядело так, словно они застрелили друг друга. Новый босс оказался тем еще недоумком, так что Лука, недолго думая, ушел от них.       Неладное началось несколько дней спустя. В доме краем глаза улавливались тени и силуэты, которых там быть не должно. Вещи меняли свое местоположение, зачастую собираясь в нелепые скульптуры. Отражения в зеркале, если за ними не следить, порой вели себя пугающе. Лица родных, что он улавливал краем глаза на блестящих поверхностях и зеркалах, искажались безумными гримасами невыносимой боли.       А потом появились сны. Сны наяву. Некоторые особо мерзкие твари, что иногда ему снились, показывались, проявлялись в реальности. Он бы заподозрил, что начал сходить с ума, и сам сдался в психиатрическую клинику, если бы одна из тварей чуть не убила его сестру. Домашний пес, скуля от ужаса, кинулся на бесформенную тварь, покрытую пастями и щупальцами, и вцепился в один из отростков. Все на глазах у побледневшей от охватившего ужаса матери, и сестры, на которую и собиралось кинуться существо. Все произошло быстро, стоило Снежку сомкнуть свои зубы на плоти ожившего кошмара, как он с легким хлопком испарился, не оставив никаких следов своего присутствия. Но Лука все запомнил, как и его мама. Сестра, не выдержав произошедшего, просто упала без чувств, и после считала, что ей все привиделось. Мать же, словно по молчаливому договору, молчала. Но он видел следы пережитого страха в ее поведении. То, как она старается не тушить свет в комнате, где спит, тот ужас, с которым она выходит ночью на улицу…              Лука, хоть и не окончил школу, все же не считал себя дураком. Он сложил два и два и предположил, что все началось с этой самой статуэтки. И он вывез ее в город и продал антиквару за какую-то мелочь. Но обнаружил снова ее на прежнем месте, на следующий день. После он пытался закопать ее под землю, топил в реке, разбивал в мельчайшее крошево молотком… Но раз за разом эта бесова статуя появлялась на полке, возле его кровати! Как и сейчас… Он никому не говорил, где лежит эта статуя. Но она неведомым образом оказалась в машине.              — Да как же так! — в сердцах бросил Лука. — Получается, все зря? — Его дядя, Вито, единственный, с кем он поделился произошедшей с ним историей. Он бывалый мужик, видавший всякое в своей долгой жизни. Заменил ему отца, когда это было так нужно.       Они ехали уже десятый час. Солнце давно зашло, и дорога освещалась только скудным светом фар. Фонарей, как и какого-либо еще освещения, в этих дремучих местах не было.       — Не зря.       — Старуха же предупреждала, чтобы мы ни в коем случае не брали этого беса с собой!       — Мы и не брали, — флегматично пожал плечами Вито.       — А это тогда что? — Лука открыл бардачок, оттуда продолжал скалиться в мерзкой ухмылке бес.       — Видимо, он сам решил с нами сходить.       Парень устало выдохнул и с раздражением захлопнул крышку. Заряд бодрости, что ему принесла злоба на себя, на родственников, на проклятых демонов, быстро иссяк.       — А Дебора не врет?       — Дебора никогда не ошибалась.       — Да? А Откуда ты знаешь?       — Она очень стара. Она была старухой, когда я был в твоем возрасте. Много знает про всякое… потустороннее.       Лука внутренне содрогнулся. Старая Дебора умела внушать. Взгляд ее поблекших глаз словно пробивал насквозь, видя все самое сокровенное… Сходить к ней посоветовал дядя Вито, сказав, что кроме нее в округе никто не знает, как решить эту проблему. Ее совет был странным. Отправиться на Сицилию, в одну богом забытую деревеньку. Оттуда, следуя невнятным указаниям, двигаться на восток по гравийной дороге, до дерева, расколотого молнией. От него по тропе еще пару часов до металлического забора. Откуда посреди гор находится забор, непонятно. И самое главное — не брать с собой беса, ни в коем случае.       — Может, нужно было, чтобы он направился с нами следом по своей воле? — предположил Вито, после чего сбавил скорость. — Приехали. — Уже изрядно стемнело, когда он затормозил возле дерева неизвестного вида, расколотого молнией. — Всё, как и говорила Дебора.       Лука вылез наружу и, подслеповато щурясь, осмотрел ориентир. Дерево было старым. Молнией в него ударило лет, может, десять назад. Кора давно опала, а из древесины росли целые грозди грибов и мха.       — А вот и тропа… — Он нащупал лучом переносного фонаря небольшую тропку, уходящую куда-то в дикие заросли.       — Значит, ведьма не ошиблась, — кивнул ему Вито, заглушая двигатель и доставая рюкзак из кузова.       — Это меня и пугает, — вздохнул Лука, беря свой рюкзак. Словно договорившись, они не упомянули беса, что продолжал лежать в бардачке, закрыли грузовик, и в ночи, не дожидаясь утра, отправились вдоль тропы. К счастью, из опасных животных здесь встречались только лисы и кабаны, и оные специально на людей не нападали.              Когда они подошли к упомянутому Деборой забору, начало светать. Это была проволочная сетка-рабица, высотой, может, метра три, с натянутой поверх колючей проволокой.       — Занятно… — Вито изучал в небольшой бинокль что-то в темноте.       — Что там?       Вместо ответа пожилой мужчина просто протянул своему племяннику окуляры. Парень тут же приставил их к глазам и попытался что-то разглядеть в рассветных сумерках. Он увидел какие-то фигуры, что мельтешили вокруг группы автомобилей.       — Военные. — Сказал Вито. — Я, когда служил, был как раз на похожей базе. — Лука только закатил глаза. Его дядя, как выпьет, всегда начинал вспоминать военную службу. Хоть и был он там всего лишь шофером на одном из грузовиков.       — И зачем мы сюда приехали? — только и спросил он.       — Давай подождем, — флегматично пожал плечами его старший товарищ.              С рассветом стало понятно, что суета явно походная. Люди в камуфляже заводили военного вида технику и выставляли ее в походные колонны. После чего походным ордером покинули территорию через распахнутые ворота и направились по шоссе в сторону материка. И вот, спустя около часа, местность словно вымерла. К этому времени Лука вырезал кусачками большую дыру в заборе. Рвать одежду о колючую проволоку не хотелось.       — Кажется всё, они ушли. — Вито потушил уже пятую сигарету о подошву ботинка и спрятал окурок в карман. То же самое он заставлял делать своего племянника, не разрешая мусорить на природе.       — И что, мы просто пройдем туда?       — Ну да, а что?       — Ну это же военная база! Нас не расстреляют?       — Это вряд ли, Дебора бы сказала.       — Ты слишком веришь этой старухе, — вздохнул парень.       — А ты, напротив, никогда не слушаешь старших, — проворчал мужик, пролезая сквозь забор.              Внутри было тихо. Пусто. Прямо чересчур — никаких шумов моторов, рассветного пения птиц…       — Жуткое местечко, — поежился Лука. — Черта с два я бы сюда сунулся в темноте.       — Не поминай всуе. — Беззлобно ругнулся Вито. — Где здесь может быть яма песка?       Последней инструкцией Деборы была нерукотворная яма, до краев засыпанная песком.       — Может, где-то возле хозяйственных построек? Наверняка его при строительстве использовали.       Они потратили около полутора часов, бродя по явно в спешке брошенной военной базе. Яму нашли совершенно случайно. Лука решил заглянуть в один из ангаров, закрытый на моток проволоки и облепленный какими-то бумажками.       — Вот нехристи… — Пробормотал Вито.       — А что не так? — Удивился парень.       — Они опечатали здание библейскими текстами. Будто другой бумаги не нашлось.       — Военные, — пожал плечами он. — Что с них взять.       Внутри оказались древние развалины. Несколько явно античного вида обломков колонн и стен находились на песчаной поверхности. Похоже, что это именно ангар возвели вокруг руин, а не их перенесли в помещение. Весь периметр вокруг покрывала желтая полосатая лента, которой обычно строители очерчивают опасную зону.       — Кажется, пришли... — Сглотнул явно пересохшим ртом Вито. Даже у него это место вызывало какой-то подспудный страх.       — И что дальше?       — А я откуда знаю?! — Ответ его был чересчур агрессивный.       — Смотри, тут кресты везде…       Лука только сейчас заметил, что у стен ангара расположены массивные старые деревянные кресты. Они оказались повернуты к центру, где находились древние развалины. Вито начал истово креститься и бормотать молитвы.       — Похоже, они наоборот, защищают нас от того, что находится внутри. Может, нужно бросить беса туда? За периметр?       — Думаю, да. — Сам того не замечая, Вито продолжал освящать себя крестным знамением. — Если и есть место, откуда нет хода бесу, так это место под охраной Господа.       Лука снял рюкзак и, мысленно перекрестившись, открыл его. Глиняный бес находился на самом верху, словно его кто-то туда бросил по запарке. Но парень внимательно следил за собой и дядей, никто из них не приближался к бардачку после того, как они остановились.       — И что дальше? — Парень не сразу смог издать из разом пересохшей глотки осмысленный звук. Все вокруг казалось нереальным, будто происходит не с ним.       — Бросай его в центр! — Глаза дяди Вито горели лихорадочным огнем. Привычное спокойствие и самообладание изменили ему.       Лука размахнулся и бросил статуэтку прямо на небольшую песчаную насыпь. Глиняная фигурка, сделав несколько оборотов, с тихим стуком упала на песок и, осыпаясь под своим весом, песчинки покатилась вниз. Он задержал дыхание, подспудно ожидая чего-то… Лука сам себе не мог объяснить, чего он ждет, но что-то должно было изменится. Он невольно прислушался, ожидая грома посреди ясного неба, или, может, еще чего-то, внушительного. Ведь не зря же старая Дебора так уверенно описывала те действия, которые он должен совершить?       — Дядя? — Лука обернулся к старшему родственнику, и от ужаса у него зашевелились волосы на затылке. — Д-д-дядя? — Немного запинаясь, он прикоснулся к застывшему Вито… И его пальцы дотронулись до холодного камня. Позади него стояла полная копия его дяди, искусно вырезанная из серого камня.       Тут позади него раздался легкий смешок. Лука резко развернулся, вытаскивая из-за пояса нож, но открывшееся ему зрелище было настолько невероятным и невозможным… Разум молодого цыгана милосердно ушел в небытие.       

***

      Полгода спустя.       Будильник поднял в шесть утра и я, одевшись, вышла на пробежку, легкой трусцой припустив по привычному маршруту, обгоняя ранних прохожих.       — Привет, Асия! — Кивнул мне Даниэль, он задержался в клубе, всерьез увлекся боксом.       — Привет, Дэни! — Кивнула в ответ и побежала дальше не останавливаясь. У нас слишком разные темпы. Вскоре он все равно меня обгонит.       Прошло уже полгода после событий, в результате которых я сменила свою видовую принадлежность. Изменилось ли что-то для меня? В целом — не сильно, как жила, так дальше и живу. Мы вернулись через пять дней, по словам Ланды. Он лишь облегченно выдохнул и позвонил кому-то по телефону, сообщив, что мы нашлись. Старик этого не показывал, но, похоже, сильно переживал за нас. После возвращения я отсыпалась около недели, живя по графику морской свинки — поесть и поспать. Мой организм потреблял просто дикие количества пищи и что-то внутри перестраивалось. Единственное, чем я могла себе помочь, это дать организму больше сна.       Скрыть свою природу от глаз Мариуса и подоспевшей Пиши не получилось. Как выяснилось, последняя присутствовала прямо во время захвата, и даже успела задавить пару прикрывающих групп, по дороге неся разрушения моему кварталу. Но, по ее словам, отход основных сил прикрывал опытный маг, скрывший от ее глаз их передвижения. Только после этого она вызвала Мариуса и Альберто… Но даже они, причем священник вызвал группу инквизиторов, не смогли определить, кто и каким образом нас захватил. Операцию прикрывал грамотный специалист по затиранию всевозможных следов. Только от меня им стало известно — кто и для какой цели нас похитил.              Но вернемся к настоящему. Моя “новая природа” доставляла немало проблем в быту.       Во-первых, будучи “в чешуе”, я вновь начала, как и в юности прошлой жизни, заводиться буквально с полуоборота. Появился некий “огонек” злобы внутри, быстро распалявшийся в настоящий пожар. Самая проблема в том, что чужие взгляды, доставляющие практически физический дискомфорт, ничуть не способствовали успокоению.       Во-вторых, желание обратить всех в камень настолько всеобъемлюще, что может сравниться с лютой жаждой рядом с источником воды. Утолить ее не стоит вообще ничего, и ты не видишь никаких препятствий в этом. А само обращение в камень, меня, вернувшуюся в адекватное состояние, скорее пугало, чем радовало. Дело в том, что это непоправимое деяние. Даже пулю в сердце я смогу в случае чего вылечить. Как и ранения мягких тканей. Но вот камень — это необратимо.       В третьих, в облике горгоны сильно смещается моральный компас. Если, будучи человеком, я осознаю всю дикость беспричинного уничтожения жизни, то вот в форме чудища я не вижу в этом ничего плохого.       И, в четвертых, когда я нахожусь в облике Медузы, от меня нехило так тянет жутью. По словам Мариуса — один мой вид заставляет трястись поджилки. Некая форма магического страха, по его словам — похожий любят использовать некоторые виды ночной нечисти.       И, как результат, эти причины вместе создают кучу проблем на ровном месте. Единственный способ взять под контроль свои желания - это как можно больше находиться в форме чудища. У меня с собой амулет отвода глаз, который выменяла у Мариуса на один из “гипно” амулетов, что уже давно валялись где-то в ящике стола. Этот амулет сильно выручал, защищая от случайных свидетелей во время тренировок.       Наверное, единственный безусловно положительный момент в этой истории — мне досталась занятная особенность всех ангелов, демонов и прочих околобожественных сущностей. Способность к языкам. С кем бы я не говорила, слушатель всегда слышит наиболее близкую себе речь. Аналогично и со мной, на каком бы языке со мной не говорили, я всегда понимаю говорящего. Досталось ли мне это от почивших ангелов и демонов, ставших строительным материалом для того “яйца”, или это “родная” способность Медузы, сказать сложно. При жизни горгона не была склонна к общению и ее лингвистические таланты не сохранились в летописях. Могла бы узнать об этом и ранее, оказывается, в той лаборатории я общалась с немцами на их родном языке. Поняла я это только прокрутив те события в голове, артикуляция губ местами не соответствовала тому, что они говорили. А с текстом это, к сожалению, не работает, отчеты были написаны на английском, который я смогла прочитать лишь потому, что немного владею этим языком.              Магический пистолет пришлось переделывать, так как моя энергетика полностью изменилась. Хорошо, что не так уж и много, лишь несколько кристаллов перенастроили, исходя из новых данных. Мастеру Маццони понадобилось около двух часов на эту работу и провел он ее прямо в баре, где мы встретились. Сам пистолет напоминал гламурную игрушку, слишком уж нелепо он выглядел. Я ещё и усугубила этот эффект — на “ушко” рукояти нацепила всяких милых котяток на цепочке, а так же украсила всю конструкцию всевозможными наклейками с диснеевскими принцессами. Теперь оружие выглядело как самая настоящая игрушка, даже если кто обратит внимание на такое в моих руках, то не придаст ему внимания. Это был розовый револьвер с барабаном на три каморы, и крутился он усилием рычага под большим пальцем. Вместо спусковой скобы находилась неподвижная ребристая пластина, похожая была на рукояти, прямо под впадиной между большим и указательным пальцами. Таким образом активировался предохранитель, нужно было плотно зажать обе ребристые поверхности, чтобы появилась возможность произвести выстрел. Похожий предохранитель стоит на “глоке”, разве что сотворенный в утилитарной механике. Сам выстрел активировался попыткой “пролечить” ребристую панель, что была вместо спускового крючка.       Каждой из камор барабана соответствовал свой тип снаряда. Лед, тьма и свет. Ледяные пули работали как обычные, свинцовые. Разве что оказались более хрупкими. Плоть еще хоть как-то пробивали, но вот хоть какую-то металлическую защиту — уже нет. Даже самый простой бронежилет является непреодолимой преградой против них.       А вот тьма и свет гораздо интереснее. Они тоже наносили урон по живой плоти, но он варьировался от того, насколько много условной тьмы и света в конкретном человеке. Наиболее эффективно оружие против всевозможных чудищ и демонов. Хоть теперь и нападать на меня себе дороже, я все же предпочту воспользоваться этой пушкой, вместо превращения в горгону.              Я прибежала в один из парков, который имел широкую лесополосу, и оказалась на давно замеченной полянке. Там стоял здоровый муравейник, покрытый кусачими насекомыми. Я скинула кеды и толстовку, несмотря на декабрь месяц, погода в Италии на редкость мягкая, и поворошила босыми ногами муравьиные тропы. Один из способов “привыкания” к чужим взглядам, если я смогу игнорировать ползающих по мне муравьев, то и “глаза” смогу.       Активировала амулет и начала пытаться отстраниться от укусов и щекотки мелких лапок. Маны у меня не появилось, как и ранее, никаких магических способностей. Но проявилась особенность всех чудищ, о которой меня просветила Пиша. Вообще, “прана”, она же “жизненная сила” есть во всех организмах, и даже простые люди научились ею пользоваться. Но обычно ее столь мало, что это количество можно даже не учитывать. Так было и у меня, до недавних пор. Теперь же — чем крепче мое “человеческое” тело, тем больше этой энергии я могу генерировать, и тем больших я успехов достигаю используя свой “святой механизм”. И чем больше праны, тем сильнее мое “чудовищное” тело, которое, в свою очередь, усиливает тело человека… Получается этакая круговая порука, оба моих облика каскадно влияют друг на друга. Впрочем, моя тренировка бега по утрам заключается не в физическом развитии, а в привыкании к ощущению чужих взглядов. Самый доступный и безопасный для окружающих меня метод, это ворошить босыми ногами муравейник.              Во время допроса Волпера у меня немного сорвало крышу. Ощущение того, что в моих руках теплится чья-то жизнь, и лишь от меня зависит как долго она проживет, вызывало какую-то непонятную эйфорию. Наверное, нечто похожее ощущает кошка, которая играет с мышкой. Или собака, которая душит крысу… Пожалуй, хорошо, что он сумел от меня сбежать. Боюсь, если я начну определять, стоит человеку жить или умереть, исходя из своих эмоционально окрашенных хотелок, то это станет моим началом конца как личности. Потому, вернувшись к человеческому облику и обдумав свое поведение, я решила, что его побег даже к лучшему.       Во-первых, он свидетель того, что произошло. Шила в мешке не утаишь, и о том, что появилась горгона, рано или поздно узнают все.       Во-вторых, тот факт, что от меня можно сбежать, говорит в мою пользу. Когда будут строить со мной диалог, то слава твари, что убивает взглядом и от которой невозможно убежать, создаст ряд проблем во время переговоров.       И третье. Волпер Галилей — он исследователь. Наше похищение, это не его инициатива, он лишь работал на Адвентистов. Если так подумать, то против него, как против личности в отрыве от его работодателей, у меня ничего нет. Месть ему ради мести, это просто бездарно потраченное время. Лучше всю эту энергию и ресурсы направить против Адвентистов. Если он, к моменту окончательного решения проблемы этой секты, будет еще работать на них — ему же хуже.       Примерно в этом ключе, но более сумбурно, я и объяснила свои мотивы Асагу. Он пожал плечами и сказал что это мое дело и, раз мне зачем-то нужен этот смертный, то и он его трогать не будет.       Сам же Асаг… После того, как я выспросила у него всё, что мне было интересно, он просто исчез. Даже не попрощался, просто распался тучей мух и куда-то улетел. Я перепроверила его слова через Пишу и Мариуса, и они косвенно подтвердили их. В целом, сделка была честной, я его освободила, а он рассказал много интересного про меня и Джино.       А вот с последним было всё сложно. Его механизм, “Испытания Иова”, был довольно бесполезным. Асаг рассказал историю Иова, а чуть позже я прочитала ее в других источниках. Суть в том, что одного человека, по имени Иов, испытывал раз за разом дьявол, напуская на него все больше и больше напастей. Под конец, он, мечтающий о смерти, сидел за городом, весь больной, но не способный умереть. Ему потом, в награду за то, что не отрекся от своей веры, вернулось все сторицей, и прожил он еще сотню лет. И — неизвестная часть легенды — после смерти из его души создали святой механизм, который превращал мизерные шансы выжить в практически стопроцентные. Обычные его владельцы ничем особо не выделялись, разве что не получали смертельных ранений на войне, или никогда в жизни не болели серьезными болезнями. Но тут выходит вторая особенность, которая и выводит Джино из ряда обычных обывателей.       Фоморы. Так уж случилось, что среди прапрабабок Джино кто-то согрешил с фомором, или, может, это было изнасилование? Не суть, на свет родился полукровка, оставивший потомство. И вот, спустя несколько поколений, у одного из детей оказался “Святой Механизм”, повышающий шансы на выживание, и вскоре младенец получает смертельный удар иглой в мозг. Единственный шанс выжить в таких условиях — это пробудить древние гены, что и было сделано. Эти твари жили одновременно в двух мирах, здесь и где-то “там”. Они были очень воинственны и, в отличие от многих других существ, убивались простым оружием. Но если они после смертельных ранений выживали, то становились сильнее и больше, без особых проблем со временем заживляя на себе смертельные раны. Какая-то особенность тела, их клетки имели возможность лавионообразно делиться, рубцуя ткани чем-то вроде раковых опухолей. Не очень эстетично, но зато быстро и эффективно. Из-за постоянных наростов опухолей и рубцовой ткани на теле их и запомнили как отвратительного вида великанов. Нечто похожее я видела на теле Джино, при первой нашей встрече.       Джино, мой названный братец, имеет некую “внутреннюю” часть, скрытую где-то в другом мире и, по словам Волпера, она на порядки превышает “наружную”. Соотношение — примерно как у мизинца ноги и остального тела, и уровень соотношения опасности ранений примерно такой же. Особо сильные повреждения “механизм” перенаправляет “вовнутрь”, от чего у меня и создается впечатление о “необъятных” ранениях. Феникс оказался гораздо живучее Джино — и, по идее, “предатель” должен был убить владельца, но этого не дал сделать “механизм”, использовав те шансы, что дает мое благословение от смерти. Джино-фомор вновь оказался на волоске от смерти и, выжив, стал больше и сильнее.       С его исцелением помог Мариус. Я рассказала ему про попытки использовать простые геометрические фигуры во время лечения. Он, будучи уже в курсе истории механизма, предложил кое-какие глифы из культа Иннаны, что иногда использовал в своих ритуалах. Какой-то эффект дала восьмиконечная звезда, похожая на розу ветров, вписанная в окружность. Исцеление через этот символ имело несколько взрывной характер. Сначала этот глиф “напитывался” энергией, после чего “выпускал” весь заряд единым импульсом, полностью восстанавливая все повреждения. Похоже, этот символ каким-то образом концентрировал энергию, позволяя буквально возвращать к жизни недавние трупы. Опыт на мышах показывал, что даже тело, мертвое десять часов, оживает. Я использовала неоконченную фигуру во время исцеления Джино, но похоже даже такого толчка оказалось достаточно, чтобы “механизм” воспользовался шансом и оживил его. Применение исцеления через этот глиф смогло полностью вылечить его за два десятка активаций.              Когда Альберто узнал про Адвентистов, он разозлился. Католическая церковь, последние лет пятьдесят, старается быть очень либеральной ко всем остальным религиям. Дело в том, что, в начале второй мировой, они официально поддерживали Германию в ее завоевательном порыве, видя в нацистах новых “крестоносцев”.       Я даже заинтересовалась, что-то не припоминала подобных действий за католиками, и изучила историю… Здесь она была совсем другой. Похоже, участие магов и всевозможных чудищ в боевых действиях сильно изменили известные мне события. Германия местная не жестила на захваченных территориях, как Германия в моей прошлой жизни. Концлагеря были, но скорее их можно было назвать лагерями военнопленных, где их просто содержали, хоть и без разносолов, но и от голода никто не загибался. В основном, пленных гоняли на всевозможные стройки и прочий низкоквалифицированный рабочий труд. А вот бои были, напротив, куда яростнее и ожесточеннее, общее количество погибших в боях чуть ли не на четверть превышало цифры, известные мне из прошлой жизни. Я немного полистала исторические очерки тех времен и нашла упоминания о внезапных вспышках болезней, неожиданных пожарах в местах, где гореть в принципе нечему, а так же рейдах одной отбитой на голову группы англичан, что пользовались только мечами и копьями. Похоже, что во всех этих случаях использовалась магия и всевозможные магические артефакты.       Из всего вышеперечисленного можно сделать вывод. Мир — не мой. Хоть я и раньше догадывалась — все же, по мнению ученых-физиков, в прошлое переместиться нельзя…       Но тем не менее, после победы над Германией все страны участники начали ее коллективно осуждать и активно дергать от нее регионы, в качестве контрибуции. Ватикан понял, что поставил не на ту лошадку, и быстро переобулся. Новый глава католической церкви демонстративно отошел от международной политики и занялся делами внутри региона и своей церкви в частности. Теперь они довольно радушно относились ко всем остальным религиям и всевозможным чудищам, опасаясь, что кто-то припомнит их прошлые нацистские увлечения. Даже самые темные твари могли жить на их территории, если будут соблюдать гражданские законы в целом, и уголовный с налоговым кодексом в частности. Некоторые, как Пиша и ее семья, приняли такие правила, найдя их приемлемыми. Но вот большинство чудищ консервативно, и согласиться с подобными нововведениями не смогли. Как это так, жить по правилам и законам, что устанавливает “еда”? Тут католики повернулись своей другой стороной, начав уничтожать несогласных с новой политикой тварей. Последние сорок лет получившая новое дыхание инквизиция принуждала несогласных к соблюдению новых законов, уничтожая особо упертых. Сначала наведя порядок на своей территории, затем перейдя и в другие страны. В этом мире христианская церковь имеет право держать свою собственную армию, и по каким-то неведомым причинами, лидеры стран, где они расположены, не против подобной неконтролируемой силы под боком. Может, это потому, что они знают о существовании потустороннего мира, и осознают, что им нужна защита от него, а может — им просто прошлись по мозгам каким-нибудь очарованием, кто знает? Но здесь подобное в порядке вещей и никого не удивляет.       Альберто, узнав, что Адвентисты на территории, контролируемой Ватиканом, похитили людей, немного расстроился. Он поднял связи и за секту взялись всерьез, привлекая все доступные ресурсы, в том числе и государственные. Агентство информации и внутренней безопасности, местный аналог ФСБ, занялось самой сектой и теми предприятиями, которыми она владела. Чего они раскопали — я не знаю, но теперь данная организация считается экстремистской и официально запрещена в Италии. Похоже, Ватикан решил показать местным чудищам, кто в действительности хозяин земли, на которой они живут. Альберто рассказал, что церковь прошлась частой гребенкой по вампирам, оборотням, русалкам и прочей “злой” нечисти, что живет в Риме. Заполыхали метафорические костры, и за несколько недель из Рима исчезла хорошая доля всевозможных сект, магических гильдий, семей чудищ. Кто-то просто решил уйти сам, от греха подальше, кого-то “ушли”, и хорошо если не в мир иной.              Я распалила “огонек” ярости и выпустила “змей”, попробовав в очередной раз сохранить адекватность в форме чудища. Но даже просто ползающие по телу мураши вызывали дикое желание их схватить и… Это была своего рода тренировка — глубоко дышать, ощущать ползание насекомых по телу, и не делать ничего…       Стряхнув с себя последнего каменного муравья, я обулась и побежала обратно. Сегодня у меня очередное занятие от герра Ланды, а к Джино придет репетитор, все та же синьора Кампана. Они почти полностью прошли среднюю школу, новый ученик никак не мог нарадовать учителя своей тягой к новым знаниям, которые впитывал как губка.       Я выучила теорию оружия, ее оказалось не то чтобы сильно много, теперь дело за практикой. Почти каждый день я прохожу по небольшому лабиринту и расстреливаю мишени ледяными пулями, привыкаю к своей новой пушке. Так же решаем на бумаге офицерские задачки по тактике, такие как сопровождение колонн, охрана, штурм… По словам Курта, нечто такое же проходят в военных академиях, но более полно. Меня он скорее натаскивал на некоторые самые универсальные шаблоны, чтобы в случае чего не терялась.       Сам Чезаре, получив здоровое тело, решил немного расширить свое дело. Он нанял двух людей, семейную пару, как нового повара и менеджера по продажам и закупкам продуктов. Это были беженцы из Сирии — Фарид Манн и его жена Грета, дальняя родственница Курта. Муж был специалистом по восточным сладостям, а его супруга неплохо справлялась с организацией закупок и продаж. Он взял фамилию жены, потому что его родная, Хуссейн, создавала много проблем в быту. Теперь ассортимент магазина сильно расширился за счет всевозможной пахлавы и рахат-лукума, а у Чезаре появилось больше свободного времени, всю бумажную волокиту на себя взяла Грета.              Джино продолжает заниматься фехтованием, и неплохо, на мой дилетантский взгляд, овладел шпагой. Он сейчас, под звуки Вивальди, отрабатывает стойки и атаки. В последнее время он сильно увлекся поединками, все еще переживая о своей беспомощности в тех событиях. В этом ему помогла Пиша, зачастившая к нам в гости. Она имела несколько похожую природу, ее тело на самом деле гораздо больше, чем показывает. Она прочитала нам краткую лекцию по использованию праны, а Джино даже смог оперировать своей. И уже сейчас заметны изменения, у него значительно повысились скорость и реакция. По словам Пиши, скорее всего, его шкура станет гораздо крепче…       Я стала довольно известной фигурой в магической тусовке Рима, история с кланом Арентино быстро стала достоянием общественности. Пару раз на меня через паб “Упитанный Палтус” выходили вампиры, один раз решили на меня надавить и стребовать виру. Как оказалось, все вампиры входят в некий негласный союз кровососов, где все связаны друг с другом различными родственными и экономическими связями. Превратив шантажистов в статуи, я отправила несколько из них почтой прямо в резиденцию клана-агрессора. После чего — следующую партию, что попытались на меня напасть. Но в этот раз одна из статуй была муляжом, внутри которой дожидалось два килограмма освященного гексогена и сорок литров напалма, а так же маячок. Заряд подорвали, когда определили, что посылка доставлена получателю. Теперь намек был понят и больше ко мне вопросов не было.       Еще раз, не так давно, выходили на связь вампиры из Швейцарии, но на этот раз предложили работу. Один из их важных сотрудников-людей получил шальную пулю прямо в пах. Ранение ему залечили своими силами, но вот репродуктивные функции восстановить не получилось. Скорее всего, вампиры пытались прощупать мою адекватность и насколько со мной вообще можно иметь дела. К самим кровососам в целом, если они ведут себя прилично, я особого негатива не испытывала. Потому за работу взялась, за что затребовала обычные деньги, хоть и большие.       Еще как-то раз вышли на меня профессиональные охотники на вампиров и предложили вступить в их группу. Видимо, решили, что я идейный борец с нежитью. Пришлось мягко отказать, предложив свои услуги целителя, если вдруг им таковые понадобятся. Бегать в мыле по миру, выслеживая всякую пакость? Такая жизнь не по мне.       В обычном мире продолжала жить в Риме, промышляя неофициальным и незаконным лечением. И чаще всего животных. Пострадавшие люди тоже были, но в основном местные, у кого не было медицинской страховки. До них донесли, что я могу справиться с различными травмами и переломами, за чем часто и обращались. Еще местные прознали, что я не могу отказать, когда ко мне приводят раненую зверушку, и потому стала еще и ветеринаром на полставки. В основном чинила всяких поломанных питомцев, но как-то пришлось взять на передержку беременную кошку, после чего раздавать котят в добрые руки. Парочка у нас прижилась, теперь бегают два рыжих комочка, глаза радуют. Никаких волшебных змей и прочей потусторонней чепухи, обычные дворовые рыжие коты. Всегда бы так…              

***

      Мое внимание привлекло письмо. Письмо как письмо, чего в нем удивительного? Но оно адресовалось мне, и его принес почтальон. А поскольку я нигде не прописана, официального места жительства не имею, а так же никому не говорила о месте моего пребывания… Был повод удивиться.       Это был простой лист белой бумаги, свернутый в конверт и запечатанный красным сургучом со штемпелем неизвестного мне герба. На лицевой стороне, красивым каллиграфическим почерком, выведено на итальянском “Асия Ардженто”, а так же адрес кондитерского магазина. От кого и откуда письмо — не указано. Видение зла показывало, что письмо явно необычное и имело какую-то непонятную ауру, выдавая собой магический предмет.       Открывать его я поостереглась. Возможно, это необоснованная паранойя, но зная свою везучесть… Но оно развернулось само. Я вертела в руках конверт, изучая бумагу, как вдруг сургуч потрескался и осыпался. Ничего страшного не произошло, просто письмо с текстом. Внутри говорилось, что со мной хочет встретиться некто Данир Феникс. И в случае, если я не хочу этой встречи, мне нужно всего лишь сжечь письмо, что будет расценено как отказ. Если соглашусь, то нужно положить письмо в указанное время на пол в том месте, где планируется провести переговоры.       Были мысли провести вызов где-нибудь над дробилкой мусора или жерлом вулкана. Но, немного подумав, отмела их. Конкретно, у меня претензии только к Райзеру. Считать своими врагами всю семью Феникс немного преждевременно. Да и зачем мне враги, если самой вражды можно избежать? Смею надеяться, мы люди взрослые, сможем найти компромисс. Как по мне, даже плохой мир лучше хорошей войны.              Переговоры решила провести в подвале. Джино был на уроке фехтования, Чезаре вместе с Фаридом заняты на кухне и мне никто не мешал. В подвале, помимо лабиринта, было несколько комнат обычных. В одной из таких, в той, где была белая доска для записей маркером, на которой мы изучали тактику, я и решила провести переговоры. Столы, несколько простых стульев, электрический кофейник…       Ровно в четыре часа после полудня письмо вспыхнуло, из пламени сформировался герб, который видела на печати. Кажется, похожий был под Райзером, когда он покинул мою комнату. Из огня вышел аккуратно одетый мужик, совершенно непримечательной наружности. Прямо-таки идеальный представитель службы безопасности… Лицо самое простое, нет никаких заметных черт. Посмотришь на такое, переведешь взгляд на что-нибудь другое, и тут же забываешь, что видел. И это не магия, в жизни такие люди тоже встречаются.       Он мельком оглядел комнату и остановил взор серых глаз на мне.       — Госпожа Асия Ардженто? — Спросил он.       — Да. Синьор Данир Феникс? — Уточнила в ответ я.       — Вы правы, это я. — Улыбнулся демон.       — Прошу, присаживайтесь. — Я кивнула на стол, за которым сидела.       — Я не займу много времени. — Он сел на потрепанный стул.       — Итак, что вы хотели обсудить?       — Я по поводу вашего конфликта с молодым Райзером, — сказал он. — Он сильно пострадал в нем и потерял важные фигуры.       — Соболезную его потере. Впредь будет внимательнее. — Даже изобразить сочувствие не получилось.       — Его отец был в ярости, он порывался уничтожить виновника. — Он чуть наклонился вперед.       — И что же ему помешало? — Я отзеркалила его позу.       — Он поручил мне разобраться в произошедшем, а также выяснить, насколько с вами вообще можно иметь дело.       — И как, выяснили?       — Арентино не единственный клан вампиров, с которым мы сотрудничаем. Семья Пиньятелли из Флоренции, по нашему поручению, решили проверить точки соприкосновения.       — И как им мой последний подарочек? — Именно они получили “заряженную на позитив” статую.       — Несколько вампиров погибло, — пожал он плечами. — Методы проверки мы оставили за ними, решив проверить вашу реакцию.       — Не люблю, когда на меня давят. И как вам моя реакция?       — Скажите, Асия. А вы потянете войну с целым кланом? — Он оскалился. Его зубы немного заострились, став похожими на акульи.       — Если вы так хотите войны, то я попробую. — Я оскалилась в ответ, вызывая вторую форму. Само восприятие собеседника изменилось. Если ранее я считала его непримечательным, то теперь у него появился свой “запах”, который я ни с чем не спутаю. — А как долго вы сможете воевать с тем, на кого нельзя смотреть?       Он вскочил с места, отвернулся и уставился на меня через небольшое зеркало, которое как по волшебству оказалась в его руках.       — Разбей зеркало и обернись! — Он уронил его на бетонный пол и, мечтательно улыбаясь, повернулся ко мне. Я отключила “приязнь”, одновременно борясь с диким желанием “потрогать” его взгляд. Данир покрылся огненными всполохами, закрыл глаза… И тут засвистел закипевший кофейник и гейзером исторгнул из себя горячий кофе.       — Кажется, разговор зашел куда-то не туда. — Я сменила форму на человека. Пока все в пределах ожидаемого, он показал зубы и порычал, я ему ответила… Пока собеседник один, получается более или менее держать себя в руках. Сейчас я скорее показывала готовность применить силу, чем действительно собиралась устраивать разборки. — Не желаете кофе? — С последней фразой, я применила на него “успокоитель”       — Не откажусь, — ответил он, туша свое пламя.       Когда я вернулась с подносом кофе, сливок, сахара и бисквитов, он уже привел себя в порядок и, словно и не полыхал сейчас тут огнем, спокойно сидел на своем месте. Так же как и я, он залил сливок в чашку, и бросил пять кубиков сахара.       — Предлагаю начать с начала, — сказал он.       — Хорошо, — согласилась я.       — Как я уже говорил, глава был в ярости и поручил мне разобраться с произошедшим. Райзер решил завербовать вас в свои фигуры, приготовив для этого двух “офицеров”. После чего прибыл к вам и предложил место в своей свите.       — Да, и я отказалась. После чего он проткнул мне живот каким-то проклятым клинком.       Данир поморщился.       — Семья Феникс известна своими силами в управлении огнем и регенерации тела. Райзер вырос среди существ, которым эти проклятые клинки, в сущности, не грозят ничем, а излечить их можно без особого труда. Он, по своей неопытности, оценил вас теми же мерками.       — И что мне с этого?       — Я прошу понять его мотивы, — располагающе улыбнулся переговорщик. — Райзер Феникс — избалованный ребенок, которому всегда давали то, что он просит. Он самый красивый, богатый, сильный, все просто без ума от него… Обычно.       — Ну, допустим. Таких лиц и среди людей достаточно.       — Глава, после того как разобрался в ситуации, остыл. Он, можно сказать, даже благодарен вам. Урок для Райзера получился хороший… Очень тяжело заживающая рана, кто-то отверг его попытки понравиться, не повелся на весьма примитивную манипуляцию. Молодой господин получил отличный опыт реальной жизни.       — Я и мой брат из-за этого опыта чуть не умерли.       — Урок получился вынужденный, незапланированный. И я, как представитель семьи Феникс, уполномочен сделать вам подарок. — Он, впервые за диалог, пригубил кофе.       — Целая семья демонов решила извиниться перед девчонкой из Рима? — Недоверчиво спросила я.       — Вы не простая девочка. Простая девочка не сможет, оказавшись на дороге в окружении наемников и мага, убить всех и выйти без единой царапины. Простая девочка не сможет пожелать уничтожить вампирский клан — и уничтожить его. И, наконец, простая девочка не сможет переделать фигуры в нечто иное и переродиться в горгону. Своим последним деянием вы привлекли внимание многих.       — И чем это мне грозит? — Новости не очень радостные.       — Помимо любопытства сильных мира сего? Кто знает. — Улыбнулся он. — Но вернемся к подарку. Мы осведомлены о ваших целительских способностях и, как оказалось, даже они не всегда помогают. Потому, вот… — Откуда он достал небольшую деревянную коробочку украшенную затейливым узором, я не заметила. Поставил ее передо мной и раскрыл. Там, в специальном пазу, стоял красивый пузырек с какой-то красной жидкостью.       — Что это? — спросила я, изучив подарок.       — “Слезы Феникса”. Эликсир, секрет нашего клана. Одна доза, способна излечить любую рану, у любого существа. Даже ту, что оставил проклятый клинок. Крайне редкая вещь, готовится очень сложно, и купить за всего лишь деньги — невозможно.       — Как долго хранится?       — Пока запечатан — хоть тысячу лет.       — И вы, так просто, даете мне такую редкость?       — Асия, вы целитель. — Он пожал плечами. — Кто, как не вы и вам подобные, способны оценить такой дар?       Сдаюсь. За такую плюшку, я готова еще раз подставить брюхо под нож.       — К тому же, — продолжил вещать сладкоголосый демон,— мы можем стать вашими посредниками в подземном мире. Целитель вашего уровня может пользоваться спросом.       — А вот этого не надо, — отказалась я. — Если я вдруг и решу выйти на новые рынки, то без ярлыка вашего протеже.       — Разумно, — кивнул демон. — Тогда клан предлагает просто дружбу. У главы есть дочь, примерно вашего возраста, в которой он души не чает. Вы очень похожи на Райвель, внешне.       — Как насчет вежливого нейтралитета? Как две страны, по разные стороны океана. — Я слишком плохо знаю демонов, чтобы с ними дружбу водить.       — Это тоже возможно, — кивнул Данир. — Назовем это устным договором о ненападении. Хорошо?       — Да, звучит неплохо.       На этом серьезный разговор закончился, перейдя на ничего не значащий треп. Данир, видимо, из чистой вежливости, съел один бисквит, допил кофе и, попрощавшись, исчез.