Мы утонем во тьме

***

      Снова библиотека. Снова Гермиона сидит одна. Почему-то за последнее время она полюбила одинокие часы в читальном зале — хотя раньше обожала таскать парней с собой, лишь бы кто-то оказался рядом: сидел, зевал, периодически слушал её мысли, направленные в пустоту, — просто вслух. Гарри в такие моменты боролся с желанием уснуть, но, при всем уважении к подруге, продолжал читать и прислушиваться. А Рональд… Он спал: сидя, стоя, уронив голову на книгу или облокотившись о стеллаж — как угодно.       Правда сейчас Грейнджер сидела здесь не для того, чтобы снова окунуться в чтение дневника Николаса Фламеля, хотя желание просмотреть хоть парочку страничек было неописуемым. Шатенка ждала свою напарницу по заданию. Сроки поджимали, а они еще не закончили работать над «Круциатусом». Гермиона посмотрела на свои маленькие часики и заметила там дату. Двадцать седьмое октября, вторник. Пятница не за горами, так что стоило поторопиться с этим.       Гермиона не любила сдавать все в последний момент. Этот год вообще был для нее странным: у неё появился молодой человек, война закончилась, она жила в отдельной башне для старост с Блейзом Забини и… позавчера, в воскресенье, она обнималась с Драко Малфоем в заброшенном кабинете астрономии — после того, как испытала приступ лунатизма во время кошмара.       «Мне все еще кажется, что это было частью сна»       Наверное, Гермиона и приняла бы это за сон, если бы не доказательства. Утром, она проснулась в своей кровати. И первым делом почувствовала запах совершенно ей несвойственный. Откуда-то взялась сладкая мята и отдаленные нотки хвойного леса. Это сочетание присуще только одному персонажу — Драко Малфою. Ее пижама пропахла им до нитки, впитала каждую нотку и теперь отравляла рассудок юной Гермионы Грейнджер.       Когда она — хотя бы частично — свыклась с мыслью, что ей… нравится этот запах, пришло время осознания. Драко Малфой действительно помог ей справиться с кошмаром и правда обнимал. Вот так просто. Без брезгливости и отвращения на лице. Он сам это сделал — притянул ее и держал пару минут. Гермиона даже почувствовала, как он положил подбородок на ее макушку, но попыталась списать все на неокрепший после сна разум.       После этой странной ситуации он первый отстранился. Девушка видела, как он хотел сказать что-то гадкое, но почему-то умолчал. В его глазах бегали огни — он был зол, — но Гермиона не понимала на кого. На нее, на себя, на весь мир в совокупности… И все же, даже с этой злостью, он решил провести ее до башни. Они шли молча, не проронив ни слова.       — Это только между нами, Грейнджер. Поняла? — по этой реплике девушка окончательно убедилась: он был не в лучшем расположении духа.       «И из-за чего? Потому что отвлекла его от выполнения задания? Определенно. Да. Надо будет извиниться за это. Потом»       «И почему он просит МЕНЯ хранить все в тайне. Я больше него заинтересована в молчании»       «Стесняется того, что обнял меня?»       «Малфои не стесняются Гермиона!»       — Да, конечно.       Этого было достаточно, чтобы он сразу развернулся и пошел прочь. Возможно, в подземелья, а возможно в этот заброшенный кабинет. Почему-то эта глупость грела ей душу — она теперь знала его тайное место. Что за бредовый повод для радости? Самый глупый.       Утром Грейнджер наткнулась на еще одно доказательство, что это был не просто сон: то заклинание, которое она запустила в пожирателя во сне, было настоящим. Она правда «выстрелила» в ближайшую полку с единственным цветком, который был в их башне. Кактус Джоуи.       «Мерлин, Блейз меня убьет… Он так прикипел к Джоуи»       «Еще и учитывая, что я сама же ему его и подарила. На день рождения — через пару дней после моего».       «Годрик, я ужасна!»       Самое жуткое в этой ситуации, что магия вырвалась из палочки…       «А что было бы, если там кто-то стоял, например, Блейз?..»       «Я могла выстрелить в него»       — Грейнджер? — женский голос вырвал шатенку из мыслей и вернул на планету Земля в 15:46 27 октября 1998 год.       Это была Дафна Гринграсс, и одно ее это «Грейнджер», сказало все само за себя. Она была без настроения, злая и еще более холодная чем обычно. Гермионе казалось, что девушки вот-вот перейдут к той части, где смогут тихо называть друг друга по имени — как уже было с Блейзом. Но нет: очередной шаг назад. А может, сразу несколько.       — Все хорошо?       Дафна очень неаристократично плюхнулась на стул стоящий рядом. Скинула сумку на пол и запустила тонкие пальцы в белокурые волосы. Этот оттенок до боли напоминал цвет Малфоя.       «Интересно, а по структуре они такие же?»       «Гермиона!»       — Все отлично, Грейнджер! Я еще не настолько отчаялась, чтобы делиться проблемами с грязнокровкой! — выплюнула Гринграсс. В воздухе повисло молчание. Адская тишина. За последний месяц она ни разу не слышала этого слова в свой адрес и считала, что это успех, но, видимо, стоило поставить прочерк. Чистокровный мир еще не готов избавиться от глупых стереотипов. Хотя Гермиона думала, что Гринграсс переросла это. Видимо, нет…       — Ладно, — сухо произнесла шатенка и разложила свои свитки.       — Грейнджер… — виновато начала Дафна, складывая руки на столе, будто устала от жизни и всего, что к ней прилагалось.       — Я все поняла, Гринграсс. Мы не подруги, не называем друг друга по имени, не делимся проблемами. Мы делаем это задание, и на этом точка, — покачала головой Гермиона и принялась просматривать свои же бумажки. Секунды молчания действовали на нервы, но она заставила себя разбирать собственный почерк, уличая некоторые буквы в неровности.       — Пэнси выводит меня из себя. Я просто пытаюсь быть хорошей подругой. Но когда с одной стороны твоя сестра, а с другой подруга, становится... сложно, — Гермиона не знала, как к этому относиться. Продолжать молча слушать или делать вид, что вообще не имела к этому дела. А может стоило что-то ответить. — Я осознаю, что никому не нужны мои проблемы, но мне сложно всегда быть такой… Какой все меня видят. Ты видишь…       — Ты не такая на самом деле, — не выдержала Гермиона. — Не холодная. Не безэмоциональная. Зачем создавать эту оболочку?       — Потому что так легче всем вокруг: они знают, что меня сложно задеть, вывести и перестают пытаться.       — Это не мое дело, но…       — Пэнси. Она хорошая. Верная подруга. Да и для Драко она была бы отличным вариантом, — где-то в районе левого легкого кольнуло неизвестное ощущение. Но Грейнджер снова не подала виду. Что бы это ни было, это было странно. — Но она ведет себя иногда чрезмерно эгоистично. Я ее люблю, но моя сестра…       — Астория, верно?       — Да, Стори. Твоя подружка Уизли приглядывает за ней. К моему великому удивлению, они не грызутся на каждом шагу.       — Джинни умеет расположить к себе человека. Да и иногда она себя ведет, как истинная слизеринка.       — Стори тоже так говорит… — и они обе захихикали. Воздух между ними стал чуточку легче. Напряжение немного спало. — Пэнси пытается донести до всех окружающих, что моя сестра недостойна Малфоя.       — Тут уже, скорее, наоборот, — не выдержала шатенка и вставила свои пять сиклей. Дафна с удивлением посмотрела на нее.       — Да, я тоже так считаю. Но дело даже не в этом — у них нет выбора, как бы сильно я этому не противилась.       — Что ты имеешь в виду?       — Это… Это сложно. Так или иначе, Пэнси унижает Асторию.       — Паркинсон большого мнения о своей персоне. Думаю, что тебе стоит просто пропускать большую часть ее слов, касательно этой темы, мимо ушей. Жить уж точно будет легче, — Гринграсс согласно покачала головой и закрыла лицо руками. Вот оно. Странный тип отношений. И, возможно, они смогли бы стать хорошими подругами, но некоторые вещи не имеют возможности сбыться. Или…       — Грейнджер, прости меня. Я не хотела тебя так называть. Я просто…       — Все хорошо, Гринграсс, я понимаю. Прошло мало времени.       Гермиона натянуто улыбнулась. Ей было лестно, что Дафна все же решила попросить прощения, хоть это и шло вразрез со всеми ее убеждениями.       — Спасибо тебе… — блондинка помялась. — Гермиона…       И на этом моменте все внутри застыло. Да, лед тронулся: айсберг под кодовым названием «Дафна Гринграсс» начал таять.       — Приступим? — они начали разбирать всю информацию для подготовки эссе, доклада и презентации самого материала.

***

      Драко сидел в Большом зале, когда почувствовал странное ощущение. Этого не случалось уже примерно четыре недели. Как же быстро и легко привыкнуть к нормальному состоянию, когда все тело не разрывается от боли.       — Драко? Все хорошо? — неожиданно послышался голос Блейза.       Блондин сидел ровно, как обычно, старался совершенно не шевелиться. Просто сконцентрироваться на месте, которое начинало ныть и распространять боль по всему телу, ударясь новой волной.       — Все нормально, — процедил Малфой и сжал вилку в руке. Видимо, слишком сильно, так, что та согнулась под его силками.       «Сейчас оно пройдет. Сейчас, еще секунду»       «Один. Два. Три. Четыре…»       И так — до бесконечности. Лишь бы эта херня отступила и не заставила его корчиться от боли прямо на полу Большого зала.       «На сколько будет странным, если я прямо сейчас выбегу отсюда?»       Забини продолжал изучать лицо друга, пытался вычленить из его отрешённого взгляда хоть какую-то информацию, но Драко выстраивал слишком хорошие барьеры. Не пускал. Даже Блейза. Хотя тот и не владел легилименцией.       «Похер на всех»       Драко откинул испорченную вилку. Та угодила обратно в тарелку, расплескав пюре. Есть не хотелось, хотя за весь чёртов день в его желудке побывало лишь одно зелёное яблоко. Почему-то уже несколько дней поедание яблок стало его ритуалом. Они были кислыми, но их запах…       «Блейз поймет. Скажет всем что-то. Придумает»       И он действительно поймёт. Они были лучшими друзьями со второго курса, а до этого проводили время вместе, пока их матери пили чай. Иногда Драко казалось, что без мулата его жизнь была бы совершенно иной — более блеклой, чем сейчас. Казалось бы, это невозможно… но нет. Дверь за блондином захлопнулась, и он полетел в сторону ближайшего туалета, заброшенного кабинета… Да куда угодно. Боль уже объяла всю руку и начинала жечь. Это еще можно было стерпеть…       Где-то вдали он услышал как снова открылись двери Большого зала. А затем — быстрые, суетливые шаги, срывающиеся на бег.       «Какого…»       — Малфой!       Этот голос он уже не мог спутать ни с чьим. Приказные нотки, вперемешку с ненужным волнением. Откуда только в ней появлялись все эти эмоции? Как она умудрялась все это в себе удерживать и не взорваться?       — Отъебись, Грейнджер! — рявкнул блондин и чуть было не сорвался на бег. Сдержался.       «Зачем она вообще вышла?»       «Волнуется? За меня?»       «Да нет, Драко, чего удумал! Просто она твоя нянька. Помнишь? Старуха поручила ей приглядывать за тобой вместо малыша Потти»       «Сука, как же больно!»       Шаги за спиной ускорились. Нет, Грейнджер уже вовсю бежала.       «Ты так же бежала, когда думала, что тот сон был реальностью? Так же бежала, чтобы остановить меня?»       «Ты монстр!»       «Пошло на хер, подсознание»       Боль слегка притупилась, потому что теперь он мог думать только о шагах за своей спиной. Почему гриффиндорка так на него влияла — никому не было известно. Сам же Малфой сбавил скорость: появилась одышка. Плохой знак.       «Надо скорее…»       — Малфой, остановись!       Голос девушки послышался куда ближе, чем он думал. Она была всего в нескольких метрах и вот-вот могла ухватиться за подол его жилетки, чтобы остановить. Этого он допустить не мог. Не сейчас. Не когда через секунды распластается на полу и начнёт выть, молить о помощи или о скорейшей кончине. Он не ответил. Лихорадочно оглядывался, пытаясь найти злосчастный туалет. Он точно где-то здесь.       «Сука»       «Сука»       «Сука»       — Драко!       Что-то щелкнуло. Шаги замедлились. Эти пять букв сложились так гармонично и слетели с ее уст, как что-то само собой разумеющееся. Малфой медленно, изнывая от боли прокрутился на пятках. Шесть футов. Два больших, длинных шага. Их разделяли каких-то 78 дюймов. Это же практически ничего — воздух.       — Я хочу помочь. Тебе плохо? — виноватый взгляд, будто то, что с ним происходит полностью ее рук дело.       «Да, мне плохо Грейнджер. И если сейчас ты не уберешься отсюда, я сдохну!»       «Зачем ты это делаешь?!»       «Снова выпячиваешь свое благородство. Никому оно нахер не нужно»       «Точно не нужно, Драко? Ты уверен?»       «УВЕРЕН»       — Отвали, Грейнджер. Мне нужно побыть одному, а свою конченую помощь прибереги для Уизелдура!       Он позволил себе один последний взгляд. Всего на секунду — настоящий. Такой, где было видно, насколько ему адски больно. Потом лицо снова покрылось коркой равнодушия. И он рванул в ближайшую дверь туалета. Тысяча и одно запирающее и заглушающее заклинание.       А затем — крик. Душераздирающий. Как же ему было больно.

***

      — Все еще не понимаю зачем ты побежала за ним, Гермиона, — голос Рона звучал так звонко, что Джинни даже невольно поморщилась.       После ужина они всей своей веселой и дружной компанией решили прогуляться по замку. Просто побыть вместе, как в старые добрые. Рыжие брат и сестра предложили сходить на астрономическую башню, но Грейнджер и Поттер в унисон отказались.       — Рональд, сколько раз мне нужно повторять?! Я его контролер, поэтому мне нужно следить за ним. Мне показалось странным, что он просто так взял и убежал с ужина! — шатенка парировала очень умело. Будто заранее подготовила эту речь. Но Джиневра уловила в ее словах какие-то незнакомые нотки.       «Что-то здесь не так»       — Все равно…       — Рон, да хватит уже! — взорвалась Джинни.       Она устала от поведения брата и совершенно не понимала, как Грейнджер все еще терпела это. Уизли давно замечала погрешности в их отношениях: Рон определенно любил Гермиону, но иногда у него феноменально хорошо получалось давить на девушку.       «Непонимание и отсутствие искры»       «Вот у нас с Гарри все идеально, ведь так?»       «Блевотная идеальность…»       — Джин, ты лезешь не в свое дело, — потянул ее за рукав Поттер и одними глазами попросил промолчать. Иногда у Гарри это получалось. Иногда она давала слабину и действительно прикрывала ротик, тушила свой пыл. Но чаще всего это ее злило. Ведь по какой такой причине она должна всегда молчать. Постоянно затыкаться и позволять другим то, что ей не нравится. А сейчас ей не нравилось то, как ее брат обращается со своей девушкой.       — Не хочу, Гарри! Я устала от того, что Гермионе всегда приходится успокаивать Рона. Может у нее есть свои проблемы, о которых она молчит и не говорит, потому что всегда решает наши. Я не ручаюсь, что это так. Но ведь нельзя отрицать, верно? — шоколадные глаза Грейнджер округлились. Будто Джинни правда знала больше, чем должна была, чем Гермиона позволяла.       «Да что же происходит, Гермиона?»       Тонкие ручки шатенки обвили свое худое тельце.       — Джинни! — воскликнул Рон. Почему-то сейчас его тон до ужасного был похож на мамин. Всегда все не так: снова младшая дочь должна промолчать, проглотить… Отчего же? Нет. Не сегодня.       — Да, слушаю, Рон. Что ты хочешь сказать в свое оправдание? Что любишь ее? Доказал бы хоть один раз… А ты, Гарри! Не смей затыкать мне рот. Если я считаю нужным что-то сказать — я скажу! — рыжая развернулась на пятках и, злобно размахивая руками, пошла прочь.       — Джиневра! — Гермиона зачем-то снова и снова называла ее так.       «Джиневра — неплохое имя»       «Да оно отвратительное!»       «Особенно когда его говорит мама. Или Рон. Иногда Гермиона. А Бл… Забини»       «Зачем он вообще это сказал?»       — Я ушла! — крикнула рыжая и скрылась в неизвестном направлении.       Она шептала что-то под нос, бубнила, злилась. И, самое главное, — никто за ней не пошел. Может и правильно, что Джинни ушла. Иногда этим троим нужно было побыть наедине. Они так долго дружили втроем и сейчас так мало времени проводят этой самой компанией. Их дружба переставала быть дружбой в привычном смысле — отношения всё меняли.       — Как же меня злят они оба! Брат. Парень. Так не должно быть! — шипела себе под нос Уизли, огибая очередной поворот, подбираясь к той самой астрономической башне. Они сюда точно не пойдут. Рыжая плюхнулась на ступеньки и уложила голову на колени. — Невыносимые! — чуть громче чем следовало простонала она.       — Мы еще даже не поздоровались, а ты уже разбрасываешься оскорблениями, рыжая? — голос Блейза Забини вторгся в её мысли слишком внезапно. Джинни вздрогнула и подняла голову.       — Мерлин, Забини! Ты меня напугал! — воскликнула Уизли. Две высокие фигуры стояли перед ней и взирали сверху вниз на печальную гриффиндорку. Драко Малфой, более мрачный чем обычно и Блейз Забини, он был… Как всегда.       «Симпатичный… Чертов стручок!»       — Прошу прощения, Джиневра, — произнес он, внимательно наблюдая за её лицом. И — ничего. Ни вспышки злости. Ни привычного раздражения.       — Догоняй, Блейз. Уизлетта, не сиди на холодном, потом будут проблемы с маленькими версиями Поттера, — бросил Малфой и исчез. Слишком быстро.       Если бы на месте рыжей сидела Гермиона Грейнджер, то он бы точно не сбежал — остался бы и изводил гриффиндорку до последнего нервного вздоха.       — Ты что-то хотел, Забини? — спросила Уизли, ерзая на холодной ступеньке.       — Мне стоит спрашивать, что случилось? В Раю какие-то проблемы? — сарказм стекал с его слов, но почему-то не жалил так, как обычно.       — Я не собираюсь делиться своими надуманными проблемами со слизеринцем… — это слетело с губ быстрее, чем она смогла обдумать суть сказанного.       — Надуманные проблемы? — мулат слегка нахмурился, скорее от непонимания, чем от какой-то злости или обиды.       — Да, у меня все хорошо!       У гриффиндоцев всегда все хорошо и никак иначе.       «Уйди, Забини. Мы не друзья. Просто уйди!»       — Уизли, не стоит обесценивать свои проблемы, если у тебя не все хорошо. Я могу заметить больше, чем ты думаешь.       — И что же ты видишь? — она обняла свои коленки и с играющим интересом посмотрела в карие глаза мулата.       Ей казалось, что у всех слизеринцев светлые глаза, на ее памяти так и было. Это не определенный критерий при отборе, просто странная закономерность. Забини был исключением.       — Я вижу, что тебе тяжело, но ты очень хорошо справляешься.       — Очень емко.       — У тебя умер брат. МакГонагалл отвергает все предложения по организации отдельной межфакультетской команды по квиддичу. Летом планируются международные школьные соревнования, а ты под вопросом в его участии. Идеальные отношения со святым Поттером, до невозможности идеальные. Тебе скучно, но ты отказываешься это признавать!       Каждое слово неминуемо било в самое яблочко. Казалось, что он просто смотрел в ее светлые очи и видел всю эту гурьбу проблем, которые неустанно вертелись в голове. Джинни хотела воспротивиться этому, воскликнуть, что все не так, что все эти аргументы чистейшей воды ложь и бред. Но сил на это не было. Знала, что это правда. Отчего-то на одну ношу стало меньше. Теперь кто-то еще был в курсе всех ее проблем.       — Возможно…       — Малфой прав, сидеть на холодном полу — плохая идея, но дело твое. Наколдуй себе какую-то подстилку или подушку.       «Дело твое»       «А где же это, «Джиневра, встань немедленно!»?»       «Годрик…»       — Забини... спасибо, — прошептала она. Мулат последний раз бросил на нее взгляд и покачал головой.       Теперь он знал о своем превосходстве, но почему-то не использовал против нее — ждал момента или просто не хотел… Он сделал шаг в сторону, куда ушел Драко и остановился.       — Джиневра, как будет готова петиция по межфакультетской команде, я готов подписать. И Малфой тоже, — он подмигнул ей и тотчас ушел.       «Д-Ж-И-Н-Е-В-Р-А…»       «Быть может, это правда не так уж и плохо звучит»

***

      Вся неделя выдалась напряженной, будто властитель времени что-то знал и намеренно нагнетал обстановку до последней минуты. На календаре пятница, а значит ЗОТИ, а значит сдача докладов. И в какой-то степени она волновалась из-за этого: вдруг они сделали что-то не так или не раскрыли заклинание, как следовало.       Все эти дни из головы не выходили моменты, связанные с Драко Малфоем. И Гермиона, кажется, даже начинала чесаться каждый раз, когда взгляд цеплялся за его силуэт. Будто аллергия расползалась по телу, заставляя Грейнджер нервничать.       «Аллергия на Малфоя? Да, очень похоже на правду»       «Рон тоже хорош. После той ссоры или приступа ревности, как это назвать не знаю, у меня пропало какое-либо желание с ним разговаривать»       «Джинни была так права — Рон никогда не доказывал мне своей любви. Точнее, я не прошу этого. Меня все устраивает, мне не нужны пустые доказательства и пышные признания. Просто иногда хочется от него какой-то романтики»       «И все же, я до сих не понимаю позицию Малфоя: помогает справиться с кошмаром, обнимает, а потом так отчаянно и грубо гонит»       «Я не жду после объятий любви до гробовой доски. Только не с ним»       «Обнял. Мерлин, он меня обнял! И от него так пахло... Вчера я засыпала в той же пижаме, которая все еще помнит его запах. И мне так хорошо спалось…»       «Нет! Это никак не связано»       «А что, если да? Что я буду делать, когда пижаму придется стирать…»       «У тебя есть парень, Гермиона. Есть парень!»       — Грейнджер, ты готова? Мы идем первые, — быстро проговорила Дафна и аккуратно присела на стул рядом с гриффиндоркой. Гермиона совсем не заметила, как класс наполнился людьми. Где-то сбоку раздалось хихикание.       — Да, готова. Привет, Дафна.       Кажется, блондинка внезапно перестала дышать. Эта смена в общении двух девушек все еще была непривычна ей, да и Гермионе в том числе.       — Здравствуй, — качнула головой блондинка и стушевавшись обернулась к ряду откуда все еще доносились смешки. — Что-то не так, Пэнс? — Грейнджер, до этого момента уложившая голову на руки, выпрямилась и обратила взор к ряду слизеринцев. Отчего-то Гарри и Рона все еще не было.       — Да ничего. Просто обсуждали с Тео, сколько раз тебе надо будет помыться после такого близкого общения с Грейнджер.       Смех стал громче. Кто-то украл мозги Пэнси Паркинсон и отказывается их возвращать. Видимо, война и смерть предводителя пожирателей ничему не научили бедняжку. Гермиона только хотела заикнуться, ответить брюнетке, но кто-то ее перебил.       — Пожалуй, слишком много, — ровно сказала Дафна. — Ведь от твоего токсичного поведения не удается отмыться до сих пор. И, кстати, прости, Пэнс, наш поход в бутик мадам Пруденс придется перенести, — блондинка надула губы и с театральной грустью посмотрела на подругу.       — Что? Мы же ходим туда каждое первое воскресенье месяца!       — Да, жаль. Буду проводить время в душе. Или нет, — Гринграсс щелкнула пальцами и развернулась на стуле к Гермионе, которая наблюдала за всей картиной с нескрываемым интересом. Ее задели слова Паркинсон и Гринграсс. Сейчас она была готова разреветься. Эмоциональное состояние летело в подвалы Хогвартса, разбиваясь о холодный пол. — Грейнджер, может сходим в Писорро?       — Что? — казалось этот вопрос слетел не только с губ Гермионы, но и Пэнси, Тео, Блейза. И только мрачный Малфой старался игнорировать всех присутствующих.       «Это шутка? Она так издевается?»       — Я полностью серьезна. Если у тебя, конечно, не было планов со своими котятами.       — Мы хотели с Джинни сходить в Сладкое королевство без Гарри и Рона, — замялась Гермиона.       — Я могу подойти, когда вы закончите. Ну или Уизли может составить нам компанию, — со змеиного стола послышался свист.       — Ты падаешь, Дафна. И, кажется, безвозвратно, — подал голос Тео, пытаясь защитить свою подругу.       — Думаю, Джинни не будет против, — неловко сказала Гермиона и покачала головой. Эта идея ее пугала и настораживала, но одновременно интриговала. Взаимодействие Джинни и Дафны.       — Можно с вами? — подал голос Блейз.       — Забини? — Гринграсс приподняла одну бровь.       — Да, хочу с вами, — как маленький ребенок подытожил он и, дождавшись одобрительного кивка блондинки, сразу просиял. — Малфой, милый, не злись, я куплю тебе пергамент и мятные сосательные конфетки.       — Отъебись, — коротко бросил парень, и Гермиона наконец-то позволила себе взглянуть на него. Мрачный, уставший, совершенно серый. Сидел один, ждал пока его непутевый сосед по парте и заданию плюхнется рядом.       — Прости, — прошептала Дафна, пока где-то на фоне Пэнси заливалась ядом и чуть было не задыхалась от этого. Тогда Грейнджер пришлось оторвать взгляд от слизеринского принца.       — За что?       — Я даже не посоветовалась с тобой… Поставила практически перед фактом. Просто, я говорила, что у нас с Пэнси сейчас напряженные отношения. Если хочешь, можем никуда не идти…       — Дафна, я очень рада твоему предложению. Мне нужна смена обстановки.       Гринграсс только сейчас взглянула на нее как-то иначе, если не сказать совершенно по-другому: шоколадные глаза казались потухшими, личико бесцветным, да и Грейнджер была сама не своя. Не та девчонка, которая рассказывала в библиотеке о своих похождениях с маховиком времени.       — Гермиона… — шепотом произнесла Дафна, наклоняясь к уху шатенки. — У тебя все хорошо? — в какой момент времени они стали общаться вот так, Грейнджер и сама не понимала. Как же все было необычно. Водить общение и «дружбу» со слизеринцами.       «Что дальше Гермиона? Будешь обниматься с Малфоем?»       «Упс, ошибочка, УЖЕ!»       «А перед Роном не стыдно?»       «Это же просто объятия. Черт, с Гарри я обнимаюсь каждый день»       «Он тебе как брат! А это Драко Малфой!»       Но Гермионе не удалось ответить. В класс влетели Рон и Гарри, еще пару гриффиндорцев, а за ними зашел Эрик Минч. Как всегда, в своих смешных очках, котелке и неуклюже перекатываясь с ноги на ногу.       — Добрый день, давайте не будет долго томить весь класс и приступим к вашим проектам. Первые у нас… — он окинул взглядом всех присутствующих, потом свои списки. — Гермиона Грейнджер и Дафна Гринграсс.       «Все будет хорошо!»       «Просто выступление»       Гермиона встала со стула. Пока шла в середину класса вслед за своей напарницей, взглянула на друзей, которые пытались перешептываться между собой. Сидели на одном ряду. Один с Пэнси Паркинсон, другой с Драко Малфоем.       — Мы рассматривали заклинание «Круциатус».

***

      — Малфой, Минч не говорил какие мы идем по счету? — прошептал Поттер, пока Гермиона Грейнджер говорила свое длинное предисловие, где объясняла почему они с Дафной выбрали именно это заклинание. Казалось, это длилось вечность, хотя для Драко прошла всего пара секунд. Почему-то ее голос сейчас действовал успокаивающе. Обычно она вытягивала из него раздражение и злость, а сейчас — убаюкивала монотонной, выверенной речью.       — Поттер, ты идиот. Вы с вислым пришли одновременно с профессором. Очевидно, он ничего не говорил, — процедил Малфой. — И вообще, говорит твоя подружка. Прояви уважение.       — С каких это пор слова «моя подружка» и «уважение» ты можешь произносить в одном предложении?       — С тех самых, когда ты и рыжий стали на ее фоне казаться более неотесанными ебланами. Поттер, давай сведем наше с тобой общение к минимум. Ты меня раздражаешь, — они оба повернулись к кафедре.       Она краснела.       «Да, гениально, самое время размышлять о щеках Гермионы Грейнджер»       «Я так устал. Не хочу думать. Эта неделя наконец-то подходит к концу»       «Тот факт, что во вторник случился этот приступ с меткой, меня выбил из привычного хода вещей»       «Хочу проспать всю субботу…».       — Как я уже говорила и как вы все прекрасно знаете, «Круциатус» — одно из самых темных заклинаний, входящее в тройку Непростительных...       «Зачем она решила выбрать его?»       «Глупая девчонка!»       «Или чрезмерно умная»       «Салазар, Грейнджер, ты решила разобраться в нем… Да! Точно»       «Думаешь, что дело в нем…»       — Круциатус — заклинание боли, ужасной и невыносимой. Оно заставляет человека корчиться от боли и биться в конвульсиях, — поддакивала Дафна, пока Грейнджер что-то быстро просматривала в своих пергаментах.       «Какая слаженная работа»       «Десять очков Гриффиндору и Слизерину за веселую дружбу!»       «Мерлин, что за шутки — подружить Грейнджер и Дафну…»       — Но для того, чтобы заклинание сработало в полную силу, недостаточно просто навести палочку на жертву и произнести «круцио». Нужно желать этого, наслаждаться болью изнывающей жертвы, — Гринграсс снова что-то лепетала. Говорила слишком долго. Гермиона все это время нервно кусала губы. Драко словил себя на мысли, что хмурится от одного взгляда на это действие.       «Ну не надо же. Тупая гриффиндорка!»       «Зачем акцентируешь на своих ужасных губах все внимание класса?»       Малфой оглянулся и заметил, что кроме вислого, избранного засранца и еще парочки львят никто не смотрел на шатенку. Никто не замечал, как от тяжелого дыхания вздымается ее грудь. Совершенно ни одна живая душа не обращала внимания, как плавился шоколад в ее карих глазах от каждого слова. Но почему-то Драко Малфой подмечал все. Наблюдал, бдил, будто боялся упустить хоть одно изменение.       «Идиот…»       «Что ты делаешь?»       «Какой ерундой занимаешься…»       — Да, как Дафна подметила, существует возможность выбирать место, где должна возникнуть боль, направив в это место волшебную палочку.       — Из известных нам примеров людей, переживших это заклинание — Аберфорд Дамблдор. Он был подвергнут пытке Грин-де-Вальдом. Седрик Диггори и Флер Делакур испытали на себе действие заклинания во время Турнира Трех Волшебников, которое наслал на них Виктор Крам, — на этом упоминании гриффиндорка дрогнула.       — Заклинание «круциатус» было применено ко мне, Беллатрисой Лестрейндж во время войны, — и снова затряслась, как осиновый лист.       Драко точно видел, как свиток в ее руках сотрясался, хотя девушка пыталась держаться кремнем. Все взгляды впервые за урок устремились к паре отвечающих. Первый раз все, а не только Драко, слушали с интересом.       «Грейнджер не делай этого. Зачем изводить себя?»       «Ради хорошей оценки? Или чтобы что-то донести?»       — Некоторый процент легко переносит последствия заклинания, но большей части приходится после проходить реабилитацию. По анонимным неофициальным источникам, пострадавшие от длительного «круциатуса» могут отходить долгие годы и все это может перерасти в хроническое заболевания нервной системы…       «Хроническое заболевания нервной системы?»       «По анонимным неофициальным источникам?»       «Рассказываешь свою историю? Зачем?»       «Уизел и Потти знают вообще? Почему ты не лечишься?»       «Хроническое заболевания нервной системы…»       — Спасибо, мисс Грейнджер и мисс Гринграсс, за такой развернутый ответ. Можете положить свое эссе на мой стол.       Малфой перестал их слушать всего минуту назад, а доклад уже подошел к концу. Откуда-то с задних рядов послышались неловкие хлопки, но никто не обратил на это внимание. Драко интересовала игра, которую вела Грейнджер. Он чего-то не понимал и это точно было не его дело, но почему-то до чертиков хотелось разобраться.       «И я это сделаю, Грейнджер»       «Интерес! Это просто интерес!»       «И больше не повторится то, что случилось в моем кабинете!»       «Мне будет плевать на твои эти приступы, припадки и что еще случается в твоей голове»       «Плевать!»       — Рональд Уизли и Пэнси Паркинсон, — проговорил Минч, вырывая Драко из мыслей.       — Профессор Минч, можно мы ответим в следующий раз? Мы с Паркинсон все еще не закончили работу, — взгляд серых глаз быстро перебежал к темной макушке Грейнджер. Поникшая, уставшая, лучшая ученица своего выпуска сидела сгорбившись, уложив голову на руки. Гринграсс что-то ей нашептывает и даже слегка треплет по плечу. Дружба… Странная штука.       «Да что с тобой такое, черт возьми?»

***

22:00

      Гермиона сидела в своей комнате уже несколько часов. Сегодняшний день казался ей до бесконечности тяжелым. Не было сил даже корчить подобие счастья, так что за обедом и ужином Джинни постоянно донимала подругу вопросами. Рыжая была уверена — что-то случилось. Гермиона тоже так думала, но отчаянно не понимала или отказывалась понимать.       — Гермиона, что с тобой происходит?       Грейнджер слушала этот вопрос, но не слышала. Все буквы пролетали мимо. Она могла думать только о дневнике Николаса Фламеля, о грядущей прогулке с Дафной, Джинни и Блейзом и, как бы это не было сложно, — о Драко Малфое.       — Что? Все хорошо, я просто задумалась, — натянутая улыбка, чрезмерно фальшивая и показательная.       Уизли хмурилась, Рон и Гарри бурно обсуждали грядущие соревнования и даже не вслушивались в их диалог — лучшие друзья снова упускали мимо. Они верили словам Грейнджер, а Джинни видела большее, глядела глубже.       — Кстати, Джинни, мне очень неловко…       — Что-то с нашим походом в воскресенье?       — Нет, ничего не отменяется. Сегодня Дафна Гринграсс предложила сходить вместе в «Писорро» в воскресенье, — челюсть рыжей упала на стол от удивления. Никто никак не могу привыкнуть к этому тесному общению Гермионы с некоторыми Слизеринцами. Сначала Блейз, теперь Дафна, потом…       «Оу, кстати, а еще я обнималась с Малфоем!»       «Мерлин, Гермиона, это же просто объятия! И даже не ты была инициатором!»       — И ты хочешь, чтобы…       — Хотела предложить сходить в «Сладкое королевство» вчетвером, — Грейнджер неловко улыбнулась, разделывая горошек в своей тарелке. Есть совершенно не хотелось, СНОВА.       — Вчетвером? Ты сказала — вчетвером?       — Да… — прошептала Гермиона и вжала голову в плечи.       — Кто?       — Блейз Забини.       Сначала Джинни сделала быстрый вздох, потом медленно выдохнула и продолжила есть мясную нарезку.       — И все? Я не против провести время со змеенышами. Может пойму, чем они тебе так нравятся, — рыжая игриво подмигнула шатенке, и в этот момент маленькая часть груза с ее хрупких плеч спала.       «Слава Мерлину, Джинни, ты лучшая!»       — Спасибо, — прошептала Гермиона и продолжила потрошить кусочек мяса, который не намеревалась сегодня доедать. Вообще ничего есть не планировала, оставалось только издеваться над едой.       И вот, она уже некоторое время пыталась вчитаться в слова Николаса Фламеля, но все шло боком. Отвратительно. И Грейнджер быстро, но аккуратно захлопнула книгу. Сегодня точно не подходящий день для изучения своей проблемы.       «Дежурство с Блейзом только через час. Спущусь в гостиную, посмотрю на огонь. Может вздремну. Или почитаю что-нибудь легкое»       «Маленький принц!»       «Попробуем»       Девушка подхватила книгу с полки и медленно поплелась вниз. Она смотрела под ноги, разглядывала носки своих любимых, но уже слишком потрепанных лиловых кедиков. Им уже не помогали никакие очищающие заклинания, но Грейнджер поклялась, что пока не найдет родителей, не решится их выбросить. Она спустилась по ступенькам и только подняла голову, чтобы осмотреть любимые просторы, как взвизгнула от испуга.       — Мерлин! Я так испугалась! Малфой, что ты здесь делаешь?! — Драко Малфой серее тучи, стоял посередине комнаты и что-то без умолку шептал себе под нос. Он не сразу ее заметил и тоже дернулся от неожиданности.       — Грейнджер, я удивлен, что за два месяца ты к этому еще не привыкла, — фыркнул он и перестал ходить из стороны в сторону. Резко выпрямился, будто бы врос в пол.       — Ты что-то хотел?       — Хотел… — он бездумно покачал головой.       Малфой выглядел потерянным и снова бесцветным, практически прозрачным. Будто думал о чем-то важном, и эти мысли высосали из него жизнь.       «Может это как-то связано с его побегом из Большого зала во вторник?..»       «Гермиона, ты слишком много думаешь о Малфое!»       «Когда он вообще поселился в твоей голове и пустил там корни?!»       — Что-то случилось? — он был напряжен. Шатенка скользнула взглядом по его силуэту. Белокурые волосы рассеяно торчали во все стороны, он редко позволял своей прическе быть настолько небрежной, но ей нравился этот образ.       «Мерлин, мне нравится. Что? Что-то связанное с Драко Малфоем?! Нет! НИКОГДА В ЖИЗНИ!»       — Нет, ничего особенного. Я просто хотел спросить.       Он прокашлялся. Гермиона скользнула взглядом к напряженному лбу, серым глазам, которые бегали по ее лицу, изучая, пытаясь что-то найти. Они смотрели друг на друга, но не могли сказать ни слова, ни единого звука. Дальше были губы и на них Грейнджер зависла. Слегка бледные, но такие пленительные.       «ЧТО?! ЧТО ЧЕРТ ВОЗЬМИ?»       «Нет, Драко Малфой не может быть пленительным! Он же… Он же фу!»       — Я собирался спросить, какого хера ты побежала за мной во вторник?! — потерянный взгляд резко стал жестоким, и она быстро оторвала глаза от губ.       — Что?       — Я спросил…       — Я слышала. Я выбежала, потому что ты мой подопечный. По приказу Министерства, я должна следить за твоими передвижениями, которые могут показаться странными.       — Подожди, как говорят тупые маглы? Сейчас сниму лапшу с ушей. Вот, продолжай, — он показательно стряхнул с одного и второго уха что-то невидимое и зло улыбнулся. — У этого есть другая причина, Грейнджер.       — И какая же? Что ты там себе напридумывал?       — Не думаю, что мне это почудилось, Грейнджер.       — Думай что хочешь! Мне плевать, — этот ответ явно выбил его из колеи. Гермиона воспользовалась секундной паузой, обошла диван и села, стараясь сохранить спокойствие. Получалось плохо.

***

      «Чертова грязн… Грейнджер»       «Какого хера я даже в уме не могу ее так назвать?!»       «Тупая! Тупая! Тупая!»       «Что я вообще здесь делаю? И зачем все это говорю?»       — Грейнджер, тебе пора перестать прикидываться дурой, — он смотрел ей в затылок и ненавидел себя за то, что начал. Парень тонул и никого кроме нее рядом не было. Чертовка из-за своей гриффиндорской доблести потонет вместе с ним. Сраная судьба.       — В каком это смысле, Малфой?       — В том самом. Прикидываешься идиоткой, — она заерзала на месте.       — Я все еще не понимаю, к чему ты клонишь.       — Уизлдур знает о твоих кошмарах?       Она замерла. Застыла, будто весь воздух в комнате испарился и сейчас последние капли в легких начинали иссякать. Парень упивался этим. Игра началась.       — Ты обещал не говорить об этом! — воскликнула она.       — Я обещал никому не говорить об этом, — подчеркнул он и перекатился с пяток на носки несколько раз, как невинный ребенок. Драко продолжал говорить с ее затылком, ведь она отказывалась смотреть на него.       — Ты придурок!       — Так что, знает?       — Рональд все знает!       — Правда? Так он знает о недавнем случае лунатизма? И знает о том, что тебя трясет от прикосновений? Знает, что ты практически не ешь? Знает, что ты обзавелась чертовыми комплексами? Знает, что ты читаешь дневник Фламеля с темными заклинаниями из запретной секции? Знает, что ты обжималась с его «врагом номер один»… — в яблочко. Грейнджер вскочила с места. Только вот что из всего перечисленного добило ее? Что заставило так отреагировать? Придется заново.       — Следишь за мной, Малфой?       — Еще чего… Но ты так и не ответила. Приступы, лунатизм, прикосновения, — медленно говорит он и делал маленькие шаги. — Отвращение к еде? Дневник или обнимашки? — как его самого не вывернуло от последнего. Одна мысль об объятиях с… Вот он уже в трех шагах и мог разглядеть морщинку на ее лбу.       «Да кого я пытаюсь обмануть? Грейнджер не такая отвратительная, какой должна казаться»       — Рональд знает о… О том что мне иногда снятся плохие сны! У меня нет никаких проблем с близостью с людьми, — она стояла ровно, прямая как струна арфы.       «Почему арфа?»       «Я люблю арфы, они выглядят очень грациозно…»       — Я ем, как и все. Никто не знает про дневник, потому что я стараюсь это не афишировать! Ты вторгся в мое личное пространство, разузнав об этом! — она продолжала стоять прямо, опустив руки вдоль тела.       «Как она все еще…»       Стоило Драко об этом подумать — и она тотчас переплела руки на груди и перекатилась на правый бок.       — И это не я тебя обняла, Драко, ты сам, — Гермиона показательно выделила его имя, чтобы хоть как-то реабилитироваться, пытаясь вывести его из себя, но Малфой настроен был иначе…       — Да, я сделал это, потому что ты одними глазами умоляла об этом! Ты выглядела так плохо, так ужасно потерянно, что безмолвно умоляла.       На лице Грейнджер проступило смятение. Она и без того чувствовала себя ужасно из-за случившегося, а теперь, когда Драко озвучил ее собственные мысли, была на грани.       — Да как ты…       — Что, Грейнджер, попал? Вислый совсем плох?       — Не смей говорить ничего плохого про Рона! — она вскинула одну руку в воздух, тыча в Малфоя указательным пальцем.       — Я сейчас должен испугаться? Ууу.       — Ты идиот!       — А ты беспросветная дура!       — Да как ты смеешь?!       — Уизлдур еще не разочаровался в тебе? Ах ну да, у него отсутствуют мозги, ценит тебя за то, что твоих хватает на двоих?       — Да как…       — Повторяешься!       — В отличие от некоторых я позволяю людям приблизиться к себе, а не отталкиваю, вру и убегаю!       Он не заметил, как подошел и слишком близко. Она вздернула подбородок, чтобы лучше его видеть, а он опустил голову. Зачем-то глубоко вздохнул. Драко снова очутился в том часе, когда запах кислых яблок и полевых цветов окутал его сладкий сон. Тогда на душе было спокойно.       — О чем ты, блять, говоришь?       — Я говорю, что ты открыто недоговариваешь. Твердишь, что я грязнокровка, но сам читаешь магловские книги! Двуличие не твой конек, Малфой. Сбегаешь с ужина, потому что с тобой что-то происходит. Ты думаешь, что никто не замечает, как твоя и без того белая кожа бледнеет и становится мертвенно серой? Это очень видно и бросается в глаза, может не всем, но…       — Но тебе — да. Так значит, влюбилась в меня, Грейнджер? — его позабавило это замечание. Она вспыхнула, но проигнорировала попытку вывести ее из равновесия. Драко жаждал взрыва — и почти получил его.       — Блейз и Дафна — прекрасные люди, могу поспорить, что и с тобой есть о чем поговорить, ведь ты не глупый, но живешь теми убеждениями, которые тебе навязал отец, мать и чертов Волан-де-Морт. Оно разрушает тебя, но ты продолжаешь в это верить!       — Говоришь так, будто знаешь меня, — блондин нахмурился. В миг суть разговора перестала его радовать.       «Она сейчас на краю пропасти, еще слово и…»       «Я толкну ее туда!»       — Не знаю, а предполагаю. Ты не даешь себя узнать.       — А ты этого хочешь Грейнджер?! Хочешь узнать меня? — сделал еще один маленький шажок, оказываясь практически вплотную…       «Так надо!».       Она молчала в ответ. Тоже что-то очень долго обдумывала. Время тянуломь мучительно долго. Грейнджер снова опустила взгляд на его губы. Зачем-то прикрыла глаза и еле заметно вдохнула запах сладкой мяты и хвои. Она сама не поняла, как это произошло, но сделала шаг навстречу.       — Хочу… — прошептала она.       Слишком близко.       Он чувствовал запах свежести — зубной пасты или душистого мыла. Что угодно, но это сносило его.       Секунда — и он смотрит ей в глаза.       Вторая — медленно опускает взгляд на ее приоткрытые, припухшие от укусов губы.       Третья — слегка наклоняется. И это сыграло с ним злую шутку.       «Остановись!»       «Да к черту!»       Драко слишком быстро убил все расстояние между ними. Он впился в ее губы и все тело обдало приятным пламенем, разливающимся по крови и ударяющим в мозг. Терял рассудок, он явно сходил с ума. Ведь не мог Драко Малфой на полном серьезе целовать Гермиону Грейнджер?.. Ее руки неуверенно легли на его плечи, а он своими аккуратно, но в тоже время крепко обвивал тонкую талию.       «Мерлин, она еще худее, чем выглядит»       Гермиона точно уверена, что, если бы вот так ее вдруг поцеловал Рон, это выглядело бы нелепо. Они точно столкнулись бы зубами, но не отлипли бы друг от друга, потому что… Потому что так надо. А сейчас не было никакого «надо», здесь было желание. И никто из них не знал откуда это желание взялось. От любви до ненависти? Да чушь все это — так не бывает. Или бывает, и этот поцелуй — прямое тому доказательство? Они мелодично целовали друг друга, так будто делали это всю жизнь, повторяли каждый день, репетировали, и вот наступил их звездный час.       «Салазар…»       Он медленно провел языком по ее нижней губе и скользнул внутрь. Зачем углубил поцелуй — не знал. Действовал на инстинктах. Он все еще был парнем. Она — девушкой. Грейнджер могла привлечь его внимание. Драко не железный. Малфой рисовал узоры на ее небе, будто бы изучая. Она неумело старалась повторять за ним. И сейчас, именно в эту самую минуту поняла, что во время поцелуев с Роном, дело было не в ее неопытности. Поцелуй продолжался несколько мгновений, может минуту.       Крепкие руки лежали на ее талии, слегка прижимая к себе. Большими пальцами Драко поглаживал изгибы, но где-то на подсознании не позволял себе спуститься ниже. А Гермиона сначала боялась пошевелиться, но потом начала осторожно изучать его плечи, проводя пальцами по ткани и касаясь ключиц. Это походило на сказку. Но всему… Всему хорошему так или иначе приходил конец. Где-то внизу скрипнула дверь. Глаза обоих раскрылись и будто только в эту минуту оба осознали, что натворили.

***

       Драко резко отстранился от девушки и отшатнулся на пару шагов. Потерянный, еще не до конца отошедший от легкого возбуждения взгляд пытался разглядеть на лице Гермионы хоть какую-то эмоцию, но она и сама ничего не понимала. Тогда Малфой резко встряхнул головой и обернулся в бегство — вот так, ничего не сказав. Развернулся и побежал к двери. В этот момент в гостиную вошел Блейз и с удивлением взглянул на испуганного Драко.       «Что черт возьми произошло?»       «Что это было?»       «ЧТО?»       — Драко? Что ты здесь делаешь? — он смотрел на друга с недоумением, пока еще не замечая гриффиндорку за его спиной. Она выглядела еще более потрепанной. Этот день, казалось, окончательно решил ее добить.       — Завтра, — бросил Малфой и в тот же миг захлопнул за собой дверь. Это было странно даже для него. Мулат оглядел комнату — и только теперь увидел помятую Гермиону, стоящую возле дивана. Грудь быстро вздымалась, губы были алыми, припухшими от поцелуя. Если пазл в голове Забини до этого момента еще не сложился, то сейчас…       — Грейнджер?..       — Мне нужно к себе в комнату, — быстро проговорила она. Спущусь через десять минут, — она сорвалась с места, пытаясь незаметно прикрыть губы рукой. Взбежала по ступенькам и быстро заперла за собой дверь. Гермиона, шатаясь, подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение. Губы выглядели красными, изнывающими от желания снова и снова повторять этот…       «Поцелуй!»       «МЕРЛИН! ДРАКО МАЛФОЙ ПОЦЕЛОВАЛ МЕНЯ!»