IV
8 мая 2021 г., 15:12
Вы когда-нибудь видели, как лечат наркоманов? Надеюсь – нет, тут мало что приятного. Люди в диспансере мучаются от ужасной ломки, так еще и агрессивность проявляют каждому живому на земле. Самыми эффективными практиками лечения бывают ксенонотерапияи плазмаферез. В основе первого лежит использование ксенона – газа, обладающего уникальным набором характеристик, и используется в медицинской практике с 90-х годов. Этот газ не вызывает привыкания и не обладает токсическим воздействием. Он быстро выводится из организма, но позволяет достичь выраженного эффекта от применения. Плазмаферез – процедура забора крови, очистка и возвращение её или какой-то части обратно в кровоток. И, конечно же, душевные разговоры по душам с психологом и наркологом. Тебе дают «волшебную пилюлю», после которой дают ведро, алкоголь, наркотики и сигареты, а после тебя начинает рвать. После некоторых сеансов тебе уже только показывают пустые банки и шприцы, но от любого запаха и вкуса, тебя рвет, тем самым вырабатывается рефлекс, после которого, ни алкоголь, ни наркотики, по мнению врачей, к тебе не прицепятся. Но самым «действенным» методом считают разговоры по душам с психологом. Клуб наркоманов, где сидя в кругу, каждый рассказывает историю своего юзания и чем все это закончилось, делятся планами на жизнь.
– Передозировка наркотиков, также как острая алкогольная интоксикация при длительном запое могут стоить человеку жизни, – уже на общей реабилитационной встречи папа, несмотря на психиатрическое образование, проводит эту встречу со всеми подопытными наркодиспансера. – Поэтому при экстренной госпитализации в клинику проводят форсированную детоксикацию организма, направленную на очищение крови и тканей от токсинов, восстановление функционирования внутренних органов и мозговой деятельности. В том, как лечат наркозависимых в клиниках, принципиальных отличий нет. Снятие ломки и купирование алкогольного абстинентного синдрома занимает разное время в зависимости от вида психоактивных веществ, которые он принимал и состояния больного. – и вдруг резко сменив тему, он начинается каждого расспрашивать о том, почему они оказались именно в этом здании здесь и сейчас, каждый ревел рассказываю свою историю, кто-то впадал в истерику и их ждала таже участь с вязкой, что и меня несколько дней назад:
– Я о стольких вещах сожалею, ничего кроме сожаления. Я бы хотела другую жизнь. – начинает свою историю одна девушка.
– Тогда почему вы не пытаетесь ничего изменить?– общая терапия, мой отец вновь пытается учить нас чему-то новому, но этот разговор зашел действительно слишком далеко.
– Я пыталась… – говорит девушка шепотом. – Только уже ничего не менялось. Просыпаешься каждое утро, идешь в душ, едешь по одной и той же дороге на работу, возвращаешься домой, идешь спать. А потом снова просыпаешься… каждый день одно и тоже.
– Чегобы вы действительно хотели бы от жизни?
– Быть по настоящему счастливой.
– Счастливой? А что до этого не были?
– Как можно говорить о счастье, если этот феномен просто выдуман. Кто на самом деле счастлив? Это будет бесит каждого человека, если он будет спрашивать себя ежедневно о том счастлив ли он?
– Вы все говорите что хотите быть счастливы. Но в тоже время говорите, что счастья не существует. Как мне вас понять? Что это значит?
– Как вы не понимаете? В этом-то все и дело. Я не знаю.
– Начать все с нуля, это никогда не безумие. Почему бы вам начать все с начала? Безумие это каждый свой день заставлять себя страдать и бродить в оцепенении. Притворятся, что именно эту лямку, ты должен тянуть всю свою убогую жизнь. Вы все говорите, что боитесь смерти, но на самом деле, вы боитесь жизни.
– Значит я сломлена? Такисправьтеэто! – прерываетона психиатра.
Не знаю, нарочно или нет, но мой отец пропустил меня, лишь бы я не рассказывала свою историю. Может он боялся реально открытого разговора, или боялся, что я буду винить его в своих проблемах, что когда-то вместо каждого моего дня рождения, мы устраивали поминки, то, как меня ругали за то, что я разговариваю с невидимыми друзьями. Тогда мой отец еще только учился на психиатра и во всех тонкостях ОППР не разбирался, но я-то знаю, что сейчас он винит именно себя во всем этом, а я, заключив договор о смерти со своими личностями, пытаюсь его осуществить.
Когда дошла очередь до Кая меня поразила его простота общения и то, как он говорит обо всем этом, без чувства сожаления:
– Первый раз попробовал наркотики в 13 лет, я покурил траву и уже буквально через год я сделал свой первый укол. Это был конец 2007 года. Много рекламы было про это. Очень много было наркотиков, а я жил в таком районе, где очень много было наркоманов. У меня брат употреблял,я это видел и мне не было страшно. Грубо говоря, мне хотелось это сделать. Я просил своих друзей и брата, чтобы меня угостили, ну… и вскоре добился своего. Тогда я был четырнадцатилетним пацаном, который не боялся заходить к «барыгам» и требовать за гроши дозу. Из-за этого я даже был в приоритете у наркоманов со стажем. У меня все друзья были из неблагополучных семей.Что уж говорить, в одиннадцатилетнем возрасте был первыйприводвмилицию, серьезное… по краже… мы с пацанами ограбили человека на улице. Так мы продавали ворованные вещи и на эти деньги покупали наркотики. В то время продавались легко доступные таблетки от кашля, с их помощью можно было очень быстро приготовить наркотик. Они продавались без рецепта и это было какое-то безумие, потому что прям… каждые 20 минут по 20 кубов в себя вгоняешь жидкость и торчишь в ванной как бабочка, повесившись на ду́ше. Чисто ради «прихода» все делал, а дальше было все сложнее. Ты не хотел, но надо было. Когда пошли уже более тяжелые препараты их было намного сложнее достать. Приготовление наркотиков в домашних условиях – это вещь опасная. Это все варится в растворителе. На моей памяти мы раза три горели, но не у себя дома, мы были слишком умными, поэтому мы отлавливали действительно запойных алкашей, которые впускали нас к себе домой за чернило и не боялись, что могли спалить дом, хотя как минимум кухня страдала точно. Помню одного, учить нас пытался еще, а мы все отшучивались, что до серьезных проблем, то есть до дурки нам еще далеко, однако от передозировок можно и шизу словить, слово с этим я сейчас и живу. Мои родители говорят мне: «Поскорей бы ты умер, мы поплакали бы немного и смирились с этим». Изначально это было какой-то мотивационной фразой для меня, бросить всю эту дурь, однако как бы я ни старался я свалился в кучу навоза, а сейчас отпеваю свои грешки в наркодиспансере.
– С тринадцати лет? У тебя действительно все хреново. – сразу после сеанса я подошла к новому знакомому.
– Думаешь я стал бы говорить реальную историю, Сарра?
– Но про шизофрению ты не соврал, иначе не принимал бы тиоридазин.
– А ты я вижу тоже с придурью, раз знаешь значение препарата, простой наркоша не в сила выкупить его в аптеке.
– Ты прав. Не ты один тут такой внимательный. – с хитростью в глазах ответила я.
– А может ты не будешь допрашивать меня и следить за моей семьей, а например поможешьвылезти отсюда, поговорив со своим отцом? – спародировал меня Кай.
– Знаешь, раньше у меня так здорово получалось повторять эмоции других, что я сама себя убедила, что они настоящие.
– Мне плевать. Думаешь наркодиспансер это идеальное место, чтобы завести друзей? Ошибаешься, тут одни воры и убийцы.
– Но ты ведь не такой. Если бы ты был одним из них, то не стал бы освобождать меня от наручников, однако, ты это сделал.
– Теперь я понимаю, что это было большая ошибка.
После того диалога с Каем мы не общались еще длительное время. А жаль, я начинала погибать и гнить внутри уже сейчас. И это не потому, что мой организм страдал от ломки, к этому чувствую я привыкла и методы угомонить всю эту дурь у меня всегда есть – самобичевание. Конечно, после демонстративной попытки побить кафельные стены руками и головой заканчивались для меня очередной порцией усыпающего укола в шею, но это хоть как-то коротало время провождения в больнице. Гнила я пустоты, наполняющей меня. Вы можете представить пустоту? Я – нет. Вы можете понять, что такое пустота? Я – нет. Для меня пустота ассоциируется с коробкой в которой ничего нет, но я же вижу стенки коробки. Есть ли у ограничение? Или пустота безгранична? Или пустота – это воздух? Нет, воздух состоит из мельчайших частиц, и мы не можем дышать пустотой, эта даже глупо звучит…Последняя наша встреча с отцом, закончилась для меня не лучшим способ и больше мы не общались, не знаю, то ли Жанна действительно сильно обидела моего отца, то ли он просто не хочет разочаровываться в своем первенце, который сводит себя медленно и мучительно в могилу. Виделись мы с ним разве что на групповых занятиях, где на меня никто не обращал внимания. Может это и к лучшему, ведь одной быть проще. Потому что в один прекрасный момент я пойму, что мне нужна любовь, но ее попросту не будет. Не потому, что не найдется человека, который будет меня любить, просто я не смогу испытать это чувство или еще хуже смогу. А если мне это понравится, и я буду зависимой от этого чувства? Холоднокровие возьмет вверх над моим разумом, и я стану бессердечной тварью? Я где-то слышала высказывание, что потеря любви, это как потеря органа, предсмертные муки с одной лишь разницей, агония кончается… а это может длиться вечно. А может меня оберегают от страданий? Полный бред. Я хочу быть такой же как все, уметь чувствовать, получать оргазм и ощущать эйфорию не от наркотиков, а от тех вещей, которые приносят счастья обычным людям. Люди не просто ищут любовь, они за нее борются. А меня трое, все не поделят одного мужика.
– Привет, Кай. Ох, да, ты делаешь вид что не замечаешь меня, а я делаю вид что ты слушаешь меня, потому что мне реально скучно торчать среди этих блеклых стен и окон на решетках. Это тюрьма, а не наркодиспансер. Не правда ли? – я посмотрела на моего «слушателя», но тот как вкопанный стоял посередине коридора. Я уже привыкла к его безразличию, и мне нравилось его дразнить. Но в этот раз его глаза выражали испуг, а тело оцепенело, что даже после моего удара кулаком в грудную клетку, не привело его в чувство – Что с тобой? Ломка по нервам играет или шизофрения вдруг проявилась? – Но тот не подавал даже признаков жизни. Я уже было собралась звать на помощь медперсонал, как вдруг Кай хватает меня за шею, поднимая все выше и выше, и через пару мгновений, мои ноги не ощущают под собой холодного пола. Его взгляд был озлобленным, такой же как у Сандры, но в десять раз страшней. «Что ты творишь?» - мои мысли в голове растворяются, я ощущаласебязажатоймеждучетырьмястенами, какбудтомоетело и разумсжималидоневероятнокрошеногосостояния и в эту «коробочку» тушипыталисьвбитьмолоткомто, что сейчас происходит. Помощь долго ждать не пришлось, вся та же процедура с усыпляющим раствором ждала и Кая. Меня же после случившегося повели к психиатру, то есть моему отцу.
И вновь те же вопросы, и те же ответы. Мне кажется мы никогда не сдвинемся с места. Прямая осанка, сильные руки с замотанными белыми рукавами от больничного халата, что опираются о рабочий стол, в правой руке карандаш, в левой стопка бумаг, так я привыкла видеть отца, никогда не могла разглядеть в нем что-ото другое, только официоз.
– Хочешь мне что-нибудь рассказать? – уже что-то новенькое… разинув рот и немного поразмышляв я решила поведать ему страшную тайну.
– Я обижена на тебя. Я обижена на тебя за своего детство, обижена за твое нетерпение, за страх делать домашку, когда на тебя не орут, за дверцы кухонных шкафов, которыми ты хлопал, за пощечины, за все синяки. За то, что дом не был для меня безопасным. И я обижена на тебя, что ты стыдился меня, когда все дети играли в песочнице, а я общалась с листьями на деревьях. Это было моим счастьем, но ты, я знаю, проклинал себя, за то, что я убила тех двойняшек, и за то, что я убиваю себя. А что сейчас? Ты запираешь меня в этих четырех стенах и не можешь помочь мне, единственной дочери.Хотя бы выйти погулять… – он думал, что я повествую интересную историю о дружбе с одним из его пациентов, но в этом и был подвох. Я никогда не могла найти общий язык с окружающим миром. Слушайте, а может я зря борюсь с этим нескончаемым потоком мыслей? Может это то, с кем стоит подружиться и тогда, мне будет не так одиноко, Сандра и Жанна получат свое, а я уйду на заслуженный отдых.
– Я растил тебя, хотел, чтобы ты была необыкновенной, не в том плане, в котором ты сейчас. Я хотел, чтобы ты, как и любая другая девочка, могла испытывать чувства счастья, а не витать в облаках, ходила в музыкальную школу и наконец, посвятила свою жизнь семье, нам в первую очередь. Но зачем ты так поступаешь? Зачем? Уже никакие разговоры с психологом, ни психиатрические тесты не помогут тебе избежать своих собственных мыслей, ты должна сама бороться с ними изо дня в день, пусть тебя ранят чувства других, но ты не должна сдаваться. Еще не все потеряно!– он резко встал из-за стола, потянулся к правому ящику и долго в нем копошился.
– Почему ты не помог мне тогда?
– Я старался! – уже в диком бешенстве отец орет на меня ища нужный предмет.
– Нет. Ты просто ушел. Ты был рядом, мы были с тобой под одной крышей, но могли неделями не обмолвиться и словом. – отец выходит из-за стола и обходит меня со спины. – Я ждала тебя, но ты не приходил. Ты запирался в своем кабинете вместе с другими пациентами, помогал им, они выздоравливали, а я теперь для вас обуза… – на моих глазах накапливаются слезы от обиды, что никто, абсолютно никто не может меня понять. А вы? Уже в отчаянии я собираюсь задать вопрос моим читателям.
– Ты никогда не любила, любишь только убивать своих маленьких подопытных у себя в комнатке. Ты убиваешь любовь в этом мире, потому что ты озлобленная тварь, злишься сама на себя. – он ходит взад-перед сзади меня, а я так и боюсь повернуть голову в его сторону. Где Сандра, что постоянно меня выручала? Где Жанна, которая постоянно отталкивала отца? Я поддаюсь лечению. Скоро либо закончатся крики в моей голове, либо их станет еще больше. – Ты с каждым днем теряешь способность испытывать какие-либо чувства и эти личности в твоей голове только помогают в этом. А ты даже не пытаешься исправить что-то. – и уже склонившись над моим ухом он прошептал. – Хорошего тебя сна, милая.
Да, в нашей семье никто ни с ем не дружит. Дом... я действительно ненавижу свой дом, я много раз пыталась сбежать, но всегда боялась последствий, в итоге сбегала я только по ночам, вкалывая себе в вены очередную порцию свежесваренного наркотического вещества. Каждый раз выходя из дома я хотела свернуть не на ту дорогу и уйти в неизвестном направлении, но сама того не замечая возвращалась домой и продолжала усугублять ситуацию. Моя мамавсегда говорила, что не надо показывать свои слезы, они никому не нужны, поэтому близкие люди видели во мне позитивную девушку, ну, а для мало знакомых людей я человек-серьезность. Дома мне всегда хотелось плакать без причин и биться в конвульсиях, хотелось чувствовать боль, но как говорила школьный психолог: «Это подростковый возраст, со временем все пройдет». Нет, не прошло, сейчас я на грани жизни и смерти и каждый день для меня– день сурка.
Мой дом — это психиатрическая больница, в которой людей не лечат, а медленно убивают. Что не так в нашем доме? Абсолютно все, начиная от коврика в ванной и заканчивая электромагнитными волнами.А чтомненравится? Многочегоплохого… я одновременнолюблю и ненавижуодиночество, люблюмечтать и вратьсамойсебе. В такоеуж я родилась и «приспособилась» время, чтокогдапросыпаюсь — вселожатсяспать, тогдаодиночество — этосамоепрекрасноечтоможетбыть. Часа в дваночигромкостьв наушниках непредназначеннаядляушей — этоэкстаздляменя. Когдабасысоздаютвибрацию и ушиначинаютизнурятьотболи, я слышу «потусторонние» звуки: звукбьющегосямолотка; пискразныхтональностейилижесамыеприятный (какегоназываетлюди) шуршание, когдапотелевизорунепоказываюткакой-токанал. Нотакже в этиночи я ревунапролет, иногдаиз-запустяков, иногдапростооттогочто я устала, нопродолжаюиздеватьсянадсобой. Каждыйразкогда я оставаласьнаедине с собой, моймозгавтоматическивключал «рыдающуюсучку» и я тонула в слезах, останавливаясвойпотопболью. Кстати, моябольразная... люблюпорезы (онидавалимнеощущение «ватки», приятнаяанемия в руках, запахжелезаоткрови, а самоеглавноемаленькоечувстводостоинства: я — живая!), люблюпобои, люблюлежатьнеподвижно и чувствоватькакмоетелонемеет, а потомвставать и наслаждаться «ревом» нервов... Люблюмечтать. Нет. Обожаюмечтать. Такоеощущениечто я простожила в своихвыдуманныхмирах. Я дажепридумывалаидеальнуюсемью и частомечтала о них, и о нашихсовместныхпоездках, нуилипросто о приятномвремяпровождении. Я придумываласебеновоеимя, новоепроисхождение и хотелавсеэтоиспользоватьприсменепаспорта. Но я прекрасно понимала, даже сменив паспорт и место жительство, от конфликтов в моей голове не избавиться. Я всегдахотелавычеркнутьреальность и остаться в своемвымышленноммире, тамвсетакпрекрасно. Нет, я невоображаласебясупергероемиликакой-товедьмой, я простобылаобычнымподростком с отличнойсемью (конечно же все мои мечты преувеличены, ноэтожемоимечты и никто мне не запрещал мечтать).
