Diamonds and rust

Порой кажется, что время проносится со скоростью света, и чем старше становишься, тем сильнее крепчает это ощущение. Вот ты только поступил в старшую школу, а вот тебя настигли последние летние каникулы… И вроде бы есть мечты и цели, но все равно вязнешь в странной неопределённости, от которой не выходит сбежать ни в книги, ни в учёбу. Словно вот-вот переступишь какую-то черту и пройдёшь точку невозврата. Словно краски медового заката, запах дождя и тепло разогретого за день асфальта больше никогда в твоей жизни не будут такими яркими. Словно ты, заглянув к приятелям в просторный кабинет музыки в последний день учебного триместра, заранее знаешь, что ваши дороги, скорее всего, разойдутся. Верно, поэтому от энергичных гитарных рифов что-то замирает в груди… Хитоя очень талантлив. Джакурай видит это — он ни в чём не уступает другим ребятам из школьного бит-квартета, хотя взял инструмент в руки позже всех. Когда его брата Соры не стало, музыка стала отдушиной для него. И хотя Джакураю порой казалось, что это всего лишь мимолётное облегчение, он все ещё надеялся, что со временем его друг сможет справиться со своей болью, стараясь быть рядом, пока этот момент не настал. — Ура, Джингуджи-кун принёс пожрать! — радостно махнул рукой коренастый и вечно взлохмаченный хулиган Кэнъичи (1), или просто Кэн, ритм-гитара и основной вокал. Глядя на него и не представишь себе такой мощный звонкий драматический тенор. Губы Джакурая тронула неловкая сдержанная улыбка, — не из-за комментария Кэна, а потому, что в тот момент Хитоя, оставив гитару, поспешил забрать у него один из пакетов с продуктами: — В следующий раз попроси помочь, ладно? — Хорошо, — кивнул Джакурай, устроившись за одной из отодвинутых к окну парт. — Если это не оторвёт вас от репетиции. На пару секунд в кабинете повисла тишина, затем её нарушил шелест пакетов, обёрток и шипение только что открытой колы. — Всё равно репетировать на голодный желудок — плохая идея, — заметил Хитоя, протянув Джакураю открытую жестяную банку с напитком. — Смотрю, на улице жарко… — Жарко будет, когда мы зажжём на разогреве у… Как их там? — подал голос Ёшики, худенький молчун и тихоня на уроках, а после них — крутой ударник, способный одновременно нарисовать правой рукой круг, а левой — написать сочинение, чем крут его тёзка из X-Japan. — У «Garyuu Wave»(2), — напомнил Джакурай. — Не слышал о них ни разу…. — На месте уже послушаем, — пожал плечами Такэши, глазастый любитель кошек из школьного клуба естественных наук, третья гитара. — Так что сказали организаторы? — В общем, — Джакурай мягко улыбнулся. У него были ровно две новости — хорошая и плохая. — Вы заинтересовали хозяйку клуба, но она выдвинула два условия. — Всего два? — вскинул брови Хитоя, устроившись за соседней партой. — Первое?.. Кэн громко хохотнул: — У вас сегодня миндальная связь? — Ментальная, — поправил его Ёшики. — Знаю, не нуди! — Да дайте ему сказать! — шикнул на них Хитоя. Джакурай невесело вздохнул. — Так вот, первое, — если уж начинать, то с самого неприятного, — ваши собственные песни завернули, придётся играть каверы. В классе повисла тишина — лишь только Кэн, бывший основным автором текстов, выругался себе под нос. — А второе — нам придётся переименоваться. — А что не так с названием? — ахнул бит-квартет почти что хором. — Не нравится, — немного слукавил Джакурай. На самом деле ему ответили, что «Осомацу-кун (3) отказывается взрослеть» звучит отстойно, но повторять это дословно не стоило. — Да не проблема, у нас все равно пока нет ни бренда, ни договора с лейблом, — подумав, высказался Такэши. — Давайте переименуемся. «Карамацу-кун отказывается взрослеть» звучит более концептуально. — Может, вообще не стоит трогать братьев Мацуно? — осторожно предложил Джакурай. — Да, все ещё решат, что мы школьники, — кивнул Ёшики, задумчиво постучав одноразовыми палочками для еды по хай-хэт тарелке ударной установки. Такэши пожал плечами: — Но мы и есть школьники. — Это лучше не афишировать, — напомнил им Хитоя. — По идее, нам и в клубе-то делать нечего. — Верно, — согласился Ёшики. — Нам нужен другой персонаж, который создаст нам взрослый имидж. Джингуджи-кун, припомнишь кого-нибудь литературного? Вопрос застал врасплох — хоть Джакурай какое-то время и исполнял обязанности менеджера группы, потому что ребята так и не сумели придумать, что им делать с пианистом, — с ним никогда не советовались в таких вопросах. А нейминг — куда более серьёзное дело, чем купить продукты или попасть в клуб, где благодаря твоему росту, тебя не примут за школьника. — Если Мацуно Карамацу нам не подходит, то, возможно, подойдёт Иван Карамазов? — задумчиво коснувшись указательным пальцем щеки, предложил он созвучное. — Это из Достоевского… Но Ёшики отбросил идею: — Слишком сложно. — Если не добавлять «…отказывается взрослеть» — не так уж и плохо, — возразил Хитоя. — Слишком заумно, — покачал головой Кэн. — Не подойдёт! — Да тебе всё то нудно, то заумно! — Ну предложи лучше, я не гордый. Хитоя задумчиво взъерошил коротко стриженные непослушные волосы. — Ну… Джакурай заметил, как его взгляд упал на плакат на стене, с которого улыбался Брайан Мэй из группы Queen, со своей гитарой из двухсотлетней каминной полки и шестипенсовой монеткой вместо медиатора. Хитоя рассказывал то, что прочёл о нём, с таким восторгом… — «Red Special» — предложил Хитоя и тут же осекся. — Нет, «赤Special"(4). — Нихрена себе ты замахнулся, — выдохнул Кэн. — Но звучит круто! — довольно добавил Ёшики. *** В тупичке, пропахшем дождём и зеленью, должно быть, уже не протолкнуться среди разношерстной неформальской толпы, стоящей у входа перед алой неоновой вывеской клуба Grand Guignol(5), бросающей отблески на мокрый асфальт. Но музыканты пришли заблаговременно для того, чтобы проверить аппаратуру во время финального прогона. Владелица клуба, тонкая черноволосая готичная девушка, однако, не присутствовала на всей репетиции — только одобрительно кивнула, заглянув в зал. Джакурай постарался одеться соответственно случаю, хотя никогда прежде не бывал на настоящем рок-концерте, и всё же немного промахнулся. — Джингуджи-кун, ты, конечно, не на сцене, но как-то… Слишком цивильски выглядишь, — немного помявшись, сообщил ему Такэши. — Только не обижайся. — На правду не обижаются, — улыбнулся в ответ Джакурай. На фоне музыкантов, не поленившихся даже купить подводку и сделать сценический макияж, он и правда выглядел неброско, несмотря на белую кожанку и собранные в низкий хвост волосы. — Но ведь это не проблема? — Конечно нет, — хмыкнул Такэши, — но немного обидно за тебя. — Джакурай, — окликнул его Хитоя и, не дав времени уточнить, надел ему на шею свою подвеску-анкх. Такэши одобрительно улыбнулся: — Круть, теперь у нас есть свой Воин Анкха! (6) — Придумай, куда нам пристроить клавишные, — не упустил момент, чтобы напомнить, Хитоя. — После концерта — обязательно! — отмахнулся тот. — Ловлю на слове, — хмыкнул Хитоя и неожиданно негромко добавил. — С ума сойти… Наше первое выступление… Джакурай осторожно положил ладонь на его плечо, чтобы ободрить, перед тем, как, взяв видеокамеру, отправился в зал. Наблюдать за невысокой сценой из-за кулис и из зала — совсем разные вещи. Рок-музыка похожа на волну, которая обрушивается на берег в шторм. От басов и голоса бегут по спине мурашки. В разноцветных лучах, поднимающихся из-за рампы, школьные приятели кажутся незнакомыми и крутыми, словно сошедшими со страниц современного романа. И в этом свете трудно отвести объектив камеры от Хитои. Все ребята из группы держатся на сцене так, как будто уже имеют опыт выступлений. Ноты точны, в их музыке нет ошибок, но только Хитоя перебирает струны медиатором так, словно делает это не в первый, а в последний раз в жизни. Его пальцы ловко пробегают по ладам, добравшись до кульминации гитарного соло, он уверенно вскидывает голову и делает шаг вперёд, к краю сцены, и кажется, будто ещё немного — и раскинет крылья за спиной. Джакурай без стыда любуется им, стараясь поймать красивый кадр. И в этот момент их взгляды встречаются в объективе. Впрочем, разглядеть парня его роста в толпе, наверное, несложно… Хитоя, безошибочно узнав его, подошёл к краю сцены и протянул раскрытую ладонь, а он, растерявшись, просто дал «пять» в ответ… И всё же сердце, как сумасшедшее, зашлось от счастья — за друга, который расправил крылья, несмотря на все, что ему пришлось пережить, за то, что в его глазах — не грусть, а теплота и благодарность. И из-за чувства, будто Хитоя играет эту песню для него одного, словно в зале нет иных зрителей. Джакурай не знал, когда именно это случилось: когда Хитоя стал первым человеком, принявшим его в новом классе, когда они стали друзьями и стали обращаться по именам (7), когда он переживал за друга, в семье которого случилось горе… В любом случае, было глупо отрицать, что безнадёжно влюблен в Хитою. *** Море плавно вздымало тёмные воды, как будто это дышит огромный дремлющий зверь. Городская иллюминация отражалась на поверхности серебристой рябью. Оживленные вечерние улицы, пахнущие соленым ветром с залива, садовыми цветами и уличной едой сменяли друг друга. Но чем дальше дорога вела от моря, вглубь спального района, одного из многих в Нагое, тем плотнее казалось антрацитово-чёрное небо и ярче звезды на нём. Друзья остановились на повороте, где обычно прощались, расходясь по домам. — О чём задумался? — просто так, невзначай, спросил Хитоя, словно пытаясь отвоевать ещё немного времени у этого дня. Джакурай хотел бы ответить, что думает о том, что делать с записью выступления, ведь раньше ему не приходилось разбираться с видеоредакторами, но его голова, к сожалению, была занята совсем другими вещами. — О том, что городская подсветка прячет от нас такую красоту, — не говорить же о том, что прошедший вечер многое показал в ином свете. — Чем темнее небо — тем лучше видно звезды. — Звезды, которые мы видим, мертвы уже миллионы лет… — задумчиво отозвался Хитоя. — Значит, глядя на них, мы смотрим в прошлое. — Джакурай… Тот ответил долгим внимательным взглядом. В голосе Хитои прозвучала непривычная нежность, которой раньше никогда не было, и от которой стыла в груди сладкая тревога. — А, неважно… Я пройдусь ещё с тобой ещё немного, если ты не против. *** — … Не против же, чтобы я составил тебе компанию? — уточнил Хитоя. Вопрос выдернул Джакурая из задумчивости и воспоминаний. Подумать только, с того момента, как они впервые вот так возвращались с рок-концерта, прошло немногим меньше двух десятилетий… Джингуджи улыбнулся: — Конечно, не против. Они бродили по вечерним улицам после концерта «Арго Кси Оркестра» — группы, в составе которой выступал Аймоно Джуши, юный товарищ Хитои. Другие ребята, другой жанр, другой уровень — и всё же эта музыка была не менее живой, искренней и настоящей, чем школьный бит-квартет, из которого связал жизнь с музыкой лишь один участник. — Допустим, звезды, действительно мертвы миллионы лет, — Джакурай сдержанно улыбнулся, а взгляд Хитои сделался серьёзнее. — Ты это к чему? — спросил он, но в следующий же момент его лицо просветлело. — А, смотрим в прошлое… — Да, но свет, который мы видим, настоящий. — Хочешь сказать, что сегодня мы наблюдали наглядный пример? Джакурай молча кивнул — от того, что его верно поняли, на сердце стало тепло. Да, всё так и было: прежде, чем самому засиять со сцены, Аймоно-кун, как луна, отражал свет чужих устремлений, которые друг вложил в его руки. Таланту Соры не было дано сиять, и Хитоя не смог исполнить его мечту, но он не просто передал этот свет другому — он вручил его тому, кому следовало. — Джакурай, — в голосе Хитои прозвучала нежность, которую Джингуджи так давно не слышал. — Спасибо.