Катарсис

За несколько дней отдыха от поручений свыше у Тартальи скопилось слишком много всякой работы, за которую пришлось незамедлительно приняться по возвращению в Ли Юэ. В основном это была бумажная работа: с тем контракт продлить, там деятельность проверить, работа с документацией в северном банке, ну и в качестве передышки – церемония посвящения новобранцев в ряды Фатуи. Последнее его повеселило не на шутку. Молодые бойцы с такой самозабвенностью и гордостью давали клятву, что только хихикать в сгиб локтя и оставалась. Они правда так хотят быть преданы кому-то? Они действительно хотят всецело принадлежать непонятной верхушке, для которой их жизни ничего не стоят? Это было более чем смешно. Они-то, должно быть, нафантазировали себе покорение всех вершин, а не смерть в первом же неравном бою ради «выигрыша времени». Тарталья был птицей свободной, и уж точно не был готов вверять себя в чьи-то руки, идти на какой-то там подвиг неизвестно для чего. Он сражался не за светлое будущее, не за честь Царицы, а просто потому что в сражении кровь в венах бурлит, потому что ему хочется стать сильнее, ему хочется сражений, не более. Дождь уже второй день лил как из ведра. Для солнечного Ли Юэ это было не то что бы не свойственно, но необычно. Улицы сразу же поредели, людей в гостинице стало больше и даже городская стража разгуливала куда меньше, стараясь прятаться под навесами и не мочить стальные доспехи. Успел ли Дилюк добраться до Мондштата или все же попал во владения неуправляемой стихии? Они разделились сразу же после отдыха. Точнее, Тарталья не собирался разделяться так скоро. Он планировал вместе добраться до постоялого двора, передохнуть там, а потом уже отправиться по делам в разные стороны. Но Дилюк, видимо, построил другие планы. После боя они практически сразу же обосновались в лагере Фатуи, моментально отрубаясь, вымотанные пусть и не затяжным, но однозначно нервным боем. А потом на утро Рагнвиндра рядом с собой Чайлд не нашел. Он собрал все свои вещи, и теперь уж точно ушел не за едой. Такой поступок был даже слегка обидным. Мог бы разбудить, сказать спасибо за помощь, предупредить, что все в порядке и что он просто собирается уйти один домой. Чтобы точно знать, что эту ярко-алую голову спасать не нужно. Но потом Тарталья вспоминал, что они даже не товарищи, и что Дилюк, вроде как, ненавидит его и всех Фатуи. И то, что защитник Мондштата не должен ни перед кем отчитываться. И еще много-много всего, что должно было его успокоить и заставить перестать испытывать это тягучее пустое чувство где-то под ребрами. Дождь мерно барабанил по деревянному подоконнику, голоса где-то совсем неподалеку мешали сконцентрироваться на бумаге, и Тарталья с каким-то по-детски пустым раздражением отбросил от себя стопку листов. Эта работа не для него! Ему бы строить всякие планы-козни, клинками махать да пополнять свою коллекцию шрамов новыми. Нет, ему, конечно, перепадало участие в боях. И очень даже часто, но сейчас явно началась черная полоса. И это раздражало. Еще и в гостинице в силу погодных условий было оживленнее чем обычно. Будучи душой любой компании, харизматичным и любителем побыть в центре внимания, Предвестнику было очень важно побыть дома в тишине, спокойствии, одиночестве. Чтобы отдохнуть от шума, гама, чтобы привести мысли в порядок, чтобы просто побыть одному. Потому что постоянное внимание тоже утомляет даже любителя этого самого внимания. А теперь даже в своем просторном номере он не чувствовал себя комфортно. Вообще, учитывая то время, которое он провел в Ли Юэ, ему бы впору было снять квартиру и жить себе спокойно. Но для такого занятого человека как Предвестник Фатуи, гостиница была более заманчива и выгодна. Во-первых, не нужно было следить за чистотой. Местные горничные все убирали каждый день с позволения постояльцев. В номере ничего противозаконного Тарталья не хранил, поэтому активно пользовался услугами уборки. А еще и прачечной. Во-вторых, это было удобно из-за еды. Не приходилось готовить или ходить по ресторанам: на первом этаже находился отличный ресторан, где ты мог составить меню заказов по времени и дням недели, чтобы тебе приносили их прямо в номер, или ты мог всегда спуститься в часы работы и поесть за столиками с другими гостями Ли Юэ. В общем, если у тебя хватает финансов, гостиница была намного удобнее. А Тартальи, с его доступом к банку Снежной, проблем с финансами не было. Было ли ему стыдно за свое временами излишнее расточительство? Да ни в коем разе! Проводив взглядом упавшие на пол листы, Тарталья махнул на них рукой. Потом уже соберет. Сейчас не было никакого желания ни вставать, ни нагибаться, ни продолжать сушку мозгов этими бумажками. Потянувшись вверх и разминая спину, Чайлд схватил лежащее рядом одеяло и накинул на свои ноги. Он часто занимался документами сидя или лежа в кровати, хоть в его номере был просто чудесный огромный стол из сосны. Вообще, все в его номере было чудесно: просторная, большая, с высокими потолками; очень светлая, но окна выходили на южную сторону, поэтому утром солнце не слепило глаза, а после полудня не жарило; мебель вся была качественная, новая, из натуральной древесины, и здесь были и тумбы, и стол, диванчик с мягким креслом, кофейный столик, все чего душе угодно, даже камин. Стоил этот номер… В прочем, Тарталья и сам точно не знал, сколько отдавал еженедельно за свою обитель. Он не считал деньги, а часто вообще давал команду отправить счет на его имя с его подписью прямо в банк Снежной. Долго пролежать не получилось. Хотелось действовать. Подойдя к чуть ли не во всю стену окну, Чайлд только недовольно цокнул. Дождь и не думал прекращаться. Было невыносимо скучно, хотелось выдвинуться куда-нибудь в дорогу. И если честно, он бы не отказался и от Дилюка под боком. Тот, конечно, своим «оптимизмом» настроение не поднимет, только еще больше в грязь втопчет, но с живым человеком под боком и дышится веселее. Ну, а почему первым на ум приходит Дилюк? Потому что он спокойный, рассудительный, не лезет куда не надо (если брать во внимание чужую личную жизнь, конечно), да и вообще из всех его знакомых именно Дилюк раздражал меньше всего. Вообще не раздражал. Пробыв в его компании четыре дня без перерыва, Тарталье ни разу не захотелось уединиться и передохнуть от общества. За Рагнвиндра он ручаться не мог, но самому в такой компании было более чем комфортно. Тихий стук в дверь прервал размышления Предвестника. Тарталья без слов отошел от окна и направился к двери, отмыкая ее и открывая. На пороге весь мокрый стоял один из мелких пешек организации. Меховое пальто промокло насквозь и выглядел мужчина как мокрая крыса. Тарталья осмотрел его крайне недовольным взглядом и склонил голову на бок, мол, давай, я тебя слушаю. – Господин Чайлд, Вы говорили, что стоит сообщать Вам о любых заговорах и неприятностях, что хоть как-нибудь будут касаться Мондштата. – Фатуи говорил быстро, сбивчиво и тяжело дыша. По его раскрасневшемуся лицу было прекрасно видно, что он сюда бежал. Правда, не ясно по какой причине: из-за дождя или важности дела? – Говорил. И что интересного намечается? – В последние пару дней похитители сокровищ активизировались на торговых путях, Ведущих к Мондштату. – Ты же понимаешь, что эта информация совершенно бесполезна? – Скептически выдал Тарталья, приподнимая бровь. Если это все, то ему очень хочется четвертовать этого недоумка, что вторгнулся в его одиночество и мешает насладиться им хоть как-нибудь. – Но это еще не все. – Более робко возразил Фатуи, поправляя свой меховой промокший до нитки воротник. – Похитители лишь отвлечение. Они работают совместно с двумя выходцами из Снежной. Они археологи. Хотят нажиться на торговцах, а заодно и подпортить товарные отношения Мондштата и Ли Юэ, сорвав крупную поставку. – Понятно. И никто даже не догадывается про их намерения? – И не поймут. Все подумают на похитителей сокровищ. Так вам интересно это дело или… – Черт, ладно, давай. Недовольно цокнув, Предвестник зашел вглубь номера, взял небольшой мешочек с монетами с прикроватной тумбы и вернулся к незваному гостю. Развязав мешочек, Тарталья высыпал пару крупных монет себе на руку и протянул информатору. Тот, покопошившись в сумке, достал тонкую папку буквально с парочкой листочков, и передал ее Чайлду. Тот отдал деньги. – Если будет что-то новое, я Вам обязательно сообщу! – Радостно начал Фатуи, но Тарталья бесцеремонно захлопнул перед его носом дверь. Дело было идиотское и пустяковое. И вообще, Полуночный Герой не занимался безопасностью торговых отношений. Его интересовало благополучие жителей, а не кошельки городской казны. Но эта информация – повод написать Дилюку, повод встретиться. Он чувствовал, что эта встреча была необходима. Что что-то непременно должно произойти, если они не встретятся. А интуиция у Чайлда была отменная. И если она кричала об опасности, значит эта опасность была. Да и не смог бы он отделаться от этого чувства, даже если бы очень и очень хотел. К тому же, идея вновь навязаться в компаньоны к Дилюку и сразиться с ним бок о бок была тоже ничего такая. Сев за стол, Тарталья взял папку в руки и открыл ее, пробегаясь взглядом по буквам. Как он и думал, дело ерунда какая-то. За это даже просить что-то у Дилюка стыдно. Но попросить надо было, иначе он просто мог бы отправить документы с письмом и забыть про существование винного магната до следующего какого-нибудь дела. Может быть, пару бокальчиков знаменитого мондштатского вина будут достойной платой? Тарталья не питал любви к алкоголю, выпивал только в особо радостных (или грустных) случаях и больше за компанию, чем для удовольствия. Ему не нравилось это чувство легкости во всем теле, это жгучее чувство на щеках и внутри, не нравилась потеря четких оточенных движений. Ему не нравилось терять хотя бы крупицу своих боевых навыков и становиться хоть немного уязвимым. Выпить себе могут позволить мирные жители, торговцы, но никак не воин. И факт, что Дилюк – вопреки высказыванию «Мондштат – город свободы и вина» – это самое вино не переносил, добавлял таинственному защитнику плюсик к уважению. Просить вино в замен на информацию было глупым для того, кто не пьет, но это ничтожная потеря со стороны Дилюка. Ну, а Тарталья сможет сам опробовать знаменитое мондштатское поило. В конце концов, если не сейчас то когда он вообще соберется это сделать? Взяв чистый лист бумаги, Тарталья окунул перьевую ручку в чернильницу, а потом аккуратно принялся наносить буквы на бумагу. Он не в первый раз писал Дилюку, хоть и в основном инициатором переписки был Рагнвиндр. И письма его были до ужаса коротки и сухи. Например: «В Логове Ужаса Бури мондштатские жители наткнулись на лагерь Фатуи. Что известно по этому поводу?». И где-нибудь дата отправления. Но Тарталья все равно хранил все эти короткие записочки, сам не зная отчего. Себя он утешал тем, что это прямой компромат против Полуночного Героя. Доказательство его сотрудничества с Фатуи. Но тут и дураку понятно, что Дилюк был крайне осторожен и ни слова про адресата ни в одной из записок не было. Ровно, как и его подписи, или еще какого отличительного знака. И Предвестник упорно игнорировал эти факты, списывая все на «компромат». Его письмо тоже получилось коротким, состояло их парочки строк, в которых он написал о появившейся новой информации и о готовности к встрече. А также вежливо поинтересовался, когда занятому Рагнвиндру будет удобно встретиться и где. Письмо было отправлено тем же часом. Изначально почтовое бюро не хотело принимать срочное письмо в такую даль и в такую погоду, но стоило утроить оплату, как все обязались исполнить в лучшем виде и доставить письмо прямо на винокурню «Рассвет» в руки Мастера Дилюка. За поручение принялась молоденькая девчушка, и на замечание Тартальи о том, что письмо очень важное и должно быть точно доставлено как можно скорее, его уверили, что она свое дело знает и мечом махать умеет. Поэтому Чайлд успокоился и отправился вновь в гостиницу, намереваясь заняться бумажной работой до самого сна. Однако, сон переборол, и после холодной мокрой улицы, Предвестник крепко уснул. Насколько бы не расхваливали ту девчушку из почтового бюро, письмо от Дилюка не пришло ни через день, ни через два. На четвертый день Тарталья решил сходить и узнать, было ли это письмо вообще доставлено. Но та самая девушка честно сказала, что письмо принесла и отдала его в руки мастера Дилюка, за что получила двадцать тысяч моры. Фатуи на это только неоднозначно фыркнул, продолжая ждать. Когда через восемь дней ответа не пришло, Тарталья не знал, что и думать. План по срыву торговых путей должен вступить в силу уже завтра, а Рагнвиндру все равно. Или… Ну не мог же Полуночный Герой найти себе другого информатора? Да и кто может быть лучше информатора-Предвестника? Пожалуй, Дилюку любой искатель приключений будет лучше. Хотя бы тем, что он не Фатуи. В момент Тарталья разозлился и на свою организацию, и на то, что он являлся ее частью, а еще на тех, кто покушался когда-то в прошлом на жизнь Рагнвиндров. Но приступ внезапной злобы прошел так же быстро, как и начался. И Тарталья начал рассуждать. Мог ли он чем-то обидеть или разочаровать Дилюка? Да, они так и не нашли того торговца, потому что тот уже мертв. Вот процентов так девяносто девять из ста. Но ведь это не вина Тартальи. Так поступают Фатуи, да и не только. Какой смысл вообще держать ненужных людей и сохранять жизнь тем, кто в любой ситуации выступит против тебя? Вряд-ли это повлияло на молчание защитника Мондштата. Он не глупый. А в скором времени Царица сделала Тарталье маленький подарочек в виде рабочей командировки в Мондштат. И впервые дипломатические переговоры так обрадовали Предвестника. В конце концов, так куда проще будет разобраться, с каких пор Полуночный Герой отрекся от помощи Чайлда. И вот Тарталья теперь назло будет звать его только этим ненавистным господину его святейшество Рагнвиндру прозвищем!

***

Дорога до Мондштата на удивление оказалась легкой и быстрой. Ненастные дни закончились и солнце снова согревало своим теплом весь Тейват. Вот и хорошо. Потому что Тарталья, хоть и имел отменный иммунитет и заболеть в подобных условиях не должен, путешествие по грязи, холоду и промокшему до нитки не считал чем-то хорошим. Выдвинулся он не пешком, а пристроился к одному торговцу из Снежной. Тот радушно принял Фатуи, в качестве платы за предоставленную повозку затребовав только безопасность от хиличурлов для товара. Тарталье было не сложно. Мужичок попался очень разговорчивый, веселый. В такой компании было неплохо путешествовать. К тому же, он совсем недавно был на Родине, поэтому Чайлд с удовольствием послушал про различные новости из первых уст. Ничего особо интересного он не узнал. Жизнь там текла своим чередом, недавно прошел день Ледяного Очага, все тихо, мирно, спокойно. В принципе, это именно то, что Тарталья хотел услышать. Все же, надо будет как-нибудь выкрасть отпуск и съездить домой. Он не был там с самого приезда в Ли Юэ. Вот родня обрадуется то! В Мондштат он въехал в приятном расположении духа. На въезде в город их встретила стража в лице рыцарей Ордо Фавониуса. Увидев гостей из Снежной, они не выглядели особо радостными. Однако им пришлось нацепить дружелюбные улыбки и вежливо проверять багаж и документы. Документы Чайлда и его приказ на дипломатическую миссию они проверяли особенно тщательно. Вероятно, Магистр города дала приказ быть более внимательными к Фатуи и в принципе приезжим. Это наталкивало на мысль, что Дилюк таки не разобрался с теми мелкими пакостниками и поставка была сорвана. Ну, или еще чего у них тут произошло. Хоть в последнее время Предвестник и интересовался благополучием Мондштата, он не лез в их дела слишком уж настырно, ему было достаточно просто знать, есть какая угроза, достойная внимания Полуночного Героя, или все тихо-спокойно. Пройдя городскую стражу, Тарталья сразу же разошелся с торговцем и первом делом заселился в местную гостиницу для иностранных дипломатов. Вещей у него с собой было не много, все умещалось в одной сумке на плечо. Все-таки он не собирался пробыть здесь больше трех дней. Перекусив в этой самой гостинице, Тарталья решил выйти на улицы и немного осмотреться. Он был в Мондштате не в первый раз. Ему уже приходилось наведываться в этот город свободы. Вот только его последний визит был нанесен аж два месяца назад. Мало ли что могло поменяться в жизни и устройстве города за долгие два месяца. День близился к концу и город, казалось, оживал. Заканчивали дневные смены рыцари, многие торговцы закрывали свои лавки, жители выползали на проспекты, чтобы пообщаться после тяжелого дня, поделиться новостями и просто отдохнуть. Солнце медленно клонилось к горизонту. Из-за высоких городских стен этого не было видно, но Тарталья уверен, что, если взобраться на южную стену города, можно увидеть, как огненный шар тонет в бесконечно-синей воде. Лучи уже не обжигающие, палящие как днем. Они стали мягкими, приветливыми. Улицы стремительно окрашивались в оранжевый цвет, и чем ближе солнце клонилось к горизонту, тем насыщеннее становился этот оранжевый оттенок. Облака стали почти розовыми, окрашиваясь от тех же мягких лучей, что теперь светили на них снизу. Сумерки наступят совсем скоро, как солнце еще больше утонет за городскими стенами, как только еле-еле заметный серпик месяца на другой стороне неба станет крупнее, заметнее. Тарталья никогда не уделял время созиданию природы или тех же закатов, но сегодня золотой час был настолько прекрасный, что хотелось залезть на руки статуе Архонта во дворе собора, и словить каждый лучик этого умирающего дня. Почему-то сегодня природа имела особую силу и власть над Фатуи, и он не пытался ей сопротивляться. По правде сказать, Мондштат ему нравился больше, чем город контрактов. Например, архитектурой. Каменные дороги, лестницы, высокие величественные стены, башни, умелое сочетание деревянных построек с каменными – это было красиво. А еще чем-то напоминало родные улицы Снежной. Там было все совсем иначе, но, если выбирать между Ли Юэ и городом свободы, именно Мондштат был ближе сердцу. Люди здесь тоже были совсем иные. Они были… проще? Они так же насторожено относились к Фатуи, старались с ними не пересекаться, но их общение друг с другом было более непринужденно. Тарталья не наблюдал специально, но привычка цеплять взглядом любые детали появилась у него уже давным-давно. И если в Ли Юэ всем правили контракты, и даже за любую дружескую помощь некоторые так и норовились состряпать эту тупую бумажку, в Мондштате помогали по доброте душевной и потому что они свободны и могут делать все что угодно. Свободу Чайлд любил больше чем что-либо другое. Возможно, он бы смог полюбить и Мондштат. Так как день уже закончился, сегодня ни о каких делах и речи идти не могло: кто захочет работать сверхурочно? Вообще, Тарталья рассчитывал приехать далеко за полночь, лечь спать, а утром начать разгребать свои большие и не очень поручения. Но дорога была пуста, их никто не задерживал, и, пропустив один привал, они успели к закату. Чтобы не сидеть конец дня в стенах гостиницы, Тарталья сначала решил было наведаться на винокурню и нанести визит Полуночному Герою, который нагло молчал неделю. Хоть до «Рассвета» и далеко, прогуляться можно было бы. Но потом он поразмыслил, что это как минимум – это глупо, а как максимум – Дилюк может быть не дома. Когда все граждане гуляют тут и веселятся, почему Рагнвиндр должен сидеть за работой? А, ну да, это же хмурый защитник Мондштата. Вряд ли его интересует что-то кроме безопасности жителей и дел винокурни. На это только вздыхать и оставалось. Кажется, Дилюк был тем, кого можно назвать трудоголиком до костного мозга. Откинув идею с винокурней, Тарталья решил разузнать вообще про положение дел в этом городе, чем он дышит, о чем думает. А где же еще искать новости как не в таверне? Совсем скоро Предвестник оказался лицом к лицу с таверной «Доля Ангелов». И почему такое заведение носит такое странное название? То, что это таверна Дилюка, Тарталья знал, и вообще до последнего надеялся увидеть Рагнвиндра где-то поблизости. Но потом понял, что винный магнат всецело доверяет дела своему бармену и сам не присутствует в этом заведении. Ну да, это в Ли Юэ каждый владелец от закрытия до закрытия контролирует работу каждого сотрудника, дает без устали наставления и критику, да ищет за что бы кого оштрафовать. Внутри таверна выглядела вполне обычно, может даже слегка мрачновато. Хотя, учитывая, как жители Мондштата любят выпить и перебрать, подобные дизайнерские решения себя оправдывали. Заказав обычного яблочного сидра, Тарталья, протиснувшись между горячо спорящих выпивших рыцарей, уселся в самый дальний угол, но с которого было вполне неплохо слышно оживленную компанию рядом с ним. Это тоже были рыцари. Казалось, их здесь было в разы больше, чем обычных жителей. Презрительное отношение Дилюка к правоохранительным органам его города были вполне понятны Чайлду. Он тоже не совсем понимал, как рыцари могут позволить себе пить, да еще и в таких количествах. Они ведь всегда рыцари, всегда стражи порядка. И что они будут делать. начнись внезапно война? Побегут размахивать своими мечами, шатаясь и хрипя? Да Мондштат так и раунда не выстоит. Сделав глоток довольно вкусного сидра, Тарталья напряг свой слух, чтобы выцепить из всеобщего шума веселья разговор близ сидящих. Одного из этих рыцарей Тарталья знал – капитан Ордо Фавониус Кэйа Олберич. Ему приходилось с ним пересекаться, пусть и дело до личной беседы не дошло. Всем своим видом этот индивид показывал, что личность он экстравагантная, боевая. И Тарталье было в свое время интересно, а насколько боевая? Но ввязаться в драку с официальным представителем охраны порядка Мондштата было бы глупо. Такое желание попахивает международным скандалом и нагоняем от Царицы. А свою верность, пусть и неискреннюю, Предвестник под сомнение ставить не хотел. – День сегодня просто прекрасный был! – Восклицал один из рыцарей, что явно находился в подчинении у Кэйи. Выходит, раз они так развязано общаются в кругу начальства, начальство это вовсе не строгое, местами разболтанное и пьющее. Пока Тарталья сделал два глотка, этот капитан успел осушить два бокала. И в них явно был не сидр. – Да-да, – подхватил второй рыцарь, осушая стопку чего-то очень похожего на огненную воду из Снежной. Но Тарталья знал, что в своей таверне Дилюк запретил продавать ее. Так что… А, нет, вы посмотрите какой наглец! Этот почетный рыцарь ордена, пока никто не видел, опустил рюмку под стол, наливая из собственной фляги! Видел бы это Рагнвиндр… – Дел сегодня не было совсем. Отправили разобраться со слаймами к винокурне. Ну, думаю, надолго застряну. А когда мы с группой пришли, поняли, что никаких слаймов там и в помине нет. Либо эта Клиа наврала, либо слаймы решили добровольно покинуть виноградники. – Ну, бабы! Что с них взять? Может там гусеница ползла, а ей слайм почудился. – Расхохотался первый. – Либо это мастер Рагнвиндр собственноручно спас свои виноградники. – С лисьей полуулыбкой предположил Кэйа, пока что, оставив бутылку в покое и подперев острый подбородок рукой. Несмотря на выпитое, он выглядел абсолютно трезвым, и только легкий румянец на смуглых щеках говорил об обратном. – Мастер Дилюк вообще очень предвзято к нам относится. – Как бы жалуясь, заговорил второй. – Хотя мы по его просьбе и крышу в его постройках латали, и слаймов вун без просьбы бежим уничтожать. – Да если б не приказали, ничего бы ты не делал, лентяй! – Громко рассмеялся Олберич, собирая все взгляды таверны. Но сиюминутно все вновь вернулись к своим компаниям. – А вот и нет! – Возмутился тот, вновь осушая емкость. – Я бы и просто так пошел. Во-первых, мастер Дилюк хоть и мрачный, но платит хорошо. А во-вторых, случись что с винокурней, и кто будет снабжать Тейват таким отменным алкоголем? – Тут не могу не согласиться. – Поддержал Кэйа. – Ради «полуденный смерти» я бы даже пожертвовал своим выходным, помогая отогнать хиличурлов от винокурни. Однако, мастер Дилюк и сам неплохо справляется. – Он ведь был в ордене до восемнадцати лет. – Вдруг вспомнил первый, подливая своему капитану в бокал еще «полуденной смерти». А то сидит, не пьет. – Ага, и стал самым молодым капитаном в истории ордена. – Похвастался своими познаниями второй. – Говорят, что он получил свой Глаз Бога аж в четырнадцать лет! – В десять. Он получил Глаз в десять лет. – Мягко поправил своего подчиненного Кэйа, и Тарталья мог поклясться, что лисья усмешка стала чуть менее колючей. По сути, информация, что он сейчас выслушивал, никак не касалась новостей. Да и про Дилюка он не узнавал никакой стоящей информации. Но почему-то было важно знать, что тот получил Глаз Бога аж в десять лет. Все же Чайлд не ошибся и это очень интересная личность и достойный соперник. Осталось только его уговорить на сражение… – Капитан, а Вы же были напарниками с мастером Дилюком, верно? – Верно. Мы с ним много боев вместе прошли. У меня тогда, правда, еще не было Глаза Бога. – Олберич прикрыл глаза, словно бы воспроизводил в голове одно из сражений. А потом вздохнул, взяв бокал за тонкую ножку и поднес его к носу, чтобы понюхать. – Лучше бы его и не было. Рыцари переглянулись, не особо понимая, кого именно не было Дилюка или Глаза, но спрашивать не стали. Лишь тоже занесли свои сосуды, стукаясь стеклянными стенками. – Если бы господин Рагнвиндр вернулся в Ордо Фавониус, у нас бы уменьшилось работы раза в два! – Тебе лишь бы бездельничать. Так и вылететь недолго. – Беззлобно пошутил капитан. Но, казалось, воспоминания о прошлом ему подпортили настроение и убрали напрочь тот веселый блеск в сиренево-синих глазах. Ну, или Тарталье только так показалось из-за тусклого освещения таверны. Бармен потихоньку начал собираться, что не ускользнуло ни от взгляда Предвестника, ни от взглядов рыцарей. Однако, никто и не думал собираться. Вероятно, просто кончается первая смена. – О, Чайлд куда-то собирается. Вероятно, остаток вечера нам придется провести в компании одного винного магната. – Расхохотался уже порядком выпивший рыцарь, но все равно потянулся к своей тайной фляге. Тарталья сперва вздрогнул от упоминания своего титула, но потом сообразил, что это, кажется, имя бармена. Ну не могли же действительно заметить в этой суматохе, да еще и узнать. Он и маску предусмотрительно спрятал, чтобы не пугать мирных жителей. А то Дилюк точно не будет рад упавшей прибыли. – У-у-у, надо быстрее заканчивать. А то заметит мастер Дилюк, что мы со своим, так и все. Не пустит больше. – Еще и Джин нажалуется. А та нам такой нагоняй устроит. – Можно подумать, мастер Дилюк этого не знает. – Косо усмехнулся Кэйа, пряча свою усмешку в бокале. И тут Тарталья решил вклиниться в разговор. В конце концов, когда ты участник, можно выведать намного больше полезной информации. – Разрешите присоединиться? – Весело поинтересовался Тарталья. Кэйа положительно кивнул и указал на единственный свободный стул напротив него. – Я тут совершенно случайно послушал разговор. Неужели мастер Дилюк сам подрабатывает в своей же Таверне? – Да, он вообще... – Начал было один из рыцарей, но его тут же заткнул очень красноречивый взгляд капитана, что так и кричал о том, чтобы они оставили их наедине. – Вообще он. Ну, нам тут пора. Выйти надо, воздухом подышать. А то на господина наткнемся, он нам быстро дорогу сюда запретит! Воторой рыцарь согласно закивал, вставая из-за стола и оставляя несколько монет на столе. Не успев отойти от стола, коллеги тут же начали о чем-то горячо спорить и из таверны чуть ли клубком не выкатились. – Случайно, говоришь? – Хитро улыбнулся Олберич, как только их оставили в покое. – Да я думал, что ты во мне дырку поглядишь. Тарталья развел руками. – Уж извини, не часто я встречаю людей, в таком занятном наряде. – Тебе дать адрес моего портного? – Острые уголки губ расплылись в какой-то предупреждающей улыбке. Нет, Кэйа совершенно точно не был пьян. И если бы не запах алкоголя и румянец... – Пожалуй, откажусь. – Зря, хороший человек, отличный мастер... В прочем, раз уж ты пришел не за координатами моего портного, то что тебя так заинтересовало? – Ну, мне показалось достаточно странным, что аристократ вроде Дилюка будет сам работать за барной стойкой. Всегда он так? Кэйа кивнул: – Он мог бы нанять себе еще бармена, но вместо этого поменяет по необходимости единственного. И даже оплачивает иногда его часы работы, с которых тот ушел. – И этот бармен, конечно же, пользуется добротой господина... – Ни в коем разе! Дилюк не глупый. Ой не глупый. И ни в коем не доверчивый. Его сложно обмануть. Да и бармен, Чайлд, очень исполнительный и преданный. Тарталья на это едко усмехнулся. – Даже самые преданные порой предают. Что-то в лице Кэйи с этой фразой изменилось. Он смотрел так же открыто, даже немного нагло, он все так же колко улыбался, но что-то точно поменялось. – Я полагаю, что удовлетворил твое любопытство. Теперь скажи-ка мне: что делает Предвестник Фатуи в нашем городе? Тарталью не то что бы застал этот вопрос врасплох. Вполне логично, что раз он знает и помнит капитана, то и капитан знает и помнит его. Но все равно было как-то не по себе. Словно он воришка какой-то, которого поймали за тасканием фрутков с прилавка. – Дипломатическая миссия. – С показушным дружелюбием отозвался Чайлд. Он знал, чувствовал, что его притворство читают. Его видят насквозь, ровно, как и он видит непонятную злобу своего визави. Он знал, что можно не строить из себя вежливого добряка, но все равно продолжал. И Кэйа играл в эту игру тоже. – И дипломатическая миссия включает в себя шпионаж за членами Ордо Фавониус и магнатами нашего города? Тарталья на это заявление заливисто рассмеялся и Олберич подхватил этот смех не к месту. – Да что мне, раз уж я Фатуи, нельзя и в таверну зайти, и разговор завести, и поинтересоваться? – Конечно можно! – Добродушно, но с такой ядовитой колкостью, отозвался Кэйа, что, казалось, некомфортно стало всем посетителям заведения, хоть они и не слушали разговор. Дверь таверны распахнулась, и Тарталья бы не обратил никакого внимание, но в заведении вмиг стало немного тише, и ему пришлось обернуться, так как сидел он спиной к стойке. В «Долю Ангелов» зашел Дилюк. Он снял свой сюртук, отнеся его куда-то в кладовую, принял у бармена фартук и повязал его на торс. Без сюртука и в такой рабочей одежде Дилюк выглядел необычно. Можно было даже сказать эстетично. Он не вписывался в интерьер мрачноватой таверни со старой барной стойкой. Ему бы стоять за той полу стеклянной стойкой в гостином дворе Ли Юэ, где уже несколько месяцев жил Тарталья. Чайлд, сдав кассу и еще какие-то бумажки Дилюку, покинул таверну, и тот стал полноценным барменом с этого момента. За барную стойку тут же подсело две девушки, о чем-то кокетливо разговаривая между собой, то и дело бросая многозначительные взгляды на бармена. Но Рагнвиндр продолжал смотреть на мир так, словно знал все секреты жизни и ничем его не удивить, да протирал бокалы. – Бармен! – громко выкрикнул Кэйа, чем заставил Тарталью слегка вздрогнуть от неожиданности. В таверне никто на выкрик не обернулся. Привыкли, должно быть. Дилюк на зов отреагировал крайней степенью недовольства. Он закатил глаза, что-то буркнув себе под нос. Наверняка какое-то проклятье. Но все же оставил бокал и направился к зовущему его капитану. Не успел Кэйа гордо озвучить свой заказ, как перед ним опустилась полная бутылка не безызвестной «Полуденной смерти», и капитан даже растерялся на несколько секунд. – Мастер Дилюк уже запомнил мое любимое блюдо в этом заведении? – Приторно сладко улыбнулся Ольберич, смотря на реакцию бармена. – Вы, сэр Кэйа, слишком много пьете. Каждая собака знает Ваше любимое блюдо в этом заведении. – Дилюк явно хотел придать своему голосу нотки раздражения, поэтому немного понизил его. Но вышло плохо. Голос звучал просто спокойно и уставше. – Беспокоитесь о моем здоровье? – Беспокоюсь о безопасности граждан. – Парировал Рагнвиндр. И Тарталье показалась, что такая вот словесная перепалка была каким-то особым ритуалом между этими двумя. – Вы выглядите слишком уставшим, мастер Дилюк. Тут как бы не хотелось с этим странным капитаном спорить, язык не поворачивался. Рагнвиндр действительно выглядел так, словно всю эту неделю не спал вовсе. Может, просто тяжелая ночка выдалась? Хотя, таким уставшим Дилюка Чайлд не видел никогда. Под глазами не было свойственных невыспавшемуся человеку «фингалов», но мимика лица была настолько уставшей, настолько вымотано смотрели глаза, что хотелось отправить его отсыпаться, а за стойку вернуть этого ушедшего бармена. Напряжение от разговора этих двоих стало почти осязаемым, казалось, они просто тянут резинку в разные стороны, ожидая, когда та порвется и кому достанется. – Приходится. Рыцари ордена ведь недостаточно компетентны, чтобы обеспечить безопасность жителям города, что они клялись защищать. – Фыркнул Рагнвиндр и направился к барной стойке. Кэйа полагал, что только он понял намек Полуночного Героя в виде любимца всего Мондштата. Тарталья же вообще старался сидеть и не ворочаться да не смотреть на Рагнвиндра. Тот сделал вид, что его не знает. Или действительно не заметил, во что верилось с трудом. Предвестник обернулся, когда бармен вернулся на место, и какое-то время смотрел на разливающего напитки Дилюка. Пока его из раздумий не вырвал змеиный шепот прямо над ухом. Кэйа уже встал и собирался уходить, прихватив с собой бутылку. – Только попробуй косо посмотреть в его сторону – убью. И плевать я хотел на международные скандалы и полномочия ордена. – Это было сказано с такой серьезностью, что Тарталья начал сомневаться, действительно ли у них такие уж ненавистные отношения. – Да я и не собирался вообще смотреть в ту сторону. – Я тебя предупредил, Фатуи Чайлд. – И из уст Олберича «Фатуи» звучало очень оскорбительно. Выдав предупреждение, капитан направился к барной стойке, расплатился за свой заказ, что-то сказав Рагнвиндру, на что тот закатил глаза, а потом покинул таверну. Какой же мрачный и непонятный тип стоит на страже порядка в этом городе! Пожалуй, Мондштат стал нравится Тарталье меньше. Больше ни с кем заводить разговор не хотелось и, допив свой сидр, Тарталья просидел молча до самого закрытия, то и дело сверля взглядом Дилюка. Подумать было о чем. Да хоть о вселенской усталости Рагнвиндра. Мог ли он проигнорировать письмо из-за более важных дел? Может, у него идут худо дела с винокурней? Если у Тартальи за пару дней отсутствия скопилось столько бумажек, что пришлось тратить целый день, то у Дилюка их, должно быть, в разы больше. – Мы закрываемся. Покиньте помещение. – Из размышлений Тарталью вырвал такой знакомый спокойный голос уставшего владельца таверны. Чайлд оглянулся кругом и понял, что он единственный оставшийся посетитель. – Да, я уйду. – предвестник встал с нагретого места и направился вперед, прямо к барной стойке под тихий вздох Дилюка. У того не было сил даже на недовольную мимику. Что же его так измотало? – Только сначала поведай мне, что такого случилось, что ты не удосужился даже отослать мне короткое «не интересует». Или как ты там обычно говоришь? Мог бы хотя бы той девчонке сказать, что не собираешься этим заниматься. Я не просто помогаю тебе собираться информацию, я ищу тебе дела. Почему же ты не мог проявить элементарные правила приличия и ответить хоть что-нибудь на письмо. Я уже молчу о том, что ты сбежал ранее, не удосужившись даже меня разбудить. Тарталья больно прикусил внутреннюю сторону щеки. Как же жалко он сейчас выглядел? Словно брошенный обиженный пес. Собак Чайлд жаловал не особо, а потому чувство отвращения к себе возросло еще больше. Почему вот он сейчас стоит и все это рассказывает Дилюку? Чего он пытается от него добиться? Он выглядит как обиженный ребенок. Так и ведь действительно обидно. Возможно, он слишком много внимания придал их сотрудничеству с Рагнвиндром, но было обидно, что его, в общем то, и за человека то с натяжкой считают. – Рыцари ордена сейчас не загружены и не нуждаются в моей помощи. – Взяв пару бокалов, оставленных в зале, Дилюк вернулся за барную стойку, составляя их к остальной грязной посуде. Он всегда так делает, или же сегодня настолько устал, что не в силах прибраться? Переведя взгляд на Дилюка, Тарталья удивленно охнул. В тусклом свете он не сразу заметил, но теперь, когда большая люстра освещала владельца винокурни, Чайлд увидел – волосы Дилюка стали порядком темнее. Они были не ярко-алые. Они стали цвета венозной крови, красного вина, что унес с собой Кэйа. Это удивляло и порождало в голове множество вопросов. Он покрасился? Но зачем? Дилюк же тем временем стянул с себя фартук и устало потер переносицу. Он выглядел чертовски разбитым и измотанным. Даже после их миссии с лазаньем по скалам, взрывом и отсутствием обеда и ужина, Дилюк выглядел лучше. – Пошли. Мне нужно закрыть таверну. – Дилюк двинулся к выходу, и Тарталья пошел следом. Куда делось все его хорошее настроение, с которым Предвестник переступил границы города? Рагнвиндр потушил свет, а Фатуи успел уловить глаза винодела. Они стали совсем тусклыми. Ближе к серо-красному, чем к ярко-алому. Этот трудоголик точно себя в могилу сведет. И еще больше в своих словах Тарталья убеждается, когда ключ от «Доли Ангелов» выпадает из рук, а Дилюк, согнувшись и подняв его, хватается за голову, облокачиваясь другой рукой о двери. – Ты в порядке? – Тарталья протягивает руки, чтобы подхватить и помочь, но тот резко ступает назад, а потом смотрит так обижено. Мол, я сам все могу, не мешай. – Я в порядке. – Замок характерно щелкает, и Дилюк направляется прочь. Тарталья идет следом, хоть и понятия не имеет, куда путь держит этот Полуночный Герой. Если на винокурню, то Чайлд посчитает своим прямым долгом его не пустить. Его же там первый слайм прибьет. А они еще не сразились, чтобы позволять вот так вот Дилюку рисковать жизнью. – Что-то твое понятие о порядке очень сильно разнится с моим. – Парирует Тарталья, подстраиваясь под чужой темп ходьбы. – Мое понятие о порядке не должно волновать Фатуи. – Твое понятие о порядке волнует меня не как Фатуи, а как человека. Дилюк на этой фразе даже притормозил, переводя взгляд на рыжеволосого юношу рядом с собой. А потом как усмехнется. Тарталья даже растерялся от такой реакции на его слова. Улыбающийся Дилюк это несомненно хорошо, но что его так… – Подожди, то есть ты совершенно не рассматриваешь меня как человека? – Осознание заставило шутливо надуться и сделать шаг ближе к Рагнвиндру, но тот пожал плечами и, предвидя это, сделал шаг прочь быстрее. – Дилюк, это как минимум неуважение к гостю Мондштата. Тот, вернув на лицо всю свою серьезность, юркнул в какие-то двери. Как оказалось, это была гостиница. Тарталья только и успел крикнуть тому в след обиженно-озлобленное «Дилюк!» Что это был за внезапный приступ веселья, Чайлд не понял, но уставшая улыбка Дилюка вытеснила напрочь все мысли и об обиде, и про слишком темные волосы, про тусклые глаза, неясную усталость и про все остальное. И засыпал в своей большой постели Чайлд не с мыслью о предстоящем дне, а с осознанием, что Дилюк безумно красивый, когда улыбается. Особенно когда улыбается именно ему.

***

Его гордо называемая дипломатическая миссия прошла как по маслу, и скучные переговоры даже не вызывали недовольство. Весь день Тарталья чувствовал какое-то необъяснимое воодушевление, словно он только что победил какого-то очень сильного соперника. Но он никого не побеждал. И поэтому такая слепая радость была странной. Предвестник списывал все на особую атмосферу Мондштата и не зацикливался на этом. Уезжать было слегка печально. Все же, Мондштат был лучше Ли Юэ. А еще здесь не пихали к еде китайские палочки и перец в каждое блюдо. Тарталья острое не особо любил, поэтому ко многим блюдам в городе контрактов относился настороженно. А тут был такой выбор, и все такое мясное! Кулинарная культура Мондштата была по душе желудку Предвестнику. Однако, миссия прошла, притом быстро, и ему следовало собирать свои вещи и уезжать по новому поручению. Свой отъезд Тарталья решил отсрочить на как можно позже и уехать утром. И хорошо, что решил сделать так, а не двинулся после обеда, потому что после восьми часов к нему доставили новое поручение, по которому приходилось задержаться в городе ветров на еще чуть-чуть. Требовалось прокурировать молодую группировку Фатуи по бесполезному и легкому вопросу. Тарталья хотел сначала сдать их Дилюку, чтобы тот показал, как в близь Мондштата Фатуи отшиваться. Но деятельность была законная, а у Дилюка, видимо, очень много дел, потому что за полторы недели в городе Чайлд так и не увидел его ни разу. Поэтому, заметив знакомую спину, обтянутую черной тканью сюртука, Тарталья даже немного удивился, и двинулся к тому. А то что это за полторы недели ни одной просьбы к Предвестнику? Даже самой пустяковой. Неужели до сих пор загружен так, что на ночные геройства нет сил и времени. – Добрый день защитникам Мондштата. – Радостно крикнул Чайлд, хватая Рагнвиндра за руку. Тот гляну на него с таким возмущением, что Тарталья тут же отпустил чужую руку и вернул выпавший из увесистой папки листок. – Что с твоими волосами? Чайлд неосознанно потянулся рукой к прядям, останавливая ее в миллиметре от и, поборовшись с собой, все же не коснулся. Дилюк не разрешал нарушать пространство, лучше не рисковать. Теперь это не была игрой света стопроцентно. Яркий солнечный свет ласкал своими длинными лучами практически выцветшие волосы. Они были насыщенного темно-серого цвета. От красного там не осталось ничего. Тарталья бы решил, что Рагнвиндр внезапно поседел, но цвет был намного темнее седины, темнее высоких городских стен. Он точно их окрасил, но зачем? – Ты чего разорался? – Шикнул на того Дилюк, пряча выпавший листок в папку и сжимая ее рукой крепче. По хмурому лицу было ясно, что расположение духа у него не самое лучшее и разговаривать ни с кем защитник Мондштата не планирует. Но Тарталью действительно тревожило то, что происходило с его потенциальным соперником. С которым он, между прочим, еще не сразился. – Извини. Я буду тише. Но правда, Дилюк, что произошло? Ты не похож на человека, что любит экспериментировать со своей внешностью. Куда Рагнвиндр путь держал, оставалось только гадать. Но на сегодня все дела Тартальи были завершены, так почему бы не провести остаток для в приятной компании. И эта компания стала бы еще приятнее, если бы Полуночный Герой немного расшевелился. Верхом мечтаний было вновь получить улыбку от хмурого магната. Но для начала следовало выбить от него хотя бы ответ. – Я и не экспериментирую. А волосы… Они сами изменили цвет. Тарталья на это удивленно охнул. Коснуться этих прядей хотелось неимоверно. Они больше не горели, и Дилюк был похож на потухшую спичку. Почему-то от такого сравнения стало максимально не по себе, и Фатуи постарался переключиться на окружающий мир. Однако под ложечкой все равно тянуло. То, что с возрастом волосы могут поменять цвет, Предвестник слышал. И даже знал пару случаев, когда в детстве были светло-русые, а во взрослом возрасте чуть ли не каштановые. Но не так же быстро и радикально. Это пугало. – Ты уверен, что это нормально? – Это нормально. – Спокойно пожал плечами Дилюк. – Я консультировался в соборе у лекарей. И я отправляюсь на винокурню. Так что иди по своим делам. Тарталья не особо хорошо знал Дилюка, но раз тот обратился к лекарям, значит его беспокоит что-то посерьезнее смены цвета волос. Это тревожило. Предвестник не мог сказать почему, но он точно чувствовал легкое беспокойство. Оно не было обоснованным, но зная свое предчувствие, Тарталья переживал. – Один идешь? – Склонил голову на бок Тарталья, и не думая отставать. Времени у него много. Хватит и на то, чтобы прогуляться до винокурни и назад. Дилюк недовольно посмотрел на привязавшегося к нему Фатуи. – Я направляюсь домой в компании документов. И меня вполне она устраивала. – В свете солнца были так хорошо видны темные-темные тени, что пролегли под глазами, лопнувшие от переутомления капилляры в белках глаз. И вопрос с губ слетел сам собой. – Ты сколько не спал? – Что я должен ответить на этот вопрос Фатуи, который слишком настырно пытается влезть в мою личную жизнь. – Дилюк был слегка раздражен. Вероятно, он злился бы сильнее, если бы у не только нашлись на это силы. – Ответь правду. – По-доброму улыбнулся Предвестник. Они уже вышли за городские ворота и держали курса на широкий каменный мост, на котором какой-то мальчишка кормил стайку голубей. – Поверь, даже если сама Царица узнает эту информацию, она не сможет использовать ее против тебя. Разве что расскажет ее твоим многочисленным поклонникам, а те уложат тебя спать. – Я не о том, глупый Фатуи. – Вздохнул Дилюк, а плечи его слегка опустились. Он сдался, готовясь открыть страшную тайну сна. – Сегодня я спал часов восемь. Все по норме. – Сегодня восемь, а до этого ни одного? – Скептически вскинул бровь Чайлд, а потом резко преградил рукой путь. – Стой. Дилюк фыркнул, явно готовясь к какой-то очередной глупости. – Хочешь, я успею этих всех голубей перестелять до того, как они взлетят?! – Фатуи призвал свой лук и уже был готов открыть огонь в любую секунду. «Мне все равно» Тарталья интерпретировал как «да, хочу», и вскоре птицы действительно были мертвы. Все до единой. Предвестник, довольный своей скоростью и тем, что смог продемонстрировать ее защитнику Мондштата, даже не обратил внимание на мальчонку, что был готов расплакаться из-за потери пернатых любимцев. Всю дорогу Тарталья пытался хоть как-то разговорить этого мрачного защитника всего города ветров, но Рагнвиндр был тише, чем обычно, необычайно спокоен, но в то же время настолько напряжен, что это напряжение чувствовалось на молекулярном уровне. Когда Чайлд был уже готов начать рассказывать историю о том, как вчера ночью какой-то рыцарь мяукал серенады под окнами дома напротив и мешал спать, как из-за холма выскочила группа крио слаймов, что со шлепающим звуком стремительно направлялась к одиноким путникам. Дилюк реагировал быстро. Он в секунду призвал свой меч, тут же высвобождая феникса, что жаровым пятном буквально снес всех монстров, оставляя лишь мокрую траву, заляпанную слизью. Это было насколько неожиданно, что Предвестник даже не успел отойти немного. Оставалось только молиться Царице, чтобы его брови не сгорели. А то как он без бровей будет? Вся его статность потеряется. Дилюк выглядит как-то неправильно. Он стоит, оперевшись на меч, и глубоко дышит, словно вот-вот рухнет без сознания. Тарталья успевает в последний момент, подхватывая обмякшее тело и усаживая на траву. Герой Мондштата в сознании. Но настолько измотан, что не стоит на ногах. – И ты будешь продолжать говорить, что все в порядке? – С укором и легкой раздражительностью в голосе хмыкает Тарталья, вынимая клеймор из земли и укладывая его рядом с владельцем. Глаз Бога Дилюка, что висит на его поясе, отчаянно мигает, показывая, что энергия на нуле и лучше сейчас ничего огненного не предпринимать. – Дилюк, это не нормально. Ты сейчас чуть ли не отключился из-за обычного взрыва стихий. Только не говори, что так было всегда. Я в жизни не поверю. Что случилось. Рагнвиндр сидел молча, приходя в себя и обдумывая слова Фатуи. Размышлял, стоит ли вообще что-то говорить. Нет, Тарталья понимал, что его забота не к месту выглядела максимально странно. И он сам не знал, с каких пор ему стало не все равно. А еще он понимал, что Дилюк скорее поверит в то, что Фатуи хотят расположить его к себе и убить, чем в то, что Чайлд переживает. Просто переживает. И именно из-за этого колкого чувства он сейчас обеспокоено наблюдает за любыми изменениями в поведении Полуночного Героя. Потому что ему не все равно, хоть и должно быть. Кажется, игра с этой игрушкой начала заноситься не в ту степь. – Дилюк. – Позвал того Предвестник, и когда измученный взгляд зацепился за легкую усмешку, продолжил: – Я не отстану. Я перекину тебя через плечо, занесу к лекарям и всем им расскажу, что с тобой произошло. И ты не сможешь сопротивляться в таком своем виде. Рагнвиндр тяжело вздохнул, отзывая клеймор и отталкиваясь от травы. Тарталья помог ему подняться на ноги. – Я расскажу. Дома. – Его голос сейчас прозвучал настолько тихо, что страшно становилось. Казалось, пролетающий в поле ветер шелестит и то громче. Может, его действительно лучше донести до винокурни? Так не позволит же! – Расскажешь. Дома. – Согласился Тарталья, а последнее слово теплом разлилось под ребрами. Дом. Как же мягко и уютно это звучит... Нет, Тарталья точно возьмет отпуск через месяцок и наведается на родные земли. Первые метров сто Дилюк прошел медленно, слегка шатаясь, словно вот-вот рухнет на пыльную дорогу. Однако он все равно молчал, делал упорно вид, что все в полном порядке и продолжал идти, игнорируя многократные предложения о помощи. Потом его походка слегка выровнялась, шаги стали более твердыми и уверенными, а Глаз Бога перестал истерично мигать, сияя привычным красным. Как же в этом аспекте Рагнвиндр был похож на самого Тарталью. Он бы тоже ни при каких обстоятельствах не признал свое бедственное положение, не обратился бы за помощью и не разрешил помочь. Предвестник еле смог взять его папку с документами, чтобы понести. Дилюк был невообразимо упрямым, и в данном случае это не особо то играло на руку. С винным магнатом что-то точно происходило. Но что, пока что оставалось тайной, которую, в прочем, в скором Чайлд намеревался узнать. До винокурни от места их сражения оставалось рукой подать, и скоро они подошли к виноградникам, что росли до самого двора главного дома. Там Дилюка сразу же выцепил один из работников, что-то оживленно рассказывая и показывая. По измученному лицу Рагнвиндра сложно было сказать, что именно говорил тот мужчина, но Тарталья на него уже злился – этому герою отдыхать надо, а не решать какие-то проблемы, с которыми не могут справиться работники. Зачем они тогда вообще? – Пошли. – Вернувшись к Тарталье, коротко бросил Дилюк, направляясь к главному входу. В принципе, этот тип всегда был не многословен. Фатуи оставалось лишь повиноваться. За тяжелыми деревянными дверьми их встретила главная горничная, которая с решимостью бросилась снимать сюртук Рагнвиндру, а тот отмахнулся и снял сам. Как он вообще ходит в этом в такой-то солнцепек. Неужели ему не жарко? Или у него пироустойчивость в крови? – Мастер Дилюк, у нас гости. Мне накрыть стол? – Нет. – Отрицательно махнул головой хозяин винокурни, слегка жмурясь. Голова болит, что ли? – Сэр Тарталья к нам заглянул буквально на пару минут и скоро уйдет. Проследовав за Дилюком в его кабинет на втором этаже, Тарталья отметил убранство винокурни. Она была явно дорого обставлена: качественная мебель ручной работы, мелкие аксессуары... Но она не выглядела загромождено, как это бывает у состоятельных людей. Здесь было все просто и со вкусом. А вкус у Дилюка точно был. Если, конечно, не брать во внимание ту экстравагантную вазу на первом, что совершенно не вписывалась даже в понятие «красота». Кабинет Дилюка тоже был достаточно прост: высокие книжные шкафы из темного дерева, стол у окна с креслом, с другой стороны стояло еще одно кресло для кого-то из посетителей, кофейный столик и двухместный диванчик, небольшая тумба у него. Ну и по мелочи: большой ковер на полу, гобелен с эмблемой города свободы, пару статуэток на полках что, видимо, являлись подарками. Дилюк не был похож на того, кто будет скупать антиквариат путешествуя по лавкам. – А у тебя тут неплохо. – Присвистнул Фатуи, но его проигнорировали. Ничего нового. Пройдя в свою обитель даже выражение лица хозяина поменялось, он слегка расслабился, словно до этого отчаянно боялся, что кто-нибудь увидит его в этом немощном состоянии. Или действительно боялся? Он вполне походил на человека, что изо всех сил строит образ собственного благополучия, лишь бы не заставлять никого волноваться лишний раз. Рагнвиндр уселся за стол, забросив папку с документами в одну из полок, и подпер голову рукой, рукой приглашая своего гостя присесть. Тарталья вальяжно плюхнулся в кресло, закидывая ногу за ногу. Видеть Дилюка в его привычной домашней обстановке было необычно. Он настолько доверился ему, что позвал к себе домой в гости? Что не боится показать свою «крепость»? Или ему просто не с кем поделиться мыслями о своем положении, что он идет на контакт с ненавистным Фатуи? Дилюк, среди этих книг со своим потухшим мутным взглядом выглядел чертовски одиноко. И сердце предательски защемило. – Может, хочешь, его-нибудь? Чая, кофе, уйти? – Предвестник бы искренне посмеялся, будь они сейчас в другой ситуации. Сейчас лучше проигнорировать. – Ты бы, может, на диван прилег? Я видел, как ты чуть не рухнул после использования Глаза Бога. Не строй из себя всесильного. – Тарталья не хотел задеть или указать на промах, он просто хотел показать, что все будет в порядке, если этот гордый Полуночный Герой даст слабину и побудет немного отдыхающим человеком. На предложение Дилюк презрительно фыркнул. Оно и ясно. Не престало представителю голубых кровей слабости пред челядью показывать. – Я в порядке. Тарталья устало улыбнулся. Сколько он раз уже слышал эту фразу? И сколько раз она была сказана искренне и правдиво? – Тогда рассказывай, что за порядок тут у тебя происходит и почему у тебя резерв сил резко упал на ноль. Дилюк нахмурился, выпрямился, убирая руки под стол и, наверняка, складывая их на колени. А потом вновь вернул на место. Что это был за ритуал, Чайлд не понял. Но наверняка тоже что-то аристократическое, что помогало им успокоиться или принять важные решения. Например, стоит ли говорить о своем состоянии всяким Фатуи. Конечно стоит! Это же не просто кто-нибудь. Это же Тарталья. Он, может, и Предвестник самый жестокий и коварный, но помочь не откажется, а даже сам эту помощь предложит. – Все началось с цвета волос. – Начал тихо Дилюк, и Тарталье пришлось почти перестать дышать, чтобы не спугнуть то шаткое доверие, что начало выстаиваться между ними. – Они начали тускнеть, темнеть. Я не особо придал этому значения. Мало ли что могло измениться в составе средств для мытья волос. Или еще что. У меня было много других забот, которые отодвигали такой пустяк подальше. Чайлд слушал внимательно. Дилюк смотрел куда-то мимо него, в стену или дверь, и говорил так, словно рассказывает сам себе, а не кому-то другому. – Потом началось всеобщее недомогание. Я решил, что просто переутомился. Взял день отдыха и практически не вставал с постели. Я лег в восемь вечера, а проснулся ближе к одиннадцати дня. Я проспал больше половины суток, но чувствовал себя так, словно глаз всю ночь не смыкал. Когда состояние стало ухудшаться, я решил обратиться в собор. Мне сказала, что я полностью в норме, и выписали восстанавливающее силы зелье. На цвет волос монахини развели руками. В алхимической лавке было то же самое. Но зелье мне все же продали. И, надо сказать, с ним действительно стало легче. Оно восстанавливает силы, и я не чувствую себя так опустошенно. – То есть, ты буквально изматываешься, ничего не делая, а никто не может сказать, что с тобой? – Тихо спросил Тарталья, и голос его прозвучал намного взволнованнее, чем ему хотелось бы. Дилюк на это развел руками. – Как давно это началось? – Недели две-три назад. – И насколько хуже ты себя чувствуешь, в сравнении с началом? – Сейчас все в порядке. Я чувствую себя удобоваримо. – Ну да, другого и не стоило ожидать. В порыве напряженных мыслей, Предвестник сам не заметил, как начал выбивать пальцами дробь по собственному колену. То, что нужно было что-то делать – это факт. Но что? Они ведь даже не знают, что это такое. Может, Рагнвиндра вообще кто-то отравил, завидуя его успеху и богатству? Или он перешел кому-то дорогу. Ох, а дорогу он многим перешел. Осознание прошибает мелкой дрожью. – Подожди, то есть тебе стало плохо после... – После возвращения. – Оборвал его Дилюк, подтверждая догадки. – Я поэтому и думал, что переутомился в дороге. Я тогда без перерывов за сутки достиг винокурни. «Идиот!» – Значит, тебя могли отравить в дороге. Например, еда... – Исключено. Я покупал две порции, и они не знали, которую буду есть я. Они бы отравили и твою, и ты бы истощался тоже. – Да я просто невосприимчив к ядам! – Деловито заявил Тарталья. – Сам то веришь? Вообще, я думал, что к этому может причастен взрыв тех Фатуи. Я не знаю, что это было, но это было смешано с мощной энергией. Это была не боевая граната. – Это было что-то, с энергией глаза Порчи. – Закончил за него Тарталья, складывая два плюс два. – Когда они использовали энергию Гео, она была от глаза Порчи, а не Бога. Я почувствовал это, так как у меня тоже есть... глаз Порчи. Говорить подобное Дилюку было немного боязно. Не то что бы он не знал, но открыто Тарталья его не демонстрировал и не упоминал в разговорах. Мало ли, еще за двери выставит. А сейчас за двери было нельзя. Нужно сначала разобраться со всей этой ерундой. Но тот никак не отреагировал, лишь внимательно смотрел в глаза, с полной готовностью слушать. – И потом то, что он кинул тебе. Это было похоже на глаз Порчи. Но он не используется как бомба. И я понятия не имею, почему после этого ты стал переутомляться и перестал восстанавливать свои жизненные силы. – Я восстанавливаю. – Упрямо заявил Дилюк, и его хотелось приложить лбом о стол за такое упрямство. Теперь Тарталья понимал, как остальным тяжело с упрямым Предвестником. А Дилюк тише добавил: – Просто я восстанавливаю слишком медленно. Тарталья тяжело вздохнул, обдумывая план действий и рассчитывая, что он может в этой ситуации сделать. Выбора было не много. – Ты пей свои зелья и ложись спать. Сон если и не восстанавливает тебе сил, то хотя бы не тратит их еще больше. А я свяжусь с людьми, что производят глаз Порчи, что изучают его. Может они нам что интересного смогут дать. – Ладно. – Без боя сдался Дилюк. – Завтра утром я буду у винокурни с результатами. – Не нужно ходить сюда как домой. – Жестким недовольством в чужом голосе можно было руду резать. – Тебя может заметить кто-то, кроме сотрудников винокурни. – Тебе так важно их мнение? – Их мнение мне все равно. – Дилюк встал из-за стола, стараясь подавить зевок, но все же зевнул, прикрыв рот ладонью в черной перчатке. – Мне важно, чтобы в нужный момент они могли положиться на меня. Ничего другого от Полуночного Героя Тарталья и не ожидал. Даже сейчас он думал в первую очередь о благополучии жителей. О будущем городе. Смог ли бы так сам Чайлд? Однозначно нет. Он был эгоистом, пусть и эгоистом не личностным, а... семейным? Но он бы точно не стал ставить город превыше своего благополучия или благополучия своих близких. Не то что бы не стал, не смог. А Дилюк ставил. И заставлял восхищаться собой все больше. То, как в его с виду элегантной и хрупкой фигуре сочетались железная воля, настойчивость, благородство и нечеловеческая сила, было то, чем можно восхищаться. Дилюк проводил его до самых дверей, несмотря на отнекивание со стороны Фатуи. Ну что он, сам двери не отыщет? Но Рагнвиндр через чур упрям. А потом, перед тем как хлопнуть дверью, он сказал такое болезненно-грустное «и спасибо тебе, Тарталья», что сердце в груди сделало кульбит. Тарталья… Почему он его благодарил? Его, Фатуи. Не значило ли это, что плохо ему было настолько, что он боялся не дожить до следующего дня? Тарталья ведь ничего еще не сделал, а его поблагодарили. Люди ищут раскаянья перед смертью. Они просят прощения, у кого не успели, благодарят тех, кого не смогли. И это вызывало панический ужас. Дав задания всем, до кого смог дотянуться, и кто был хоть как-то связан с глазами Порчи, Тарталья не знал, чем занять свою голову, чтобы забыть о Дилюке до завтрашнего дня. Он волновался. Безумно хотелось сорваться и прибежать на эту самую винокурню, чтобы убедиться, что любимец Мондштата жив, дышит, и что нет поводов переживать. Спать не выходило. Когда только получалось задремать, сон нарушала одна из едких мыслей, что ядом отравляла сознание и прогоняло дремоту. Ворочаясь в кровати, Тарталья этой ночью так и не уснул. Но на следующее утро и усталости как таковой не чувствовал. Все его собственные потребности заглушил практически животный страх за чужую жизнь. И он забыл бы позавтракать (поужинать вчера он все же забыл), если бы не девушка на первом этаже гостиницы. Она предложила попробовать новое блюдо в меню. Тарталье было все равно что есть. Еда потеряла свой оттенок и более не интересовала Предвестника. Его интересовал путь до винокурни и состояние упрямого винного магната. На сбор информации времени требовалось больше, чем один день, поэтому ехал Чайлд с пустыми руками. Но он говорил, что утром будет. Значит утром будет. Верхом на лошади дорога оказалась совсем короткой (или это Тарталья гнал животное слишком скоро), и поэтому к десяти утра Фатуи был у знакомых виноградников. Лошадь он навязал на поляне поодаль, чтобы, не дай Архонт, она не поела виноградники. А то тогда Дилюк точно не выживет. Смерть Дилюка даже в таком контексте вызывала нервную дрожь, и Тарталья наложил на эту тему табу. Он, кончено, понимал, что вероятность ничтожная (иначе бы все уже в городе стояли на ушах), но все равно до потери пульса боялся открыть дверь и увидеть черный гроб посреди гостиной, а в нем... Чайлд трижды постучал, и ему открыла вчерашняя горничная. – Мастер Дилюк еще спит. Если это что-то важное, то... – Это не важное, я подожду. Могу подождать и на улице. Нарушать сон Дилюка не хотелось ни в коем разе. Если спит, то пусть спит. Проснулся Рагнвиндр к обеду, и только тогда Тарталью впустили внутрь. Мысль о том, что тот живой и вроде даже немного более отдохнувший, чем вчера, не могла не радовать. – Вот так ты встречаешь дорогих гостей. – Шуточно упрекнул того Тарталья, когда Дилюк спустился на первый этаж уже полностью «при параде». – Я тебя не приглашал. – Но ты меня и не выгоняешь. – Дилюк тихо сел за стол, который уже принялись накрывать к обеду, и пригласил присесть и Тарталью. Предвестник хотел пошутить, про свою организацию и обед с ней, но передумал. Тонкий мостик доверия ему был слишком дорог, чтобы раскачивать его тупой шуткой. – Информации у меня пока что нет, но... – Зачем же ты тогда пришел? «Чтобы убедиться, что с тобой все в порядке». – А когда мне еще представится возможность отобедать с самим Рагнвиндром? Дилюк на это только фыркнул. Однако до получения информации Фатуи остался гостем на винокурне, клятвенно клянясь, что отсюда намного ближе к месту его «работы». На деле же тот уходил на пол дня гонять хиличурлов в округе, а остальную половину наблюдал, как Дилюк пытается делать вид, что у него все в порядке. Подыгрывали ему слуги или действительно ничего не замечали – вопрос. Но один режим дня магната вызывал много вопросов. Он вставал к обеду, засыпал с четырех и до шести, держался до одиннадцати и вновь засыпал до обеда. Тарталью очень бесило, что в этой ситуации он был совершенно беспомощный. Поэтому, пришедшим письмам от информаторов, радовался как ребенок подарку на день рождения.