Это любовь

Дорогая мама - не сердись на сына, В нем играет что-то, но не баловство. Есть у сына тайна цвета апельсина Или даже Солнца, Солнца самого. Мне легко и просто влезть на ту осину: Одолеть шакалов - всех до одного! У меня есть тайна цвета апельсина Или даже Солнца, Солнца самого. Я горю-пылаю жарче керосина: Мне бы увидаться, больше ничего! С этой милой тайной цвета апельсина Или даже Солнца, Солнца самого... © Игорь садится за стол. На улице ещё темно, а Сережа пока спит как убитый - с прошлой недели он принимает довольно тяжёлые транквилизаторы, так что разбудить его стало сложно. А у Игоря как раз осталась почти полная бутылка коньяка с последнего нового года. Рюмка за рюмкой уходят очень быстро - Игорь привык, что в его доме никогда нет ни еды, ни закуски и предпочитает напиваться побыстрее, не ощущая вкуса дешёвого пойла. Ему снова и снова снились кошмары. На этот раз сцена, которая произошла в какой-то момент этого....хаоса. Игорь даже уже не понимал, когда именно это было. Он избивал Разумовского до полусмерти. Во сне он закончил всё. Сергей умер от его побоев. Игорь не знал, по какой причине ему приснилось это таким образом - потому что он боялся, что так может случиться или потому что в глубине души он хотел этого. В ход пошла уже вторая половина бутылки, когда Игорь подумал, что, возможно, стоило убить Разумовского с самого начала. Тогда ничего бы не случилось. Никто бы не погиб. Никто не погиб бы по его вине. Но теперь все эти взрывы и убийства на его совести. Это он виноват во всем, он опять допустил ошибку, опять сделал не то, что нужно было... Защищать людей - его ответственность и обязанность, а он не смог никого защитить. Из-за него все стало только хуже... Как же он устал всегда быть один и всегда быть виноватым. Но это достаточное наказание за его ошибки. Волна жгучей ненависти прошла по его телу - на свете не было человека, которого бы он ненавидел больше, чем себя. Но Игорь, кажется, и сам этого не осознавал. Почему ему снова и снова приходят эти мысли? Он ведь сказал Серёже, что простил его... Он понял, что любит его. Он чуть с ума не сошел, когда Разумовский попытался покончить с собой. Сейчас же, несмотря на все эти сны, он даже представить себе не мог, как можно убить Серёжу. Того Серёжу, который так отчаянно в нем нуждался. При взгляде на которого в его сердце распускались алые бутоны. Которого он страстно вдавливал в кровать по ночам. Который прощал его за каждую подколку, каждое грубое слово, каждый удар и причиненную боль. Вот этого хрупкого, беспомощного, теплого, желанного Серёжу? Нет, больше это не представляется возможным. Да и вряд ли когда-то было. Но был ещё вариант. Возможно, он сможет убить их обоих. Опьянение становится уже достаточно сильным, перед глазами плывет - естественно, ведь он нормально не ел с самого утра, и среди мутности предрассветной кухни он внезапно видит перед собой знакомый мужской силуэт. -Ну здравствуй, пап. В ответ Грому раздается лишь звенящая тишина, поэтому он наливает себе ещё рюмку. Затем ещё одну, но координация становится сильно нарушенной и он роняет рюмку на стол. Коньяк разливается и пачкает не только скатерть, но и его джинсы. -Блять... Игорь быстро поднимает рюмку и отсаживается на другую сторону стола, чтобы стекающая жидкость не лилась на его одежду. Где-то здесь должны быть салфетки... -Разве так я учил тебя преодолевать жизненные трудности? - Сидящая напротив фигура наконец прерывает тишину. Игорь поднимает пьяные глаза и фыркает. -Да ты каждые выходные нажирался, когда мама ушла. Сидящий напротив мужчина вздыхает. -И это именно тот пример, который ты решил брать с меня? -Не только. - Игорь неловким движением протирает мокрую скатерть и ставит рюмку перед собой снова. Еще один глоток точно не повредит... -Тебе настолько плохо, да? В нашей квартире ты ничего до сих пор не поменял... Игорь непонимающе поднимает глаза на отца. -Где? -В квартире. Всё ровно так же, как было, пока мы жили там вдвоём. Ты застрял в том времени, Игорёк. Это не то, чего я тебе хотел. Мне так жаль... Гром фыркает и выпивает новую порцию коньяка залпом, а потом несдержанно морщится и хрипит - из-за сильного опьянения контролировать все свои жесты и мимику становится сложно. -Забудь. Мне нравилось, как мы там жили. -Но ты уже вырос. Ты давно не тот мальчик и ты должен найти себе новые вещи, которые будут тебя радовать. Ты больше не можешь получить безопасность в том, что осталось в прошлом. -Ничего не "осталось". Я живу в этом и у меня всё нормально. - Заплетающимся языком спорит Гром. Мужчина обеспокоенно разглядывает Игоря, который наливает в рюмку остатки коньяка - он выпил уже почти всю бутылку. -Ты сейчас живёшь с тем парнем... Который психически нестабилен, да? Игорь какое-то время молчит. Затем на его лице появляется грубая усмешка. -Который маньяк, да. - Гром усмехается будто бы сам себе. - Да, я живу с ним. -Ты его любишь? - Голос отца становится тише и Игорь сжимает руки в кулаки. Одним резким движением Гром хватается за бутылку и грубо ударяет её дном об стол. -Да, люблю! Люблю! - На душе становится так плохо и больно, что Игорь уже не может себя контролировать. Стыд, вина, обида, любовь - всё перемешивается в неописуемый тёмный коктейль, который Игорь не хочет ни знать, ни чувствовать. - А что, это какая-то проблема? Игорь почему-то ждёт глупых и неуместных заявлений от отца - о том, что до встречи с Разумовским его сын был "нормальным", что нужно встречаться с девушками, что это отвратительно... Как можно ждать таких слов от образа мёртвого человека? Почему это должно беспокоить его отца больше, чем тот факт, что Разумовский - серийный убийца в бегах? Но Игорь ждёт и невольно втягивает голову в плечи, как будто он снова стал школьником и получил двойку. -Я просто беспокоюсь за тебя. - Фигура отца немного расплывается и Гром видит, как полупрозрачная рука осторожно касается его собственного плеча. - А ты, кажется, гораздо больше беспокоишься об этом...человеке? Игорь молча сверлит глазами пустую рюмку, жалея, что не купил себе ещё. -Ты и правда настолько сильно его любишь... - Констатирует мужчина. - И ты совсем не думаешь о себе. Это я виноват в том, что так произошло. Ты пытаешься спасти всех ценой собственной жизни и благополучия. Ты зафиксировался на этом после моей смерти. И постоянно винишь себя. Но твоей вины нет в том, что произошло, это я виноват, что всё так случилось, прости, сын, мне очень, очень жаль... Игорь откидывается на стуле и смотрит образу отца прямо в глаза. -Нет. - Хрипло и низко произносит он. - Моей вины в этом гораздо больше, чем твоей. Прежде чем Гром успевает расслышать ответ оппонента, его мысли прерывает совершенно другой голос, который диаметрально отличается от отцовского - высокий, мягкий, неуверенный... -Это не так, Игорь. Не оборачиваясь, Игорь ждёт, пока проснувшийся Серёжа подойдёт к нему. Кажется, он разбудил Сережу ударом бутылки об стол, чёрт. -А я говорил не о тебе. - Агрессивно отвечает Гром, не следя за своим языком, как обычно. Он регулярно пытается заставлять себя прекратить грубить Сергею, но сегодня ему плохо и он пьян. Поэтому, ему всё можно. Разумовский осторожно подходит к своему любовнику и едва заметно вздрагивает - слова Игоря ранят его, ранят сильно, но он настолько тотально считает себя виноватым и так привык прощать Игорю любые жестокие поступки, что просто молча глотает эту боль, как будто это всё, чего он заслуживает. -А... Прости. - Тихо и затравленно отзывается парень, подвигая к себе табуретку. Он осторожно садится рядом с Игорем и кладёт голову ему на плечо. Гром вздыхает, его плечи немного дрожат - от эмоций, от выпитого алкоголя. Снова начинает испытывать вину за собственную грубость. И, несмотря на весь этот водоворот тёмных эмоций, от присутствия Сергея ему тут же становится лучше. Он обожал Сергея за это - за умение просто быть рядом. Не давить, не обнимать слишком эмоционально, не трогать излишне настойчиво, не лезть к нему в душу, не нарушать его границы... А границы были для Игоря чем-то буквально сакральным и никому ни в коем случае нельзя было их нарушать. Но Сергей никогда так и не делал. Даже прикосновения Серёжи были всегда очень мягкими, ненавязчивыми и аккуратными. От мыслей об этом Игорю тут же захотелось сгрести рыжего парня в охапку и целовать, целовать, заполняя собой, потому что он, Игорь, может и хочет нарушать границы Серёжи. И он прекрасно знает, как Разумовский на самом деле это любит... -Ты пил, да? - Сергей осторожно продолжает диалог. - Я услышал, как что-то звенит и проснулся... Испугался. Игорю становится стыдно и его щёки невольно краснеют. -Да я тут... Решил немного расслабиться. Разумовский скептично осматривает пустую бутылку. -Ты выпил всё? Игорь сутулится. Ему не хочется продолжать эту тему. -Мне было плохо. Серёжа виновато опускает глаза, а затем аккуратно берет Игоря за руку. -А я тут песню вспомнил... - Как будто решая отвлечь Грома от мрачной темы, говорит вдруг Сергей. - Она грустная, но такая красивая. Не совсем понимал ее в юности, но сейчас она стала мне особенно близка. -Что за песня? - Малоразборчиво вопрошает Гром, разглядывая сонного Серёжу. В полумраке он выглядит ещё более хрупким. А Игорь пьян. Сознание начинает сужаться до желания завалить этого проклятого паршивца и оттрахать прямо на кухонном полу. И тогда пусть он сколько хочет хнычет, стонет и умоляет. По крайней мере, это будет от страсти и любви, а не от этой бесконечной жертвы и их конфликта. -Сейчас принесу послушать! - Почти детским голосом воодушевленно отвечает Разумовский и быстро уносится в спальню за своим смартфоном. Вернувшись, он с мягкой улыбкой включает трек на телефоне - так приятно, когда Игорь пытается им интересоваться, что осталось только хвостиком завилять. В полурассветном сумраке кухни звучит печальная и красивая мелодия, а затем и низкий мужской голос: "Ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к стене, И я вижу свежие шрамы на гладкой, как бархат, спине. Мне хочется плакать от боли или забыться во сне. Где твои крылья, которые так нравились мне? Где твои крылья, которые нравились мне? Где твои крылья, которые нравились мне?" Игорь пьяно прокашливается, стараясь сосредоточиться на тексте. Ему нелегко это даётся, Сергей видит это и только легонько улыбается, не выключая музыку. Почему-то пьяный Игорь так сильно умиляет его - уставший, плохо контролирующий себя и такой... уязвимый? Его хочется комфортить, трогать, гладить и прижимать к себе. Но Сергей пока что этого не делает. Поэтому, они продолжают слушать: "Я не спрашиваю, сколько у тебя денег, не спрашиваю, сколько мужей. Я вижу, ты боишься открытых окон и верхних этажей. И если завтра начнётся пожар, и всё здание будет в огне, Мы погибнем без этих крыльев, которые нравились мне. Где твои крылья, которые нравились мне? Где твои крылья, которые нравились мне?" Песня заканчивается и Серёжа тихонько вздыхает, переводя глаза на Игоря снова. -Как думаешь, о чём эта песня? Игорь как будто не может ответить сразу. Он хрипло хмыкает и трёт подбородок, пытаясь проанализировать смысл своим опьяневшим разумом. -О боли и потере. О потерянной невинности, утраченной надежде, детской травме. О бессильной злости на жизнь. О том, чего у человека нет или нет возможности получить. О нереализованной мечте, потерянной безопасности... Грустная песня. Серёжа мягко гладит любимого по руке. -Да, ты прав... Это очень тяжелая песня. Так я сейчас себя чувствую, как будто я без крыльев. - Разумовский нервно ведёт плечом, словно отсутствие крыльев за спиной действительно вызывает у него сильный дискомфорт. -Зато у меня есть более позитивные стихи на эту тему, которые я написал сам ещё в юности. Они как будто про нас... Хочешь, зачитаю их тебе? Игорь хрипит, прокашливая горло, и кивает. -Да. Сергей немного взволнованно выдыхает и сцепляет свои руки в замок, чтобы не нервничать. Его голос звучит сбивчиво и неуверенно, социофобия и страх выступлений не дают ему расслабиться даже вдвоём с тем, кто любит и защищает его, и, тем не менее, он начинает: "Гроза и молнии над нами Ты видишь этот свет? И боль закрыта облаками, И в сумке пистолет. Пусть крыльев жалкие обломки Остались за спиной. Пусть жизни той головоломки Рассыпаны судьбой. Да, крыльев нет. Я знаю это, Но мы переживем. Ведь смысл нашего завета Совсем в другом, в ином. Не важно, как их обломали, Не важно даже – кто. Не важно, сколько лет мы ждали, Их нет. И знай, никто Вернуть их нам не предвещает, Но я скажу в ответ. С тобой я крылья ощущаю, Когда их вовсе нет…" Сергей заканчивает и видит на лице Игоря лёгкую улыбку. Он смотрит в пол и улыбка явно касается услышанных слов, а не их личного отношения друг к другу. -Сильные слова... Это красиво. Понятно, что про крылья - это о травме... -Да. - Разумовский осторожно кивает, понимая, что Игорь даже не знает обо всех его травмах. И он сам не до конца осознает их - в последнее время сны стали настолько яркими и странными, что Сергей перестал понимать, что из его детства правда, а что - странный сбой сознания. - Ты понимаешь, о чем я хотел сказать? -Понимаю. По собственному опыту. - Игорь вздыхает и потирает колени. - То, как чувствуется, когда не можешь летать куда-то, что не можешь защитить себя, свою душу, не можешь защитить других - это и есть потеря крыльев. И очень больно... Не знаешь, как их найти. Чувствуешь себя беспомощно... Сергей снова прижимается к Грому и кладёт голову ему на плечо, пытаясь подбодрить. -Да, это правда... Ты абсолютно прав. Я так это и чувствую, очень больно и тяжело. Ты сказал, по собственному опыту? Расскажешь, что ты имеешь в виду? - Серёжа вновь берёт Игоря за руку и нежно заглядывает ему в глаза. -Я... Гром сжимает ладонь Серёжи и тяжело вздыхает, глядя в пол. Затем зажмуривается, в попытке совладать с эмоциями и алкогольным опьянением, и снова смотрит на Сергея. - Я тоже потерял крылья, Серёж. Много лет назад. Очень давно. Лицо Разумовского становится обеспокоенным. -Что ты имеешь в виду? Как ты их потерял? Игорь смягчается и нежно поглаживает большим пальцем щёку Серёжи, после чего устало выдыхает. - То же самое, что и ты чувствуешь. Потерял их по собственной глупости. Я сделал неправильный выбор. А теперь я не знаю, как найти их снова и как вернуть их себе. -Ты... Ты имеешь в виду смерть своего отца, да? Игорь нервно дёргает подбородком, чуть прикусывая губу от напряжения и отводит глаза. -Угу... Я сделал неправильный выбор. - Почти агрессивно вздыхает и сжимает руки в кулаки. - Я должен был поступить иначе. Я должен был быть умнее. И не делать то, что сделал в итоге. Я сделал огромную ошибку... -Ты был ребенком, ты не мог нести ответственность за то, что происходило в вашей жизни. Ты не виноват ни в чем. - Сергей подсаживается к Игорю ближе и обнимает его. - Ты не виноват в том, что мать вас бросила, не виноват в том, что никто не занимался тобой и ты рос беспризорником. Никто не следил, с какими людьми ты связываешься и что делаешь. Твой отец нёс за это ответственность, но не ты. И он... - Парень тихо вздыхает. - Рано или поздно всё равно попал бы в переделку. Потому что он бесконечно рисковал собой и влезал, куда не стоит, ты же сам говорил... Хотя у него был ты. Но он выбрал не тебя, а вот это все. Саморазрушение. Я знаю, что ты веришь в то, что он тебя любил, но он был безответственным эгоистом и своим поступком сломал тебе всю жизнь. У тебя до сих пор открытая рана из-за этого, а ты продолжаешь верить, что он любил тебя и винить себя самого. - Серёжа внезапно хмурится и становится мрачным. - Извини, я это так не вижу. Ты пострадавший, а не виновный в его смерти. Разумовский чувствует, как Игорь весь сжимается в его объятьях, утыкается лбом в его плечо и крепко сжал его в своих дрожащих руках. - Не знаю... Может ты и прав... Но я... Всё равно чувствую, что это всё мои ошибки. - Гром бормочет эти слова, не поднимая головы, и голос его подрагивает от едва сдерживаемых слёз. -Я знаю. - Сергей крепче прижимает любимого к себе и оберегающе гладит. - Я хочу, чтобы однажды это прекратилось. Тебе не за что так себя мучить и наказывать всё время. Ты заслуживаешь безусловной любви - вне зависимости от того, насколько считаешь себя виноватым, понимаешь? И ты наверно... Из-за этого настолько сильно хочешь защищать?.. Игорь снова тяжело вздыхает, его голос совсем слабый, хриплый, едва слышимый: - Да... Наверно... По крайней мере с тех пор, как отца не стало, я пытался... стать этим сильным. Я всегда хотел быть сильным. Чтобы... чтобы не было так больно снова, когда... когда меня снова покинут.. Разумовскому становится почти больно смотреть на такого Грома - пьяного, потерянного и с таким количеством боли внутри. Он смотрит на Игоря глазами, полными безусловной любви - и через эту призму видит все его черты. Не пьяного, социопатичного, агрессивного и неухоженного мужчину, нет. Маленького мальчика - испуганного, одинокого, несчастного, нуждающегося в защите, заботе, любви - гораздо больше нуждающегося в этом, чем те, кого он сам так яростно защищает. -Покинуть могут кого угодно, сильного тоже.. - Сергей утыкает Игоря лицом себе в грудь. - А вот когда ты так отталкиваешь каждого человека и вместо сильного становишься страшным и опасным - тогда да, тебя возможно и правда не покинут, но просто по той причине, что никого с тобой не будет рядом. А это еще хуже, чем страх новой боли, понимаешь? Нельзя всегда быть одному. Это вообще не жизнь. И именно в этом, как я считаю, твой отец и виноват. И мать тоже. Но точно не ты. Таким сильным быть совсем не обязательно, это все равно не избавило бы тебя от боли... Не надо так сильно себя ненавидеть. И крылья я твои все равно чувствую. Ты сделал уже так много хорошего, ты можешь защищать и спасать стольких людей, в тебе так много мужества, ты очень-очень смелый и хороший человек. Так что они есть, просто ты пока не научился их видеть. - Разумовский мягко улыбается и целует Игоря в растрепанные волосы. -Я знаю... Знаю, что нельзя одному. Но я все равно один. - Игорь говорит почти шёпотом, уткнувшись Разумовскому в грудь, расслабленно лёжа в его объятиях и пытаясь успокоиться. Слова давались ему через силу, голос хрипел и прийти в себя никак не получалось. - Я не знаю, как иначе. Всегда чувствовал, что должен быть сильнее и защищать других. Это как... как воздух... Сергей продолжает обеспокоенно наблюдать за Игорем, оберегающе гладя его и прижимая. -Ты не один, у тебя есть я. Я твоя защита и опора. Я буду поддерживать и любить тебя столько, сколько тебе нужно. Наверно, так совсем не кажется, но я тоже очень сильный. -Сильный... - Игорь качает головой и Разумовский видит, что его глаза блестят от слёз. - Но вина, боль, смерть, одиночество... Наши раны. Всё это никогда не проходит. Что может быть сильнее этого? -Любовь. - Тихо отвечает Серёжа. Он говорит это так спокойно, так серьёзно и так уверенно, что спорить просто невозможно. - Я... буду с тобой до конца, Игорь. -До конца... - Гром пробует это выражение на языке и поднимает глаза на Разумовского. - Звучит совсем не весело. Конец будет плохим? Серёжа молчит. По его лицу текут слезы, он не умеет врать в лицо. -Да, возможно он будет плохим.