Две секунды небытия

      Знаете как в общественных местах понять, что рядом стоит психически больной человек? Для нас всегда и везде выделяют особое место, чтобы, не дай, Бог, мы не могли накинулись на кого-нибудь. В аптеках для этого делают специальное окошечко, куда люди с психическими отклонениями приходят с измятыми рецептами и протягивают милосердной женщине этот пережеванный кусок бумаги. По-другому ты это и не назовешь, этот лист, где только не бывал, среди паспортных страниц, в картотеке, регистратуре, ну и напоследок подстаканником для горячей кружки чая. А разве дело в нас? Мы выбирали эту жизнь? Сейчас просто до ужаса романтизируют психические расстройства, гомосексуализм, что многие поскорее бегут за справкой к врачу-психиатру, чтобы выделить себя из толпы. Но разве таким образом нужно показывать то, что ты особенный? Знаете что я вам скажу, даже если вы на всю улицу будете орать что вы гомик, вам вмажут хорошенько по роже, не за то, что у вас не такая ориентация как у других, а потому что гетеро тоже могут орать, раздражая этим окружающих.       Заходя в очередной раз в городскую аптеку «Здоровье в наших руках», я начинаю раздражаться по каждому поводу. Мало того, что перед мной стоят еще человек семь за препаратами, так и аптекарша выводит каждого психа, говоря, что соответствующих препаратов нет и в ближайшее время не будет, который обязательно что-то с матом наговорит в ответ ни в чем не повинной девушке.       – Нужных вам препаратов – нет, придите недели через две! – уже в пятый раз за два месяца отвечают мне одно и тоже. – Не мои проблемы, я тут ничем не могу вам помочь. Не задерживайте очередь!       А уже накопившееся чувство победы над своей болезнью, разрушалось с неимоверной скоростью. Как карточный домик складывались мои надежды и последней картой выпадал Джокер, злобно смеясь надо мной. Он казался мне везде, я видела его на стенах, слышала смех за спиной, он заставлял мои мысли беспорядочно швыряться внутри черепушки и вгонять в истерику прямо на улице, а люди просто проходили мимо… Тогда кроме походов к психиатру и ежедневных посиделок с чашкой кофе у психолога, восстановить накопленный годами баланс внутри меня уже было невозможно. В конце концов, каждую секунду каждого дня я сражалась со своими страхами. Разум уже неимоверно переполнен бредом, а тело с каждым днем все глубже и глубже впитывалось в кровать, открывая двери для депрессивного ступора. Это то состояние, когда мозг не может заставить какую-либо часть твоего тела шевелиться. Одна мысль о том, чтобы напрячь сто семьдесят две мышцы, чтобы пройти двадцать шагов, сесть на холодный фарфор и выпустить токсины, повторять это каждый день до конца жизни... Эта мысль превращает саму идею жизни в бесконечную, жестокую шутку. Ты просыпаешь утром и боишься жить дальше. Я не могу поверить, что все это повторяется. Думаете я сама этого хочу? Но, самое худшее, у любого психического расстройства есть «бонус» – депрессия, даже если ты понимаешь, что с тобой, ты не можешь это остановить.       – А куда делась проститутка? – убийца, моя вторая личность, задает мне вопрос, хотя точно знает, что я на него не отвечу, лишь она сама может заговорить тогда, когда посчитает это нужным.       – Моя очередь еще не пришла, я за забором. – тихим голоском ответила она, где-то в самом темном углу моего головного мозга.       – Ты просто не видишь перед собой того, кого можно помучить.       – Верно, пока заправляй черепушкой, мое время придет, я свисну.       – А мое мнение кто-нибудь учитывал? – не выдержав я закричала на всю улицу. Эти бешенные диалоги внутри меня изводят до умопомрачительногосостояния. – Хватит! Хватит! Пожалуйста, хватит. Я хочу прекратить этот шум и хаос в моей голове. Сейчас я реально нахожусь на двух концах этого мира.       – А я неимоверно счастлива и мои руки так и тянутся за «таблеточной эйфорией», – шепчет наказом моя пошлая сторона. – Но я не хочу падать так низко и становится наркоманом, но как говорят, став наркоманом, ты уже не отступишь от этого, а это значит, что я уже попала в эти сети. Хочу испытать именно то чувство вновь, либо искать более опасные и серьезные методы удовлетворения.       – Чем ближе я знакомлюсь с людьми, тем сильнее я разочаровываюсь. Да, я ограничена в эмоциях, особенно в тех, что приносят счастье и это вы, мрази, их уничтожаете! – и сама не замечая этого, я начинаю бросаться на прохожего, бить его руками, царапать и выплескивать весь свой гнев. Да, оказывается, мы реально опасны. Но кто огородит нас от этого кошмара?Голоса заставляли мои мысли беспорядочно швыряться внутри черепушки и вгонять в истерику прямо на улице, а люди просто проходили мимо…       – Наркоманка что ли? – ошарашенно посмотрел на меня мужчина, где на его щеке красовалась царапина, разодранная до такого состояния, что из нее сочилась кровь.       – Ох, нет, нет, нет, нет. Простите, я не хотела. Это все они, не я… – но мужчина даже не захотел выслушивать мои оправдания, а просто пригрозил тем, что вызовет полицию, где меня осмотрят на наличие наркотиков в крови. Но это было всего лишь угроза. Но как же я тогда хотела, чтобы это были всего лишь наркотики, а не постоянный конфликт в моей голове.       – Довольно, Жанна? – знакомьтесь, Жанна – моя третья личность, женщина, ненавидящая мужчин, которая любит их травить своими откровенными фотографиями в социальных сетях. – Довольна, что ранила еще одну душу человека?       Две личности: Сандра и Жанна.Одна – до ужаса черствый человек. Агрессивный человек, ловит кайф от одной лишь мысли об убийстве. Как будто я нахожусь в деперсонализации и все происходящее вокруг воспринимаю как сон, где могу творить всякую гадость. Другая же личность, проститутка, которая с удовольствие выкладывает ню-посты в интернете, постит интимные фотографии, и всяческими способами унижает себя публично, хотя это бывает сделать труднее. Если бы я просто не залезала за пределы сайтов 18+, то давно бы покончила с собой из-за буллинга со стороны сверстников. Но знаете, выкладывая всю ту же гадость только от своего лица – то это приносит свои плюсы. Ты получаешь деньги за фото, комплименты в адрес своего тела несмотря на то, что ты считаешь его убогим. Как можно считать тело идеальным, если оно все в порезах, ожогах и синяках? Понимаете, о чем я? Одна личность разрушает меня, другая ставит на ноги, нет… на колени. Она хотя бы пытается мне чем-то помочь, в отличии от Сандры – так я прозвала свою убийцу, которая выплескивает свой гнев на маленьких, безобидных букашках. Отлавливая их в банку, она следит за тем, как мучается насекомое, поджигает крылья бабочкам, постепенно отрывает ноги у гусениц, смотрит как тонет муравей в раковине, цепляясь за столовые приборы, лишь бы его не засосало в этот водоворот, а потом впадает в дикую истерику, якобы вымаливая прощения у самой себя, за то, что она натворила. Но реальность такова, если есть те, кто сильнее тебя, то над тобой будут издеваться, поэтому Сандра в активном поиске жертв. А что, если весь гнев перекинется с насекомых на людей? Хотя, кого обманывать, насекомые – это подопытные, на которых Сандра просто оттачивает удары и способы убийства, чтобы воплотить их в реальность. Так, 5 января 2018 года, в разгаре ссоры я замахиваюсь стулом и готовлюсь выкинуть его прямо в рожу своего обидчика. Одно представление того, что он будет захлебываться кровью, придавало мне какие-то силы, желания наброситься на него с ножом. Но благо он отошел в сторону, оторопел и забоялся, но не перестал орать... А я все еще стою с этим стулом. Что это? Что было дальше — я не знаю, я слышала только ор и крики, но мое сознание было где-то совсем далеко, за пределами этого мира. Я стояла перед зеркалом и смотрела то на руки, то на лицо. Лицо в слезах, но оно не мое, как будто перед мной стоит кто-то другой, тот кто смотрит и гордится своими поступками и жаждет большего, а мои руки трясутся. А что было бы если в него прилетел стул? Кто я? Не уже ли меня такой сотворило мое окружение? Или я себя накручиваю? Могу ли я убить человека и просто забыть об этом, жить спокойно?       – Люди — куклы, оторвать голову легко. Меньше народа — больше кислорода! Человек слишком снисходителен к себе и тем более к другим. – тогда в отражении мне показалась злобная ухмылка Сандры, как будто она затеивала что-то действительно серьезное.       – Я боюсь себя… – прошептала я, поднося к своему лицу расцарапанные руки, я даже не заметила, когда успела их довести до такого состояния. Как я себя успокоила? Никак. Я любовалась своими дрожащими руками и просто ревела, не потому что больно, а чтобы выжать из себя всю воду и соль. – Боль — это мимолетное чувство, к которому ты со временем привыкаешь. Я привыкла к тому, что другие чувствуют боль и мне это нравится...       – Не важно кто перед тобой, они должны тебе поклоняться. Избавиться от нас ты не сможешь, бороться долго – не сможешь, тебе придется смириться с моими выводами и приказами. Каждый, кто меня обидит – должен за это заплатить. – повествует убийца.       – Не важно кто перед тобой, но каждый мужчина должен повелеваться тебе как собака хозяину, будто это посторонний парень, твой будущий муж или отец, все должны стоять на коленях. – говорит похоть.       «Наркоманка»– так думают все, когда видят мой приступ, от чего мне становилось еще горестнее, даже близкие люди не могли понять моего состояния, что уж говорить о посторонних. Еще с самого детства я так любила парадировать людей, высмеивать каких-то персонажей из книг и мультфильмов, что мои родители видели во мне будущую актрису, однако, у меня так здорово получалось повторять эмоции других, что я сама себя убедила, что они настоящие. Я не помню какого́ это быть веселой, грустной, раздражительной. Раньше я всегда смотрела только вперед, но – это утомительно, порой нужно давать себе слабину и разрешать повернуться назад. Нет, не убегать от будущего, а оглянуться на старые ошибки, и преодолеть новые уже с опытом. Сейчас я нахожусь сразу в трех мирах: пост-апокалипсисе, притоне и в настоящем временем, которое я называю Земным адом. И моя проблема заключается в том, что я не могу понять, когда я – это я, и что я нахожусь в настоящеми кто сидит за пультом управления моей башки.