Je Veux...

      Этой ночью мне не спится. Я лежу на лавке, всматриваясь в тени на деревянной балке надо мной, пытаясь прогнать ощущение, схожее с трепетом. Сердце в груди заходится всякий раз, как недавний поцелуй врывается в мое сознание, подобно локомотиву. Уже минут пять пытаюсь думать о чем-то абсолютно ином, о любимом мною сахарном безумии сливок на десертах, которого так не хватает в этом приключение. Но все бес толку — только сильнее распаляюсь. Та легкость в процессе была сравнима с предпоследней ложечкой лимонного мороженного. Мне хотелось заказать вторую порцию, не доев. А затем третью, четвертую и сотую. Никогда не боялась растолстеть, но боюсь теперь стать такой же зависимой от поцелуев, как зависима от сахара.       Лимонное мороженное. Неожиданно точное сравнение. Сладость сахара и кислинка лимона — мои чувства и мысли, мои противоречия. Все казалось нереальным, а от того легче было поддаваться соблазну. Мысленно, я посмеиваюсь, что поцелуй с Богом в целом меня не так шокирует, как то, что Боги не сильно-то и отличаются от людей. Если только выше. И куда старше. И, могут зачаровывать причудливые аксессуары.       Бесшумно опускаю на глаза руку, заставляя себя забыться. Кольцо на моем большой пальце только если чудом не сваливается. Это массивный мужской перстень, который прокручивается на моих тоненьких пальчиках, как стриптизерша на пилоне. Его удерживает от падения только чары Локи. Меня уже какое-то время интересует, могу ли я самостоятельно его снять, но страх смерти сильнее любопытства. В золоте выгравированы руны, которые я не могу прочесть из-за освещения, размера и того, что не могу снять кольцо. Но могу прочитать центральную, которая находится в кольце из змей. Уруз. Безумно красива отделка. В сердцах я надеюсь, что Локи позволит оставить его мне себе. Возможно, у меня даже хватит совести не продать его, ради оплаты жилья.       «Oui, juste une minute! — всматриваюсь в рисунок. — Руна перевернута.»       Я плохо разбираюсь во всех этих мистических штуках, но перевернутое расположение — что-то плохое, да? Однако эти размышление эффективно отвлекали от воспоминаний о поцелуе, поэтому я даю себе и дальше пускаться в анализ замысловатого узора кольца. Кручу его вокруг своей кости в слабом свете луны, не понимая и процента того, что на нем написано. Тишина в помещение иногда нарушается криком птиц. Неприятным, вовсе не мелодичным щебетанием. Силюсь не передразнить их хотя бы в мыслях.       Через пару десятков минут я ощущаю, как дверь закрывается. Я приоткрываю глаза и вижу Сагра, склонившегося над косяком. На лице грустная мина, еще более грустная, чем обычно.       Я снова кладу руку на глаза, надеясь, забыться во сне так же легко, как это бывало ранее.

***

      Думаю, было уже около полудня, когда я открываю глаза. Никого вокруг. Только боль в мышцах и затекшая рука желают мне доброго утра. На моей голове — проститутошный бардак. Черные волосы свились гнездом где-то в районе затылка, и это гулко отзывается во мне воспоминаниями, которые я пытаюсь заставить себя считать сном. В моменте я расслабилась, в процессе — тоже, но вот послевкусие было такое…       В голову врываются собственные неосторожные слова. «Я просто не знаю, могу ли тебе доверять». Что за глупость? Неужели мне внезапно понадобилось доверять мужчине, с которым я планирую исключительно физическую близость? Раньше, бывало, я даже не узнавала имени.       «Могу ли я доверять ему?» — этот вопрос заставлял просыпаться несколько раз за ночь. Ни то от бессмысленности, ни то от испуга. Если быть честной, то самые близкие отношения с мужчиной случились у меня совсем недавно. Мой помощник Этьен — самая большая заноза в моей заднице последние месяцы, как ни ужасно, был самым близким мне существом противоположного пола. Ему-то доверять было можно. Хотя бы потому что весь мой бесхитростный преступный мир казался ему особенным, и предавать своего проводника в этот «дивный, новый мир», ему уж точно не захотелось бы.       Закусываю губу. Этот парнишка, надеюсь, не побежал к фликам после случившегося. Или, хотя бы не пострадал. Еще больше я надеюсь, что кредитка его матери покроет дня два в салоне красоты, который я собираюсь запросить с него, когда вернусь.       Касаюсь запутавшихся волос снова, и чувствую себя громадной идиоткой.       «Psychologue. J'aurai certainement besoin de l'aide d'un psychologue d'en haut.» (Психолог. Мне точно понадобится помощь психолога сверху.)       Из раздумий меня выводит ругань из соседней комнаты. В окне вижу зеленые листья заколдованной березы. Сопоставляю факты. Да, это не могло закончится простым: «Ну и нашкодили же вы!».       Еще до того момента, как захожу в комнату, вижу фигуру Локи. Он стоит совсем близко к двери, скрестив руки. Выражение лица — полнейшая скука, будто он весь диалог уже в голове выстроил. С его опытом выслушивания нотаций — не удивлюсь, если все так и есть. Когда я протискиваюсь между ним и дверью, мужчина мимоходом подмигивает мне, и я не могу не улыбнуться.       Сагр и Улль стояли с таким видом, будто они провинившиеся школьники. Хрупкая, совсем невысокая Ванадис крушила столовую, поочередно срывая голос то на Локи, то на свою подругу. Та выглядела встревоженной, но не более. Ведьма прожигала взглядом трикстера, будто тот нанес ей более личное оскорбление, чем ее подруге.       — Что случилось? — спрашиваю для вида. Конечно, я помню, как вчера феерически грохнулась с той самой ветки, помогая затее Локи.       — Локи что-то натворил, — со вздохом констатирует Сагр, будто учитель, повторяющий материал прошлого урока.       — Ванадис не оценила нашу маленькую шутку, золотко, — отзывается Локи, прежде чем блондинка с криком принялась бы рассказывать детали.       Оборачиваюсь, чтобы шикнуть на него, но встречаюсь с его взглядом. У нас происходит десятисекундная игра в гляделки, смысл которой я едва ли понимаю. Он вглядывается в мои, наверное, сейчас голубо-зеленые глаза (цвет менялся от освещения), и по его лицу расплывается слишком довольная улыбка. В подобной ситуации ему стоило хотя бы притворится, что чувствует себя виноватым.       — Маленькую?! — чуточку успокоившаяся блонда снова встрепенулась. До этого она находилась где-то в дальнем углу комнаты, швыряя в сторону Локи утварь, но теперь встала во весь рост, и с угрозой пошла на него. Выглядело это, конечно, смехотворно. Даже у меня хватило бы сил переломить ей руку, однако Ванадис была не в состояние мыслить разумно. — Ты испортил мою жизнь! Ты хоть видел, что там творится?       Бог обмана театрально оборачивается в сторону окна, после чего разводит руки в притворном жесте. Я же стараюсь стоять как можно ближе к Уллю, чтобы в случае очередной раздачи посудой, быстрее скрыться.       — Не успел полюбоваться.       Я снова резко поворачиваю голову в сторону этого придурка, с намерением и сама швырнуть в него что-нибудь тяжелое. Черт возьми, достаточно было просто промолчать, зачем все настолько усложнять? Мне уже начинает казаться, что главной проблемой скандинавской мифологии была не скука Локи, а его неумение вовремя заткнуться.       Девушка хватает ртом воздух, не в силах подобрать слов на такие ответы. Чтож, если его тактика — разозлить ее до полуобморочного состояния, то он вполне справляется с этим, причем перевыполняя план. Дегрун хватает подругу за руку, оттягивая в сторону. Брюнетка, бросает косые взгляды то на Локи, то на меня. Похоже, ей бы хотелось, чтобы я вмешалась.       «Bah*! Я между этими двумя встану только, если альтернативой будет неминуемая гибель!»       — Ах ты, — Ванадис окончательно вскипела. Теперь есть всего два варианта развития событий: она будет в такой ярости, что попытается задеть его в ответ или расплачется. Зная репутацию Локи, молюсь, чтобы она выбрала второе. Не хотела бы я учавствовать с ним в словесной перепалке. Даже на простые вопросы этот мужчина умудряется отвечать так, будто рассказывает что-то вселенского масштаба. — Зловред….       Конец фразы для меня теряется, потому что я снова замечаю миллисекундное изменение в лице трикстера. Такое случалось всего трижды. Дважды — прошлой ночью. Я уже понимаю, что Локи не уродился таким гадом, а культивировал в себе эти качества долгие-долгие годы. И если они не врожденные, то контроль над ними потерять можно. И он периодически терял: всего на миллисекунду, но его лицо менялось кардинально. Не уверена, что наберется хотя бы с десяток существ, которые так же долго всматривались бы в его лицо так, чтобы начать замечать это.       В его лице мелькает не просто раздражение, как множество раз до этого, но чуть ли не гнев. Глаза сужаются, к и так блестящей радужке глаз прибавляются опасные огоньки. Меня чуть ли не физически тянет вмешаться (скорее уже увести Ванадис, по-тихому извинится и забыть о том, что я увидела, как о страшном сне), но вместо этого я, как выражается Локи, «тактически отступаю». Это не моя забота.       — Локи, — будто не замечания изменений в оппоненте, Сагр устало потирает переносицу. Когда дело касалось скандинавской принцессы Авроры, он становился чуть ли не живее, — что ты на этот раз натворил?       И вот его лицо становится снова чуть ли не мальчишеским. Чтобы обратится к вану, он обращает свое лицо в нашу сторону, улыбаясь. Когда наши взгляды встречаются, меня снова охватывает чувство, будто нечто сжимает с тиски самую мою суть, и Локи, кажется, понимает, что я заметила перемену в нем. Интересно, будь он хоть чуточку более простым, то спросил бы, как я это поняла? Хотя… даже в таком случае, я не отвечу. Уж больно много ответов он мне задолжал, чтобы я просто отвечала на его.       — Ничего такого, просто слегка подправил иллюзию Дергун, — его улыбка становится торжествующей. — Все-таки я лучше навожу чары, чем она.       «Вот же Fou…»

***

      Нас выгнали. Я погружаюсь в свои мысли, пока иду вдоль тропинки. Сагр уже минуту высказывает претензии Локи. Этот бубнеж заменяет мне музыку для медитации. Не разбирая дороги, я достаточно уверенно иду следом, хотя шаг и замедляется. Мне кажется, я не пила кофе целую вечность. Кофеин, сладкие взбитые сливки и мармелад — вот, что сейчас привело бы меня в рабочее состояние. Спина ноет из-за позы, в которой я спала.       — Но чего я точно не способен понять, — повышенный голос травника выводит меня из медитативного состояния. Он обернулся ко мне. Брови сведены к переносице, руки на груди в закрытой позе. Сейчас и меня отругают. — Как ты, Лив, согласилась помогать ему?       «И правда, с чего бы мне было соглашаться? Здесь же так много развлечений. А я уравновешенный взрослый человек, без каких-либо серьезных проблем. Пф, зачем согласилась?»       Пожимаю плечами: — Не думала, что она так разозлится. Вот и все.       Определенно, это не ответ на его вопрос, но Сагру хватает и такой формулировки. Он тяжело вздыхает уже сотый раз за последний час, будто разговаривает с неразумным ребенком, не понимающим, что такое «хорошо», и что такое «плохо».       Спустя минуту, я спотыкаюсь о собственную ногу. И меня совсем не удивляет, что руки самого проблемного мужчины девяти миров тут же обхватывают мою талию и ставят на землю. Полагаю, для него я вовсе ничего не вешу, потому что он уже тысячу раз ловил меня чуть ли не одним пальцем. А я далеко не легкая.       — Дело было не только в Дегрун, — ни с того ни с сего говорит Локи, отпуская меня. С его ростом ему, наверняка, тяжело идти со мной в одном темпе, но почему-то он довольно часто идет рядом со мной. Полагаю, так я никуда не убегу. Пока что мы обоюдно изучаем друг друга под микроскопом. Интересные аномалии. — Это была отличная возможность растормошить тебя, золотко.       — Но по большей части мы лечили твое задетое эго.       Бог коварства хихикает, не отводя от меня взгляда.       — Совмещать приятное с полезным — лучший способ скоротать ночь.