Мы утонем во тьме

      Всю субботу Драко просидел у себя в комнате. Он очень много размышлял о том разговоре. Гермиона Грейнджер зачем-то влезла к нему в голову, заражая собой все пространство. Малфой отроду так много не думал о ней, как в этот выходной. Он зачем-то отказался от возможности сбежать в Хогсмид с Тео и Пэнси, почему-то не согласился прогуляться с Дафной по замку и решил не посещать свой излюбленный кабинет возле астрономической башни. Блондин просто лежал в своей кровати, даже не переодевая пижаму.       «Не то зло, которое не достойно второго шанса»       Почему именно эта ее фраза не давала ему покоя. Сам Драко не мог дать ответ. Сил хватало только снова и снова вспоминать с какой интонацией она говорила. Спокойно. Без жалости и сострадания.       Когда эти мысли заходили в тупик, Драко решал навернуть пару кругов по комнате, расхаживая туда-обратно и назад. Если бы эту картину увидел Блейз — точно подшутил бы над другом. Именно Забини сейчас и не хватало. Мулат бы с легкостью вернул лучшего друга к нормальной жизни… к существованию.       Все утро Малфой старался перестать думать о гриффиндорке. Уму непостижимо, он потратил на нее целое утро… Из-за этого Драко не чувствовал себя здоровым. Непонятное, тянущее ощущение где-то в районе желудка, то ли от желания выблевать все мысли о Грейнджер, то ли… Нет. Второго «то ли» точно не может быть.       Когда наступил обед, он почувствовал голод и на стенках черепной коробки закралось еще одна сомнительная мысль.       «Почему Блейз мне все еще ни разу не написал? Как просить книгу для этой грязнокровки — так сразу»       — Попси! — громко окликнул домовика Малфой и перестал считать шаги. Вообще, честно говоря, он сбился уже на шестидесяти, но продолжал делать вид, что считал, ведь это единственное, что могло его отвлечь от размышлений.       — Да, хозяин Драко? — Попси возник перед блондином практически сразу, как и всегда. Маленький эльф с преданностью взглянул на парня и был готов поклониться, но Малфой тотчас вскинул руку останавливая домовика.       — В четверг вечером ты принес письмо от Корделии, она сама тебе его передала? — почему-то только сейчас Драко заметил в этом нечто странное. Паранойя, как яд, начала медленно расплываться по телу, заражая каждую клетку. Ведь могло случиться, что угодно. Это письмо могли подделать, Блейза могли уже убить и…       — Да, миссис Забини сама приехала в Малфой-Мэнор и попросила передать мистеру Забини, — Малфой вмиг отпустил все дурные мысли. Когда он стал таким параноиком?       «С каких пор я стал таким параноиком?»       Наверное, с того момента, как чертов Темный Лорд сломал в нем все. Когда пытал на его глазах маглов и грозился стереть Малфоев с лица земли навсегда. Да. Пожалуй, именно тогда.       — Хорошо, — облегченно ответил Драко и опустил голову. Проблемы никуда не делись — они всё ещё давили на плечи, заставляя ощущать собственное ничтожество. Но теперь он хотя бы был спокоен за друга. Будь здесь кто-то другой из своры слизерирнцев, блондин никогда бы не позволил себе показать эту слабость. Априори Малфоям плевать на тех, кого они называют друзьями.       — Малфои не дружат, сын. Малфои выше всех, и на этом точка.       Он прекрасно помнил тот день, когда Ксандр Нотт впервые пришел в Малфой-мэнор с Тео. Младший Малфой, сын своего отца, помнил задание и старался быть с Ноттом «милым». Они носились по коридору замка и в какой-то момент Драко ненароком задел огромную вазу, — белую, исписанную черным узором. Отец всегда твердил, что бегать по замку запрещено: слишком много раритета, дорогих и уникальных вещей. Драко чуть было не начал плакать, предвкушая, как сильно отец будет на него кричать и возможно даже поднимет руку.       — Драко, это же просто ваза, пошли дальше! — тонким голоском пролепетал Тео и дернул блондина за рукав белоснежной рубашки.       — Отец меня убьет… — маленькие ножки подкосились, и Малфой упал на колени перед разбитой вазой. На звон осколков сбежались все. Малфой и Нотт-старшие оказались в первых рядах.       — Сын, что это значит? Я же велел… — Драко медленно встал с колен, подошел к Люциусу и склонил голову, виновато, как будто сейчас над ним свершится вселенская расправа.       — Мистер Малфой, просите, это все моя вина. Драко предупреждал, но я ослушался. Прошу простите меня. Отец, я совершенно случайно! — Теодор материализовался рядом с Драко и тоже опустил голову. Зачем он решил заступиться за практически неизвестного ему мальчишку, Драко не понимал до сих пор, но в тот момент в нем зародилась мысль…       «Вдруг отец не прав?.. Вдруг Малфои могут, дружить, любить и прочее»       — Вы хотели узнать что-то еще, хозяин Драко? — голос Попси вырвал его из воспоминаний.       — Мне нужно что-то съедобное, и если увидишь Блейза, то передай ему этот взгляд, — Драко посмотрел на маленького домовика самым сокрушительным взглядом, на который только был способен. Чтобы если Забини и увидел это, то понял на сколько Малфой был зол на него. Эльф качнул головой и исчез в воздухе, как будто и не был здесь секундой ранее.       «О чем я думал, до появления Попси?»       «Точно, Грейнджер…»       Драко мысленно взревел, снова наполняясь мыслями о ней. Вездесущие волосы будто в миг заполнили все пространство, обвивая руки, ноги, голову. Шоколадные глаза глядели на него со всех углов, он физически это ощущал и хотел скорее отмыться. Но верхом всего этого был ее запах. Самое банальное, что есть в мире. Он чувствовал цветочный аромат и что-то еще, чего никогда не мог уловить, даже когда был в метре от нее. Что-то легкое, невесомое и притягательное.       «Сука точно пользуется духами с амортенцией. Иначе это не объяснить!»       Так прошел обед и половина вечера. Время, переполненное самобичеванием и ненавистью к самому себе из-за вечных мыслей о Гермионе Грейнджер. Драко даже пытался зажечь мерзкие свечи, которые он нашел в ящике Тео. Они пахли то ли гнилью, то ли ванилью, все это для него было одинаково. Но полевые цветы и свежесть перебивали все.       «Когда это случилось? Когда ты поселилась в моей голове?»       Одна свеча полетела в стену.       «Какого Салазара ты позволяешь себе идти рядом со мной по коридору, когда я сам решил тебя проводить?!»       Вторая свеча.       «Ты должна ощущать низость своего существования. Забиться в угол и сидеть там… Так говорили отец!»       Он замахнулся, но остановился.       «Так говорили другие пожиратели и чертов Темный Лорд. И куда их это привело…»       Свеча выпала из руки и медленно покатилась куда-то под кровать.       «Может, все это правда бессмысленно?..»       «Вся жизнь бессмысленна»       Драко рухнул на кровать лицом вниз. На несколько секунд задержал дыхание, представляя, каково это — просто не жить. Потом он лениво перекатился на спину.       «Тебя стало слишком много в моей жизни, Грейнджер… Это твоя вина»       Но внутри больше не кипела ярость. Он просто констатировал факт: она действительно стала появляться чаще. Постоянно эта копна каштановых волос зачем-то находила его глаза. И это началось не сейчас. Намного раньше. Просто только теперь он начал придавать этому значение.       «Тупые магловские книги. Тупая Элизабет Беннет. И тупая Грейнджер»       — Хозяин Драко, Попси только что видел миссис Забини и мистера Блейза Забини. Попси думает, что мистер Блейз Забини вот-вот прибудет Хогвартс. Попси передал ваш взгляд, и мистер Блейз Забини посмеялся, — голос домовика внезапно разорвал тишину комнаты, и секундное душевное спокойствие Малфоя мгновенно ушло в небытие.       — Хорошо, Попси, спасибо. Ты можешь быть свободен, — выдавил Драко и сел на край кровати. Эльф растворился в воздухе — уже который раз за сегодняшний день. Старуха МакГонагалл была бы бесконечно зла, узнай она об этом. Блондин одним рывком поднялся с кровати и поплелся к шкафу. Черные брюки, черная водолазка — через несколько минут Драко уже был готов к выходу.       «Буду ждать его у входа в замок. Не проскочит, засранец»       Малфой так и сделал. Он просидел у дверей, ведущих в Хогвартс, около получаса, ожидая возвращения лучшего друга. Пару раз его посещала мысль, что Блейз может явиться через камин старухи, но тут же отметал эти мысли. Спустя почти час он наконец заметил темную фигуру.       — Дружище, если ты собирался меня напугать и прождал здесь весь день — мне очень жаль, — голос Блейза звучал изнемождено. Даже шутил он будто через силу.       — Как Корделия? — Драко не собирался церемониться.       По лицу Забини было ясно, что с его матерью было не все так гладко, как хотелось бы. Парни вошли в замок, и только теперь Малфой осознал, как сильно замёрз на улице. В голове столько хаотично разбросанных мыслей, что он не стал зацикливаться на дискомфорте внешнем. Оголенные участки кожи закололо, и он поспешно сунул руки в карманы.       — Ей… плохо. Я уговорил ее нанять сиделку, чтобы она не оставалась одна, ведь попасть в Мунго — значит, остаться там надолго…       — Как она отреагировала?       — Относительно хорошо. Я пообещал, что проведу с ней все рождественские каникулы, так что наш портал в ваше французское поместье откладывается до лучших времен.       — Хорошо.       Некоторое время они шли совершенно тихо, не замечая ни времени, ни давно спящих портретов. Драко и Блейз направлялись к башне старост, и блондин был этому несказанно рад — все лучше, чем сразу вернуться в комнату, от которой его уже тошнило. Тем более, меньше всего на свете ему хотелось выслушивать речи Тео о свечах…       — Как прошло дежурство с Грейнджер? — спросил Блейз, когда они миновали портрет юной Дамблдор и начали подниматься к гостиной.       — Я даже не знаю, как это назвать… Мы говорили, — выдавил из себя Драко. Он и сам не понимал, как это охарактеризовать. Разговаривать с Гермионой Грейнджер казалось чем-то постыдным и омерзительным. Хотя, о чем речь? Именно так оно и было…       — Вы что?! Пожалуйста, скажи, что вы использовали средства контрацепции! Мерлин, они говорили… По шкале от шепот до «пиздец как громко» — вы орали друг на друга? — видимо Блейз приходил в себя, потому что желание шутить возвращалось.       — Мы говорили нормально, и у нее… Я не знаю, — они оказались в гостиной, и Малфой сразу огляделся, проверяя, нет ли поблизости маленькой гриффиндорки.       — В это время по субботам она либо задерживается в библиотеке, либо у своих дружков, либо спит, но так или иначе она нас не услышит за своими запирающими и заглушающими чарами, — монотонно произнес Блейз плюхаясь в кресло. Этого он хотел все время, пока был в отъезде. Расслабиться в кресле, которое себе присвоила его соседка.       — Она спит под запирающими и заглушающими? — Малфой нахмурился.       — В другой раз.       — Просто... когда я пришел в пятницу, чтобы предупредить ее о твоем отсутствии у нас… Мы… У нее случилась паническая атака. Хотя, я думаю, что это было только начало. Она довольно быстро успокоилась, — Драко обошел половину гостиной и сел на край дивана — уже не так по-хозяйски, как обычно.       — Драко, не надо это…       — Да за кого вы оба меня принимаете?! Я похож на того, кто распускает по школе все слухи и сплетни?!       — Нет, просто…       — Ты не показался мне сильно удивленным. Почему?       — В другой раз…       — Но…       — В другой раз, Драко, — Блейз резко поднялся с кресла. Его смуглое лицо казалось непривычно бледным, и Малфой решил не продолжать разговор. — Я хочу спать, ты знаешь, где выход, — хваленая чистокровная гостеприимность. — Можешь остаться здесь, если хочешь, только прошу, если Грейнджер еще не спит у себя и придет через какое-то время, не устраивайте сцен. Я устал.       Драко быстро покачал головой и поерзал на диване, устраиваясь удобнее.       Первые полчаса он правда ждал ее появления. Но потом сон и налитые свинцом веки сами потянули его в мир, где властвовал Морфей. Малфой уснул — на небольшой декоративной подушке с гербом Слизерина, в верхней одежде и ботинках.       «Гермиону Грейнджер хватит удар»

***

      Гермиона весь день провела в компании друзей. Не хотела оставаться одна ни на секунду. Поэтому она позволила Джинни снова сделать что-то с ее лицом и волосами, а потом весь обед играла с Роном в шахматы. Грейнджер всегда отказывалась признавать, но молодой человек был очень хорош в этой игре. Так что Гермионе иногда приходилось напрячь мозги и желательно не отвлекаться на внешние раздражители. Внешними раздражителями на протяжении всей субботы были мысли о книге и дежурстве с Драко Малфоем. Почему этот парень не выходил из головы?       Уму непостижимо, Гермиона Грейнджер и не могла понять…       — Ребята, я пойду почитаю в библиотеке, завтра увидимся, — Гермиона подошла к Джинни, чтобы обнять на прощание и поблагодарить за чудесный блеск для губ, которая рыжая решила подарить ей.       — Ты завтра обещала провести весь день с нами на поле… Надеюсь, ты не забыла, — голос младшей Уизли всегда звучал с нотками приказной строгости.       — Да как тут забудешь!       Зачем Гермиона вообще пообещала это — одному Мерлину и было известно. Наверное, просто не хотела снова сидеть в четырех стенах. Нужно было ловить последние солнечные лучики и наслаждаться уходящим теплом; октябрь подходил к концу.       — Тебя проводить до библиотеки? — практически в унисон заговорили Рон и Гарри.       — Нет, мальчики, спасибо, я смогу сама, — хихикнула Гермиона. Она обняла Поттера, оставила легкий поцелуй на щеке Уизли и покинула стены родной факультетской башни. На самом деле за последнее время она поняла, как же прекрасно жить отдельно. Девушка уже и представить не могла себя без башни старост и смуглого слизеринца через пару стенок.       «Надеюсь, с Блейзом на самом деле все в порядке, потому что… Мы ведь с ним сблизились за последнее время»       Размышляя о Забини, Гермиона дошла до самой библиотеки.       — Добрый вечер, мадам Пинс, мне поручили сделать большое эссе, так что я немного засижусь. Простите за неудобства, — быстро проговорила шатенка и ринулась куда-то вглубь стеллажей. До нее доносились лишь обрывки недовольного ворчания библиотекарши, которая меньше всего хотела засиживаться допоздна.       На часах было уже практически девять вечера. В планах у Грейнджер было изучить те бумаги, которые ей дала Дафна Гринграсс.       Гриффиндорка уселась за свободный стульчик у окна и принялась читать. На удивление — хотя о чем тут вообще могла идти речь, — почерк у слизеринки был просто идеальным. Иногда, когда Гермиона пыталась успеть все и сразу, слова начинали сливаться, а буквы — плясать. Она старалась искоренить в себе эту особенность. И теперь, после эссе Гринграсс, решила более основательно взяться за собственный почерк.       «У Малфоя, наверное, идеальный почерк… Как вообще может быть иначе? Чтоб его. Мешает мне думать!».       Грейнджер снова и снова перечитывала первые строки эссе Дафны.       «Что он вообще обо мне тогда мог говорить? Почему Гарри его ударил?»       Когда шатенка спрашивала Поттера, что именно он услышал в разговоре двух слизеринцев, тот отвечал сбивчиво и без всякой конкретики. Так что Гермиона не имела ни малейшего понятия, что именно о ней говорили.       «Ну, Блейз не мог говорить что-то плохое. Хотя он все еще остается слизеринцем. Кто знает, что у него на уме»       «А Малфой, наверняка, гадостями обливал. Вредный хорек»       От злости Грейнджер слегка смяла край пергамента и в ту самую секунду приняла решение отложить эссе на завтра. Все равно в понедельник они соберутся уже писать основную работу, так что время еще есть.       «Это так странно, мне кажется, что сегодня я совершенно не видела Малфоя»       «И никто сегодня не смотрел на меня, как на больную, значит он правда никому не рассказал»       «Гермиона, это не ради тебя. Он просто ждет удачного момента. Более подходящего»       «Надо будет расспросить Блейза»       За эти сутки девушка прокрутила в голове их вчерашнее совместное дежурство уже раз пять. Сколько времени она потратила на Малфоя. Ужас! Она быстро потянулась к сумке и достала из нее дневник Фламеля, замаскированный под журнал «Ведьмополитен». Самый пошлый и отвратительный журнал по мнению Гермионы, но Джинни оформила подписку и хранила все номера, так что это был единственный выход Гермионы.

      «Бедняжку чуть было не довели до смерти. Какой-то волшебник надругался над ней, а потом мучил неизвестным ей заклинанием. Я очень долго копался в ее воспоминаниях, но тщетно»

      — О, Мерлин… — воскликнула Гермиона и тут же закрыла себе рот рукой.       «Не может быть, что я это нашла… Не может быть. Не может быть. Не может быть. Фламель, храни вас Мерлин, это несусветное везение…»       В голове начали всплывать обрывки прошлого, и всё тело вновь охватило то самое чувство, которого она желала меньше всего в этой обстановке. Шатенка глубоко вдохнула и медленно выдохнула.       «Не сейчас…»

      «Я проверил несколько ядов, которые могли ей подлить или заставили выпить. В рамках безопасности буду называть ее инициалы, вместо полного имени. КЗ.»

      Гермиона снова почувствовала, как дыхание подводит. Горло сжималось, перекрывая все пути. Она резким движением закрыла книгу.       — Наверное, на сегодня достаточно, — прошептала она, бросив взгляд на наручные часы. — Без десяти полночь — прекрасно. Мадам Пинс меня убьет, — Гермиона быстро собрала вещи. Время пролетело пугающе быстро, хотя по сути она почти ничего не сделала.       Шатенка поднялась и тихо проскользнула через проём, негромко прикрывая дверь, чтобы библиотекарша поняла: гриффиндорка ушла — и наконец-то можно собираться. Грейнджер шла по пустынным коридорам; отбой начался уже давно. По времени пуффендуйцы, скорее всего, закончили дежурство и спокойно спали в своих кроватях. Сейчас Гермиона не ощущала нарастающей паники, хотя дико боялась находиться одна в темных пространствах. В Хогвартсе она чувствовала спокойствие и умиротворение — пусть и не всегда.       «Вчера мне тоже было спокойно, хоть я шла с Малфоем. Это так странно. Мы говорили… Нормально. Без криков и постоянных ссор…»       Мысли снова и снова возвращались ко вчерашнему дню. Гермиона уже почти видела, как поднимется в башню, зайдёт в свою комнату и проведет все отведенное для сна время, бесконечно прокручивая в голове ту самую ситуацию. Как делала это всю ночь пятницы. Даже в голове это звучало глупо…       «Зачем я трачу на это свое время? Почему это вообще находится в моей голове?»       Она быстро потрясла головой из стороны в сторону, будто это поможет. Грейнджер подошла к портрету Арианы и прошептала пароль, стараясь не разбудить ее спящих соседей.       «Этой ночью я не буду думать о Драко Малфое и его странном поведении. Я вообще не буду думать — только сон. Крепкий. И желательно без кошмаров.»       Гермиона действительно верила в это. Верила, пока поднималась. Пока пересекала порог гостиной. Верила до того момента, пока не заметила на диване темную фигуру — и едва не вскрикнула.       — Мерлин... — прошептала она и осторожно двинулась вперед, выбирая из всех половиц самые тихие. Подойдя к спинке дивана, Гермиона наконец разглядела спящего.       «Я же не хотела думать о тебе. Почему ты здесь, Малфой? Зачем снова заражаешь собой мое сознание?»       Она хотела просто пройти мимо. Не задавать лишних вопросов. Придерживаться плана не думать. Гермиона действительно сделала несколько шагов в сторону своей комнаты, уже переступила порог, но…       «Здесь так холодно, стены замка еще не прогрелись, а за окном уже поздняя осень»       Она поежилась и сделала еще шаг. Гермиона неуверенно обернулась, чтобы убедиться, что Драко все еще мирно спал, — и тут же пожалела об этом. Чистокровный волшебник. Забияка. Злой паренек с меткой Пожирателя смерти. Он поджал под себя ноги и слегка скрутился, словно пытался согреться.       «Просто пройди мимо… Он поступил бы так же. ПРОСТО. ПРОЙДИ. МИМО!».       Она сделала шаг, затем еще один. Но перед тем, как начать подниматься по ступенькам прямиком к себе в комнату, Гермиона снова взглянула на него. Это и стало ее большой ошибкой. Девушка тихо, зло выдохнула и бессильно взмахнула руками, проклиная собственную добросердечность.       Гриффиндорка быстро подошла к креслу, подняла подушечку своего факультета и легким движением палочки трансфигурировала ее в большой, ворсистый плед алого цвета с эмблемой льва. Возможно, утром Малфой будет в шоке. Или в ярости. Но сейчас Гермиона делала это для себя. Утоляла потребность — спасти здоровье самого неблагодарного студента Хогвартса. Ведь он уж точно не скажет за это спасибо.       Тихо ступая, она подошла к сопящему блондину и аккуратно накрыла его пледом. Он спал в своей обычной одежде — явно не предназначенной для сна. Но Гермиона решила не играть с огнем и оставила все как есть. Он даже не шелохнулся, лишь морщинка между бровей разгладилась, и Малфой стал идеальной версией себя.       «Чертов красивый придурок. Почему природа так несправедлива?..»       И тут она не справилась. Это случилось слишком быстро, слишком даже для нее. Тонкие пальцы сами потянулись и убрали мешающую прядь белоснежных волос. Гермиона аккуратно откинула ее, не торопясь отнимать руку. Его волосы были слишком идеальны — такими мягкими, податливыми. Гермиона часто запускала пальцы в собственные волосы, пытаясь привести их в порядок, чтобы они не напоминали спутанное гнездо. А у него…       «Ох, Мерлин. Что я делаю…»       Гермиона будто обожглась. Быстро отдернула руку и прижала ее к груди — туда, где пытаясь вырвать наружу билось сердце. О тишине она больше не думала. О скрипучих половицах — тоже. Грейнджер почти побежала. Взлетела по лестнице, ввалилась в комнату и мгновенно заперла себя всеми известными запирающими и заглушающими чарами. Так она чувствовала себя в безопасности. Как можно дальше от него и этих идеальных белых волос.       «К черту!»       Она плюхнулась на кровать, лицом вниз.       «К черту сон, к черту кучу мыслей, к черту Драко Малфоя!»

***

      Кажется, что Драко впервые за долгое время спал так странно. Ему было уютно, тепло и почти спокойно, но тело оставалось скованным неудобной одеждой. Он ворочался, пытаясь понять, почему его кровать вдруг стала такой узкой… Не понимал этого ровно до того момента, пока солнечные лучи, прорезавшиеся через маленькие окна, не разбудили его окончательно.       «Свет? В подземельях нет света… такого света»       Осознание накрыло мгновенно — и Драко резко открыл глаза. Все вокруг снова было объято этим чертовым запахом, который ему ниспослал сам дьявол. Цветы запах и снова что-то неизвестное, не похожее ни на что, но одновременно на все. Блондин посмотрел по сторонам и попытался вспомнить, как здесь оказался.       Воспоминания вчерашнего вечера быстро замелькали перед глазами. Так или иначе, как уснул он не помнил. Он помнил, как ждал Грейнджер, собираясь задать ей пару вопросов — прямо, без обходных путей. Потому что весь день думал о ее чертовой персоне и о поступках, которые она зачем-то себе позволяла. А потом — провал. Он уснул, стараясь дышать медленнее, чтобы сохранить тепло и не замёрзнуть окончательно. Малфой всегда раньше всех начинал ощущать осеннюю стужу и зимние морозы. Но сейчас холода не было.       «Что за…»       Цепкий взгляд серых глаз сконцентрировался на красном пледе, в который Драко кутался минутой ранее. Драко резко скинул его с себя, будто это была заражённая ткань.       «Чертов Блейз, точно решил надо мной подшутить…»       Но это явно был не Забини. Вряд ли друг решил бы караулить момент, пока Драко уснет, чтобы сотворить подобное коварство. Малфой потянулся к пледу, чтобы рассмотреть его внимательнее — и чем ближе подносил ткань, тем сильнее это ощущал.       «Снова эти цветы».       Он сопротивлялся. Честно. Несколько секунд боролся с собой — и проиграл. Что-то внутри сломалось, сдалось. Малфой неуверенно поднес плед к носу и сделал осторожный вздох. Картина маслом: Драко Малфой нюхает гриффиндорский плед и при этом всеми силами отказывается принять очевидное.       «Вот оно, это… Что, блять, это? Шалфей? Бергамот? Нет же… И не карамель, не шоколад, не ваниль. Кажется…»       «Яблоки? Да нет, это не может быть настолько банально! Нет же»       И так Драко продолжал внюхиваться, прижимая плед к лицу так сильно, что его одолело легкое головокружение от ощущения удушья. Драко Малфой задыхался от запаха кисло-сладких яблок и полевых цветов. Почти умирал — и все равно отказывался признать, кому принадлежит этот аромат.       «Не может этого быть. Ведь так?»       «Грейнджер не могла просто взять и оказать такую великую любезность — спасти злого пожирателя от скорого обморожения»       «Хотя, о чем речь? В этом вся Гермиона Грейнджер. Тупая гря… гриффиндорка»       Драко быстро откинул плед и вскочил с дивана, стараясь привести свое лицо в порядок. Он чувствовал, как его перекосило. Будто глаза съехали на подбородок. Неприятное, раздражающее ощущение. И вместе с этим — дикое, противоестественное желание снова укутаться в этот проклятый красный плед и продолжить спать, утопая в яблочном запахе.       «Поганая девчонка…»       И будто по велению его мыслей, послышался щелчок двери. Времени на размышления не осталось. Глаза заметались из стороны в сторону. Еще ко всему прочему сегодня воскресенье — не получится сбежать под предлогом скорых уроков. Ему явно придется что-то сказать. А она точно ответит, и так завяжется чертов диалог. Разговоров между ними стало слишком много.       Гермиона вышла из своего прохода и застыла, сделав еще пару шагов. Теперь уже ее взгляд метался от пледа к лицу Драко. Глаза наполнились смятением и даже испугом — она просто не знала, чего ожидать от него.       «Довольна, Грейнджер?! Этого ты добивалась? Ебучей неловкости или моей благодарности? Пошла ты, Грейнджер! Поняла меня?! Пошла ты!»       — Доброе утро, Драко, — быстро произнесла Гермиона, скорчив самое серьезное лицо.       Нет, это было не просто «серьезное лицо», а что-то большее. Она пыталась казаться непоколебимой, словно ничего в этом мире ее не тревожило. Однако, перед ней стоял Драко Малфой: ночью она укрыла его пледом, а теперь назвала по имени. Нет в мире ничего более странного, чем все, что сейчас происходило. Драко молчал. Смотрел на нее, сузив глаза, замедляя дыхание — точнее, почти переставая дышать. Будто все происходящее — карточный домик, и один неосторожный вдох разрушит его.       Гермиона прошла через гостиную, держась прямо, почти торопливо, словно хотела сбежать от его взгляда.       «Что это, блять, сейчас было? Какой нахер Драко?!»       — Грейнджер… — она резко остановилась. Либо ждала, чтобы он это сделал, либо меньше всего желала.       — Да?       Тупик. Малфой ждал, что она огрызнется или начнет оправдываться за что-то несущественное, не требующее внимания. Надеялся, что это перетечет в какую-то ссору, но тупоголовая гриффиндорка зачем-то вела себя слишком спокойно и уравновешенно.       — Во сколько ты вчера пришла? — внезапно выдал блондин. Он не ожидал этого от самого себя и не понимал зачем спросил, да еще и с такой интонацией, будто обвинял ее в чем-то. Драко нахмурился и засунул руки в карманы, не подавая виду, что сделал это случайно.       — Прости? — девушка медленно повернулась к нему лицом. Ее руки привычно потянулись, чтобы переплестись, а сама она уже переваливалась на правый бок, принимая постоянную оборонительную позицию.       — Прощаю, но на вопрос ты так и не ответила.       — Малфой, это тебя как-то касается? Или я чего-то не понимаю?       «Так я уже Малфой?! ДА? Как мило…»       — Я все еще не услышал ответа, Грейнджер.       — Так ты его и не услышишь! Что за контроль?! Я не твоя эта Паркинсон, понял меня? — брови Драко взлетели вверх. Что Гермиона под этим подразумевала?       «Это ревность, Грейнджер? Да, хорошо звучит»       — Это ревность, Грейнджер?       Шатенка раздувалась от злости. Ее было так легко вывести из себя, хоть она и пыталась сдерживаться. Отчаянно держалась, особенно перед своими дружками. В такие моменты она была мисс непоколебимость, но когда оставалась наедине со слизеринцем, то могла и взорваться.       — Что?! — Гермиона задохнулась негодованием. — Что за ересь?! Ты сам себя слышал? Я ревную тебя… Малфой, это походит на болезнь. Советую обратиться к мадам Помфри.       В ее голосе проскользнула неуверенность — почти незаметная, но Драко уловил ее мгновенно. Он всегда был хорош в таких вещах. В распознавании слабостей. Наверное, потому что сам состоял из них целиком.

***

      Гермиона видела, как медленно он стал к ней приближаться, делая плавные длинные шаги в ее сторону. Она невольно вжала плечи, стараясь не думать о том, зачем он вообще шел к ней.       «Как же он меня злит»       «Ну и зачем тогда ты вчера его укрыла? А потом еще полночи думала не стоит ли принести ему вторую подушку?»       «Это банальная человечность — мне просто было жалко его»       «Малфой ненавидит жалость, Гермиона!»       — Малфой, не подходи.       — Боишься меня?       От этих слов огонь внутри разгорелся пуще прежнего, и девушка нахмурилась. Она смотрела на него прямо, не отводя взгляда, словно была готова к любому исходу. Даже если сейчас он снова распустит руки… Или решит поцеловать.       «Мерлин, Гермиона, что это за бред? Поцеловать? Драко Малфой?! Тебя? Только в его самом страшном кошмаре… Да и твоем тоже… Ведь так?»       — Еще чего? День только начался, а я уже погрязла в твоем негативе.       Его серые глаза — мутные, не до конца проснувшиеся после сна — выглядели опасно притягательными. И Гермиона смотрела прямо в них, не отступая. Она была настроена серьёзно. Готова отвечать, огрызаться, отбиваться — на любые его слова, на любую дрянь, которую был способен.       — А обо мне ты не думала, когда укрывала своим гриффиндорским клочком ткани? Жалость?       — Беспокойство! — быстро перебила его Гермиона, и он замер в шаге от нее.       Они смотрели друг на друга так, словно видели впервые. Хотя знали друг друга всю школьную жизнь. Но, по правде говоря, оставались чужими — и только в этом году начали по-настоящему узнавать.       — А звучит как ебаная жалость!       — Мерлин, Малфой, почему нельзя просто сказать спасибо? Я заметила, что ты слегка дрожал во сне, подумала, что тебе холодно и, черт возьми, укрыла, да! Казнить меня удумал? Давай, — теперь она сделала к нему шаг, убивая большую часть расстояния. Она сделала шаг к нему, сокращая расстояние почти полностью. Но вся уверенность испарилась, стоило их запахам смешаться: его — резкому, холодному; ее — впитавшемуся в плед. Воздух стал вязким. Тогда Гермиона снова отшатнулась назад.       — Я ждал тебя, чтобы обсудить тот случай. Вчера я был настроен на разговор. Сегодня — нет.       — Я должна угадывать твои перемены в настроении? — вспыхнула она. — И когда его величество Драко Малфой соблаговолит со мной поговорить, сразу бежать к нему? Бред! Я не одна из тех девчонок, которые готовы стелиться перед тобой!       — Никогда не говори «никогда», Грейнджер, — пошлая ухмылка. Она на секунду скользнула взглядом по его губам — и тут же пожалела об этом.       «Чертов хорек»       — Я скажу «никогда», потому что это так, Малфой, — жестко сказала она. — И раз ты решил выбрать такую тактику, то я ее принимаю и планирую игнорировать твое общество до окончания года!       — Прекрасно, — протянул он. — Этого я и добивался. Не будет тупой грязнокровки, которая вечно вставляет свои ненужные сикли куда не просят. Славненько!       — Славненько!       Она ушла, с грохотом захлопнув за собой дверь.       «Нет, держись. Прошу тебя, нет!»       И только спустившись, когда портрет Арианы закрылся за ее спиной, позволила себе всхлипнуть — первый и единственный раз за сегодняшний день. Эта ссора не была похожа ни на одну из тех, которые случались за эти два месяца. Откуда в этом человеке столько злобы и ненависти к ней? Почему он позволяет себе так с ней говорить? И, самое главное — какого Годрика Гермиона чувствует, что все сказанное сегодня не конец? Почему?!       «НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ!»       Шатенка быстро взяла себя в руки. Она уже собиралась направиться на завтрак, как услышала быстрый шорох за портретом и шмыгнула за угол. Лишь бы слизеринец не увидел ее сейчас. Почему-то она была уверена, что это Драко. Гермиона выглядывала из-за поворота, наблюдая, как блондин вылетел из башни, оглядываясь по сторонам — и только потом издал короткий, глухой звук, больше похожий на сдавленный рык.       — Идиот! — правая рука полетела в стену — в шершавый, холодный камень замка. Драко Малфой — бомба замедленного действия, а может и не только замедленного, он мог взорваться просто в любой момент — сейчас, завтра, через месяц, вчера. КОГДА УГОДНО.       Гермиона прищурилась, чтобы лучше рассмотреть алый лоскут ткани, небрежно торчащий из его кармана. Первая мысль показалась настолько нелепой, что она тут же оттолкнула её прочь.       «Мерлин, почему он такой? Почему я стала его подопытным кроликом, которого он вечно изводит?»       Позволив себе еще один всхлип и удостоверившись, что никого поблизости нет, Гермиона отправилась в сторону башни гриффиндорского факультета. Сегодня она проведет день в компании друзей — на тренировке по квиддичу. Это будет долго. И морально тяжело.       «После утра я готова практически на все. Меня уже ничего не напугает»