Мы утонем во тьме

      Одиннадцатое октября. Гермиона, Гарри, Рон, да и все остальные студенты Хогвартса ждали этот день как Рождество. Первый поход в Хогсмид в новом учебном году. В сентябре они упустили эту возможность по куда более прозаичной причине. В школе решили запустить несколько факультативных кружков для первокурсников — чтобы те быстрее адаптировались, не разнесли замок и не угодили в Больничное крыло уже в первые недели. МакГонагалл, разумеется, решила, что лучше всего с этим справится Грейнджер.       Хоть директор и обещала, что Гермиона не будет тащить на себе всю организацию, в итоге именно она помогала курировать учебно-практический клуб для младших курсов: следила за расписанием, договаривалась о залах, проверяла, чтобы никто не экспериментировал с чарами, до которых еще не дорос. Там она намучилась… Особенно с гриффиндорцами.              Как от этого удалось отвертеться Забини, девушка не знала и не особенно задумывалась. Но, по словам МакГонагалл, это было временно. Уже в октябре главный староста мальчиков должен был взять часть кружков на себя — и Гермиона ни на секунду не сомневалась, что этот момент настанет.       Так и вышло. Теперь она наконец могла выдохнуть: ответственность за первогодок постепенно переходила к Блейзу. Предупреждать его Гермиона пока не стала — раздумывала, стоит ли готовить Забини к неизбежному или позволить ему пройти этот путь самостоятельно, как когда-то пришлось ей.       — Гермиона! Эй, о чем задумалась, мы уже подходим, — Рон легонько потрепал девушку по плечу и тепло улыбнулся.       С Уизли за две недели ничего нового не приключилось. Он как был собой, так и остался.       «Да и на самом-то деле, меня все устраивает… Может, иногда хочется чего-то, как у Гарри с Джинни, но…»       Грейнджер окинула парочку быстрым взглядом и тепло улыбнулась. Шли за ручку, тихо перешептываясь о метлах или уроках. Рон же в свою очередь еле-еле сохранял между ним и Гермионой расстояние, не превышающее двух шагов. Он так торопился в «Три метлы», что готов был дернуть девушку за локоть и потащить за собой.       — Миона, давай скорее!       К вискам снова подступала злость. Негодование. Ненависть. Желание вырвать ему язык и написать едкими чернилами полное имя, которое он запомнит и перестанет проглатывать первые три буквы. И это глупое сокращение он стал использовать только после начала их отношений. До этого парень никогда не позволял себе такую вольность. Да и он точно боялся ее в гневе. Очень боялся. Она снисходительно улыбнулась. Потянулась за Уизли и скорее нагнала его темп. Как бы девушка ни старалась, у нее не получается идти с ним с одной ноги, он будто перепрыгивает через шаги, спотыкается, шаркает по полу. Так неуклюже, что она невольно задавалась вопросом, как он ходит и не падает через метр.       — Наконец-то мы пришли, Мерлин, я думал, что уже никогда не посижу на этих дико неудобных, скрипучих стульях! — компания гриффиндорцев ввалилась в кафе, не замечая никого на своем пути. На часах близился вечер, но большая часть мест пустовала, видимо все пошли закупаться сладостями и прочими школьными безделушками. Гермиона долго упрашивала друзей зайти в «Писарро» за новым пером, но они сказали, что пойдут туда только после парочки бутылок сливочного пива.       «Мы не выдержим этого Гермиона, нам нужно подготовиться. Противные!»       — Ох, ну прекрасно, — буркнул Уизли, и Гермиона отчетливо увидела, как задор в голубых глазах погас. Шатенка перевела свое внимание от надутых щек Рональда на предмет его недовольства и чуть было не закатила глаза.       «Нет! Даже не думай так делать!»       — И змееныши здесь, — Гарри и Джинни были настроены сразу отойти от входа и занять какое-то отдаленное место, чтобы блеск белоснежных клыков слизеринцев не слепил им глаза. Но у Рона был будто бы другой план, он тупо стоял на месте и буравил взглядом всех и каждого, кто имел хоть один зеленый элемент в одежде. Гермиону это быстро начало злить и она дернула его за рукав кофты, потянув за собой.       — Рональд, не веди себя, как ребенок! Ты хочешь устроить ссору на пустом месте? Без причины? Они имеют такое же право здесь быть, как и мы!       — Годрик подавился от твоих слов, Гермиона! — огрызнулся Рон, но все же послушал девушку и отвернул голову. Грейнджер же, позволила себе кинуть быстрый взгляд в ту сторону, хотя всячески протестовала своему глупому желанию. Карие глаза быстро нашли соседа по башне, его улыбка излучала счастье, а полупустой бокал не из-под сливочного пива, говорил, что в ней было не только «счастье». Рядом сидела блондинка Гринграсс и молча попивала коктейль, на лице снова была серость и ничего кроме строгости. Она сохраняла это до того, момента, пока Забини не поддел ее плечом, на это она оголила белоснежные зубы и просияла. Настоящая аристократка.       Напротив, сидели Пэнси Паркинсон и Драко Малфой. На удивление брюнетка не лезла блондину на колени или на голову, она сидела ровно, что-то обсуждая с мулатом, только периодически поглядывая на Драко. Тот же в свою очередь ничего не пил, лишь изредка вставлял свои пять копеек в разговор или качал головой, соглашаясь с другом. Он выглядел спокойно. Плечи не были остроконечно прямыми, как обычно. Видимо, он правда был расслаблен, а не создавал иллюзию. Это было очень странно и необычно. Гермионе хотелось взглянуть на его лицо в этот момент. Ведь чаще всего, когда блондин смотрел на нее ,его взгляд был наполнен презрением и ненавистью. Чаще всего.       — Гермиона? — окликнула ее Джинни и Грейнджер осознала, что пялилась на них куда дольше, чем позволяла себе обычно. Так или иначе она подошла к рыжей подруге и снова осмотрела помещение. Пустых столов было много, но в основном они были рассчитаны на парочек, а друзья предпочли сидеть вчетвером. Грейнджер молила Моргану, хоть бы ей не пришлось сидеть сейчас только с Роном. Смотреть, как он заливает в себя сливочное пиво и говорить на темы, касающиеся исключительно метел и нового матча по квиддичу, совершенно не хотелось.       — Мерлин милостивый, ну нет! — воспел Рон, когда заметил единственный большой стол на четверых недалеко от слизеринцев. — Может, сходим в «Писарро»?       — Что за дикость, Рональд? Раз уж пришли сюда, то сядем там. Не думаю, что в этом есть какая-то проблема, — сказала Гермиона и двинулась к столу, который тоже заприметила.       — Это тебе ничего страшного, сдружилась с этими уродами, вот и не брезгуешь сидеть рядом! — чуть громче, чем следовало сказал Рон. Грейнджер же молилась, чтобы никто кроме нее этого не услышал. Потому что ссоры — последнее, чего она желала от сегодняшнего похода в паб.       — Уроды? Ох, Уизли, в самое сердце! — грубый голос Малфоя прорезал шум и мысленно Гермиона выругалась на всех известных ей языках и всеми возможными способами.       — Грейнджер, добрый вечер, — подал голос Забини и приподнял свой бокал.       — Привет, Забини. Огневиски? — хихикнула она, пытаясь развеять атмосферу, которая повисла из-за неразумного высказывания Рона. — На этот раз я оставлю тебя на диване в гостиной, — в шутку сказала она и только через мгновение осознала свою ошибку. Взгляды обоих Уизли и Поттера уставились на нее с непониманием, а Забини, казалось, только и ждал повода подлить керосина.       — Я думаю, что смогу сам подняться в свою комнату сегодня, — мулат хохотнул и допил остатки своего напитка. Гриффиндорцы уселись за свой стол и будто по сигналу вперили взгляды в Гермиону, пытаясь вычленить всю возможную информацию.       — Что это значит? — громким шепотом спросил Рон и недовольно сжал меню, которое было у него в руках. Оно никогда не было нужно — Уизли, как и все заядлые посетители «Трех метел», прекрасно знали все наизусть.       — О чем ты? — Гермиона медленно прокручивала в голове слова Блейза, постепенно осознавая их смысл.       — Ты была в его комнате?! — громче воскликнул Рон.       Уизли был единственным, кто в полной мере сталкивался с ее паническими атаками так близко, как только мог. Друзей она не планировала посвящать в свои «глупые» проблемы. Они бы точно настояли на визите в Мунго. Грейнджер же считала, что раз сама не нашла лекарства от своих воспоминаний, то и квалифицированные целители тоже не смогут. Глупо, но так и было. Они бы начали изучать ее, как подопытного кролика. Она не хотела этого. Не хотела и магловских врачей, которые либо пустили бы ее под нож, либо заставили бы ходить к психологу, психиатру — да к кому угодно, лишь бы в ее голове сделали дырку, прочищая все самые темные мысли.       — Я помогала Блейзу подняться в его комнату. На этом все, — Гермиона быстро заметила, приближение летающего пера и блокнотика. — Мне сливочное пиво с…       — С мятой и корицей нет, — раздался голос Блейза. — Если кто-то кроме Драко, конечно же, пьет это дерьмо.       Зачем Забини снова и снова вставлял свои пять сиклей, Гермиона не понимала и не хотела понимать. Он просто злил Рона. Мулат любил наблюдать за тем, как у рыжего дергалось лицо. Уизли каждый раз смешно злился, стоило услышать голос кого-то с зеленого факультета. Даже если это был кто-то относительно безобидный — вроде Доры Харгрейвс, переведшейся из Ильверморни. Она нравилась большинству гриффиндорцев: приятная, открытая, пусть и с редкими змеиными интонациями, присущими всем обитателям подземелий.       — Спасибо, что напомнил, Блейз, это место начало меня бесить еще больше, — выдал Малфой и быстро встал с места. Окинул друзей взглядом и остановился на брюнетке, которая сидела ближе всех. — Пэнс, ты со мной?       — Иди сам, я не хочу, — холодно ответила Паркинсон и быстро отвернулась от блондина, сосредоточив внимание на пенке своего напитка. Казалось, она просто не хотела лишний раз встречаться с Малфоем взглядом. Да скорее всего так и было.       — Славненько, — процедил парень, и бросил взгляд на Грейнджер. Их глаза столкнулись. От былой непринужденности, которую Грейнджер заметила в его плечах несколько минут назад, не осталось ничего — он снова был собой. Тем Драко Малфоем, которого никто не любил, тем,которого все боялись и ненавидели. Блондин перевел взгляд на кипящего Уизли и закатил глаза. Слизеринец снова вернул незаинтересованный взгляд шатенке и ухмыльнулся. — Вот, Грейнджер, так выглядят люди, чью голову будет грызть Люцифер, — он кивнул в сторону своих однокурсников, явно намекая на предательство, и, развернувшись, вышел из паба.       — Что он имел в виду? — недовольно буркнул Рон. А Гермиона все смотрела ему вслед.       Драко Малфой был неизученной книгой, а самый большой страх девушки — разучиться читать. Вот оно. Она хотела понять эту книгу, не просто пролистать, а изучить каждую страницу, каждую букву и каждую запятую.       — Не важно, — отрезала Гермиона и отвернулась. Слишком долго она смотрела вслед блондину, слишком долго. Забини наблюдал за ней, за ее реакцией на слова Драко, за тем, как она без удивления услышала эту непонятную реплику. Что-то было не так, как раньше и ему надо было срочно это узнать. — Мне карамельного сливочного пива, — сказала гриффиндорка и натянуто улыбнулась, прислушиваясь к завязавшемуся разговору Джинни и Гарри. Они все еще были здесь. А в голове у Грейнджер — только чертов блондин и его реплики-загадки, которые никак не хотели складываться в цельный ответ.

***

      — Блейз, давай быстрее. Я хочу поесть и вернуться в комнату. Сегодня было слишком много общения с тупыми людьми, — Малфой шел быстро, делая длинные шаги, а его друг плелся где-то за спиной.       Сегодняшний день принес ему в разы больше косых взглядов, чем обычно… Ребята с младших курсов набрались смелости и начали в открытую тыкать в него пальцем, добавляя вслед громким шепотом: «пожиратель». Драко это, естественно, выводило из себя. Та темная магия, которой он подпитывал метку, лишь разжигала злость, не оставляя шансов самообладанию. Но он пытался. Весь день пытался. И вот терпение было на исходе, а впереди оставалась еще целая неделя.       — Драко, ты слишком нервный. Мне поговорить с мадам Паркинсон, чтобы она спустила твой пар? — Забини закинул руку на плечо друга и тихо захихикал. Будто его шутка сейчас могла возыметь какой-то положительный эффект. — Кстати, что с Пэнси? В последние дни она шарахается от тебя, как от Уизли. Ты что-то сделал? — блондин сразу отрицательно покачал головой.       Он и сам заметил, что брюнетка стала более холодно к нему относиться. Парень скидывал все на «женские дни» и только надеялся, что до подруги наконец-то дошло его желание вернуть былое общение. Так или иначе, это дело пары дней. Через время она снова начнет к нему липнуть. Это ведь Пэнси Паркинсон — та девушка, которая не могла оставить Драко Малфоя без своего драгоценного внимания.       — Наверное, снова на что-то обиделась или ревнует к Астории. Об этом я хочу думать в последнюю очередь, — нервно ответил парень и остановился. Он устал. Спина, как всегда прямая, белая школьная рубашка натянута на ровных плечах. Рукава строго скрывают всю руку до самой кисти, не давая возможность лишним глазам заметить зудящую метку. Брюки идеально выглажены заклинанием. Даже фаланги пальцев оставались напряженными: парень сжимал руки в кулаках, сдерживая себя и одновременно собирая еще одну горсть осуждающих взглядов. — Давай поговорим о чем-то другом. Не о Пэнси.       — Например, о книге, которую я тебе дал? — загадочно спросил Блейз. На его губах играла странная ухмылка, будто он знал куда больше, чем говорил. Так или иначе, блондин не хотел сейчас выяснять вселенские тайны мулата и просто ответил:       — Неплохо, но, думаю, есть тема куда интереснее. Например, какого хрена, мое любимое издание «Божественной комедии», причем самое дорогое, уже которую неделю находится у гря… Грейнджер? — он расслабил руки и стряхнул напряжение с кистей, к которому успел привыкнуть за слишком короткое время. Без него все казалось подозрительно простым и легким. В его жизни так не бывало, как бы окружающим ни казалось обратное.       «Если ты Малфой, перед тобой открыты все двери. Черта с два, ничего подобного»       — Ты снова об этом, Драко. Мы же уже обсуждали, — Блейз завыл и убрал руку с плеча друга. — Ты умеешь испортить настроение, дружище.       — Просто представь, каково было мое удивление, когда я увидел СВОЮ книгу в руках этой гриффиндорки! — они приближались к Большому залу, и Блейз показательно дернул друга за рукав, заставляя говорить тише.       — Не будь таким громким, Драко. Она не заразная. И, к тому же, это Грейнджер — сам знаешь, какую любовь она питает к книгам. С твоей драгоценностью все будет в порядке, — Малфой закатил глаза и запустил руку в волосы, приводя себя в чувства. Разговор с другом должен был его успокоить, но вместо этого лишь сильнее разогрел злость.       — В любом случае, как прикажешь отмывать книгу после ее грязных ручек? Это же Грейнджер. Прямая цитата, — показательно развел руками Драко. И лучше бы он послушал друга, потому что в этот момент они уже вошли в зал, куда стекались студенты на ужин.       — Малфой, ты снова за свое?! — голос Гарри добавил еще одну ложку дегтя в бочку, где и без того не было ни капли меда. Ведь сегодняшний день не сулил ничего хорошего, откуда бы взяться сладости. Драко медленно повернулся на каблуках школьных туфель и вперил взгляд в Поттера и Уизли. Рыжий стоял наготове, как сторожевой пес. Ждал знака от хозяина и вот-вот готов был сорваться с цепи.       — Чего тебе, Поттер? Соскучился? Я польщен, но не в настроении для светской беседы, — он уже собирался отвернуться и направиться к столу Слизерина — поесть и скрыться за дверями подземелий, изолировавшись от всех раздражителей.       — Ты упомянул Гермиону, я слышал. Есть что сказать? — Гарри будто ждал этого момента с начала учебного года. Ждал, когда рядом не окажется любимой девушки и подруги. Только он, и его долговязый соратник — и тогда Избранный мальчишка сможет попробовать набить это аристократичное лицо.       — Отвали, Поттер. Не нужна мне ваша маглорожденная подружка. Идите прячьтесь под ее юбку. Увидит, что вы затеваете ссору, — наругает, — блондин хмыкнул и снова собирался отвернуться. Но его движение прервалось — на руке сомкнулась железная хватка «мальчика-который-все-никак-не-сдохнет». Рыжий тоже был на старте, готовый напасть в любой момент. Отгрызть голову слизеринскому принцу, выдрать метку пожирателя и насмехаться над бездыханным телом.       «Будет ли так рада этому решению, святая гриффиндорская девочка? Не думаю, придурки»       — Иди-ка сюда, — удар прилетел мгновенно. Кулак Гарри Поттера врезался в скулу блондина. На миг показалось, что Малфой вот-вот рассыплется, как фарфоровая ваза. Но нет. Он тяжело выдохнул — медленно, сокрушительно. Серые глаза налились кровью.       — Сука.

***

      — Значит, ты хочешь сказать, что прочитала все книги и написала эссе на два фута со всей нужной для нашего доклада информацией? — неуверенно спросила Дафна Гринграсс, изучая лицо Гермионы.       Девушки шли из библиотеки, медленно перебирая ногами, снова захватив парочку менее гигантских книг. Грейнджер покачала головой и вмиг почувствовала себя неуверенной. Точнее сказать, она ощущала замешательство. Шатенка гордилась проделанной работой, но не знала, как сейчас отреагирует блондинка.       — Именно так.       — Признайся мне, ты снова его используешь? Маховик. Или ты нашла заклинание, которое останавливает время. Или заклинание, которое добавляет часы в сутки. Скажи, мне нужно это заклинание! — быстро говорила Гринграсс и, кажется, выдала больше эмоций, чем за все шесть предыдущих лет.       — У меня в последние дни бессонница. Рано просыпаюсь, поздно засыпаю. Могу поделиться, — хохотнула Грейнджер и переложила книги в другую руку.       — Я слишком люблю спать, прости, справляйся с этим сама, — более серьезно продолжила Гринграсс и протянула напарнице несколько свитков, исписанных с двух сторон. — Вообще, я тоже сделала короткий сбор информации из прочитанного материала. Здесь не два фута, а, всего треть но…       — Это замечательно, в следующий раз мы можем собраться и уже начать оформлять доклад, — гриффиндорка ярко улыбнулась, чем вызвала такую же реакцию и у слизеринки.       Дафна не была такой, какой пыталась себя показать. Ледяная королева — без эмоций, стеснения и прочих человеческих чувств. Так ее видели все, и Гермиона в том числе. Но когда девушки оставались наедине, им удавалось нормально общаться. И это было странно. Хотя Гринграсс все еще отпускала колкие шутки, Гермиону это уже не так задевало. Ну или она безумно хорошо притворялась. После долгих бессонных ночей слово «безумно» приобрело для нее новый оттенок. В любом случае Гринграсс ответственная девушка и слишком боялась ударить в грязь лицом.       — Гринграсс, почему ты не… Ну, не проявляешь такую инициативу на уроках? Ты очень умная и талантливая волшебница, — Гермиона без стеснения признала этот факт. Дафна замялась.       — Это… Это… Спасибо. Это очень приятно. Я… Ну, я не знаю, — кажется Грейнджер впервые в жизни слышала неуверенность в голосе блондинки. Куда делся ее холодный тембр и леденящая душу интонация? — Я не люблю привлекать внимание лишний раз. Ну знаешь, потому что слишком много ожиданий, а на меня и без того возложено большое количество надежд.       — Зря. Впрочем, мне легче — меньше конкуренции, — хохотнула Гермиона, не придавая словам никакого смысла.       — Лучшая волшебница своего поколения не любит сложности? — блондинка изогнула одну бровь и с издевкой взглянула на собеседницу.       — Ерунда. Здесь не с кем соперничать. Все либо слишком ленивые, либо не хотят привлекать внимание. Какое-то время был Малфой… — шатенка смолкла. Она никому никогда не признавалась, что видела в Драко настоящего соперника, а не простую помеху.       — Так значит, Драко мог составить конкуренцию золотой девочке? Я так рада за друга, — шатенка резко посмотрела на слизеринку и будто осознала, что сболтнула лишнего. Признать умственные способности Дафны было одним, а признать, что Драко Малфой мог быть на уровне с Грейнджер, — совершенно другим.       — Гринграсс, давай эта информация будет только, между нами, — девушка прижала книги к груди, ожидая ответа однокурсницы, и надеялась на ее благоразумие. Хотя глупо надеяться на то, что у слизеринцев в дефиците.       — У нас с тобой слишком много секретов в последнее время. Блейз обидится, если я уведу у него подружку, — показательно вздернув подбородок, сказала Дафна и прибавила шагу. Эта издевка значила, что «секрет» останется в пределах их общения.       Гермиона проводила с ней достаточно времени, чтобы выучить элементарный язык ее поведения и жестов. Сейчас, например, она начала идти быстрее, не желая появляться в Большом зале по правую сторону от золотой девочки Годрика Гриффиндора. И Грейнджер ее понимала, специально замедлилась, улыбаясь куда-то в пол. Улыбалась до тех пор, пока не услышала характерный писк и голос Гринграсс.       — Драко! — Гермиона не собиралась срываться на бег, услышав имя мерзкого хорька, но зачем-то прибавила скорости своей привычной ходьбе.       — Какого Салазара здесь происходит?! — снова послышался голос Дафны Гринграсс. Шатенка все еще ничего не видела, и ее это злило. Около входа было столпотворение.       — Простите, дайте пройти, — Гермиона скользнула вглубь толпы. Это было не так просто, как она думала. Все норовили оттолкнуть шатенку куда подальше. И Грейнджер чуть было не стала разбрасываться своим «пропустите главную старосту!». — Что здесь? — но она не успела закончить.       В глаза бросились два разбитых лица Гарри и Малфоя. Гермиона не понимала, что здесь произошло, но не сильно удивилась. Этого стоило ожидать. С самого начала года эти двое испытывали друг друга. Точнее Малфой выводил всех на эмоции, а Гарри велся, как последний ребенок .       — Грейнджер, держи своих псов на привязи! — громко бросил Драко и сплюнул кровавое нечто на пол. Гарри был готов ринуться и продолжить бой, но кто-то его сдерживал. Это точно был не Рон. Уизли и Забини стояли, порознь косо наблюдая за всем этим, — тоже слегка подбитые, но не так сильно, как виновники сего торжества.       — Не думаю, что в этом всем виноват исключительно Гарри, Малфой, — вскипая произнесла шатенка и смерила Драко взглядом. Где-то сбоку она заметила движение белокурых волос и до слуха донеслись колкая перебранка Дафны и Гарри. Но Гермиона не могла отвести глаз от Драко. Ее злило его поведение. Бесила его надменность даже в этой, не самой выигрышной ситуации. Он просто вел себя так же, как и всегда.       — Грейнджер, я и слова твоему ненаглядному не сказал. Он просто что-то себе придумал и поцеловал своим кулаком мое лицо. Я был против этих нежностей, — хоть Драко и пытался звучать грубо, почему-то в его словах она уловила нотки оправдания.       «Он правда сейчас это делает… Оправдывается. Будто… Нет, бред. Никакой вины Малфой не чувствует. Только играет с моими эмоциями. Пытается вывести из себя!»       — Бред! — коротко сказала Гермиона и подняла взгляд за плечо Драко. Виднелся приближающийся силуэт директрисы. — Гринграсс, скорее! — не было времени на размышления и объяснения. Шатенка быстро достала палочку, откидывая книги куда-то на пол.       — Что ты? — недовольно выронил Драко и запомнил этот ее жест с книгами, чтобы потом припомнить Блейзу, как его обожаемая соседка «хорошо» обращается с рукописями. Гринграсс тоже непонимающе смотрела за движениями Грейнджер, но все же достала палочку по указке, наводя ее на Поттера.       — Убери это! Гринграсс, убери свою… — Гарри чуть было не пищал, но, заметив, что делает Гермиона, быстро смолк.       Шатенка водила палочкой напротив лица Драко, стараясь заживить все раны как можно скорее, стирая кровавые подтеки и следы на белой рубашке. Серые глаза Малфоя изучали ее, как нечто новое и доселе неизведанное. Будто он заметил ее впервые в жизни и вот так, в открытую разглядывал. Наверное, если бы вокруг никого не было, парень позволил бы себе сделать еще один небольшой шаг, чтобы лучше рассмотреть оттенок веснушек на небольшом носике гриффиндорки. Но людей было слишком много, а он и так выдавал чрезмерное количество внимания этой волшебнице. Гринграсс повторяла за ней, быстро уловив, что именно надо делать.       — Так будет лучше, — прошептала Гермиона. Нет, она не хотела, чтобы это услышал Драко, но от его чуткого слуха не скроешься. Он нахмурился и уже собирался спросить, что она имела в виду, как за его спиной раздался голос Минервы МакГонагалл.       — Что здесь происходит?! — Гарри и Малфой стояли к ней затылками, так что первой заговорила Гермиона.       — Профессор МакГонагалл, мальчики слегка повздорили. Но все хорошо, мы с Блейзом уже все разрешили, — директриса изучающе окинула взглядом Гарри Поттера и Драко Малфоя. Оба выглядели лучше, чем пару минут назад. Крови, открытых синяков и ран не было. Тогда женщина посмотрела на Забини, а затем изучила Рональда. Эти двое были немного помятыми, но это можно было скинуть на все что угодно. Особенным плюсом было то, что на смуглой коже главного старосты не было заметно темнеющего синяка. А Уизли скрывал разбитую губу показательно зажевав ее, будто был голоден.       — Я вижу, что здесь было куда больше простой перепалки, мисс Грейнджер, — Минерва зло взглянула на свою любимицу. — И раз все так, как я поняла… С завтрашнего дня мистер Поттер больше не будет присматривать за мистером Малфоем по приказу Министерства, — по сторонам послышались счастливые выдохи. Гарри наслаждался услышанным, как и Драко.       — Но кто тогда будет наблюдать за Драко, профессор? — голос Забини прервал все счастливые мысли. А ведь Гермиона только обрадовалась за друга, что тот наконец-то свободен от вечного присутствия Малфоя в его жизни.       — Мисс Грейнджер, будьте столь добры поменяться с мистером Поттером. Попробуем новую тактику. Мисс Гринграсс, теперь вашим контролером будет мистер Поттер. Мистер Малфой, вашим — мисс Грейнджер. А теперь идите есть. Быстро! — профессор Макгонагалл обернулась, сделав пару шагов, остановилась и вполоборота добавила: — И, конечно же, минус пятьдесят очков со Слизерина и Гриффиндора за ссору с рукоприкладством.       — Сука, — подал голос Малфой, когда директор была на достаточном расстоянии от них. — Поттер, советую обратиться к Помфри: у тебя ебучие проблемы с самоконтролем. Пророк был в чем-то прав, когда писал о твоем сумасшествии.       — Закрой рот, Малфой! Ты начал…       — Я ни хера не говорил.       — Я слышал!       — Это так тупо, малыш Потти. Вали есть кашку и не зли меня.       — Малфой!..       — Так! Стоп! — Гермиона возникла между ними быстрее, чем Блейз или Рон успели бы стать бензином, разжигающим новый скандал. — Гарри, Рональд, я поговорю с вами после ужина. Блейз, Малфой, идите за свой стол. Хватит на сегодня ссор! Это так по-детски.       — Милашка Грейнджер, святая золотая девочка. Ты была права: тебя ждет Рай, четвертое небо не иначе. Передавай привет солнцу, — парень говорил это не так громко, но Гермиона смотрела на него слегка разинув рот, и только когда высокая фигура парня отдалилась, она смогла вернуться в реальность.       «Очередная загадка. Славненько»       — Почему он всегда несет подобный бред? Я редко понимаю, что он говорит, — Рон аккуратно приобнял девушку, положил руку на спину шатенки и подтолкнул к столу.       — Я тоже не всегда понимаю, — на самом деле она прекрасно знала, что Драко имел в виду. Очередная отсылка.       Все ели молча. Они даже не поднимали глаз друг на друга. Гарри с Роном просто боялись, что Гермиона накричит на них при всех. Однако сама девушка даже не думала об этом. Она клевала свой ужин, иногда засматриваясь на слизеринский стол, выискивая Малфоя и изучая его силуэт. Снова. Снова позволяла себе эту шалость. «Банальный интерес»

***

      — По очереди! — ребята только поднялись в гостиную Гриффиндора и первым делом парни начали вразнобой рассказывать Гермионе, как все было. Грейнджер первые пару секунд пыталась вычленить нужную информацию, но, когда увидела непонимающее лицо Джинни, то сразу решила прервать словесный поток непонятных слов. — Гарри, почему ты набросился на Малфоя?       — Почему это звучит так, будто я виноват? — с нотками злости в голосе спросил Поттер.       — Наверное, потому что ты первый его ударил? — ворвалась рыжая девушка. Она не была свидетельницей всего этого действия. — Милые сестренки Патил не оставили меня без красочного описания всей ситуации, — Уизли плюхнулась на диван, слегка отстраняясь от Гарри, чтобы лучше его видеть.       — Я услышал, как он говорил что-то о Гермионе…       — Он точно что-то говорил! — поддакивал Рон. Он на миг поднял глаза, но, поймав злой взгляд девушки, снова умолк, давая возможность другу договорить.       — Он говорил что-то обо мне, и ты решил, что лучший выход из сложившейся ситуации — набить ему лицо?       — Гермиона…       — Что «Гермиона»?! Я просто не понимаю одного: зачем это было нужно? Это же Малфой. Драко Малфой. Он всегда кидает слова в пустоту. Меня уже не оскорбляет его глупые высказывания и прозвища. Это все меня не цепляет, потому что не имеет никакого веса. С какой это стати вы решили, что разбираться с проблемами нужно именно таким образом?       — Игнорирование проблемы, Гермиона, не сулит ничего хорошего, — Гарри пытался хоть как-то оправдать свой выброс агрессии.       — Решать проблемы кулаками, тоже не является хорошим способом. Малфой и Блейз могли обсуждать дежурства, могли обсуждать старостат, где мое имя фигурирует в первых рядах, — да даже если он говорил что-то плохое, — это так глупо сразу лезть с кулаками, — Гермиона медленно перевела взгляд на Рона. Тот уже ерзал на месте, хотел вклиниться в разговор, но ждал разрешения возлюбленной. — А ты, Рональд... ты староста факультета и был замешан в драке! Представь, что было бы, если бы МакГонагалл увидела побои на лицах Гарри и Малфоя. Представил? Вас бы всех разжаловали, сделали бы выговор — и никакого будущего в аврорате. Об этом можно было бы забыть!       — Но…       — Никаких «но»! Тебе, — Грейнджер указала пальцем на рыжего, — и тебе, — затем перевела на Поттера, — вам нужна хорошая характеристика по окончании школы.       — Мы герои войны, Гермиона, — слегка самодовольно выразился Рон и улыбнулся. Рыжий надеялся развеять напряженную обстановку, но не был наделен теми способностями, как Джордж. Он не мог просто взять и перевести тему в смех.       — Рональд! Ты хоть себя слышишь? Как ужасно это звучит! Да, возможно вам сделают некоторые поблажки, но надо добиваться всего своим трудом СЕЙЧАС, а не надеяться, что Министерство будет смотреть на ваши былые заслуги! — Уизли покачал головой и опустил глаза в пол, снова принимаясь считать половицы.       — Я просто надеюсь, что такое больше не повторится. Я рада, что Дафна сразу поняла, что я от нее хотела, и мы смогли избежать жутких последствий, — компания друзей снова с удивлением посмотрели на Гермиону, но каждый боялся уличить девушку в ее слишком уж доброжелательном отношении к слизеринке.       — Дафна, — передразнил ее Гарри, но сделал это максимально уклончиво. — Действительно хорошо поработала. Наверное, я должен ее поблагодарить, — в глазах Грейнджер загорелась радость и облегчение. Она одобрительно покачала головой.       — Уверена, у тебя еще будет возможность, ведь ты теперь ее контролер.       — Ох, точно! Прости меня, Гермиона!       — За что?       — Теперь твой подопечный — Малфой… Я заметил, что вы нашли общий язык с Гринграсс… — как после этих слов Поттера не вывернуло наизнанку, одному Мерлину было известно. Гермиона только сейчас осознала, что действительно произошло.       — Точно. Годрик всемогущий. Как много слизеринцев в моей жизни в последнее время! — шатенка схватилась за голову и немного покачала ее, будто бы убаюкивая сама себя. — Ладно, я справлюсь, — гриффиндорка потянулась к своим книжкам и закинула сумку на плечо. — Думаю, что мне пора. Я устала.       — Прости меня еще раз, Гермиона.       Гарри поднялся на ноги и неловко обнял девушку. Обычно это делала она. Шатенка позволяла дать волю чувствам и притягивала к себе лучшего друга. Поттер делал это крайне редко. Грейнджер мягко погладила его по спине и глубоко вдохнула, наполняясь запахом свежего весеннего леса. Мыло, которое ему подарила Джинни на день рождения. Именно этот аромат — подходящий ему до странности.       — Рон, — прошипела Джинни имя брата.       — Да, Гермиона, я тебя провожу, — будто что-то вспомнил и быстро встал с места, направляясь к любимой девушке. — Пошли?       — Ну пойдем, — Грейнджер помахала на прощание всем, и они с рыжим вышли из башни Гриффиндора. Уизли сразу закинул руку на плечо девушки, создавая ей дополнительную тяжесть.       — Я могу понести твои книги, — хоть книги и не были такими тяжелыми, как в прошлый раз, когда ее провожал Малфой…       «Меня провожал Малфой… Мерлин, я все еще не верю, что это было»       — Спасибо, Рон, они не тяжелые.       Они шли дальше, что-то бездумно обсуждая, не прикладывая особых мыслительных усилий. Разговоры с Уизли никогда не были наполненными или философскими — скорее быстрыми, пустыми, чаще всего о квиддиче. Конечно же, Гермиона пыталась заговорить с ним о книгах, которые читала, но Рон умело переводил тему.       — Вы с Паркинсон уже начали работу над заданием по ЗОТИ?       — Нет, — рыжий даже не дрогнул.       — В смысле?! Рональд, вам срочно надо начинать. Вы хотя бы определились с заклинанием? — он снова отрицательно покачал головой. Гермиона готова была начать на него ругаться, но они уже подошли к Ариане. Желание ссориться перед юной Дамблдор показалось ей кощунственным.       — До завтра, — он коротко поцеловал ее в лоб и сразу ушел, тепло улыбнувшись напоследок.       — Сахарная пудра, — прошептала гриффиндорка и поднялась к себе.

***

      Слизеринцы долгое время сидели в полной тишине, будто в воду опущенные. Дафна и Блейз как всегда примостились на коврик перед горящим камином. Драко расположился на диване, закинув ноги на подушку. По новой привычке он ждал, когда из-за угла появится Грейнджер и начнет его донимать, чтобы он скорее встал и убрал ноги. Только вот эта была зеленой и точно не принадлежала гриффиндорской принцессе.       — Какого Салазара вы устроили в Большом зале и без МЕНЯ?! — голос Пэнси разорвал перепонки, и ребята зажмурились от ее внезапного появления.       — Пэнс, слишком громко! — прорычала Дафна.       — Вы еще и пили без меня? Что я снова пропустила? — брюнетка плюхнулась в кресло, в котором обычно сидел Тео, но сегодня он снова отрабатывал наказание. Было странно, что Паркинсон не села рядом с Драко, ластясь и пытаясь забраться к нему под кожу.       — Мы не планировали эту драку, — закатил глаза Драко и убрал ноги с подушки, испытывая какой-то внутренний дискомфорт.       — Поттер сорвался с цепи и набросился на Драко, — заключил Блейз на правах главного свидетеля всего действия.       Пока Гарри осыпал хрустальное лицо аристократа ударами, Блейз пытался оттащить рыжего ублюдка, чтобы тот не принялся надирать задницу старосте Слизерина. Забини и Уизли тоже пару раз махнули руками — кто куда попадет: в глаз, по губе, без разбора. Тем временем Малфоя и Поттера окружила толпа зевак, а они, как малые дети, валялись на полу, снова и снова набивая друг другу лица.       — Милые бранятся, да только тешатся, — ухмыльнулась Дафна и прикрыла лицо руками, чтобы не показывать друзьям свою улыбку.       — Очень смешно, Дафна. Я так рад, что ты наконец-то нашла свое чувство юмора, не потеряй снова, — съязвил Малфой и закатил глаза, норовя скрестить руки на груди, но подсознательно останавливал себя.       — Если бы не Грейнджер, тебя бы сместили с поста старосты или того хуже, отчислили, — выдала Гринграсс.       — Какая бесконечная жалость и печаль. Я лишился бы возможности дежурить и заниматься прочей херней, — Драко прыснул и скорчил вселенскую грусть на своем аристократичном лице.       — Я бы на твоем месте так не раскидывалась этим, Драко. Влияние наших семей после Темного Лорда, слегка подкосилось. У выпускника Хогвартса больше шансов на счастливое будущее…       — Звучит тупо, Даф. Я не в настроении продолжать этот разговор, — сказал Драко, когда он хотел было встать и пойти в свою комнату, чтобы лечь спать, но перед ним возник Попси с чем-то в руках. — Попси?       — Хозяин Драко, у Попси письмо от Корделии Забини для Блейза Забини, — домовик Малфоев тряс в руках конвертик молочного цвета и искал глазами мулата, чтобы передать ему важное послание. Лучший друг Драко поднялся с пола и медленно подошел к Попси. Погладил эльфа по голове и забрал письмо.       — Спасибо, Попс, — Блейз быстро раскрыл конверт, раздирая красивую фамильную печать. Малфой любил аккуратно раскрывать письма, чтобы выгравированная буква «М» не портилась. Это был один из его многочисленных пунктиков. Однако, в последнее время он получал очень мало весточек из дома. За уже два с половиной месяца Драко получил одно письмо от матери. Всего одно!       — Что там? — Малфой нахмурился, изучая темнеющее лицо друга. Блейз пробежал глазами по словам из письма несколько раз и быстро поднял голову.       — Мама плохо себя чувствует и пишет, что ее собираются положить в Мунго, — мулат крепче сжал письмо, его пальцы дрожали. Драко положил руку ему на плечо, глядя в карие глаза, стараясь передать уверенность и решимость.       — Завтра утром пойдем к старухе, и ты сразу же уедешь. Я могу подежурить вместо тебя, сколько понадобится, — Малфой хотел заверить друга, что все будет хорошо, но это было слишком по-гриффиндорски, а этих поганых львят и без того слишком много в его жизни. СЛИШКОМ. Драко старался говорить еле слышно, чтобы другие не слышали, каким он может быть чутким. Учитывая то, что таким он бывал крайне редко и исключительно с теми, кого считал друзьями. Слизеринцы не жалеют друг друга. Они решают проблемы быстро, хладнокровно и любой ценой.       — Да, ты прав… Да, я пойду к себе, соберу некоторые вещи, которые понадобятся, — Забини ушел, не оборачиваясь. Кажется, он и не видел ничего. Глаза в миг стали стеклянными.       Блондин знал этот взгляд. У Люциуса были такие же глаза, когда Волан-Де-Морт грозился убить всех Малфоев. Вместе с Блейзом ушло и все настроение сидеть в гостиной, так что в течение пяти минут ребята разошлись по комнатам, а Драко примостился на диване, через силу закидывая ноги, протирая подошву о подушку. Взял книгу Блейза и продолжил читать.

«— Еще бы вам не удивляться, мисс Беннет! Должны же вы были вчера заметить, как холодно мы с ним встретились. Вы с ним близко знакомы?

      — Ровно настолько, чтобы не желать знакомства более близкого! — с чувством ответила Элизабет. — Мне довелось провести с ним под одной кровлей четыре дня, и он показался мне человеком весьма неприятным».

      «Странная эта Элизабет. Ставлю сотню галлеонов, что она влюбится в него. А мистер Дарси будет ее игнорировать, как настоящий аристократ. Это разобьет бедняжке сердце и все. Вот вам и драма»       «Интересно, Грейнджер читала эту книгу?.. Она наверное полностью поддерживает Элизабет»       «Как бы я не пытался это отрицать, мисс Беннет интересная девушка»       «Точно поинтереснее поганой Грейнджер. Это ее «Так будет лучше…». Что она имела в виду? За своего святого избранного малыша волновалась?»       «Салазар спаси меня от этих мыслей»

      «— Неужели его непомерная гордость когда-нибудь могла принести ему пользу? »

      «Твоя гордость, Грейнджер, куда пуще этого мистера Дарси»

***

      — Драко, прошу, давай быстрее, — Блейз с раннего утра был на ногах. Драко не был уверен, спал ли он вообще, потому что этот парень выглядел как обезумевший. Малфой прекрасно понимал его сейчас. У Забини кроме матери никого не было...       Корделия была хорошим родителем — она всегда поддерживала сына и поощряла. И что больше всего волновало и восхищало Драко, эта женщина уберегла сына от метки на левом предплечье. Она положила себя под нож, под пытки Беллатрисы, была готова отдать все накопленные средства, лишь бы ее сын был чист душой и намерениями. Чтобы он сам делал выбор. Так и случилось — Блейз Забини не был на поле боя по сторону зла, он принимал нейтралитет. Хотя по пьяни мулат однажды проронил, что хотел примкнуть к ордену. Хотел, но не сделал.       — Да, иду, — блондин старался не возмущаться, что его разбудили так рано, но эта вселенская ненависть подбиралась все выше. Новый день обещал быть трудным. Блейз нашел Драко не в своей комнате, на мягкой кровати. Малфой почивал на узком диване в гостиной, скрутившись калачиком и прижимая к груди магловскую книгу. Будто так она могла его согреть. Камин потух, и он действительно пытался перенять тепло от горячих споров Элизабет и Дарси. — Я так и не понял, зачем должен быть с тобой…       — Если старуха начнет задавать лишние вопросы, мне нужен человек с более вспыльчивым характером, чтобы оставаться спокойным. На твоем фоне я буду выглядеть карликовым пушистиком, — блондин закатил глаза и принялся идти еще быстрее, еле поспевая за другом. Так они дошли до кабинета «старухи». Какое-то время они препирались с горгульей, пока перед ними не появилась Минерва, бодрая и энергичная.       — Молодые люди, чем обязана в столь раннее время? — МакГонагалл смерила парней взглядом и махнула головой, чтобы они шли за ней. Малфой хотел было показать горгулье язык, но остановил себя.       — Профессор, вчера мне пришло письмо от матери. Ее состояние ухудшилось и мне срочно нужно уехать, — директриса села за свой огромный стол и уверенно стала перебирать бумажки, будто где-то там должно было быть подтверждение слов Блейза.       Тем временем Малфой украдкой поглядывал на портрет Дамблдора за спиной МакГонагалл.       — Я не получала никаких записок от вашей матери. Обычно, когда студентам требуется уехать из школы, родители уведомляют меня в первую очередь.       — Мне пришло письмо не совиной почтой, его передал домовик Малфоев, — Драко мысленно проклял Блейза за его длинный язык.       — Мистер Малфой, по какой причине ваш домовик в свободном порядке появляется в стенах школы в то время, когда это не разрешено? — женщина звучала очень звонко и теперь Малфой проклял еще и ее.       «Дыши. Ты делаешь это ради друга»       — Профессор, Попси, мой эльф, не посещает школу, когда ему вздумается. Раз он аппарировал в Хогвартс, значит, на то была причина, и Корделия Забини слезно просила об этом, — он, конечно же, врал. Попси может прибыть по первому зову Драко. Например, как тогда, когда они устроили вечеринку в башне старост. И не то, чтобы блондин этим злоупотреблял, но иногда использовал своего домовика в корыстных целях.       — Постарайтесь свести это к минимуму, — женщина снова перевела взгляд на Забини и некоторое время изучала его страдальческое лицо. Парень правда волновался за мать. Волновался, что может не успеть, что ей станет еще хуже. — Я могу взглянуть на письмо? — мулат протянул Минерве помятый пергамент.       «Блейз, наверное, всю ночь перечитывал эти строки…»       — Да… — женщина пробежала глазами по строкам и тоже заметно посерела. Огромные морщинистые впадины стали более массивными. Старуха и без того редко выглядела отдохнувшей, а сейчас, снова, как во время войны, смотрелась, как сморщившийся труп. — Я не могу препятствовать вашему желанию сопровождать мать в больницу. Если вы собрали вещи, я помогу вам аппарировать, сейчас же. Только вот…       — Я буду дежурить вместо Блейза, профессор, — последнее слово еле-еле сошло с губ блондина, он чуть было не кинул в нее свое любимое «старуха».       — Прекрасно, мистер Малфой. Вот вам возможность попытаться найти с мисс Грейнджер общий язык, учитывая, что она ваш новый контролер, — МакГонагалл смерила парня строгим взглядом, припоминая вчерашнюю заварушку.       «Нет, Драко, не закатывай глаза. Последствия… Подумай о них. Блейзу надо уехать»       — Славненько, — натянутая улыбка озарила его лицо, смотрясь слишком неестественно, чтобы женщина поверила в нее. Так или иначе, мулат и седая директриса направились к выходу, а Малфой поплелся за ними.       «Ранний завтрак… То, что сейчас нужно»

***

«Мы прекратили использовать зелье сна без сновидений. Эффект оказался временным и слишком разрушительным. Я видел, как за несколько недель тело стало слабее, кости — податливее, движения — неуверенными. Плата за тишину в голове оказалась слишком высокой. Теперь я вижу, как легко спутать лечение с медленным разрушением».

      Гермиону передернуло. Она понимала, что, читая дневник самого Николаса Фламеля, узнает много нового. Однако подтверждение ее догадок о побочном действии зелья от плохих снов стало пиком. Грейнджер пару месяцев пила этот «отвар», прекрасно зная байку, что чрезмерное употребление приводит к эластичности костного скелета. Знала, но не верила. А когда одним утром она проснулась и не смогла подняться, потому что позвоночник чувствовался желейным, а ног словно и вовсе не было… Она поняла, что пора завязывать и сократила дозу. Очень сократила.

«Иногда лучше всего помогает не магия. Магловский чай с ромашкой, который Пернелла принесла почти случайно, дал больший эффект, чем сложные формулы. Сон стал глубже, дыхание — ровнее. Но я не позволяю себе радоваться. Отсутствие кошмаров — не признак исцеления, а лишь передышка».

      Мысленно Гермиона подметила для себя, что стоит прикупить себе ромашку или попросить Хагрида отыскать в своих закромах чай. Сны продолжались практически каждый день. Иногда ей везло больше, и ночь выдавалась спокойной, молчаливой и без ужасных картинок в голове. Иногда везло меньше...

«Сегодня ночью она снова пыталась убить себя во сне. Глубокие порезы, попытка дотянуться до палочки, бессвязные заклинания, вырвавшиеся сквозь сон. Самое страшное — она ничего этого не помнит. Тело помнит. Магия помнит. Сознание — отказывается. Я все яснее понимаю: это не желание умереть. Это попытка прекратить боль, которая не принадлежит сну».

      Гермиона уже минут тридцать читала дневник алхимика. Кажется, она впервые в жизни делает это столь внимательно. Нет, не то, чтобы она другие книги изучала по диагонали, совершенно нет. Просто каждую букву этой рукописи она пытается вкусить и запомнить.

«Я продолжаю работу над своим артефактом. Через месяц назначен эксперимент над живым человеком… Я боюсь не за себя и не за результат. Я боюсь ошибиться.»

      — Кто-то есть дома? Большой злой волшебник пришел, — послышался грубый мужской голос за дверью. Гермиона точно знала кому он принадлежал. Точно не Рону, Гарри или кому-то еще с факультета Гриффиндора. Да и было глупо на это надеяться, ведь пароль от башни знают только она, Блейз и, по какой-то неизвестной причине, Малфой.       — Малфой, что ты здесь делаешь?! — шатенка быстро закрыла книгу и уложила на нее руки, тщательно скрывая. Часа два назад она уютно примостилась на диване, вытянув голые ноги. А теперь, из-за изучающего взгляда парня скрутилась, пытаясь спрятать каждый сантиметр оголенной кожи. — Блейза нет, так что можешь быть свободен. Когда найдешь его, напомни, что мы сегодня дежурим, — Грейнджер натянуто улыбнулась, больше с издевкой, и отвела взгляд от Драко, намеренно заставляя себя смотреть куда угодно, но не на его красивый силуэт.       «Красивый силуэт… Ладно, Гермиона, ладно. Ты не глупая, так что отрицать факты было бы смешно. По физиологическим меркам его фигура достаточно привлекательная, но не более. Рон… Рон более вислы, чем Драко, но его тело тоже… Милое»       — Грейнджер, ты в своем уме? — Драко прошел в гостиную и не стал церемониться, уселся в излюбленное кресло гриффиндорки, по-свойски, без стесненья. — Ты не заметила пропажи любимого соседа? — светлая бровь парня взлетела вверх и только сейчас шатенка поняла, что действительно не видела Забини уже второй день. В среду они отдежурили в полной тишине, после даже не остались поговорить о чем-то, как делали это периодически. В четверг она не придавала значения его отсутствию, потому что была занята своим заданием по нумерологии. За обедом и ужином она поглядывала за стол слизеринцев, но только пыталась найти мулата, взгляд сам собой приковывался к Малфою.       — Что ты имеешь в виду?!       — Забини нет в школе с утра четверга. Неужели ты такая невнимательная? Ох, не говори, что Уизли заразный. Надеюсь, что это только половым путем передается. Жуткая зараза, — он фыркнул, корча самое натуральное отвращение.       — Какой же ты мерзкий! Но я правда не заметила его отсутствие. Была уверена, что он проводит время в вашей прекрасной компании, — шатенка запустила руки в волосы. — Как я могла этого не заметить? Это же так на него не похоже… Блейз обычно предупреждает о таком, — Гермиона быстро отложила книгу и вскочила на ноги. Нервная и обеспокоенная, она ходила из стороны в сторону несколько секунд.       — Грейнджер, успокойся. Ему пришлось уехать. Должен скоро вернуться, — блондин окинул ее оценивающим взглядом.       Гриффиндорка так разволновалась, что вовсе забыла о своем внешнем виде. Иногда она позволяла себе ходить в шортах, Блейз всегда смущал ее глупыми шуточками, но на этом все заканчивалось. А сейчас Гермиона совсем забыла, кто перед ней находился. Малфой даже не пытался скрыть своего этого взгляда. Он рассматривал ее совершенно открыто, не стесняясь. А Гермионе лишь оставалось пускать все свои силы, чтобы найти на его лице привычное отвращение. Да еще и глупая футболка задралась, открывая короткие шорты и слегка полноватые ноги.       Нет, Гермиона не была толстой. Она понимала, что была невысокой и поэтому казалась себе не такой стройной, какой могла бы быть. Из-за этого она не любила смотреть на себя обнаженную. Точнее, это началось после… После того случая на войне, о котором она даже думать не могла. Тогда она перестала воспринимать себя адекватно, что-то внутри снова сломалось. Девушка, спасающая мир, не может спокойно смотреть на свое тело. Это звучит так же нелепо, как и было на самом деле.       «Ох, Мерлин. Нет, только не это. Хорек и его любовь к эстетике сейчас умрет у меня на глазах из-за моих ног… УЖАС!»

***

      «У Грейнджер такие худые ноги… Она вообще вся такая тонкая. Не уверен, нормально ли это, но… О, Мерлин, я разглядываю ноги грязнокровки Грейнджер. Салазар, ослепи меня ядом Василиска!»       «Куда смотрят ее святые дружки? Она вообще ест? Какого хера я вообще об этом думаю?!»       — Грейнджер, у тебя есть ноги? Я удивлен… Думал, что палки торчат, — голос Драко привел ее в чувства, и шатенка быстро одернула футболку.       — Что ты здесь забыл и когда вернется Блейз? С ним все хорошо? Где он?       — Тихо. Много вопросов, — прошипел слизеринец, откидывая голову назад, будто от усталости. — Не знаю, когда вернется, но надеюсь, что уже на следующей неделе. Почему — спросишь у него, я не буду гонцом. Здесь, потому что пообещал старухе МакГонагалл, дежурить вместо Блейза, лишь бы она его пустила, — Гермиона переминалась на месте, перекатываясь с одной ноги на другую, все ниже и ниже оттягивая широкую футболку.       — О Мерлин, скажи, что это ваш глупый слизеринский юмор, и мы не будем сегодня дежурить вместе… — но, когда она увидела на его лице сереющую серьезность, закрыла лицо руками и громко выдохнула. — Я могу сама! Я смогу без тебя, спасибо, что зашел, выход там, — она быстро развернулась на пятках и пошла в свою комнату, громко шлепая ногами по полу. А Малфой остался в гостиной смотреть ей вслед.       «Как глупо она выглядит. Думает, что я уйду. Тупая гриффиндорская заучка! Именно тупая!»       И Малфой продолжил сидеть в кресле совершенно не двигаясь. Он ждал девушку, пока та спустится и ссора продолжится. Парень хотел разобраться с этим здесь, а не переносить размолвки в коридор. Ему было необходимо снова наполниться энергией и скинуть весь балласт тьмы, которую накопил. Гермиона отлично справлялась с этим.       Невыносимая всезнайка каким-то образом зачаровала Забини и, в добавок, Дафну. Правда, если мулат в открытую мог себе позволить подчеркнуть достоинства гриффиндорки, то Гринграсс делала это завуалировано. Но этот теплый блеск в глазах, который так не свойственен ей, выдавал с потрохами.       «Чем же ты их околдовала?»       Драко оглядел комнату, пытаясь найти за что зацепиться в первую очередь, когда она спустится. Блондин не отрицал, что периодически позволял себе высосать из пальца повод для ругани. Даже это поднимало ему настроение. Серые глаза пробежались по всем поверхностям, застыв на диване. Когда он пришел, Грейнджер читала. А это значит он ее от чего-то отвлек.       «Барабанная дробь, Грейнджер. На что же ты тратишь свое время?»       Малфой поднялся на ноги, отталкиваясь от кресла и быстро пересел на диван. Тонкие пальцы пробежались по поверхности старого переплета. Чем-то рукопись была ему знакома. Обложка, сделанная из твердой кожи дракона, явно уже бывала в его руках. Драко перевернул книгу и быстро пробежал глазами по наименованию. Глаза быстро расширились.       «Так значит в Раю действительно проблемы… Плохо спится, Грейнджер? Да, так и начну»       Через несколько минут она спустилась. Джинсы, какая-то бесформенная кофта и лиловые кеды. Волосы собраны в небрежный хвост. Малфой снова завис на пару секунд, зачем, никто не знал, даже он сам. Просто на подсознательном уровне желал наблюдать за ней. Но отказывался признавать.       — Почему ты все еще здесь? — недовольно спросила она, спускаясь по ступенькам в гостиную.       «Снова она эти свои руки скрещивает… Бесит»       — Плохо спится, Грейнджер? — спросил блондин, как и задумал, а потом приподнял книгу в воздух, чтобы девушка наверняка поняла, о чем он говорил.       — Какого черта ты трогаешь мои вещи?! — сорвалась с места и напала на слизеринца, стараясь выхватить книгу. Драко не собирался сдаваться без боя. И снова они в этой глупой ситуации. Парень тянул свою длинную руку куда-то в сторону, а девушка старалась вывернуться так, чтобы забрать свое. — Верни! Верни же!       Гермиона так яростно пыталась заполучить свой честно украденный дневник, что буквально рухнула на диван сверху на Драко. Она, такая легкая и худая, извивалась, как уж на сковороде. Цель была одна, и было необходимо ее достичь. Малфой же, прекрасно осознавал, что происходило. Грейнджер, вертелась, терлась о него, как Пэнси, в свои самые голодные дни. Но почему-то сейчас он не испытывал неприятного ощущения, нежели когда это делает Паркинсон. Гермиона накрывала его худощавое тельце своим, упиралась руками в грудь.       — Грейнджер, Уизли тебя совсем не удовлетворяет? Решила до меня домогаться? — только сейчас она заметила, как близко они находились.             В глазах промелькнул дикий страх, и девушка неловко отпрыгнула от блондина. Случайно зарядила по аристократическому лицу, больно ткнула в ребра и напоследок, проехалась коленкой по животу.       — Твою мать, Грейнджер!       — Прости, прости меня, — извинения слетали с губ очень тихо, а она продолжала отходить все дальше и дальше, забиваясь в угол, лишь бы оказаться подальше от него. — Прости… — в одночасье появилась одышка и Драко заметил нарастающий страх в шоколадных глазах. Быстро оправился от той боли, которую она ему причинила и встал на ноги, стряхивая с себя остатки прикосновений.       — Грейнджер? — ее грудная клетка чуть было не разрывалась от рваных вздохов. Он знал не понаслышке что такое паника, но почему сейчас Гермиона ее испытывала, ему не было ясно. Он снова кинул взгляд на книгу, из-за которой все это приключилось, и в голову закрались предательские тревожные мысли.       «Может дело не только в снах. Тетка Белла ее пытала — я помню ее адский крик. Может за время войны произошло что-то еще…»       — Все хорошо… Сейчас, все хорошо… — она пыталась сковать себя руками, сжаться в своих же объятиях как можно сильнее. Это выглядело пугающе и ее потерянный взгляд совсем не клеился со словами, которые словно на автомате слетали с губ.       Малфой сделал небольшой шаг в ее сторону. Он ненавидел Гермиону Грейнджер. Ненавидел ее с самой первой секунды знакомства и всю жизнь планировал ненавидеть. Он не желал ей смерти. Но если бы на войне кто-то кинул в нее смертоносное заклинание, не горевал бы о ее кончине. Не пришел бы на похороны. Он бы не тратил эмоции на эту девчонку. Драко верил во все эти утверждения, но сейчас, глядя на ее потерянное лицо и слушая дрожащие нотки в голосе, делал новые шаги к ней. Малфой не захотел первым делом сбежать прочь. Почему-то все гнусные мысли куда-то исчезли.       Парень видел себя в отражении ее глаз и вспоминал свой первый приступ из-за метки. Он точно так же выглядел со стороны, таким же потерянным и поникшим. Только если его уничтожала физическая боль, то у нее все было в голове.       — Грейнджер, успокойся…       — Нет, стой там! Не подходи, — девушка начала медленно пятиться назад, утыкаясь в стену.       — Грейнджер, остановись. Это я, Малфой, Драко. Ты меня слышишь?       Безумная пелена перед глазами все еще мешала ей рассудительно смотреть на мир. Она неуверенно оглядела его с ног до головы и начала судорожно быстро моргать, будто это помогло бы делу. Тогда Драко сделал еще один шаг чуть ближе.       — Все хорошо, — снова повторила она.       «Да что это такое, твою мать?»       — Смотри на меня, — кажется Драко впервые в жизни услышал спокойные, мягкие ноты в своем голосе по отношению к Гермионе Грейнджер. Сейчас он понимал, что грубость не поможет. Он снова и снова вспоминал себя и то, как его отец был строг и груб во время приступа. Жестокость не выход…       «Да Драко, все так… Но почему-то ты снова и снова ведешь себя, как кусок дерьма с окружающими? Отчего же сейчас это не поможет?»       — Да, все хорошо. Все хорошо, — она смотрела на размытую приближающуюся фигуру парня. Голос стал более осознанным. Взгляд медленно прояснился. Карие глаза нашли серые, в которых читалось волнение.       Гермиона медленно покачала головой, отказываясь осознавать кто стал свидетелем ее приступа. Драко слушал, как она пытается набрать воздух в легкие. Она приходила в себя.       — Почему ты все еще здесь? — практически шепотом спросила она, отходя от стены еще на шаг.       — Потому что я обещал другу подменить его сегодня, — удивительно, но Малфой был спокоен. После увиденного он не хотел ей грубить. Наверное, сейчас это было бы неуместно. А может, наоборот. Тогда бы не было тупой неловкости между ними… — Пойдем, — приказным тоном проговорил он и развернулся на носках, направляясь к выходу. Где-то за спиной послышались тихие шажки. Значит, она шла за ним.       «Славненько».

***

      Гермиона шла за Драко, сохраняя дистанцию — достаточно близко, чтобы не отставать, но и не плечом к плечу. Она чувствовала неприятный осадок, оставшийся от недавней ситуации.       «Почему он действительно остался? Я же четко сказала, что смогу сама. Еще и эта ситуация. Я сама виновата — упала на него. Мерлин, он же никогда не забудет этой моей слабости… Будет пользоваться и растрезвонит всем и каждому»       Они продолжали молчать. Гермиона размышляла, как лучше начать разговор и взвешивала все «за» и «против» этого. Стоило ли вообще говорить с хорьком?       — Малфой… — все же подала голос. Однако, плана, как лучше начать не было. Шатенка вперила глаза в его затылок и чуть замедлила быстрый шаг, чтобы снова с ним не поравняться. Он качнул головой, задавая немой вопрос а-ля «Что надо?». — Я предлагаю забыть сегодняшнюю ситуацию и прошу прощения, что случайно ударила тебя, — главное правило Грейнджер, не ударить в грязь лицом перед… Да перед кем угодно! Она вздернула свой маленький подбородочек и выпрямила спину.       — Хорошо, — коротко ответил он и продолжил молчать. Эта его сговорчивость заставила Гермиону напрячься.       «А где же «будешь должна» … Или «еще чего, Грейнджер»? Не может быть все так просто»       — Хорошо?       — Да, Грейнджер, хорошо, — на мгновение Драко повернул голову на Гермиону и стрельнул в нее недовольным взглядом. Это могло послужить сигналом чтобы она перестала. Могло, но не стало.       — Но…       — Что, блять, «но»? Что, по-твоему, я должен был сделать?! Пойти и сразу рассказать всей школе о панической атаке золотой девочки? Пожаловаться Помфри или старухе? Что, Грейнджер? На какие подлости в твоей маленькой голове я способен? — Драко, как спичка, воспламенился буквально за секунду. Его шипение звучало громче любого крика. Парень развернулся и вперил взгляд в Гермиону.       — Нет… Точнее. Нет, — она заволновалась и снова переплела руки обнимая себя.       Драко наблюдал за ней уже два с половиной месяца и только сейчас понял, что значат эти ее руки. Когда Гермиона Грейнджер пыталась незримо себя обнять, означало, что ей страшно, неуютно и плохо. Когда скрещивала руки, переносила вес на правый бок, это была оборона. В такие моменты она осознавала свое превосходство, а значит готова была грызться за свою правду насмерть.       — Очень неубедительно, но я сделаю вид, что поверил.       В тишине они прошли еще какое-то время. Молча и стараясь никак не смотреть друг на друга. Так они обошли гриффиндорскую и пуффендуйскую башни, и прилегающие к ним кабинеты и на половину закончили обход Когтеврана.       — Зачем тебе та книга? — незаметно для себя, Гермиона настигла Драко и снова шла с ним нога в ногу, четко, немного быстро, но достаточно тихо. Хотя обычно Грейнджер шоркала, потому что эти кеды, были уже старыми, кое-где подтерлись, подошва совсем прохудилась.       — Что? — она непонимающе скосила взгляд, слегка поворачивая голову и изучая его профиль.       «Наверное, думает, какая же я бесконечно глупая, раз задаю эти вопросы…»       — Салазар, Грейнджер, ты точно та умнейшая волшебница своего поколения? — и Гермиона закатила глаза.       Было странно предугадывать его мысли. Он думал, что такой уникальный, что его никто не понимал, но нет… В этом весь Драко Малфой.       — Просто задавай вопросы более четко, — поправила его Грейнджер и расправила руки, выпуская себя из объятий. Она сунула кисти в карманы батника и слегка поглубже укуталась в него, пытаясь почувствовать уют. — Книга для домашнего чтения, — отмахнулась она и перестала разглядывать Драко.       «Ненавижу его эту особенную красоту. Гнилой человек внутри и такой идеальный снаружи. Не может быть, чтобы природа была так несправедлива со мной»       «Точнее… Не только со мной. Со всем миром…»       — Грейнджер, я знаю, что это за книга. И она точно не для домашнего чтения. Я даже не уверен, что она лежала в открытом доступе нашей библиотеке.       — А с чего ты взял, что я взяла ее в…       — Это же личный дневник Фламеля. В чем смысл делать что-то личное на обозрение всему магическому миру? — на удивление Драко говорил достаточно адекватно, не срываясь на крик или привычное ему шипение.       — Откуда ты это знаешь? Читал на досуге?       — Да, для домашнего чтения, — передразнил ее блондин и слегка встряхнул головой откидывая непослушные выбившиеся пряди идеальных волос. Грейнджер будто загипнотизированная тоже встряхнула головой и ненароком ударила себя своим же хвостиком, но решила не придавать этому значение, чтобы не вызывать лишний раз усмешку у Драко.       «Идеальный, но гнилой…»       — Очень смешно.       — Я не смеюсь. А ты так и не ответила, зачем тебе «Страхи, боязни и болезни сна», — он четко проговорил название книги, и Гермиона снова кинула на него этот удивленный взгляд. Периодически она забывала, что Малфой второй лучший ученик Хогвартса после нее. Второй… Он достаточно умный, чтобы не поверить в ее глупую ложь или попытки увернуться.       — Мне плохо спится в последнее время. Думаю, это ничего не значит, просто читаю, — отрезала Гермиона. Они свернули за угол, спускаясь в подземелья. Владения слизеринцев.       — Пытаешься увернуться от ответа, Грейнджер? — блондин повернул голову и приподнял бровь, разглядывая девушку с недоверием и издевкой.       — Пытаешься выведать какую-то определенную информацию, Малфой? — она полностью копировала выражение лица оппонента и с такой же ухмылкой разглядывала его.       — Славненько.       — Да, славненько.       Она не заметила, когда он начал говорит это слово так часто, но почему-то ее не злил этот факт. Малфой вставлял чертово «славненько», когда злился или начинал выходить из себя, или не хотел показывать настоящих эмоций, — значит, практически постоянно…       — Книга не особо тебе поможет. Методы, о которых пишет Фламель на закате своего бытия, не очень клеятся с твоими моральными ценностями и убеждениями.       — Говоришь так, будто хорошо меня знаешь, — у Гермионы чесались руки, как сильно она хотела их скрестить и снова встать в оборону. Но она себя остановила. Решила, что сейчас не лучшее время для этого. Так они подошли к входу в гостиную Слизерина, и шатенка намеренно замедлила ход.       — Не знаю, а уверен. Читай в свое удовольствие, сама поймешь, когда дойдешь, до того, о чем я говорю, — пару мгновений Драко молчал, смотрел на нее, явно о чем-то размышляя. — Почему ты это сделала?       — Сделала что? — шатенка нахмурила брови, перебирая в голове все ситуации, о которых он мог спросить.       «Ну не будет же он спрашивать о приступе, правда ведь? Не будет?!»       — То, что случилось в Большом зале, ты залечила мои раны. Зачем ты это сделала? — Гермиона отчаянно искала на бледном лице хоть что-то, но оно было серым и безэмоциональным. Совершенно.       — Я сделала это…       «Что за глупый вопрос! Я сделала это ради Гарри»       — Не говори, что из-за Поттера. Золотого мальчишку и пальцем старуха не тронула бы. А меня отчислили бы, и всем жилось бы сладко. Сама же знаешь это, — холодный голос так же как и лицо, не выдавали эмоций. Малфой смотрел на Грейнджер, пытаясь уловить любое изменение во взгляде. Он будто знал, что искать.       — Я убеждена, что не все имеют право на второй шанс. Волан-да-Морт не имел, Беллатриса, все убийцы, насильники и прочие плохие люди, — сама того, не ожидая начала Гермиона. Она была уверена, что скажет что-то сухое, отмахнется и на этом разговор будет окончен, но нет. Правда, которая была в ее голове, вырвалась без какого-либо разрешения.       — К чему ты клонишь?       — Ты бываешь очень злым, Малфой. Ты делал нехорошие вещи — обижал, морально уничтожал, но я все равно считаю, что ты не относишься к тому злу, которое недостойно второго шанса. Я не имею права вершить твою судьбу, но я могу… Я сделала это, потому что посчитала нужным.       Они оба замолчали. Никто ничего не говорил. Гермиона даже боялась вздохнуть, лишь бы не сдуть момент. Кажется, она практически увидела настоящего Драко сквозь лед серых глаз. Практически.       — Нам осталось только крыло администрации, оно прямо рядом с башней старост. Ты можешь пойти спать, а я закончу уже самостоятельно, — Грейнджер решила не дожидаться от Драко какой-то особенной реакции и, выждав пару мгновений, перевела тему на более комфортную для обоих.       — Как мило с твоей стороны, — высокий парень, тоже слегка ссутулился и засунул руки в карманы, школьных брюк. Гермиона уже развернулась и сделала пару спешных шагов, как услышала шорох за спиной. Грейнджер сопротивлялась первому желанию обернуться, чтобы удостовериться, что это открылась дверь в гостиную Слизерина, но не смогла. Она быстро повернула голову и увидела, как блондин шел за ней, неспешно переставляя ноги. Она быстро вернула голову в привычное положение и незримо улыбнулась.       «Странный день. Странный Малфой…»       — Что ты делаешь?       — Ты правда думала, что я оставлю девушку одну, идти по замку в полном мраке? Да, Грейнджер, я польщен, что стою на одной ступени галантности с Уизли в твоей голове, — он прибавил скорости, слегка обгоняя девушку. Почему-то упоминание о Роне сейчас никак ее не задело. Она лишь вспомнила все моменты, когда предлагала рыжему не провожать ее и как быстро он соглашался на это.       «Гермиона, он не провожает тебя, просто… Глупости. У аристократов так принято»       «Аристократ он или нет, для него ты как была, так и остаешься грязнокровкой»       — А зачем ты читал ту книгу на самом деле? — вдруг разорвала она тишину.       — Вечер откровений?       — Интерес.       — Война негативно сказалась не только на вас с рыжим и выжившим счастливчиком, — коротко сказал Драко и снова прибавил шаг, давая понять, что ни при каких обстоятельствах не собирался продолжать этот разговор. И Гермиона его поняла. Ей было достаточно и этой ПРАВДЫ, которую он ей дал. Оставалось надеяться, что это правда на самом деле, а не очередная ложь.       Так они шли еще некоторое время.       Несколько раз шатенка позволяла себе поднять взгляд на Драко и пару секунд разглядывать его профиль. Она несколько раз споткнулась, но каждый раз делала вид, что так и было задумано, на что Малфой лишь фыркал и качал головой. Неспешно они дошли до портрета Арианы. Блондин уже повернулся, чтобы быстро покинуть владения старост, но голос Гермионы его остановил.       — Малфой, спасибо, что проводил, — он медленно повернулся на пятках и немного наклонив голову влево, разглядывал неловкий силуэт худощавой девчонки.       — Это же был не Уайльд, правда Грейнджер? — пару секунд она хмурилась, смотрела на него с непониманием, но потом ее лицо озарилось и она победно качнула головой. Снова подчеркивая для себя осведомленность Малфоя в литературе маглов.       — Не Уайльд. Это…       — Ницше, — монотонно ответил он и ушел, оставляя ее одну.