Мы утонем во тьме

      — Гермиона, я так рада, что сегодня ты будешь весь день с нами! — Джиневра говорила на одном дыхании, будто боялась остановиться. Вдруг Грейнджер испарится, а вместо нее останутся лишь куча книжечек и исписанных пергаментов. — Сначала мы полетаем сами, а потом Слизнорт уговорил МакГонагалл устроить тренировочные соревнования со змеёнышами. Но, по идее, это будет просто перекидывание мяча.       — Без счета. Джинни, это имеет в виду, — дополнил ее мысль Гарри и мягко улыбнулся своей девушке.       — Да, — рыжая энергично кивнула. Гермиона машинально огляделась.       «Игра со Слизерином. Моргана, помилуй!»       Гермиона хотела сбежать от серых глаз, но, видимо, сегодня спасения не предвиделось. Грейнджер боязливо оглянулась, надеясь не увидеть никого из ее новых «друзей» — это было бы чересчур. Сзади появилась фигура Рональда, и он ловко оказался по левую руку от возлюбленной. Гермиона подставила щеку, принимая быстрый поцелуй.       — Миона, я так рад, что ты сегодня…       — Весь день с вами, — перебила она с легкой улыбкой. — да, Джинни сказала точно тоже самое! — компания друзей рассмеялась.       Они прошли внутрь стадиона и разбрелись по своим законным местам: Гарри и Рон направились к команде, а Джинни решительно повела Гермиону к трибунам.       — Джинни, я бы дошла сама, — почему-то очень виновато звучала гриффиндорка, будто чувствуя вину, что отвлекает подругу.       — Гермиона, что случилось? — рыжая выглядела чрезмерно серьезной. От былой радости и детского веселья на лице ничегошеньки не осталось, и она вмиг почудилась в разы взрослее. Гермиона совсем забыла, что у них разница всего-навсего в один год, и малышка Уизли достаточно большая девочка. Настолько понимающая, что практически сразу уловила напряженное состояние подруги.       — Ничего особенного, просто утром… Я не знаю. Все нормально, — шатенка присела на скамью, укладывая сумку с книгами и пергаментами рядом с собой. Она планировала сделать большую часть заданий и лишь изредка поглядывать на поле, улыбаясь и поддерживая друзей. Квиддич все еще был не самой ее сильной стороной.       — Когда ты говоришь это свое «нормально», значит что-то случилось. Рон тебя обидел?       На душе появилось сразу два абсолютно разных чувства. Радость и испуг. Первое от того, что подруга знала ее достаточно хорошо и изучила все ее повадки в разговоре, хотя те же Гарри и Рон никогда бы такого не заметили. А второе за то, что совершенно не думала о Роне. Все утро, завтрак и до этого момента она не думала о Рональде. В голове была ссора с Драко и все предшествующие моменты, проведенные со слизеринским принцем.       — Нет, что ты, Рональд тут совершенно ни при чем. Просто выдалось сложное утро.       — Малфой? — в глазах блеснул огонек. Гермиона в миг смяла подол своей кофточки, пытаясь занять чем-то руки, лишь бы не обнимать себя им. По реакции сразу стало ясно — Джинни угадала. — Как вы умудрились поссориться с самого утра? Ты пришла к нам ни свет ни заря, и с того момента я была всегда рядом…       — Он ночевал у нас в гостиной, — перебила ее Грейнджер и приложила руку к щекам, чтобы усмирить пыл приливающего румянца.       — Драко Люциус Малфой ночевал в твоей гостиной?! — чуть было не пищала от восхищения и удивления Джинни. Гермиона потянулась, чтобы прикрыть рот подруге, но та сама прекрасно с этим справилась.       — Тише, — Гермиона быстро оглянулась. — Я живу не одна, если ты помнишь. Он, наверное, остался с позволения Блейза…       — Гермиона, не таи! — рыжая ерзала на скамье, нервно теребя руку подруги. Где-то послышался голос Гарри, но Джинни даже не собиралась отвлекаться на него.       — Я пришла из библиотеки за полночь, а он уже спал. Стало как-то неловко или… Я не знаю о чем вообще думала, но укрыла его пледом, — Грейнджер быстро оглянулась чтобы осмотреть пространство вокруг и удостовериться в том,что никто не подслушивал. — У нас уже достаточно холодно…       — А просто наложить согревающие чары тебе показалось глупой идеей? — играючи спросила Джинни.       — Я не подумала… Мерлин, я уже и так пожалела об этом миллион раз! Утром он проснулся и, когда я выходила, устроил мне концерт. Не знаю, как охарактеризовать эту ссору, но там было… Было что-то странное, — Гермиона решила не вдаваться в подробности ругани с Малфоем, потому что сама толком ничего не понимала.       «Во сколько ты вернулась?       Да какое тебе дело, в какое время я прихожу?! Это моя жизнь»       «Это ревность, Грейнджер?       Да о чем ты говоришь… Бред. Я ревную Малфоя? — Несусветная ересь. У меня есть молодой человек»       «Я ждал тебя, чтобы обсудить тот случай. Вчера я был настроен на разговор.       Поговорить о том, что было вчера… Хотел обсудить мою паническую атаку или те странные разговоры?»       — Драко Малфой… Он, слишком часто стал… — рыжая вырвала шатенку из потока мыслей.       — Джиневра!       — Не называй меня так, — фыркнула та. — Ты сама знаешь, что я права. Слизеринцев стало много в твоей жизни. Забини, Гринграсс, Малфой… Почему ты отрицаешь факт, что можешь нравиться кому-то из них?       — Например, Дафне Гринграсс? — играючи спросила Грейнджер, приподнимая бровь.       — Мерлин! Ты умеешь так шутить? Никогда не думала…       — Джинев…       — Не смей! — смеясь сказала Джинни и приобняла подругу. — Я буду на твоей стороне в любой из сложившихся ситуаций.       — У меня есть парень, Джин…       — И этот парень мой брат, а я знаю каким он может быть.       — Джинни! — голос Поттера послышался громче, чем раньше и рыжая поднялась на ноги.       — Просто помни: я с тобой. Даже если однажды вы с Роном решите все закончить, — сказала Уизли и убежала прочь. Гермиона следила за тем, как она сбегала по ступенькам и приближалась к Гарри.       «Почему она вообще подумала, что мы с Роном решим…»       Грейнджер нашла глазами своего молодого человека и натянуто улыбнулась ему, приподнимая руку, легонько махая.       «У нас же с ним… все нормально»       «НОРМАЛЬНО».

***

      — Драко, что с тобой сегодня? — Блейз смотрел на друга и ничего не понимал. Малфой сбежал из башни старост еще до пробуждения мулата, но Забини не стал придавать этому значение. Сейчас же, он отчетливо видит: Драко слишком дерганый, слишком нервный.       — Отвали, Блейз… — огрызнулся Драко и продолжил молча идти вперед.       — Ты так мил сегодня, — Забини закатил глаза и, ускорившись, обогнал его на пару шагов. Он примерно предполагал, с чем это могло быть связано. Точнее с кем.       Нет, Блейз не умеет читать мысли — только учится. Да и не надо быть великим легилиментом, чтобы понять: Малфой не в себе из-за утренней ссоры с Гермионой Грейнджер. Мулат просто слышал эти крики сквозь сон и был удивлен, что после пробуждения не нашел ни друга, ни соседку: оба сбежали.       — Тео, удивлен видеть тебя здесь. Старина Минч все же отпустил тебя или перенес ваши воскресные встречи на вечер? — Забини поиграл бровям и получил легкий толчок в плечо от Нотта.       — Да, милый Эрик позволил мне поиграть сегодня, я так польщен. Боюсь, что за это он потребует сладкий минет, — Блейза передернуло от картинок, которые стали появляться в голове: Тео Нотт стоит на коленях перед профессором Минчем и…       — Салазар!       — Блейзи, это тронуло твое хрупкое сознание? Мне очень жаль… Я думал, что ты знал, как на отработках решаются проблемы. Ты думаешь, что Снейп…       — Закрой рот, Теодор! — Драко быстро перебил Нотта. Блондин не любил, когда кто-то поливал Северуса Снейпа отходами. Друзья обсуждали это одним вечером откровений за бутылочкой крепкого. Да и вообще, Забини никогда не имел с профессором плохих отношений, так что не оскорблял его и после смерти.       — Ладно, пойдемте. Львята с самого утра ждут нашей игры, — проговорил Блейз, застегивая пуговицу на своей зеленой форме.       — Что это значит? Мы сегодня не одни? — Малфой вскинул брови и вопросительно взглянул на друга. Мулат старался дышать глубоко и медленно — лишь бы не взорваться в самый неподходящий момент.       «Дыши, Блейз, все хорошо, у него плохое настроение, потерпи»       — Сегодня день Гриффиндора, но Слизнорт договорился о наших «приятельских» соревнованиях. Полетаем, покидаем квоффл, посмотрим, как бладжер врежется в Уизли, — на фамилии рыжего у Драко как-то недобро мелькнула ухмылка. Он качнул головой, и сероватая кожа на лице будто стала живее.       «Ох, Малфой… Это выглядит, как начало конца»       — Ну, чего зависли? Полетели! — протараторил Нотт и, подхватив метлу с пола, направился к выходу из раздевалки.       Драко и Блейз последовали за ним; за ними — остальные члены команды. Стоило ступить на поле, как со всех сторон посыпались голоса летающих гриффиндорцев. Забини окинул взглядом тех, кто был в воздухе: Поттер, Уизли, Уизлетта, Томас, Белл… и ещё какие-то красные пятна.       — Гермиона! — голос Джинни раздался так внезапно, что Блейз невольно вздрогнул.       Парень лениво перевел взгляд на трибуны и нашел там свою соседку. Кажется, он видел ее здесь впервые. Ну… не совсем: на соревнованиях — да. А вот так, просто на тренировке, — она никогда не появлялась. Мулат краем глаза заметил, как резко метнулась голова Малфоя в сторону, где сидела Гермиона, но решил не акцентировать на этом внимание.       — Зазнайка Грейнджер, пришла посмотреть, как летает ее парень. Салазар, я таю! — Тео, как всегда, пытался шутить. И, как всегда, выбирал не лучшее время.       — Нотт, я просил тебя помолчать… — Малфой злобно вперил взгляд в друга.       — Драко без настроения сегодня. Просто оставь его, Тео, — Забини пожал плечами и вернул взгляд к Джинни Уизли, которая пыталась повиснуть на метле, вниз головой, как на трубе.       — Джиневра! Перестань сейчас же! — голос Гермионы сорвался на писк и она даже подскочила с места.       — Я просила меня так не называть! — Уизли-младшая села на метлу, как положено. Гарри смотрел на нее этим осуждающим взглядом, Рону казалось было и вовсе плевать. Девушка опустила взгляд вниз. Кажется, что серо-голубые глаза практически сразу нашли Блейза. Будто специально, но нет. Чистой воды случайность. — Гарри, они пришли! — она надавила на нос метлы, заставляя ее снизиться.       — Рыжая, — выдал Блейз вместо приветствия, облокачиваясь на метлу.       — Забини, — закатывая глаза сказала Джинни. — Мы вас ждали дольше, чем планировали.       — Просто покидать квоффл или разыграем раунд? — Поттер подошел к Уизли со спины и встал справа.       — Драко? — мулат обернулся на друга, ожидая его «одобрения», так как тот являлся каким-никаким капитаном, хотя всеми организаторскими моментами занимался Блейз.       — Плевать. Хочу полетать, — бросил он, заканчивая разговор, и, взобравшись на метлу, взлетел на несколько метров вверх. Оттуда он мог лучше видеть непутевую гриффиндорку, которая вывела его из себя еще утром. Остальная часть слизеринцев вместе с Поттером последовали за ним.       — Уизлетта, что с Грейнджер? Она сбежала утром. Я даже не успел извиниться за их внеплановое дежурство с Драко, — голос Блейза остановил рыжую. Она уже готовилась лететь за Гарри, но зависла.       — Она дежурила с Малфоем? — непонимающе спросила она, приподнимая одну бровь.       — Если это была тайна, и я раскрыл ее… Мне не жить.       — Она просто не говорила об этом, — как-то слегка обиженно произнесла Джинни и тут же отмахнулась от мысли. — Не знаю, она сказала, что-то мельком про ссору с Малфоем и все. Держи своего дружка на привязи — я не люблю, когда Гермиона без настроения.       — Хорошо, принцесса, я понял, — Блейз рассмеялся и поднял руки вверх в знак капитуляции. В глазах Джинни мелькнула улыбка — пусть и сквозь раздражение.       — Не называя меня так! — рыжая подняла палец и направила его в сторону Забини, приказывая замолчать.       — Хорошо, лучше Джиневра? — теперь слизеринец смеялся в открытую. Джинни хотела было накричать, но этот безобидный смех главного старосты оказался заразным. На лице показалась улыбка и девушка хихикнула. Из его уст «Джиневра» не звучало оскорбительно.       — Я не люблю, когда меня зовут полным именем…       — Джиневра не плохое имя, но, если тебе так угодно, — Забини перекинул ногу через метлу. — Взлетай, рыжая! — подытожил он их разговор и рванул вверх, подлетая к Драко.       — Что это было? Ты решил всех гриффиндорских принцесс заграбастать? — Малфой смотрел куда-то на трибуны, не отводя взгляда, а Блейз весело улыбался.       — Не ревнуй, милый, я всегда буду верен только тебе, — мулат положил руку на плечо друга и мягко его погладил. — А вообще, могу дать пару уроков. Оказывается, это не так уж сложно.       «Джиневра…»

***

      — Мадам Пинс, клянусь Мерлином: сегодня я не буду сидеть так долго, как в прошлый раз. Обещаю, что ровно в девять часов вечера уже буду собираться! — быстро проговорила Гермиона и качая головой поспешила к своему укромному местечку у окна. Вчера она так и не дошла до нужного момента, а сегодня весь день занималась исключительно заданиями по урокам. О книге и инициалах КЗ она старалась не думать.       Этот выходной вообще сложно назвать нормальным — или хотя бы приятным. Полдня Гермиона просидела почти в одиночестве на трибунах. Иногда к ней подлетал кто-то из друзей: Гарри просто спрашивал «как дела?», Джинни все время кривлялась и пыталась поднять настроение угрюмой Грейнджер, а Рональд… Был собой: подлетал, быстро — скорее условно — целовал в щёку, подмигивал и улетал обратно.       Единственное, что могло ее отвлечь от мыслей или учебы это появление слизеринской команды. Как бы странно и жутко это не звучало, но Гермиона была рада их появлению. Они привлекли гриффиндорцев, и теперь ее друзья перестали постоянно оказывать ей знаки внимания. На самом деле это облегчило ей жизнь, но и усложнило одновременно. Ведь в ту секунду, как белобрысая макушка Драко показалась на горизонте, спокойное состояние шатенки смыли в унитаз. Малфой, будто специально, оказывался там, куда был направлен ее взгляд. Конечно, Гермиона списывала всё на него, потому что признать, что сама… смотрела…       «Нет, я на него не смотрела!»       «Да и зачем мне это?!»       Но она смотрела. Делала это осторожно, чтобы не раздувать его самомнение. Глядела исподлобья. А когда появлялась возможность — откровенно пялилась, прикрываясь тем, что наблюдает за игрой или за Роном, на худой конец.       «За Роном на худой конец… Годрик, я больна!»       «Он специально летал перед моими глазами. Всем своим существом напоминал о присутствии. Об утренней ссоре…»       Так она убила добрых двадцать минут на спор с самой собой. Гермиона любила раскладывать все по полочкам, перебирать точки зрения и исходы. Но признать — или хотя бы допустить — что Драко Малфой ее волновал…       «Да нет же! НЕТ!»       Шатенка открыла дневник на нужной странице и заставила себя читать. Фламель должен был отвлечь ее от ненужных мыслей и образов. Ведь в голове Гермионы его полеты, как колдография, — прокручивались снова и снова.

      «К великому сожалению, единственный камень, который мог бы помочь в этой ситуации, утрачен. Корю себя за излишнюю глупость и скудоумие — как мог я позволить себе потерять его…»

      Шестеренки в голове Гермионы завертелись. Наверное, поэтому она и читала так медленно: над каждым предложением думала по пять, по десять минут. Потом перечитывала. И снова думала.       «Он пишет о философском камне?»

«Ладно, я наговариваю на себя. Камень в хороших руках, и пока у меня нет к нему доступа и, скорее всего, уже никогда не будет. Мы с Пернеллой пожили свое, а это мое изобретение опасно… Очень»

      — Это определенно он! — воскликнула Грейнджер чуть громче, чем планировала и сразу прикрыла рот рукой.       Пазл медленно, но верно собирался прямо у неё на глазах. Только вот какую именно картинку она пыталась сложить, Гермиона не имела ни малейшего понятия. Девушка быстро пробежала пальчиками по страницам и впервые за все время взглянула на даты.

«1990»

      «А в 1992 камень был уничтожен»

      «Но я отошел от темы. Моя КЗ… Она живет со свей проблемой уже вот десять лет. Как жаль, что я только сейчас нашел ее. Возможно, мы бы смогли избежать ужасных последствий. У нее есть милейший сын… Но я уже снова отхожу от темы. Старая моя голова»

      «Это начинает походить на кошмар наяву. Итак, в девяностом у КЗ уже был сын. Значит сейчас он уже может учиться в Хогвартсе...»       Чем больше Гермиона повторяла эти инициалы, тем меньше понимала: две буквы ничего ей не давали, а старик Фламель не торопился расколоться.

      «Девушка пыталась спастись темными заклинаниями, но даже тот факт, что она выпускница слизеринского факультета, ничего не дал. Если волшебник боится, то темная магия действует только во вред»

      — Мерлин…       «Слизеринка, значит, чистокровная волшебница. Значит, сын ее тоже слизеринец»       Глаза Гермионы метнулись к своим маленьким наручным часикам. Без трех минут девять. Она резко закрыла дневник и подскочила с места. Она не хотела снова вызывать гнев библиотекарши. Наверное, та уже и не верила словам гриффиндорки, так что Грейнджер намеревалась это исправить. Схватила сумку и направилась к выходу.       — Мадам Пинс, доброй ночи. Как и обещала: ровно в девять я уже на выход, — женщина тепло и слегка вымучено улыбнулась школьнице.       — Добрых снов, Гермиона.       Грейнджер закрыла за собой дверь. В какой момент слова «добрых снов», она начала воспринимать как пустой звук? Наверное, тогда, когда кошмары переросли из детских в самые настоящие и при всем этом стали до ужаса болезненными. С этими мыслями шатенка дошла до башни, прошла через гостиную, кинув короткий взгляд в сторону комнаты Блейза.       «Нет, сегодня я не настроена на разговоры о книгах или еще о чем-то. Сон. Желательно добрый, как сказала мадам Пинс»       Она медленно поднялась по ступенькам, лениво прошла в свою комнату, заперла и заглушила дверь на все известные заклинания. Кажется, эта привычка въелась в нее по самое нутро и теперь делалось это автоматически. Гермиона стянула школьную одежду, мельком оглядела наготу — и так же быстро натянула пижамные штаны и рубашку.       — Я так устала. Просто устала, — шепнула она, складывая вещи.       И это правда. Дел было не так много, но ощущение — будто на плечах вес всего мира. В будни, когда она забивала день уроками, заданиями, разговорами, у нее просто не оставалось времени думать о собственной никчёмности.       «Мерлин, Гермиона. Ты и никчемная?»       «С этими самыми болезнями сна я полностью ни на что не годна. А если я не смогу избавиться... что будет с нами с Роном?»       И на этой мысли ее глаза закрылись. Она даже не успела начать считать Демимаска, как делала периодически. Ее разум канул в мир грез.       — Гермиона! Ты меня слышишь? Скорее вставай! Малфой вызвал пожирателей смерти, он на астрономической башне, скорее вставай! — в дверь отчаянно стучали. Грейнджер ничего не понимала, но резко открыла глаза и взмахнула палочкой, снимая чары. В суетном голосе она узнала Гарри — и, не думая, доверилась. На пороге стоял Поттер. Весь в саже. Из виска стекала кровь.       — Гарри, у тебя кровь…       — Мы на войне, Гермиона. Кровь — пустяки. Скорее, за мной! Пожиратели уже в замке, скоро здесь будет Сама-Знаешь-Кто. Надо остановить Малфоя.       Он схватил подругу за руку и потянул к выходу. Гермиона даже не понимала, как у нее получалось так быстро передвигаться. Они влетели в гостиную башни старост, но там их уже ждал пожиратель. Лицо скрывала маска, но Гермиона всё равно почувствовала к нему тошнотворную неприязнь. Мужчина вскинул палочку, но Грейнджер опередила его.       — Петрификус Тоталус, — она нарисовала в воздухе руну заклинания и тело врага деревянно рухнуло в неподвижность. — Гарри, скорее… — потянула парня за руку, но тот не поддался.       — Гермиона, беги, я займусь теми. Ты должна его остановить! — Грейнджер не понимал о чем говорил ее друг, но когда подняла голову в сторону спальни Блейза, сразу осознала. — Блейз…       — Забини на их стороне, Гермиона! Он сейчас доберется до тебя. БЕГИ!       На секунду в голове мелькнуло мысль, что это не могло быть правдой. Блейз не мог быть на стороне Волан-де-Морта. Но стоило Гарри снова приказать ей бежать, как она ринулась прочь, к астрономической башне.       Вокруг все ходило ходуном. Бой был в самом разгаре: взрывы, крики, тела ее друзей. Кажется, что из самих стен стекал будоражащий кровь смех Беллатрисы Лестрейндж. Этот звук вводил Гермиону в ступор, заставлял трястись от страха, но гриффиндорка продолжала бежать. Она не разбрасывалась заклинаниями по сторонам, но вокруг нее шел ожесточенный бой. Откуда-то послышался крик Рона, но девушка продолжала бежать прямо, не оглядываясь. Так она оказалась у ступенек, ведущих к башне. Поднялась на одну — и только тогда обернулась.       — Не подходите! — крикнула Грейнджер заметив виновников всех своих бед и несчастий.       Беллатриса и Фенрир Сивый наступали ей на пятки. Они не атаковали гриффиндорку, лишь следовали за ней. А палочка в руках девушки будто не слушалась. Гермиона пыталась кинуть в этих двух даже запрещенное, но магия не срывалась с кончика волшебного древка.       — Милая, ты куда? Остановись же, — мелодичный голос Лестрейндж вывел Гермиону из равновесия, и та пошатнулась.       — Ну куда же ты, сладкая? Я с тобой тогда не закончил, — Сивый облизнулся и шагнул ближе, в ногу с Беллой.

***

      Драко сидел в своем кабинете. Да, он уже с гордо поднятой головой называл это место своим личным. Ему действительно не хватало собственного кабинета, как в Мэноре, но с этим ничего нельзя было поделать — приходилось довольствоваться тем, что имелось. Он заперся здесь сразу после ужина. Предложил Блейзу не видеться до завтрашнего дня, сделать такую разрядку друг от друга, на что мулат охотно согласился.       Весь вечер вместо того, чтобы делать часть задания Минча, Малфой думал о ссоре с… Грейнджер.       — Салазар, за что ты меня проклял? — Драко запустил обе руки в волосы и недовольно опустил голову. Блондин все время задавался тремя вопросами.       «Что себе позволяет эта непутевая гриффиндорка?»       «Я ведь правильно сделал, что накричал на нее?»       «Какого Мерлина она все еще у меня в голове?»       И коронный вопрос, который шел в разрез со всеми его убеждениями:       «Почему она сегодня ни разу не посмотрела на меня на этом гнилом поле?»       Мысль не отпускала. Он ломал себе голову и не мог сесть за эссе по «Экспеллиармусу». Как Поттер вообще уговорил его делать доклад по такому заклинанию? В голове было слишком много лишнего.       «Например, Грейнджер»       Он просидел так еще пару часов, мучая пергаменты. Потом почти сдался — начал собираться, чтобы уйти в подземелья. И тут его остановил звук из коридора. Это было сложно назвать криком. Скорее истошный вой, откуда-то из груди.       — Могу поклясться, что мне показалось, что это голос…       — Не подходите! — но тогда раздалась более отчетливая фраза.       — Грейнджер!       Нет, Драко не сорвался на бег сразу. Конечно нет. Он просто резко распахнул дверь и огляделся. Гриффиндорки нигде не было — и он уже готов был списать всё на галлюцинации.       «Слишком много грязн… Грейнджер в моей голове».       Со стороны ступенек, ведущих на астрономическую башню, послышался шорох. Кто-то очень быстро бежал наверх, будто убегая от стаи кентавров. Малфой вздохнул. Ещё раз. И побежал на звуки рваных криков.       — Отойдите, не надо! Нет!       Теперь у Драко уже не было сомнений в том, что этот голос принадлежит Гермионе. И, судя по всему, ей угрожала опасность.       — Грейнджер! — прикрикнул Драко, взлетая по ступенькам. Гермиона стояла у перил. Один неверный шаг — и сорвется вниз.       — Нет, Малфой, стой, где стоишь. Я знаю, что ты сделал, Гарри мне все сказал! — глаза Гермионы метались из стороны в сторону, и Драко сразу понял: что-то не так. Стоило ему сделать шаг в ее сторону, как девушка сразу отходила назад, приближая себя к возможности упасть.       — Грейнджер, я ничего не делал.       — Нет! Остановись. Не подходите ко мне! Я обещала Гарри, что смогу справиться! Лестрейндж, ты больше их не тронешь!       И после этого Драко осенило. Он оглянулся, окинул взглядом то место, куда смотрела гриффиндорка.       «Ей чудится. Это снова приступ? Или что-то другое?»       — Грейнджер, я сдаюсь. Вот, возьми мою палочку. Я сдаюсь! — Драко двигался медленно, стараясь не спугнуть. Он сделал еще маленький шаг и протянул ей древко, склонив голову.       — Что это значит? — ее сон смешался с реальностью. Она отчетливо видела Драко и так же четко проглядывался силуэт Беллатрисы и оборотня Сивого.       — Я сдаюсь тебе, Гермиона Грейнджер, — еще шаг.       Гермиона неуверенно мялась на месте, но еще через миг протянула руку, чтобы овладеть его оружием. Драко просчитал все до секунды, и, когда ее рука уже сжимала рукоять палочки, дернул волшебницу за руку и притянул к себе. Зачем-то обнял, прижал как-можно сильнее, будто выжимал из нее весь ужас.       — НЕТ! — только лишь крикнула она, стараясь выбиться из оков злодея.       — Грейнджер, очнись. Война закончилась! Все закончилось, — только сейчас он заметил, что она практически не моргала, глаза были мутными и будто бы совершенно незрячими. Она смотрела куда-то мимо него. — Грейнджер, Поттер победил, все хорошо, здесь только я и ты.       Откуда брались эти слова? Малфой сам не понимал. Они лились из… Из сердца что ли? Бред. Драко Малфой не способен на такое. Малфои не способны!       «Отец, ты мне лгал? Зачем убеждал, что мое сердце осколок льда, а на деле я, мать его, чувствую! Непонятно что, но чувствую!»       — Драко? — девушка резко заморгала и только тогда блондин слегка ослабил объятия.       — Да, все хорошо. Я не знаю, как ты здесь оказалась… И что было, но сейчас все хорошо.       Они смотрели друг другу в глаза — и искали ответы. Что за чертовщина между ними? И на какой круг ада их определил Данте?       — Я… — Малфой почувствовал, что ей неудобно и тогда вовсе разомкнул кольцо из рук. Отпустил ее, удостоверившись, что девушка уверенно стоит на ногах. — Я не помню, как здесь оказалась, — Грейнджер опустила глаза вниз и увидела в своих руках свою палочку и палочку Драко. — Я… Не может быть.       — Давай, — он протянул ей руку, чтобы она вложила в нее его волшебное древко, но неокрепший от сна разум Гермионы решил иначе. Она вложила свою руку в его и зачем-то крепко сжала. Ее ладонь была ледяной. Даже холоднее его собственной. — Иди за мной, — сказал парень и потянул за собой.       Он не был до конца уверен в своем решении, но шел твердо. Ее тонкая, слегка трясущаяся ручка, аккуратно лежала в его и это выглядело так странно, но ощущалось до ужасного правильно.       — Куда мы? — Драко прошел в свой кабинет, закрывая за гриффиндоркой дверь и только тогда смог отпустить ее руку. — Это кабинет астрономии?       — Старый, им никто не пользуется. А теперь верни мне мою палочку, — щеки гриффиндорки от холода залились румянцем. Хотя Драко позволил себе мысль, что это вовсе не от октябрьской стужи — скорее от осознания, что они держались за руки. И самое страшное, что Малфою это даже понравилось.       «Больной ублюдок, даже не думай об этом!»       — Грейнджер.       — Малфой.       — Спасибо, что… Просто спасибо.       Гермиона не выдержала его взгляда и опустила голову — уставилась на носки розовых тапочек, которые, видимо, наспех надела, выбегая из башни старост.       — Что это было?       — Кошмар.       — И часто тебе снятся такие кошмары, которые пробуждают лунатизм? — казалось, что его ледяной голос полностью пропитан усмешкой, но это было нечто иное. Чуждое. Пугающее.       — Впервые…       — Что тебе приснилось? — она тяжело выдохнула. Гермиона подняла голову, взглянула в его серые глаза. Она точно могла заметить нотки беспокойства, но сразу отбросила эту идею. Не Малфой, не с ней.       — Мне обязательно отвечать? — даже сейчас умудрялась дерзить.       — Да.       — Гарри меня разбудил, сказал, что на замок напали и велел бежать к астрономической башне. Он сказал, что ты… — она замялась.       — Что я…       — Что ты вызвал Темного Лорда, — девушка неуверенно пошатнулась и прошла к креслу, которое Драко трансфигурировал для себя из поломанного стула. Кресло практически такое же, как в башне старост. Она присела в него и сильнее запахнула спальную рубашку.       — Я вызвал… хорошо, — на удивление это его не разозлило. Возможно, кольнуло, но не иначе.       — За мной следовала…       — Беллатриса.       — Да, — недоумение во взгляде и потерянность в ситуации.       — Ты твердила ее имя, когда была уже на пороге неминуемой кончины.       — Да, — обреченный выдох. Драко прошел к столу, который стоял перед креслом и облокотился о край.       — Кто там был еще?       — Ты…       — Еще, — глаза забегали из стороны в сторону.       Драко пытался сложить всю картину воедино, но не мог. Одного пазла не хватало. А точнее сто одного. Грейнджер была неизведанным пространством. И не то, чтобы Малфой хотел в этом разобраться, но…       — Сивый.       Пару мгновений они оба молчали. Малфой не знал, с чего начинать. Ситуация была абсурдна. Он не герой в трико. Он — злой.       Так его растили. Так он жил.       «Сивый? Почему Сивый? Какую роль он сыграл в твоей истории, Грейнджер?»       «Я же ненавижу ее. Зачем сейчас сижу тут и распинаюсь?»       «Уйди, Драко»       «Просто встань и уйди, оставь ее одну»       «Или нет, — выгони ее из своего кабинета!»       «Да, так и сделай, просто прогони ее как последнюю шавку»       Малфой перевел взгляд на Гермиону и вся уверенность, которая казалась нерушимой секунду назад, испарилась. Гермиона сидела, подтянув ноги, и тихо покачивалась — то ли от холода, то ли от страха. И каким бы «злодеем» он ни был, сейчас он не мог поступить с ней как обычно.       «Перестань называть себя злодеем!»       — Ты был здесь, когда услышал, меня?       — Да. Я пытался работать над заданием по ЗОТИ. Но, по всей видимости, не сегодня, — его голос прозвучал холоднее, чем хотелось. Гермиона поежилась.       — Прости…       — Хватит этого, Грейнджер. С каких пор чувство вины, преобладает над разумом? — он оттолкнулся от стола и обошел кресло.       Настроения больше не было, ни на что. Даже просто сидеть и думать. Так что блондин собрал все свои свитки и запихнул в портфель из драконьей кожи. Малфой разрывался внутри. Наорать на нее или отвести к мадам Помфри?       — Грейнджер… — неуверенно начал он. Драко не умел заботиться о ком-то кроме себя и некоторых членов семьи. Пожалуй, он и не хотел уметь, — это была зона его комфорта. Так было удобно: играть в ненавистного всеми пожирателя смерти, параллельно изнывая от боли, которая приносила метка, отвергая тело юного волшебника. Иронично, не правда ли?       «Все считают меня прихвостнем Темного Лорда, а сама черная метка пытается убить, отказываясь признавать. СЛАВНЕНЬКО»       — Да?       — Может, тебя отвести к Помфри?       — Нет! — резко ответила она и даже подскочила с кресла.       Гермиона быстро всунула ноги в тапочки и сделала шаг к двери. Драко быстро схватил ее за руку и остановил уже практически на пороге.       «Страхи, боязни и болезни сна — вот зачем ей та книженция. У Грейнджер не только панические атаки, но и кошмары»       «Что же с твоей головой, Гермиона?»       «ЧТО?! Что я только что…»       — Нет, Малфой, прошу. Мне нельзя к Помфри. Я не хочу! Мне уже лучше.       — Я не поведу тебя к ней. Успокойся. Перестань дрожать!       — Малфой, пожалуйста, никому не рассказывай. Это была случайность, я читала перед сном и, видимо, мне стало плохо. Я…       Драко пошатнулся. Вот и доказательство, что он монстр: Гермиона боялась того, что он может сделать. Его глаза налились тьмой. Он почти готов был сорваться с обвинениями.       Но вот она, Гермиона Грейнджер: стояла перед ним в своей гриффиндорской пижамке, в розовых тапочках и тряслась от страха. Такая невинная… Такая одинокая, хотя рядом всегда кто-то был. Это была секундная слабость, всего на миг, одно мгновение. Малфой потянул ее за руку, которую все еще держал, чтобы предотвратить побег. И вот, спустя мгновение он снова прижимал ее к себе: Драко Малфой обнимал грязнокровку Грейнджер. Он не был в бреду, делал это по собственной воле.       «Я подумаю о последствиях позже, у меня будет еще куча времени себя ненавидеть»       Ее тонкие ручки неуверенно обвили его торс, а лоб коснулся груди.       — Я никому не расскажу, Грейнджер. Перестань быть такой идиоткой.       — Хорошо, спасибо…       Картина маслом, и, как сказал бы Блейз Забини: НАЧАЛО КОНЦА.