non amore

Запись Восьмая. Рыжеволосая вздохнула и легко поднялась на ноги. Шаги дались ей с трудом, где-то в подкорке сознания копошился рой возмущенных мыслей: «Беги! Лезвием сковырнуть замочную скважину и вперед, подальше из уютного донельзя ада. Ну же!» Лунный свет, лениво льющийся из деревянных щелей, запутался где-то в тени девичьей фигуры. Бейбарсов, распластавшийся на постели, судорожно поднял голову. Черные пряди прилипли к смуглому лбу, закрывали глаза наискось. Таня стояла возле некромага, скрестив руки на груди, удрученно пытаясь не смотреть на непристойный вид непонятного ей человека: то ли мучителя, то ли спасителя… - Может хватит ныть… - не то спросила, не то потребовала девушка. Ей было страшно находиться в такой близости с, одуревшим от собственного страха, магом. Страшно не того, что он мог бы вновь воспользоваться своей силой, не того, что он мог испепелить ее одним лишь словом. Ей было страшно то, что он неожиданно поймет ее, поймет до той навязчивой идеи, что пойдет с ней до конца. Неважно куда, неважно зачем, просто слепо и путано пойдет, даже если, осознав это, в конце пути сам вонзит в нее серебряный нож, украшенный вензелями. Но несомненно пойдет. – Не ной, – немного тише повторила Таня и, сама того не заметив, задержала дыхание, как человек готовящийся к погружению под воду на довольно серьезное время. Некромаг путано попытался нашарить взгляд девушки, но упорно натыкался лишь на безнадежно вскинутые к потолку глаза и огненно-рыжые волосы, разметавшиеся по плечам. Эти волосы сбивали Бейбарсова с мысли, вызывая пагубные аналогии. Раньше ему это как-то никогда не приходило в голову - но ведь это именно так: все мы, на земле, все время ходим над клокочущим, багровым морем огня, скрытого там - в чреве. Но никогда не думаем об этом. И вот вдруг бы тонкая скорлупа у нас под ногами стала стеклянной, вдруг бы мы увидели... ах, эта необузданная земная страсть, непременно бы напоминала ее волосы, ее манящие, и губящие волосы… И снова проснулся тот прежний опасный Бейбарсов, от которого не понятно чего стоило ждать Бейбарсову настоящему. Он своими лохматыми лапами потянулся к желанному, и грубо схватил эти самые волосы, потянул к себе, как что-то дорогостоящее и неземное… Глеб смахнул наваждение. Перед ним рыжая. Такая непоколебимая и ничуть не сломленная. И он жалкий, погибающий под гнетом собственного непонимания. - Ты похож на блеющую овцу! – Выплюнула Таня, и поспешно отскочила от постели – не зря. Бейбарсов рыкнул и рванув простынь, скатился на пол. Глаза его будто задернутые плотной непроницаемой шторой–пеленой, слепо искали в темноте. Оказавшись на полу, некромаг повел себя странно. Обездоленный и будто бы надломленный припал к ее ногам, губами дотянувшись до колен. Это была мольба. Это был стон. И все это рвалось откуда то изнутри, нечеловеческое, но уже и не обусловленное магическое. Слов было не разобрать, да Таня и не пыталась. – Вставай! – резко дернув Глеба за руку, приказала девушка. *** Несмелый ночной ветер играл в зеленых лапах елей. Таня втянула ноздрями свежий воздух и сделала витиеватое движение рукой, в которой ту же секунду материализовался смычок. - Не вздумай! – Девушка поморщилась. Она уже и забыла, что за ее спиной стоит некромаг, которого она самолично вытащила из страшного, мрачного дома, претерпев волну его раздражений и угроз. Откровенно говоря, больше всего на свете Тане сейчас хотелось вскочить на контрабас и наконец-то избавиться от всего, что ей бы показалось там, в воздухе, сплошным наваждением. Но что-то ее остановило. Не говоря ни слова рыжеволосая, чуть ощутив в руке знакомое колебание струн, сильнее сжала гриф и, выученным движением, легко и быстро оказалась в воздухе, подчинив себе инструмент. И тут же выровняв полет, устремилась вверх к макушкам вековых деревьев, опомнившись, притормозила. - Боязнь высоты, маньяк?! – Усмехнулась Таня. Она и вовсе не понимала с чего вдруг так осмелела, почему стала резать своим язычком, будто ножом по маслу. Откуда к ней вновь вернулись силы, ее прежняя необузданность. Полеты выворачивали ее душу наизнанку. Они давали жизнь. Они и были жизнью. - Если не спустишься сама. Я тебе это обеспечу. – Бейбарсова подмывало, он просто разрывался на куски от непонятного ему прежде желания. От неосознанности своих действий, в руке сама собой появилась бамбуковая трость, а через пару минут, будто выжидая нужного момента, материализовалась самая настоящая ступа с метелкой. Таня не успела увидеть того момента, как некромаг поравнялся с ней, но осознав это, мигом ринулась в воздушный поток удирать. – Я сказал, ПЕРЕСТАНЬ! – Заревел Глеб. Рыжеволосая услышала вопль затравленного зверя и поняла, если она сейчас остановиться – навсегда так и останется глупой рецессивой, подавленной совершенно не уверенной и затравленной доминантной. Нырнув вниз, поймав новую струю ночной прохлады, Таня легко взмахивала смычком и уходила все дальше. Лицо Бейбарсова обдало ледяным потоком, было очевидно, что бестия пытается попасть на рожон. Глеб колебался. Ступа зависла в воздухе в паре метров от земли. Стройная девичья фигура скрылась во мгле. Еще секунда и по лицу некромага пробежала опасная дрожь. Он взмахнул метелкой и устремился в погоню. Осознав это, впереди летящая фигура попыталась сделать маневр и рывком уйти вбок, надеясь на плохое перемещение ступы в пространстве. Но фигура глубоко ошиблась. Глеб меланхолично управлял своим полетным инструментом, практически как Таня, слившись с ним воедино. Ступа ввинчивалась в воздух с новой и новой силой, беззаботно настигая неуловимый в ночи контрабас. В конце концов, Бейбарсову уставшему играть по правилам рыжеволосой, пришлось сменить тактику. Скрывшись совсем внезапно под днищем контрабаса, Глеб на секунду опередил его и взмыл перед самым грифом, готовый к музыкальному тарану. - Идиот! – Завопила Таня, резко уводя инструмент в бок и снижая скорость. - Вот мы и спешились, – резонно заметил некромаг. Дальше летели рядом, никуда не спеша и не особо следя за дорогой, ведомые лишь одним лунным отблеском. - Не думала, что подобная размазня умеет летать. Еще и в деревянном стакане. – Бейбарсов побледнел, благо в ночи это было трудно заметить, но зато его собственное мироощущение обмануть было невозможно. - Сочту за комплимент. - Сочти. - Летать запрещено… - начал было Бейбарсов. Расчетливый ум не давал ему покоя. - И жить. Жить тоже запрещено. Вопиющая не справедливость, ты не находишь? – поинтересовалась Таня. Глеб лишь пожал плечами. – А я вот уверена в этом. Люди живут и хотят просто дышать, больше ничего не прося, но почему-то им и этого не дают. Как будто кто-то за них может решать, как им будет лучше. Или может кто-то знает, сколько кому надо жить и, вычеркивая в своей тетрадке имена, приходит забирать тех, чье время уже пришло? – Бейбарсов снова поморщился и попытался прислушаться к чему-то внутри себя: тщетно – не билось. – Тогда я хочу знать, когда придут за мной… - Глеб быстро вскинул голову и перевел взгляд на рыжеволосую бестию, так опасно швыряющуюся столь роковыми фразами. - Ты сама не знаешь, что несешь. – Попытался урезонить фурию мужчина. - Я-то, как раз таки, знаю. Мне плевать на правила, которые создала кучка идиотов. Я им не следую. Я следую лишь одному правилу: просто жить. Жить и любить. Большего и не надо. – Рассвирепела девушка. - Ладно, хватит. – Зашипел на нее Глеб, и начал прислушиваться к ночной мгле, будто надеясь, что сейчас им навстречу выскочит толпа боевых магов и, зачитав известный до боли закон №17 приведет его в исполнение. – Ты не понимаешь, что несешь… - А ты, много ли ты понимал, когда слепо следовал своим желаниям! Скажи-ка мне, что ты нашептывал мне на ухо. Я может и не могла ответить, но все слышала уж точно. И вот еще что – это было самое дерьмовое совокупление в моей жизни. О да, а мне есть с чем сравнивать! Меня тошнит от твоей правильности, от твоих законов, от твоего государства и от тебя самого! – закончила Таня. Это был перебор. Левая бровь Бейбарсова нервно дернулась и поползла вверх. Ноздри жадно вбирали воздух. – Только не строй из себя быка на корриде. Если надо будет, я в запой начну читать все запрещенные книги разом, вы можете сжигать меня, вещать, испепелять, но никогда не поймете, что губить тело не значит губить душу, до нее вам не добраться. Потому, что у вас ее нет! – Жадный глоток воздуха и все. Она ждала вспышки, неразумной быстрой кончины, радовало лишь одно, потоки освежающего воздуха понесут ее к свету. К таким же как она, к настоящим, прочь от мятежности и порока. Еще секунда и… Таня приоткрыла глаза, которые успела предварительно зажмурить. Глеб медленно плыл по небу в ступе, отвернувшись от нее так, что взгляд бестии улавливал лишь его затылок: прямой и непоколебимый, как сама суть. А потом внезапно ее обдало холодом звуков: - Ты права. – И все чего еще так недавно боялась рыжеволосая свершилось, все, о чем безучастно думало ее сознание сбылось. От прежнего мучителя не осталось и следа. Это пугало больше чем смерть. *** Бейбарсов остановился в паре метров от заброшенного дома. Ступа благополучно исчезла. Таня уже была внутри. Их посадка оказалось скомканной и неестественной, после чего рыжеволосая поспешно взбежала по деревянным ступеням крыльца и скрылась в каменном изваянии. Глеб медлил. В руках сам собой оказался зудильник, на котором тут же появился знакомый профиль. - Доложи обстановку. - Что с моим сердцем? - Обстановка! - ЧТО С НИМ? - Пустяки. Тебе ничего не должно мешать. Мы выключили эту ненужную деталь твоего боевого тела. Я бы, кстати, рекомендовал эту процедуру каждому. Безболезненно и… - Это насовсем? - Насовсем – это смотря когда наступит этот «совсем», может завтра, а может никогда. Глеб кивнул. - Ближе к делу. Завтра в Большом Зале будут давать концерт в честь Великого Магического Государства. Ты должен там быть. Вместе с ней. Мы должны знать, что она доверяет тебе. Охрана будет предупреждена, сложностей не возникнет. Снова кивок. - И еще, если вдруг она вздумает перетянуть тебя в свои ряды, ты должен будешь немедленно привести закон №17 в исполнение. Кивка не последовало. По ту сторону зудильника раздался сухой смех, больше похожий на скрежет наждачной бумаги. - Иначе его приведут в исполнение по отношению к тебе. Учти, осталось два дня. Изображение исчезло. Бейбарсов еще с минуту смотрел на жестяную миску, после чего с силой запустил ее о стену дома. Миска жалобно звякнула и тут же исчезла, но Глеб безукоризненно знал – с ней ничего не станется, и при следующем же случае она снова падет к нему в руки. *** Бейбарсов поднялся на второй этаж, когда за отсыревшими стенами уже начинал брезжить рассвет. Припав к дверному косяку лбом, он сухим толчком открыл дверь в комнату, вошел. Его глаза, быстро привыкшие к темноте, нашарили рыжие волосы, разметавшиеся по перьевой подушке, одеяло полу свисавшее на пол. Таня беззаботно спала на кровати.