Ты не виноват, Чон Чонгук

И всё было бы отлично, если бы только Чон не проснулся в тёплых объятиях, объятиях Мини. Помните, Пак боялся, что это случится? Так вот, не зря. Защитная реакция срабатывает сама собой, когда взгляд Чонгука находит чужой, проснувшийся. Гук с силой отталкивает старшего, не рассчитывая эту самую силу. Тонкие руки не успевают ни за что схватиться от внезапности, и хён сваливается с кровати, задевая рукой ту тумбочку, на которой когда-то лежало кольцо макнэ. Мало того, что Чимин сдирает кожу на предплечье, так ещё и ударяется бедром о пол, тихо вскрикивая. Когда до Мини доходит, что сейчас произошло, тот находит на полу один из своих ботинков, которые он надевал в клуб, и, не щадя силы, кидает в Чона, не жалея, но и не целясь в важные органы и лицо. Гук успевает укрыться от обуви, но всё же ему прилетает по рукам, которыми он и спрятался. – И только попробуй что-нибудь мне предъявить, – цедит Пак, выпутываясь из одеяла, которое утянул вместе с собой при падении, и скрываясь в ванной, чуть прихрамывая и немного нервно закрывая за собой дверь. Чонгук бросает чужой ботинок с постели, как только за старшим закрывается дверь, и устало откидывается обратно на подушку, пытаясь прийти в себя после такого "отличного" пробуждения. В крови ещё бурлит адреналин то ли от того, что он испугался своей реакции на Мини, то ли от того, что самого чуть не прибили каблуком. Это уже слишком, но если честно, Чон понимает, что частично заслужил, просто не ожидал, что прилетит в ответ. Чимин никогда не позволял себе кидать в него что-то тяжелее полотенца, но, видимо, Гук его окончательно довёл. Как только Пак оказывается в душевой, непрошенные слезы остановить уже невозможно. Он будто какой-то больной или прокаженный, не иначе, для Чонгука, раз тот даже не учёл, что Мини может пострадать при падении. Да, общаться можно не хотеть, контактировать тоже, но Чимин же не виноват, что они обнялись во сне. Также он не виноват, что неприятен Чону, но границы надо иметь. Хотя бы помнить, что между ними было до всего этого. А Пак не знает причин. До чего? Даже если он догадывается об ориентации Мини, Гук не имел ни малейшего права списывать его со счетов как человека, хотя бы. Чонгук ретируется в ванную на первом этаже прежде, чем Чимин выходит из той, что принадлежит их комнате. Мини шипит, находя у себя среди вещей мазь и пытаясь хоть как-то обработать свой синяк на бедре, который моментально там появился после падения. Благодаря тому, что он слишком стройный, они появляются слишком легко. Постель уже была заправлена до возвращения старшего, а Чон отсутствовал, что не могло не радовать. В спокойной тишине Пак снова нанёс так необходимый коже солнцезащитный крем, надел джинсовые шорты и лёгкий белый свитшот, чтобы скрыть рану на руке. Волосы, пока Чимин занимался утренней рутиной, высохли, оставалось лишь немного их расчесать и уложить. Бальзам и очки, и можно спускаться, так как сегодня намечались какие-то планы по городу в соответствии со сценарием, составленным ранее работниками компании. Если учитывать то, что Мини вчера выпивал, то по ощущениям, его молодой организм справлялся более чем отлично. Голова не болела, сонливости тоже не особо много, лишь лёгкая тошнота. Но когда взгляд старшего из макнэ-лайна натыкается внизу на умирающего от похмелья Тэхена, улыбка Чимина сразу теплеет. Его соулмейт плохо переносит алкоголь, за что и не любит особо пить. Однако с Паком он готов хоть 10 бутылок вылакать, потому что это его лучший друг. Бедолага закрыл лицо панамой от солнца и ждал, пока холод от кондиционера хоть немного приведёт мысли в норму. Реагировать Тэ ни на что не хотелось, но когда нежная ладонь мягко погладила по грудной клетке, рука с самыми шикарными длинными пальцами всея Бантан сняла всё же с лица шляпу, и прищуренный взгляд наткнулся на все тот же маленький носик и пухлые губы его любимого соулмейта. – Тебе что-нибудь принести? – практически шёпотом спрашивает старший, убирая мокрые пряди волос со лба Тэхена. Видимо, организм пытается прийти в норму и никак не восстановит температуру тела. – Твою способность пить, – поясничает немного Ким, видя, как Чимин присаживается рядом с диваном на корточки, чтобы было удобнее обоим говорить, – А так, не надо. Юнги-хён уже дал средство от похмелья и оставил воды. – Оу, это хорошо. Скоро должно стать легче, – немного удивлённо бормочет Мини, лишь шире улыбаясь, – Наш заботливый хён... – О ком-то из нас он заботится больше всего... – тянет задумчиво Тэ, кидая долгий взгляд на сидящего рядом Пака, от чего тот возмущённо вытягивает губы и поднимает брови. – Это вовсе неправда, – канючит Чимин, легонько шлепая Тэхена по руке. – Малыш, даже твоя реакция выдала, что я прав, – теперь уже время Кима давить улыбку и видеть немного потерянный вид Мини. – Да не было такого. Юнги заботится обо всех нас одинаково, – возмущению маленького хена нет предела, что это за соулмейт такой глазастый, раз всё замечает. – Уже просто "Юнги", даже не "Юнги-хён". Может пора говорить "Юнги-оппа"? – Тэ нравится немного издеваться над любимым другом, ведь он в такие моменты становится самым милым на планете, – А ты... – но Тэхен не успевает договорить своей фразы, потому что маленькие пальчики закрывают его губы моментально, видимо, догадываясь, что дальше может сказать его соулмейт. – Ну не надо, прошу, – хнычет Чимин, не в силах больше этого слышать. Это так смущающе. Ким откладывает шляпу и мягко убирает драгоценные пальчики от своего рта, не отпуская их, – Всё-всё, я не буду, мой хороший, – ему не столько важно узнать, сколько важно понимать, что его друг в порядке. Он не хотел бы ставить Пака в неловкое положение. Тэ с нежностью разглядывает чужую ручку в своих руках, проходясь по чужим пальцам своими. Он миллион раз уже разглядел эти руки, но налюбоваться никогда не мог. Они были самыми красивыми во Вселенной. Весь Чимини состоял из прекрасного. Словно создатель не мог никак остановиться и добавлял ему новых и новых идеальных деталей, ведь вместе они смотрелись настолько органично, насколько вообще возможно в этом мире. Тэхен никогда до встречи с ним не видел настолько идеального человека. – Тэ-тэ, ты опять меня разглядываешь, – прерывает поток мыслей Кима самый сладкий голос из всех, что он слышал, заставляя вздрогнуть от неожиданности. – Ты должен был уже привыкнуть, – резонно замечает Тэ и чувствует, что его улыбка скоро треснет на лице. Боже, это человек всегда дарит столько спокойствия и счастья, что похмелье помахало ручкой от одного его присутствия. – Ты тоже для меня самый прекрасный человек на планете, – на эмоциях проговаривает Мини, не в силах удержаться, и забирается на диван прямо на друга, потому что имеет право. Тэхен бархатно смеётся, лишь удобнее устраивая соулмейта на своём теле, наслаждаясь приятным теплом. Скорее всего, этот момент тоже включат в эпизод, но им плевать. Почему-то именно сейчас, в чужих объятьях, обоих расслабляет до ужаса сильно. И они сначала уютно молчат, а после и вовсе засыпают вместе под тихий шум из других частей виллы. Ничто не может нарушить их сон в это мгновение. Чимина будит лёгкое похлопывание по ягодице, от чего он хмурится во сне и шевелится, обвивая Тэхена ещё крепче. Ему безумно не хочется открывать глаза, но друг непреклонен. Не дождавшись никакой реакции, Ким аккуратно поднимается, удерживая Пака от падения, и садится на диван, освобождая место для остальных ребят. Сонного, но уже более просыпающегося Мини ссаживают с чужого тела рядом на диван, куда рядом приземляется Намджун, чтобы тот не завалился обратно, а оказался прижат с обеих сторон. Дальше на диван садятся остальные, чтобы узнать от стаффа, что им предстоит сегодня. – Добрый день всем, особенно Чимину, – менеджер не может не поддеть сонного участника, вызывая смех у других мемберов и недоуменный взгляд почти закрытых глаз самого Пака, – Сегодня вы едете в парк аттракционов. Мы забронировали его на несколько часов, так что вы будете там одни. Ваша популярность слишком возросла, чтобы мы могли себе позволить находиться среди людей, поэтому такая мера предосторожности. Всё, что вам необходимо – повеселиться, но без панических атак. Каждый может сам выбрать, что ему по душе. Стафф тоже присоединится к вам для массовки, и чтобы не было одиноко. Помните, фанаты должны видеть, что вам хорошо и весело. И Юнги, ты тоже будешь на них кататься, – вызывает новый приступ смеха Седжин, чтобы разрядить обстановку. – Только если Вы будете со мной, – парирует Мин, поддерживая атмосферу и нисколько не отказываясь от подобной затеи. Это всё для АРМИ, чтобы они не беспокоились за то, что ребята не отдыхают. Да и это вроде не такая уж и плохая идея. Дальше начинаются сборы, и вот уже бодрый Мини в обнимку со стаканом кофе прижимается к Хосоку на заднем сидении, в какой-то момент вообще укладывая голову ему на колени, а ноги закидывая на Тэ. – И удобно Вам, мистер Пак? – интересуется Хоби, вплетая пальцы в светлые волосы донсена и мягко массируя кожу головы. От этого жеста Чимин едва ли не роняет кофе, стекая по поверхности чужих колен. Хоуп всегда знает, на какие точки надо надавить, чтобы человек в его руках потерялся в пространстве. Кофе всё же отдаётся менеджеру, когда другие пальцы, пальцы Кима, принимаются массировать уже икры Мини, плавно поднимаясь выше. Видимо, в себя приходить ему придётся дважды за этот день. – Чонгук, ты далеко не уходи, Чимина вынесешь из машины, когда мы подъедем, – шутит Чон-старший, намекая, что Мини настолько уже не в себе от массажа, что аж завидно. – Я вам грузчик что ли? – возмущается с передних сидений Гук, оборачиваясь на чужой голос и видя наконец картину того, как Пак разлегся на своих друзьях. Макнэ даже не знает, что решить на этот счёт. Они почти семья, и естественно эти двое имели полное право трогать Чимина и за ноги, и за волосы, но какое-то глупое необъяснимое чувство грызло внутри, заставляя отвернуться обратно и больше не смотреть на расслабленного хёна в чужих руках. Так нельзя, он не должен о нем думать, а уж тем более, быть недовольным, что его кто-то там гладит. Мини не принадлежит ему, да и эти эмоции диктованы, очевидно, не дружескими чувствами, раз его так задевает. Это отвратительно. Юнги тоже замечает эту троицу (Жаль, что не святую), не в силах отвести взгляда от такого расслабленного и сексуального в этом виде Пака. Пухлые губы приоткрыты от наслаждения, стройное тело так умело подчиняется чужим рукам, словно пластилин от тепла. Но внезапно взгляд старшего натыкается на какую-то непонятную улыбку Тэхена, которая была направлена на него, на Шугу. Тэ смотрит прямо в глаза и нарочито нагло проходится пальцами по ногам Чимина, от чего брови репера взлетают вверх. Что это, блять, за игры? Пальцы двигаются всё выше и выше, будто издеваясь над хёном, словно Ким что-то знает. А потом губы Тэхена двигаются, имитируя произношение слов, и Юнги понимает, после стольких ранов и whisper challenge: "На моём месте мог быть ты". И тут Мина обдает холодным потом: он в курсе, в курсе всего. Однако разобраться во всем не даёт сообщение о том, что они прибыли в парк. Разомлевшему Чимину приходится подняться с чужих колен и покинуть машину вместе со всеми. Пак выходит предпоследним, так как долго пытался сориентироваться из-за разморенности, а Чонгук внезапно пропустил всех на выход, роясь в своём рюкзаке и пытаясь что-то там усиленно найти. Мини не успевает ещё покинуть салон, как его неожиданно толкают сзади, выбивая всё равновесие из расслабленного тела. Чимин закономерно летит из открытой двери, едва успев подставить ладони для более безопасного падения. А вот стафф не успевает среагировать, и вот уже Пак на земле с содранными ладонями и коленками. Было не больно, даже если там есть пара царапин и синяков, Мини гибкий и серьёзных ран вряд ли бы получил. Но обида за то, что его специально и без причины толкнул Чон, начала топить его в неконтролируемых слезах. Он так больше не может. Он устал. Краем глаза Чимин замечает, как Чонгук просто перешагивает его тело на земле и идёт дальше, будто только что и не он захотел поранить Мини. Хоби и Тэ уже тут как тут с многочисленным стаффом. Все они даже не дают подняться Чимину самому, подхватывая самостоятельно и осматривая каждую гребанную царапину от падения. Вроде, ничего страшного, даже швы накладывать не нужно. – Чимин~а, как ты умудрился так? – тянет Хосок, наблюдая за тем, как его заводят обратно в салон для обработки ран один из сопровождающих медиков. Тэ шёл рядом, в любой момент готовый поймать прихрамывающего друга. Они реально не были готовы к его "неуклюжести". – Я просто оступился, – врет Мини случайно сталкиваюсь глазами со стоящим рядом Чонгуком и читая в них чистую панику. Видимо, он понял, что зашёл слишком далеко, и если об этом узнают ребята, ему придётся объясняться. Но они не узнают, ведь Чимин не расскажет. Даже если сам понимает, что так нельзя. Пока медик разбирается с ранами Пака, режиссёр оценивает обстановку и делает объявление. – Так как Чимин не в лучшем состоянии, а съёмку мы отменить не можем, то у него будет сопровождающий, чтобы в случае чего сообщить нам о ухудшении состояния, – неутешительно проговаривает мужчина, оглядывая пострадавшего с ног до головы, – Стафф в кадре нежелателен, поэтому его сопроводит самый крепкий из группы, Чонгук. И тут Мини хочет провалиться сквозь автомобильное сидение: он просто не выдержит ещё и компании Чона. – Может лучше Намджун-хён? – лепечет в надежде Пак, немного кривясь, когда раны щипят от раствора, которым их протирают. – Я, конечно, обожаю Джуна, но мы же не хотим, чтобы тебя покалечили ещё больше? – разрушает все надежды на спасение режиссёр, виновато улыбаясь подоспевшему из соседней машины Намджуну. Ага, а так его не просто покалечат, а со вкусом, но спорить Чимин больше не видит смысла, так как он и так задерживает съёмку. Как бы ребята не делали вид, что отдыхают, вояж – это работа, и он обязан её выполнять качественно, даже если есть какие-то разногласия с Гуком. Первыми идут "машинки", благо, одноместные. И Пак действительно наслаждается процессом, весело врезаясь то в Тэ, то в Юнги и звонко смеясь от вождения Намджуна. Лидер до сих пор не хочет получать права, дабы все остальные не волновались, и поэтому его езда хуже всех. Наму мило ругается, но сам не в силах сдержать улыбки, когда видит хохочущих ребят. Джин с Чонгуком на счастье Чимина весь аттракцион были увлечены друг другом и попытками не дать другому проехать и метра. Юнги же неспешно катался вокруг этого балагана, иногда позволяя себе шутливо врезаться во всех. Но идиллия не могла длиться вечно, и время первого аттракциона подошло к концу. Дальше был раскачивающийся "The sea dragon". И если бы Мини не ощущал себя морально плохо, он бы ни за что не согласился на подобное. А также, если бы знал, что Гук будет сидеть рядом в качестве контролёра. И если перед началом Чимин убеждает себя, что будет держаться за поручень, то в воздухе он не может это контролировать, цепляясь в порыве страха за чужую руку. Чона обдает самым настоящим жаром, когда маленькие пальчики так отлично ложатся в его ладонь. И Чонгук не может отпустить: он так давно не сжимал эту ручку в своей. Он чувствует раны своей ладонью и тихо проклинает себя. Гук не понимает, что на него тогда нашло, но видеть Чимина в чужих руках было выше его сил. Тот едва шёл после расслабляющего массажа, и Чон не выдержал – подтолкнул и не рассчитал. Многого стоило не подбежать к нему и вымаливать прощение, ведь тогда бы ребята все узнали, потому что уже было дохрена проёбов со стороны Чонгука. И после каждый аттракцион прошёл в том же духе: Чимин боялся и цеплялся своей ручкой за чужую, совершенно этого не замечая, а Гук уже вспомнил всех богов, которым можно было помолиться, даже языческих. Только на колесе обозрения, куда они сели в конце всего этого дня съёмок, Пак лишь задумчиво смотрел вдаль, любуясь открывающимся видом на море и делая вид, что он тут один. А знаете, куда смотрел Чон? Правильно, на Мини, на точеный профиль, пухлые губы и карие глаза в прозрачных линзах, в которых отражался великолепный розовый закат уходящего дня. Казалось, будто сердце замерло и время тоже остановилось, словно нет никаких Пак Чимина и Чон Чонгука, лишь закат и эти тёмные большие глаза. А потом он посмотрел на него в ответ, мгновенно позволяя понять, что Чимин помнит, что не один здесь. Секунда, и по нежной щеке блондина бежит слеза, говоря Чону больше, чем любые слова, которые могли быть сказаны в этот момент. Он тоже скучает, но чёртово нутро не даёт очнуться, остановиться, не творить той хрени, что делает Гук. Он убьёт их обоих. Этот взгляд продержался недолго, потому что рядом сидел оператор и снимал всё, что происходило в кабинке колеса обозрения. Оба парня прекрасно помнили об этой детали, ведь потом неизвестно, что выйдет в эфир, и сколько режиссёр пропустит мимо глаз, но не всевидящие АРМИ, которые читают иногда их лучше, чем родные матери. Дорогу домой ребята едва помнят, потому что все порядком устали и хотели лишь поесть, в душ и на боковую. Когда Чонгук наконец-то оказывается в комнате один, предварительно выключив все камеры там, в голову макнэ начинают приходить не совсем правильные мысли. Точнее, аморальные абсолютно. Но Чон не может сдерживаться, так как яйца практически звенят от перенапряжения. Непонятно, сказался ли вид Чимина сегодня весь день, или у младшего просто недотрах. Однако суть даже не в желании подрочить и кончить, а в том, что оно связано с очень занятным видео на телефоне Гука, на котором есть Пак, голый Мини, стонущий от члена "парня на час". Вы хотели бы знать, откуда оно у него? Ответ прост: Чонгук однажды в силу собственного любопытства (читайте: ревности) захотел узнать, куда уезжает периодически хён, не оповещая никого о цели поездки. И Чону просто не оставалось выбора (ага, конечно), как проследить за Чимином и узнать о том, что тот иногда спит с парнями из агентства, предоставляющего специфический ряд услуг. Грубо говоря, из элитного борделя. Сейчас, естественно, такие словосочетания не используют, но факт остаётся фактом. И даже узнать всю ситуацию не составило труда, когда Гук вполне убедительно соврал охране, что Пак попросил принести его сменную одежду. Чонгуку поверили, он же часть группы, главный вокалист, самый милый макнэ с кроличьей улыбкой. Чона пустили в номер отеля, но не узнали, что тот не зашёл дальше порога. Он остался там, у дверей, наблюдая то, что никогда бы не хотел видеть: его друг, почти брат, человек, который о нем заботился и старался быть примером всегда, сидел на бёдрах у какого-то парня то поднимаясь, то опускаясь, словно Мини был не на парне, а на коне. Гук ребёнком не был и быстро сложил все в своей голове, чувствуя мгновенно какое-то липкое чувство предательства. Пара абсолютно была поглощена друг другом и не замечала макнэ у порога, благо планировка и расположение парней позволяло остаться скрытым. Маленький мальчик внутри Чонгука истошно вопил, желая убраться отсюда подальше, а какая-то извращенная сущность молила о том, чтобы включить камеру. И она победила – Чон достал телефон и снял всё, что успел. Глаза были наполнены слезами, но навыки съёмки сделали своё дело – все, что он хотел записать, у него получилось. Позже он быстро покинул номер, как только Пак с другим парнем "закончили" своё дело. На душе в тот день было настолько паршиво, что Гуку достаточно просто вспомнить его, чтобы тексты грустных песен приходили в голову сами собой. Ведь всё, что для обычных людей трагедия, для музыкантов вдохновение, не так ли? Это было бы очень поэтично, если бы не было так паршиво. И вроде после этого у него не должно быть никакого желания открывать это видео, но мазохистское "я" одержало верх. Изначально, Чонгук рассматривал каждую деталь в парне сверху, пытаясь разубедить себя в том, что это не Мини, но каждая родинка и татуировки выше локтей говорили об обратном, а потом он возбудился. Его гребанный член встал от тонких высоких стонов Чимина, которые он бы не спутал ни с чем. Макнэ периодически пересматривал видео, уже пытаясь понять, действительно ли его это заводит, или у него произошёл небольшой сбой от отсутствия секса. Но даже после трех раз с симпатичной брюнеткой, видимо, из той же компании, у него всё равно встал. В какой-то из дней Гук не выдержал и запустил руку в бельё, доводя себя под злосчастные кадры. И это стало концом всему, во что он верил, в самого себя. Чон возненавидел себя за эти ужасные, постыдные желания, а ещё возненавидел Мини, потому что именно этот маленький хен оказался корнем всех его проблем. Не будь он склонен к таким омерзительным действиям, Чонгук бы никогда не увидел и не захотел подобного. И теперь каждый раз, видя старшего, в голове одна за другой всплывают картины похлеще любого порно. Макнэ в мельчайших деталях рассмотрел то, как одни из самых шикарных ягодиц Кореи опускаются и принимают чужой член, он увидел в тот день практически всё, что не должен был. Именно поэтому татуированная рука Чона забирается под чёрные трусы, чтобы сжать возбуждение, чтобы это гребанное наваждение ушло. Каждое движение словно убивает его, делает грязным и отвратительным. Ему порой даже уже не нужен телефон, чтобы представить Пака в мельчайших деталях, иногда на самом себе, потому что это въелось на подкорки сознания, не собираясь оттуда исчезать. Конец приходит скомканный и неудовлетворенный от слова совсем, Гук уже не знает, что ему делать с этим. Временами в голову Чонгука приходят мысли о том, как бы он отреагировал, если бы это случилось не с Чимином, а, допустим, с Намджуном или Тэхеном. Он бы также отреагировал? У него бы встал? И если с первым всё понятно, тот ему как отец, и макнэ никогда бы не допустил мысли о возбуждении, то с самым младшим Кимом были вопросы. Их фансервис тоже активно продвигался, и Чон не раз подвергался флирту со стороны Тэ и даже отвечал на него. Но Тэхен почему-то всегда ощущался как друг, с которым можно дурачиться и играть в игры, но никак не хотеть в сексуальном смысле. Чимин был другим, не таким лёгким на подъем, серьезным и иногда резким. Естественно Чонгук мог себе позволить издеваться над хеном, над его именем, пением, танцами и поведением, но всегда знал границы, потому что этот хён не обижался, он молчал и мягко уходил на время, чтобы перетерпеть эту ситуацию, особенно сейчас. Однако раньше бы он ругался, кинул бы в Гука каким-нибудь полотенцем, а после вырывался бы из извиняющихся объятий макнэ, в какой-то момент сдаваясь. Теперь границ нет, Пак на многое старается не реагировать, доставляя Чону некое неудовлетворение. И Чонгука несёт: издевки становятся всё жестче, а поведение младшего всё агрессивнее. Очень редки ответные действия со стороны Мини. Гук не понимает, почему, даже несмотря на знание некой информации о хёне, которая, на самом деле, не должна его ебать, он не может остановиться. Когда он видит Чимина перед собой, для него это словно красная тряпка перед быком. И макнэ ранит старшего, вспоминая свои неудовлетворенные ночи и видео, которое он предпочёл бы никогда не видеть. Чонгук не может разобраться, чего пытается добиться подобным поведением, и это гложет его ещё больше.