Мы утонем во тьме

      Субботний день Драко провел у себя в комнате. Он старался не общаться с Тео или Эдрианом, игнорировал любые попытки вывести его за пределы подземелий. Пару раз к нему ломилась Пэнси с больным намерением поговорить о важности их отношений. Как бы то ни было, он продолжал ее отвергать. Примерно в таком же ритме прошла половина воскресного выходного.       Мысли Малфоя путались между собой. Метались от люстры в мужской спальне до Гермионы Грейнджер. От нее к плохо выглаженным манжетам на школьной рубашке. А потом снова, снова и снова к этой чертовой гриффиндорке, которая поселилась в его голове. Она, кажется, расположилась как у себя дома и уже заваривала свой ужасный ромашковый чай.       «Тупая Грейнджер!»       Малфой расхаживал из стороны в сторону, от своей кровати к небольшому окошку, через которое было видно жителей Черного озера. Мысли сбивались в плотный узел, и всякий раз, когда он пытался их распутать, они лишь сильнее затягивались, неизменно возвращая его к главной старосте.       — Драко? — Блейз бесцеремонно вошел внутрь, громко закрывая за собой дверь. — Тебя не было вчера ни на завтраке, ни на обеде и даже на ужине. Сегодня я заходил за тобой, чтобы вместе сходить в Большой зал, ты сказал, что догонишь меня и остался здесь, чертов засранец! Что с тобой происходит?! Уже восемь вечера, ты ничегошеньки не ел.       — С чего ты это взял? — совершенно спокойно, без единой лишней эмоции проговорил Малфой и запрыгнул на кровать. — Я вызывал Попси, он приносил мне еду.       — Чувак, что с тобой?       — Чувак? Тебе двенадцать и ты тупой магл? Что за словечки? — откуда в нем взялась эта раздраженная язвительность, Блейз не понимал. Но точно знал, что возникла не из воздуха.       — Драко Люциус Малфой, ваша светлость, какого хера вы ведете себя как ебучий сноб?       — Если ты не забыл, Блейз, я и есть ебучий сноб, — натянуто улыбнулся блондин и закинул руки за голову, располагаясь поудобнее.       Впервые за сегодняшний день Грейнджер покинула его голову дольше, чем на пару минут. Он чувствовал себя больным, когда думал о ней дольше положенного. А учитывая, то, что она маглорожденная гриффиндорка да еще и подружка Поттера, он вообще не должен был о ней думать.       Однако, весь вчерашний день он только и успевал вести спор с самим собой. Одна его часть полностью презирала шатенку, а вторая, от чего-то, желала чаще ее видеть... Он мог признать — она больше не выглядела той убогой девчонкой с отвратительными волосами, неуклюжей улыбкой и бесформенным телом. Драко позволил себе согласиться: теперь Гермиона выглядит… сносно.       Невысокая. Возможно, слишком худая — но это, вероятно, из-за ее состояния. Черты лица мягкие, аккуратные. А когда Грейнджер улыбалась, в ее глазах будто плавился шоколад, смешиваясь с карамелью. И даже Малфой, который терпеть не мог сладкое, готов был утонуть в этом месиве. Он и тонул.       Сейчас он шел на самое дно вместе с ее кудрями, которые перестали бесить. Вместе с тем, как она скрещивала руки и задирала нос. Вместе со всеми ее привычками и прочей ерундой. Он тонул, но отказывался это признавать. Даже сейчас, проведя два дня в своей комнате, прячась от встречи с НЕЙ. Ведь в пятницу они снова поцеловались…       — Прекрасно. Собирайся. Сегодня ночуем вместе, — подал голос Блейз, замечая, как его друг снова зарывался в свои мысли.       — Я не занимаюсь подобными делами, Блейз. Тебе стоит обратиться к Пьюсти. Может, Булстроуд поделится с тобой парнем. Или, быть может, дружок Поттера, Уизелдур. Да, иногда мне кажется, что он не по той части… Кто бы стал встречаться с Грейнджер? — очень наигранно хохотнул блондин и закрыл глаза, довольный своей шуткой.       — Переиграл. Я бы поставил тролль.       — Я оскорблен!       — Что у вас с Грейнджер? — от внезапного вопроса Драко даже открыл глаза, хотя секундой ранее притворялся спящим.       — Что у меня может быть с твоей подружкой?       — Не ерничай, Малфой. Вы говорили в пятницу. Потом она убежала к себе, как ошпаренная. А ты вторые сутки не выходишь из комнаты. Собственно, как и она.       Блондин старался двигаться лениво, не выказывая никакого интереса словам друга. Ему казалось, что это выглядело убедительно, но Блейза не провести такими душевыми играми.       — Неужели зазнайка Грейнджер не выходила из своей каморки два дня?       — Выходила. Спускалась в гостиную. Но стоило мне попытаться с ней заговорить, она откашливалась и уходила. Попросила передать Джиневре, что плохо себя чувствует и все, — Забини пожал плечами, но наблюдать за другом не переставал. — Вот я и сложил два плюс два.       — Я не обижал твою ненаглядную, если ты об этом.       — Ты уже собрался?       — Я не пойду с тобой.       — Никто сейчас не спрашивал твоего мнения. Драко, тебе надо выйти отсюда, ты покрываешься плесенью. Давай, Гермиона не выйдет из своей комнаты — кажется ей правда плохо, — серьезный взгляд серых глаз смерил мулата и Малфой встал на ноги.       «Ну и даже, если мне придется встретиться с ней. Глупо избегать друг друга»       «Салазар, да мне вообще плевать, я просто не хотел видеть этих жалобных глаз, и все»       «Может было бы даже неплохо увидеть Грейнджер, удостовериться, что Блейз не лжет. Что ей правда плохо…»       — Мне нужно пять минут, — блондин быстро оделся в свою привычную выходную одежду.       Два друга брели по коридорам вечернего Хогвартса и молчали. Никто не был настроен на спонтанные беседы о погоде. Подойдя к портрету мисс Дамблдор, Блейз прошептал старый пароль.       — Грейнджер же грозилась сменить его, — хмыкнул Малфой.       — Когда я сказал, что дальше своего кресла в гостиной она не выходила, я не лгал. Да и... — он на секунду задумался. — Почему-то мне кажется, что она его не сменит. Иногда я думаю, что знаю ее, но это оказывается совершенно не так.       А Драко не думал, что знает ее — он на самом деле знал. Блондин видел в ней свое отражение, только гриффиндорское и маглорожденное. Он замечал за ней это, но отказывался признавать. И Малфой точно знал, что если бы Гермиона действительно хотела сменить пароль, ничего бы ей не помешало.       Слизеринцы вошли внутрь. В гостиной стояла гробовая тишина. Даже из комнаты гриффиндорки не доносилось ни звука.       — Не пытайся услышать хоть что-то. Гермиона чаще всего накладывает заглушающие чары, — он произнес это так буднично, будто говорил о погоде. — Виски?       Они устроились на диване и проговорили до часа ночи — о чем-то важном и о полном бреде одновременно. Единственное, чего их беседа упрямо избегала, — темы главной старосты.       — Если Грейнджер и Уизли к тому времени расстанутся, я бы пригласил ее, — хмыкнул Блейз, допивая остатки янтарной жидкости, каплями плескающимися на дне. Драко чуть не подавился.       — У меня сразу несколько вопросов, — Малфой отложил свой стакан и вперил в мулата непонимающий взгляд. Тот переплел пальцы между собой и принял серьезный вид. — Во-первых, почему Грейнджер и Уизелдур должны расстаться? Во-вторых, а как же Дафна? И в-третьих, Блейз, ты хоть сам себя слышал? — с каждым словом уверенность Забини стиралась с лица. Он сам не понял, что сказал, а когда друг ткнул ему этим в лицо медленно осознавал.       — Салазар…       — Вы с Грейнджер теперь не только книжки обсуждаете, но и мальчиков? Это…       — Это не то, что ты подумал, — карие глаза забегали по сторонам, пытаясь найти план побега. — Просто Гермиона…       Откуда-то сверху, со стороны спальни гриффиндорской старосты, раздался пронзительный крик. Он спас Блейза от неловкого разговора с Драко, но точно не предвещал ничего хорошего для самой Гермионы.       — Сиди здесь, — приказал мулат и сорвался с места. Драко не нужно было быть гением, чтобы знать, что происходило.       «Блейз натуральный дебил, раз думает, что я действительно останусь здесь»       «Почему она кричит… Снова сны?»       «Салазар, я знаю о Грейнджер больше, чем хочу!»       «Именно из-за этого я не смогу остаться здесь»       И Малфой резко поднялся с дивана. Он нагнал Забини уже у самой двери. Тот без церемоний толкнул её — и Драко успел заметить короткое удивление на лице друга: дверь поддалась слишком легко. Крики не стихали. Когда Малфой оказался на пороге, он увидел картину, от которой внутри что-то болезненно сжалось.       Гермиона Грейнджер — девчонка, которая никогда не плакала перед ним, сейчас лежала на полу, извивалась как настоящая змея и ревела во все горло. Она кричала, стонала от боли и заламывала себе руки так, что кожа уже наливалась красным.       «Завтра точно будут синяки»       Пока Драко оцепенело смотрел, Блейз действовал. Для него это явно было не впервой. Он опустился рядом с ней на колени, схватил за плечи, осторожно, но настойчиво встряхивая.       — Гермиона, вставай, просыпайся, давай же.       Драко все еще стоял в дверях. Все его тело оцепенело, он будто вернулся в ту ситуацию, которая приключилась в его доме меньше года назад. Это было ужасно, снова пережить воспоминания прошлого.       «А Грейнджер живёт в этом каждую ночь»       «Каждую чёртову ночь».       — Нет! Не трогай его, прошу! Он не виноват. Я его… Это я его… Нет! Драко! — она кричала лишь обрывки фраз. Но имя Малфоя сорвалось с ее губ достаточно отчетливо, чтобы оба слизеринца расслышали. Блейз тотчас обернулся к другу и вопросительно взглянул на него, будто блондин знал, в чем крылась суть проблемы.       «Почему? Что я могу делать в ее кошмаре?»       «Я чудовище маленькой красавицы?»       — Не хочешь попытаться помочь? — тихо, но жестко бросил Блейз. — Раз уж пришел.       Драко поймал себя на мысли, что его лицо исказилось в странной гримасе. Перемешалось призрение, брезгливость и страх за… За Гермиону Грейнджер. Сам он отказывался себе в этом признаваться. Парень сделал маленький неуверенный шаг к ней, боясь все испортить. — Она тоже человек, Драко, — резко добавил Блейз. — Ей страшно. Я не могу просто слушать, как она истошно кричит и молит о помощи!       Забини не знал, что Драко видел больше него. Не знал, что Малфой уже сталкивался с ее срывами. Но такого — такого рода кошмар он увидел впервые. Увиденное застало его врасплох. Блондин приблизился и присел на колени рядом с другом. Холодные пальцы медленно скользнули по мокрой щеке. Девушка извивалась, будто в нее снова кидали непростительное. Гермиона кусала губы, чтобы сдерживать свои крики и мольбы о помощи.       — Я знаю, Блейз, — тихо сказал он. — Грейнджер, все хорошо, это я, — его прикосновения и голос подействовали странным болеутоляющим зельем. Стенания шатенки на мгновение прекратились. Забини немного отстранился, но продолжал наблюдать за действиями друга, будто запоминая на будущее.       Малфой поддел ее колени одной рукой, а шею другой и сильным, но не резким рывком притянул девушку к себе. Драко поднял Гермиону над полом и медленно поднес к кровати. В его руках она прекратила плакать и кричать.       — Прошу, Лестрейндж, не трогайте Драко… Это я его… — последний шепот, сорвавшийся с губ перед тем, как голова снова коснулась подушки и сон не вернул ее в мир грез. Малфой был уверен, что последних слов его друг не расслышал, потому что Грейнджер их пролепетала одними лишь губами, практически без звука. Шатенка подтянула коленки к груди и сжалась в позу эмбриона, прячась от мира. Забини поднял красный плед с пола и аккуратно накрыл ее.       «Тетя Белла? Я? Грейнджер приснился я»       — Драко, — шепнул Блейз, замечая, что Малфой слишком долго смотрит на ее мирно спящее лицо. Он боролся с желанием смахнуть сбившиеся пряди, но голос друга вернул его в реальность, где они с Грейнджер враги. Слизеринцы вышли из ее комнаты тихо закрывая за собой дверь и спускаясь в гостиную.       «Что же ей снилось?»       «Будет странно спросить напрямую?»       «А может во время очередной ссоры застать ее врасплох?»       — Что это было? — отходя к дивану, внезапно спросил Забини.       — Ты сам сказал — что-то привычное, — пожимая плечами ответил Малфой и плюхнулся на диван, который сегодня послужит ему спальным местом.       — Я не об этом… Она говорила твое имя. И ты чуть не оттолкнул меня, чтобы к ней подойти.       — Ты несешь полную чушь, — Драко снова закинул руки за голову и показательно прикрыл глаза, делая вид, что уже настроен отходить ко сну.       — Я все видел своими глазами, Драко. И она успокоилась, только когда…       — Тебе показалось, друг! Грейнджер приснился кошмар, на этом точка. Если ты печешься о том, что я могу кому-то рассказать, то будь спокоен. — Я знаю, что ты никому не расскажешь, — Блейз еще пару мгновений простоял на своем месте, просто изучая блондина. Стало так тихо, что Драко решил — тот уже ушел. Но голос прозвучал снова. — Перед тем, как она закричала мы говорили об их с Уизелом отношениях, — Малфой не шевельнулся.       — Она сомневается. В чувствах. Считает, что можно любить человека, но не быть в него влюбленной. И если так — это уже не отношения.       Тишина.       — К чему ты это? — наконец спросил Драко.       — Ты спросил, почему Грейнджер и Уизелдур должны расстаться? Я попытался ответить…       — И ее тайну ты мне рассказал, потому что… Почему?       — Спокойной ночи, Драко, — Блейз исчез в проходе. Он оставил Малфоя без какого-либо понимания происходящей ситуации.       «Блейз пытался мне намекнуть, что Грейнджер не влюблена в Уизела? Или что-то другое?»       «Почему этот придурок не мог сказать прямо? Что за идиот?»       «Не влюблена в Уизли? А чего же еще с ним? Страдает. Не хочет делать ему больно? Святая Грейнджер…»       «Слишком много гриффиндорской принцессы»       И в ту же секунду его объял ее запах. Алая подушечка. Явно новая, потому что прошлая, из которой Грейнджер сделала плед, была у него в комнате под матрасом. Спрятанная от всеобщего внимания.       «Я ее выброшу! Зачем унес тот плед? Идиот!»       Полевые цветы и яблоки убаюкали его.

***

      С момента кошмара Грейнджер прошло уже несколько дней. И после этой непонятной ситуации с Гермионой и Драко, Блейз решил ненадолго отдалиться от друзей. Он просто слонялся по коридорам, рассматривал уже давно изученные стены, подмигивал портретам, вызывая у одних смешки, у других — раздраженное ворчание. Он все еще никак не мог понять, что случилось ночью. Его соседке снился сон, в котором фигурировал его лучший друг.       «Между ними явно что-то есть. А грызутся, как оборотни из разных стай»       Под эти размышления он дошел до кабинета трансфигурации. Карие глаза парня быстро нашли рыжую макушку. За последнее время после их «НЕ СВИДАНИЯ» он часто ловил ее силуэт взглядом. Иногда случайно, иногда целенаправленно. На губах блеснула улыбка, и он преисполнился радости. Джиневра Уизли стояла рядом с директором МакГонагалл и что-то горячо доказывала, размахивая стопкой пергаментов. Блейз замедлил шаг, прислушиваясь.       — Но профессор МакГонагалл, вы обещали меня выслушать на прошлой неделе! — выла Джинни, снова тыкая пальцем в пергаменты.       — Мисс Уизли, — сдержанно ответила Минерва, — Я обещала уделить вам минуточку, но не уточняла когда. Сейчас у меня этой минуточки нет.       — Но я изучила ваше расписание, сегодня у вас всего два урока и те с третьим курсом.       — Мисс Уизли, чего вы хотите добиться этим на самом деле? Вы и так состоите в команде, — Минерва поправила маленькие очки. Этот жест послужил каким-то сигналом, что пора вклиниться в беседу. Он прибавил шаг.       — Профессор, сейчас я нахожусь в рядах запасных игроков, — упрямо ответила Джинни. — Но даже если бы была в основном составе, я считаю, что это очень нужно нашей школе.       — Мисс Уизли… — Минерва уже собиралась произнести очередной аккуратный отказ, когда за спиной Джинни вырос Забини. Он мягко положил ладонь ей на плечо.       — Директор, доброе утро. Джиневра, это тот проект, о котором ты рассказывала? — глаза обеих полезли на лоб от удивления. Блейз почувствовал, как спина Джинни напряглась от прикосновения. Он сразу убрал руку.       — Да, тот самый… — стушевавшись, ответила девушка и зачем-то стала перепроверять свои бумажки, которые и так были в идеальном порядке.       — Директор, по правде говоря, я думал, что вы сразу дадите свое разрешение на создание межфакультетской команды по квиддичу, — мулат переплел руки на груди и в этот самый момент понял, зачем Гермиона всегда так делала. Это правда придавало какой-то уверенности.       — Мистер Забини, — спокойно произнесла Минерва. — Отчего же вы так подумали?       — Могу поспорить, что вы и сами знаете, каково это — доказывать свое место на поле, — Блейз пожал плечами, изучая реакцию Минервы. У него был план, и сейчас главное было не переборщить. — Когда Джинни рассказала мне о своей затее, я посчитал это прекрасной идеей. Я увидел в этом сразу несколько плюсов.       — Поведайте мне. Если у вас получится меня убедить, то, быть может, я пообещаю еще раз над этим подумать, — Минерва все еще пребывала в некотором удивлении от того, что главный староста, студент Слизерина так легко общается и коммуницирует со студенткой ее родного факультета.       — После войны мы продолжаем жить по старой системе. Соревнуемся, делимся, шепчемся по углам. Формально все спокойно. Но на деле — факультеты по-прежнему смотрят друг на друга как на противников.       — Есть что-то еще? — этот аргумент уже звучал достаточно убедительно, но глаза Блейза продолжали гореть от вдохновения. Он продолжал выдумывать на ходу, подогреваемый удивленным взглядом Джинни.       — Конечно. Я на днях вел переписку с моим хорошим знакомым. Он учится в Америке. Боюсь ошибиться, но Ильверморни стоит на первом месте среди всех школ чародейства и волшебства. Так вот, этот мой друг написал, что сейчас они занимаются подобным проектом. У них уже на протяжении года активно действует женская межфакультетская команда. Они используют ее как способ сплотить студентов. Но, директор, мы же можем пойти дальше. Можем опередить их. И смею предположить, что если Хогвартс первым создаст подобную организацию, это будет феномен, который сможет вывести нас на лидирующее место. Посудите сами, — длинная тирада Блейза звучала так уверенно, будто всю ночь репетировал перед зеркалом. На деле — чистейшая импровизация. Минерва молчала несколько секунд.       — Хорошо, мисс Уизли, я даю вам добро на создание предвыборной кампании. На ближайшем стростате я объявлю об организации всешкольного голосования. Пусть ученики решат, быть этому или нет, — седая женщина качнула головой последний раз. — Очень конструктивные аргументы, мистер Забини, — продолжила МакГонагалл. — И раз уж вы решили вступиться за проект мисс Уизли, то будете ее помощником. Подготовьте доклад для других старост, — старуха тотчас развернулась, скрываясь за поворотом. Гриффиндорка зависла в одном положении, будто отсчитывая безопасное расстояние, на которое должна была отойти Минерва.       — Мерлин, Забини! — она резко развернулась и буквально повисла у него на шее, поднимаясь на носочки. — Спасибо! Огромное спасибо! — она крепко обняла его за плечи. Блейз сначала стушевался, но когда опомнился обнял в ответ, осторожно положив ладони ей на спину.       — Не за что. Я очень рад, что смог тебе помочь.       Джинни медленно разомкнула руки, отстраняясь от парня.       — Что это за друг? Он правда тебе писал это? Я думала, что в Ивельморни вообще не играют в квиддич. Думала, что у них там какая-то своя игра.       — Так оно и есть, — хохотнул Блейз и отнял руки от Джинни, засовывая их в карманы. — Нет никакого друга. Не люблю американцев.       — Ты шутишь?       — Нет, я правда не люблю их, как по мне, у них странный юмор, — мулат пожал плечами.       — Ты все это выдумал? Прямо сейчас?       — Да.       — Это было гениально. Ты правда меня выручил. Я тебе обязана. Можешь больше не помогать, я все сделаю сама. Ты и так сделал больше, чем… — она осеклась, опустила глаза в пол.       — Все хорошо, Джиневра. Я хочу тебе помочь. Давай встретимся, скажем, в пятницу и обсудим все, — Уизли неловко покачала головой, крепче прижимая к груди свои исписанные свитки.       — Спасибо, договорились. До встречи, значит…       — Да, до встречи, — она попятилась назад, неловко отрывая взгляд от шоколадных глаз.       «Эта девчонка… Делает со мной что-то странное»       «Мерлин, я влип, и мне это нравится!»

***

      Ночь с воскресенья на понедельник оказалась для Гермионы просто отвратительной. Ей снова приснился кошмар. Беллатриса Лестрейндж пытала ее за поцелуй с Драко Малфоем! Сумасшедшая волшебница посылала в нее столько круциатусов, сколько было звезд на небе. А когда во сне Грейнджер теряла сознание, то Лестрейндж исцеляла ее, чтобы снова продолжать свои терзания. Гриффиндорке снилось, что рядом с ней всегда стоял заносчивый слизеринец. Он смотрел на эту картину, а когда хотел чем-то помочь, то тоже получал непросительное. Уже вечером следующего дня, направляясь в библиотеку, Грейнджер снова и снова прокручивала обрывки сна.       — Предатель крови. Предатель рода! — кричала Беллатриса, посылая круцио в сердце Драко. От его страданий Гермионе почему-то становилось в разы больнее. Она будто пропускала через себя двойную порцию.       — Нет! Не трогай его, прошу он не виноват. Я его… Это я его… Нет! Драко, — молила она, захлебываясь слезами. Она кричала так громко как только могла. Но даже во сне не смогла признаться в собственном «грехе». Гермиона знала, что это он ее поцеловал, оба раза был ОН, но готова была подставить свою спину под все летящие ножи.       — Поганая девчонка, я все знаю! Грязнокровка позарилась на моего племянника. Круцио!       Боль вновь пронзила ее тело. Волна тёмной магии разливалась по венам — но это было совсем не то ощущение, что после «Ауры тьмы». Не бодрость. Не притупление. Это было поглощение. Тянущее вниз, в омут, где не оставалось воздуха.       — Сейчас очередь милого племянника. Ну что, дорогой, признавайся, влюбился в грязнокровую суку? Идешь по стопам тетки Андромеды? Отвратительно! — голос Беллатрисы срывался на визг, затем грубел, становился почти хриплым.       — Прошу, не трогайте Драко… Это я его… — и вдруг сквозь толстые стены Малфой-Мэнора прорезался другой голос. Ласковый. Спокойный. Почти незнакомый. Чем-то тон напоминал Драко, но Гермиона окинула его взглядом, он был нем, как рыба.       — Грейнджер, все хорошо, это я.       Серый мир вдруг налился краской. Пространство вокруг залилось светом. Она почувствовала, как ее истерзанное тело после пыток поднимается над землей и все вокруг стихает. Не было ни Малфоя с его виноватым взглядом, ни Беллатрисы с ее безумным смехом. Был свет и спокойствие. Оставшиеся пару часов Гермиона проспала крепко, без снов.       «Что это было? И как это повторить?!»       «Почему кошмар так резко оборвался? Не домучив меня до конца. Такого раньше не случалось. Хотя… когда мы спали с Роном вместе, когда он был рядом, это тоже иногда прекращалось»       «Это очень странно»       День прошел в раздумьях. Гарри и Рон спрашивали, что случилось — Гермиона витала в мыслях, отвечала невпопад и почти не слушала. Шатенка думала обо всем на свете: думала о друзьях, отношениях, дневнике, темной магии, которую сегодня утром снова применила на себе.       «Аура тьмы не так уж и опасна. Я не чувствую себя…»       «Кого я пытаюсь обмануть? Если утром я не использую ее снова, то вместо приема пищи меня рвет в женском туалете. Плохо сплю и чувствую себя отвратительно подавленной. Не могу же я каждый день…»       «Могу»       «Нет, это плохая идея!»       С такими мыслями она вошла в библиотеку. На часах было семь вечера и, кажется, сегодня она не планировала давать мадам Пинс обещаний, что уйдет ровно в девять.

***

      — Драко, я тебя прошу! С меня все что захочешь, все что пожелаешь!       Дафна Гринграсс смотрела на своего друга такими плачущими глазами, что любой другой бы уже давно сломался и сделал все, о чем она просила. Малфой же набивал себе цену. Он смотрел на подругу и выдумывал, что бы мог попросить.       — Напомни, почему ты сегодня не сможешь со мной подежурить? — надменный голос и этот самый циничный взгляд. На других он работал отменно, а Дафну даже не трогал. Гринграсс схватила плечи друга и серьезно взглянула в серые глаза.       — Мы наконец-то помирились с Пэнси. Я тебя никогда ни о чем не просила, так что, пожалуйста! Мы хотим сбежать в Хогсмид СЕЙЧАС, и если бы ты был столь добр подежурить в полном одиночестве, то я бы… Я бы могла поговорить с ней еще раз насчет… Вас!       Это сработало на Драко как самый лучший и качественный подкуп. Блондин еще каких-то пару секунд строил из себя недотрогу, но, в итоге, покачал головой в знак согласия. Дафна подпрыгнула на месте и оставила легкий поцелуй на щеке Малфоя.       — Но отмазывать вас не собираюсь. Вы ушли, я не знаю где, как и что.       Гринграсс живо закивала и прокрутившись на пятках улетела прочь. Драко давно не видел Дафну в таком настроении. Она вообще в этом году была совершенно не такой. Малфою было приятно видеть ее в таком воодушевленном состоянии. Наконец-то пропала ледяная корка между ними.       А ему теперь предстояло дежурить в одиночестве. За все время обходов он ни разу не поймал ни одного нарушителя, и вечерние рейды постепенно теряли смысл. Он вышел ровно в одиннадцать. Первым делом прошелся по подземельям, быстро обошел башню Пуффендуя и Когтеврана. На них он никогда не возлагал особых надежд: одни были слишком умны чтобы попасться, другие слишком желтыми. Драко не любил желтый цвет.       «Но сильнее желтого, я ненавижу красный»       Башня гриффиндорских львят встретила его тишиной. Либо все спали, либо умели прятаться лучше, чем он ожидал.       «Не понимаю. Почему я не могу просто пропустить дежурство?»       «Наверное, потому, что я ответственный»       «Отвратительно, но факт»       Он размеренно перебирал ногами, проходя мимо библиотеки, пока не услышал тихий шорох. Мысль о возможных снятых очках и язвительных замечаниях приятно взбодрила. Он ускорился — и тут увидел знакомую копну каштановых волос, удаляющуюся от дверей.       «Читать допоздна, Грейнджер? Вот это ты нарушительница правил»       Малфой решил не замедлять шаг и двинулся следом за Гермионой. В отличие от девушки, которая еле волочила ноги по полу, он шел тихо, как всегда аккуратно и грациозно. Она что-то бубнила себе под нос, сильно сжимая книги в руках.       — Минус десять очков с Гриффиндора за то, что главная староста подает плохой пример! — надменный голос разрезал воздух и Грейнджер вздрогнула от неожиданности. Девушка остановилась на месте и прижала правую руку к сердцу, пытаясь замедлить сердцебиение.       — Мерлин! Минус десять очков со Слизерина за то, что их староста напугал меня до полусмерти! — после долгого молчания ее голос показался каким-то охрипшим. Хотя теперь, после того, что Драко видел и слышал вчера ночью, быть может, она охрипла от криков.       — Читала до самого отбоя? Твое рвение к знаниям не может не вдохновить.       — Сам Драко Малфой вдохновлен мной? — они медленно двинулись по коридору в одном направлении.       — Не говори ерунды, Грейнджер.       Его взгляд скользнул по ней почти непроизвольно. Волосы — раньше раздражали, теперь… нет. Глаза — шоколадные, глубокие. Он никогда по-настоящему не высмеивал их. Взгляд остановился на потертых лиловых кедах.       — Если бы не твоя старая обувь, возможно, я бы даже не заметил тебя.       — Они не старые! — обиженно проговорила Гермиона и опустила глаза вниз. — Ладно, возможно ты прав, но я не могу от них избавиться.       — Я хочу знать, почему? Наверное, нет.       — Конечно, не хочешь. Я тебе больше скажу — ты бы и не узнал даже, если бы захотел.       — Почему это? — обиженно спросил он, снова рассматривая кеды. Лиловые, с потертыми белыми носками и стертой подошвой. На фиолетовой ткани небольшие наклеечки с сердечками белого цвета.       — Потому что ты не тот, с кем хочется делиться подобными вещами.       — Я ранен, Грейнджер. В самое сердце.       — О, Мерлин, не ври, у тебя его нет, — она тихо засмеялась — легко, почти по-детски.       Драко засмотрелся на ее смеющее лицо и словил себя на мысли, что просто не в силах отвести взгляд. Он смотрел, как она морщит носик, когда улыбается и щурит глаза.       — Ладно, уговорила, рассказывай. Или нет, я угадаю: эту обувь подарил Уизелдур на какой-то из твоих дней рождения. Хотя, может быть, это подарок Уизлетты? А может Поттер наколдовал из чайника? Да, это похоже на стиль Поттера…       — Это подарок мамы. Она мне их купила два года назад… — она хотела было продолжить, но Драко хохотнул и потер лоб правой рукой, разглаживая образовавшиеся морщинки.       — Два года? Понятно почему ты в них так громко ходишь. Они не развалились? — он снова выдал странный смешок. Шутка была глупой, он это почувствовал.       — Я их ношу, потому что скучаю по родителям. Это одна из немногих вещей, которые у меня остались от них.       Блондин непонимающе взглянул на девушку, а после, осознавая смысл ее слов, нахмурил брови. Он даже не знал, как сейчас реагировать, стоило ли извиняться или лучше продолжать неловко молчать.       — Они не умерли, убери это выражение с лица, — быстро добавила она. — Все… сложнее. Я не знаю, хуже это или лучше.       — Если они живы, то, по логике, лучше.       — Я наложила на них заклинание «обливиэйт», — спокойно произнесла Гермиона. — Чтобы они забыли обо мне и всем магическом мире. Они уехали в Австралию. А сейчас, уже полгода я ищу их. Сам решай, лучше или хуже, — она натянуто улыбнулась.       Драко и не заметил, что они прошли уже большую часть пути до башни старост. Он снова опустил взгляд на ее кеды. Теперь они не казались ни смешными, ни нелепыми.       — Министерство ищет их?       — Да. В воскресенье я уезжаю на поиски, меня не будет неделю.       — Куда отправитесь?       — Париж. Министерство Франции сообщило, что многих английских эмигрантов перевезли под столицу.       Такая незамысловатая беседа могла состояться между кем угодно, но не Драко Малфоем и Гермионой Грейнджер. Это на них не похоже. Грейнджер помолчала и через секунду уже захихикала.       — Ты чего?       — Смешно то, что ты узнал об этом первым. Не считая министерства и директора МакГонагалл. Я хотела завтра рассказать Гарри, Рону, Джинни и Блейзу с Дафной. Но получилось, что ты узнал первым, — Гермиона закрыла лицо свободной рукой, потирая сонные глаза. Девушка устала и ей срочно нужен был отдых от всего на этом свете. И в первую очередь, от самого Драко Малфоя.       — Я польщен.       Какое-то время они шли в полной тишине. Никто не знал, о чем говорить, а Драко не понимал, почему продолжает идти за ней. Точнее, вместе с ней. Да, им было по пути, но он мог свободно отстать или обогнать девчонку. Но он продолжал идти вровень, подстраиваясь под ее шаг. И ему это нравилось.       В голове снова появилось воспоминание с прошлой их ссоры и тем, как все закончилось: поцелуй, его руки на ее коже и истерика. А началось все из-за холодка от темного заклинания, который Малфой учуял еще на прошлой неделе. Он искоса глянул на нее и понял: лучшего момента для продолжения разговора не будет.       «Я больше не собираюсь ее целовать. Тогда это было так… Проверял кое-что»       — Грейнджер, что с тобой происходит? — внезапно убил тишину парень. Блондин старался не смотреть на нее лишний раз, потому что в последнее время стал замечать за собой некоторые странности. Например, Драко мог засмотреться на думающую Гермиону или наблюдать за тем, как она конспектировала некоторые записи на ЗОТИ. Он часто следил за тем, как она входила в Большой зал, когда приходил раньше нее. В этом году такое случалось очень часто. Даже слишком.       — Ничего…       — Нет, я чувствую. Я в этом уже полгода.       — Ты не поверишь, но я тоже, — нервно усмехнулась она. Смешок прозвучал натянуто, и он это уловил.       — Блейз говорил, что я был?.. — Драко даже не успел закончить свою несформировавшуюся мысль, как Грейнджер прочитала все в его голосе и перебила.       — Он говорил. Я не думаю, что хочу это обсуждать.       — Что тебе снилось?       — Ничего такого, о чем стоит говорить, — Гермиона занервничала. Драко увидел это в одном лишь действии, как она стала поправлять волосы, заправляя пряди за уши.       — Но ты кричала.       — Я каждую ночь кричу. В этом нет ничего необычного, — как само собой разумеющееся проговорила она. Для Малфоя это было далеко неправильно и он мог поспорить, что в норму вещей до войны это тоже не входило.       — Но ты говорила мое имя, — Драко использовал последний козырь. Если сейчас она закроется — разговор можно считать мертвым. Они подошли к ступеням, ведущим к коридору башни старост.       — Что?       — Перед тем как ты уснула, ты попросила тетю Беллу не трогать меня. С чего бы ей меня вообще трогать?       — Мерлин, ты не должен был…       — Но услышал.       — Услышал.       — Так что там было?       — В моем сне… В моем сне твоя тетя узнала о нашем…       — Нашем? — в голове хаотично метались мысли. Что у них вообще могло быть общего. За что Беллатриса взбесилась бы?       — Поцелуе… Нашем поцелуе. И она хотела тебя…       — Меня?       — Убить. А я…       — Грейнджер, хватит, скажи все и сразу.       — Я пыталась сделать так, чтобы она тебя не трогала и бросилась под заклинание перед тобой, — выпалила она на выдохе. Он замер.       — Грейнджер…       — О нет, Малфой. Я не готова сегодня что-либо обсуждать.       — Да что с тобой не так?       — Если со мной все не так, то зачем ты меня целовал?! — эти слова прозвучали так сокрушительно громко, что Драко оглох. Воздух вокруг них замер и перестал поступать в легкие.       Он привык, что преимущество на его стороне, а теперь она имела то, чем могла манипулировать. Грейнджер же, конечно, не имела умысла управлять Малфоем. Она просто хотела докопаться до правды. Как и он, когда спрашивал о ее приступах. Счет снова уравнялся.       — Идиотка! Говори тише! — шикнул парень, хватая ее за предплечье. Портреты вокруг зашевелись. Это вывело из себя блондина еще больше.       — Стыдишься? — они завернули за угол, приближаясь к портрету Арианы. По какой-то причине оба испытывали привычное ощущение. Идти вот так вот — вместе — ко входу в башню главных старост. В первый раз, когда Малфой провожал Грейнджер, он перед ней извинялся...       — Заткнись нахер.       — Ты меня целовал, Драко. Два раза! И если бы тогда не мой приступ… Ты готов был…       — Заткнись, я сказал! — он резко развернул её к себе. Книги выскользнули из её рук и глухо упали на пол. Его хватка стала жёстче.       — Не то что?       «Она же просто играет со мной»       «Я снова чувствую холодок темной магии»       «Хорошо, Грейнджер, будь по твоему»       — Рыжий знает об этом?       — Нет… — слишком неуверенно. Он шагнул ближе. Она отступила, пока лопатки не коснулись стены.       — Ты же сама хотела, чтобы я тебя поцеловал.       — Не хотела, — снова эта неуверенность в собственных словах.       — А чего отвечала?       — Я… Я… — ее глаза встретились с его — и лед снова треснул. Между ними оставались считанные сантиметры. Стоило бы скорее отдалиться, разойтись в разные углы, подальше друг от друга. Все закончится либо ужасной ссорой, которая поднимет на уши весь Хогвартс. Либо очередным поцелуем, который снова перевернет сознания обоих.       — Ты, Грейнджер. Чего же ты хотела? — хитрый блеск мелькнул в отражении угольно-черных зрачков. Слизеринец видел, как глаза девушки медленно опустились на его губы. Язычок мазнул по нижней губе, увлажняя пересохший рот.       — Я хотела… — почти неслышно прошептала она. И сама подалась вперед.       С Роном у них никогда такого не было. Всегда была нежность, но никакой искры. После таких мгновений Гермиона задавалась вопросом, как она могла считать влечением и желанием то, что было у них с Уизли? Задавалась вопросом, но отказывалась на него отвечать.       Их языки медленно переплелись, наращивая темп поцелуя, переводя его в быстрый, сладкий, всеобъемлющий. Драко положил руки на ее талию и старался никуда не поднимать или опускать. Зафиксировал их на одном месте. А Грейнджер в свою очередь запустила тонкие пальцы в пряди белокурых волос. Они все такие же мягкие и шелковые.       Они целовались всего пару минут, тела жаждали продолжения, но каждый понимал, что сейчас не время. А точнее никогда. Для них это время не могло наступить. Драко медленно отстранился и взглянул в искрящиеся желанием карие глаза. Она глядела на него, как на что-то новое и неизведанное. Малфой продолжал прижимать ее к себе, аккуратно поглаживая изгиб талии большими пальцами, а она зарылась пальцами в его волосы. Он коснулся ее лба своим. Время будто застыло. Были только Драко и Гермиона, стоящие недалеко от входа в башню старост, прижатые с одной стороны стеной, а с другой реальностью.       Гриффиндорка успела урвать последний вздох, наполненный ароматом хвои и мяты, прежде чем парень отстранился. Он сделал неспешный шаг назад, не отрывая от нее глаз, затем еще и еще. Приемлемое расстояние, которое могло быть между двумя студентами враждующих факультетов, разделило бешено бьющиеся сердца. Потом снова шаг, еще, поворот, и вот он уже стоял к ней спиной. Зашуршали книги — она подняла их с пола.       — Грейнджер, — коротко позвал он ее, даже не оборачиваясь. Девушка тоже не стала, лишь что-то хмыкнула в ответ. — Удачи с поисками.       — Спасибо.       Они разошлись, каждый в свою сторону. Так выглядел их мир. Их выбор. Их невозможность.

***

      Гермиона и Джинни сидели на лавочке у входа в Хогвартс. Они наложили на одежду согревающие чары и наслаждались легким покалыванием ветра на щеках. Девушки так редко за последнее время сидели вместе. Крайний раз это была прогулка от Хогвартса до Хогсмида и ту прервала младшая Гринграсс.       — Как продвигаются дела с организацией команды? — спросила Гермиона, переплетая пальцы.       Компания Джинни Уизли всегда была легкой и непринужденной. Несмотря на различия — рыжая обожала спорт, а шатенка его откровенно не понимала, — им никогда не было трудно рядом друг с другом.       — Мерлинова борода, как я могла не рассказать об этом раньше! — Гермиона заметила, как затряслась нижняя губа девушки, а рот растянулся в счастливой улыбке. Грейнджер подготовила себя к любому исходу. — Профессор МакГонагалл разрешила организовать предвыборную кампанию для всешкольного голосования. До этого времени мы с Забини должны подготовить небольшой проект в качестве предпоказа для старост, — Джинни говорила так вдохновенно, чуть было не задыхаясь от наслаждения. После каждого слова главная староста раскрывала глаза и рот все шире от удивления и радости за подругу.       — Джинни, я так рада за тебя. Ты умница! — шатенка быстро притянула подругу к себе, крепко обнимая и поглаживая ее по спине. Сама Гермиона уже давно занималась Г.А.В.Н.Э, но ее организация не пользовалась и десятой долей той поддержки, которую могла получить новая команда по квиддичу.       — А я-то как рада. С сентября преследую старуху…       — Джиневра!       — Прости, вчера мы слишком много времени провели с Забини за подготовкой, видимо, приелось, — рыжая так непринужденно хохотнула. Гермиона же оторопела от сочетания слов «Джинни Уизли» и «провели много времени».       — Я должна спросить, что ты делала с Блейзом? И почему он помогает тебе с подготовкой? Или ты сама расскажешь? — шатенка приподняла брови и заметила, как лицо подруги изменилось. Она как-то быстро занервничала и неловко почесала затылок. Все казалось таким непривычным и нормальным одновременно.       — Блейз Забини… Он… Это такая странная ситуация.       — Джинни, просто скажи.       — Ну, когда я в очередной раз решила попытать удачу и караулила директора возле ее кабинета, — рыжая неловко хихикнула. — Я снова терпела полный крах. Но тут появился твой сосед и наплел всякого. Он рассказал, что в Ильверморни есть женская команды и в следующем году планируется отбор в общешкольную сборную. Стоило МакГонагалл услышать, что если Хогвартс введет такого рода команды раньше, то нас это выведет на лидирующую позицию среди школ чародейства и волшебства… Не знаю, как и почему, но на директрису это возымело какой-то особый эффект, и она дала добро на организацию всешкольного голосования! — Джинни всплеснула руками, создавая эффект фейерверка и радостно захлопала в ладоши, как маленькая девочка. Грейнджер снова ее крепко обняла.       — Это очень хорошо. Я рада, что вы поладили. Блейз хороший… Как бы странно это не звучало.       — Да, пожалуй так. По правде говоря, Гарри часто предлагал мне свою помощь и думаю, что он легко бы смог уговорить профессора МакГонагалл, но я отказывалась. А Забини просто подошел и сделал. Не знаю, как тебе это объяснить.       — Я все понимаю. Иногда хочется спонтанных поступков, чего-то внезапного, душевного… — на мгновение Гермиона замолчала. В голове вспыхнули воспоминания: первый раз, когда Драко Малфой обнял ее; то, как он оказавался рядом. Рон тоже был рядом — всегда. Но Малфой появлялся в те самые моменты, когда это было нужно. И не уходил. Самое глупое занятие — приплетать Малфою человечность, которая у него отроду отсутствовала. Однако Гермиона продолжала этим заниматься.       — У вас с Роном все хорошо? — внезапно спросила Уизли, уловив, как задорный взгляд подруги потускнел.       — Да, с чего ты вдруг спрашиваешь?       — Не знаю. Странное чувство просто.       — Ох, простите, профессор Трелони, вы вселились в мою подругу? — девушки захихикали. Гермиона было подумала, что смогла отвести от себя подозрения по поводу отношений с Рональдом, но Джинни была настроена докопаться до истины.       — Шутки шутками, Гермиона, но давай начистоту. Я же вижу, что у вас что-то не так. Да, ты стала его чаще целовать и это даже выглядит так, будто сама этого хочешь…       «Хочет темная магия, которая обволакивает мое сознание»       «Да даже сейчас я такая, более ли менее живая, благодаря ауре тьмы»       «Прошла всего пара недель, а я уже чувствую потребность увеличить дозу!»       «Джинни, мне нужна помощь, о которой я никогда и ни у кого не попрошу»       — Ты меня слушаешь? — Джинни заметила отрешенность во взгляде подруги и щелкнула перед ее лицом пальцами.       — Конечно.       Рыжая продолжила свою тираду о важности ментального здоровья, об отношениях через силу и вообще обо всем на свете. Она чувствовала проблему, которая съедала подругу изнутри, но не понимала ее до конца.       «Я осознаю, что скорее всего эти отношения тупиковые и ничего дельного из нас с Роном не выйдет»       «Я знаю, что у нас с ним ни разу не было той близости, которой желают все вокруг. Не было единения сердец и душ»       «Все, потому что я не могу ему этого дать. Вижу, что он хочет, но пока не могу. Работаю над этим»       «Я так же понимаю, что изменила ему, поцеловав Драко Малфоя»       «Я не могу себе позволить продолжать обманывать Рона. Потому что внутри такое чувство, словно с этим заносчивым слизеринцем не все так просто»       «Наш последний, нет, крайний поцелуй был таким… Таким трепетным. Ох, Мерлин…»       — Гермиона Грейнджер!       — Я целовалась с другим парнем… — внезапно выпалила она. Шоколадные глаза расширились, и Гермиона почти потянулась прикрыть рот руками, будто это могло вернуть слова обратно. Джинни удивленно посмотрела на подругу. Тонкая светлая рука легла на её колено и мягко сжала.       — Все хорошо, я понимаю, все хорошо. Кто это был?       — Я не могу сказать…       — Это… — Джинни зажмурила глаза, будто в голову пришел самый неприятнейший из вариантов. — Блейз Забини? — неловко озвучила свою догадку и взглянула на подругу из-под ресниц, боясь услышать подтверждение.       — Нет. Ты что, — Грейнджер восприняла это, за самую глупую и несносную догадку. Для нее поцелуй с Блейзом стоял на одном уровне с поцелуем с Гарри — настолько неловко и глупо. Но после того, как Гермиона наконец-то ответила, Джинни, как-то странно и с облегчением выдохнула.       — Ты что-то чувствуешь к этому человеку?       — НЕТ! Конечно нет…       — Тогда как получилось, что вы поцеловались?       — Не знаю.       «Гермиона Грейнджер чего-то не знает?»       Пронесся в голове голос Блейза и шатенка нахмурилась.       — Точнее, я не понимаю. Мы не особо ладим с этим человеком. Я уверена, что не вхожу в его список подходящих девушек.       — Кто-то ведет такие списки?       — Знаешь, мне кажется, что ОН его ведет, — проговорила Гермиона, неловко хохотнув, после чего воцарилась тишина.       Обе молчали. Гермиона боялась продолжать, а Джинни переваривала услышанное.       — Что ты планируешь делать? — вдруг подала голос Джиневра, от чего шатенка даже вздрогнула.       Что она планировала делать? Она только что рассказала сестре своего молодого человека, что изменила ему с кем-то, к кому даже чувств никаких не питала. Правда это или ложь, еще предстояло разобраться, но сам факт поцелуя с другим человеком оставался неизменным. Она ощущала странную апатию, хотя должна была радоваться предстоящей поездке на поиски родителей. Вчера, она рассказала обо всем друзьям. Они были так рады за Грейнджер, так трепетно поздравляли, а в голове одна лишь фраза.       «Удачи с поисками»       Малфой засел очень глубоко и просто был внутри. Наполнял ее, как аура тьмы.       — Я не знаю…       — Ты хочешь рассказать Рону? Или, я не знаю… Что-то более радикальное?       — Я не хочу больше его мучить. Не знаю поймешь ты меня или нет, но я не чувствую этого… Не могу объяснить. Внутри не разливается лава, когда он меня обнимает. Сердце не бьется чаще, когда он произносит мое имя. Честно говоря, когда он говорит «Миона», мне хочется его треснуть.       — Вот почему ты тогда начала разговор о любви и влюбленности. Ты не влюблена?       Детали начали складываться. Джинни словно прозрела. Все те моменты, когда Гермиона автоматически говорила Рону «люблю». Все ситуации, когда он флиртовал с Ромильдой, а Грейнджер не ревновала. Даже их «полугодовой» вечер, который Джинни помогала организовать, Гермиона вспоминала без особого воодушевления. Зато о ссорах с Малфоем говорила с куда большей эмоциональностью.       — Да, я просто хотела разобраться в себе. Я люблю Рона. Каждый раз, когда говорю это, я не вру. Но наша любовь… Она не та, из которой потом рождается брак, куча детей и счастливое будущее.       Будто только сейчас, озвучив самые потаенные мысли, Гермиона начала осознавать всю горечь истины. Она правда не влюблена в Рональда Уизли — он ее лучший друг, практически брат. Она будет рада побывать на его свадьбе— но не в белом платье рядом с ним. Грейнджер потерла глаза.       — Возможно, оно и к лучшему. Вы с Роном разные. Знаешь, есть противоположности, которые притягиваются. Вы не из таких — у вас нет этого притяжения.       — Да, пожалуй, ты права, — усталость прорезалась в голосе. Она была измотана. Хотелось перестать думать. Хотя бы на час. — Мне надо с ним поговорить?       — Думаю, да.       — Я уезжаю завтра. Сделать это до отъезда или после?       — Если до, — продолжила Джинни, — у вас будет время побыть врозь и понять, пауза это или конец. Если после — у тебя будет неделя всё обдумать.       На каждую фразу Гермиона медленно кивала. Джинни была удивительно мудрой. Если у Гермионы был талант к наукам, то Джиневра прекрасно понимала жизнь. Она знала чего хотела, и вряд ли когда-нибудь оказалась бы в подобной путанице. Простая. Душевная. Невероятная.       — Спасибо Джин. Правда, большое спасибо. Я так боялась даже думать обо всем этом…       — Гермиона, ты в первую очередь моя подруга и только потом девушка моего брата. Я уже это говорила и повторю еще раз, — самые теплые слова, которые Грейнджер только могла услышать. Самые уютные объятия за последнее время.       «После объятий Драко Малфоя…»       «Заткнись. Заткнись. Заткнись!»       «Это уже перебор. Мне надо перестать думать о нем. Пора»       — Пойдем внутрь?       — Да, чары спадают.       Они поднялись с лавочки и направились к входу в замок.

***

      Остаток дня золотое трио и Джинни провели вместе: они играли в шахматы, ели остатки сладостей, купленных в Хогсмиде на выходных и смеялись. Почему-то после разговора с Джинни, Гермионе стало легче дышать. Теперь она знала, что в их небольшой компании есть понимающий человек. Отныне Грейнджер не одна тонула в своей лжи.       Вечером гриффиндорка долго собирала нужные вещи для поездки. Она зачем-то перебрала одежду, снова разложила все по полочкам, но уже в новом порядке. Протерла полки, помыла пол, прошлась очищающим заклинанием по другим поверхностям. Пыталась занять себя всем чем угодного, лишь бы не думать о грядущем разговоре с Роном. Девушка так и не решила — говорить с ним до отъезда или уже после.       — Наверное, лучше после. Так у меня будет время побыть без него, — говорила она сама с собой, падая на кровать звездой. Все дела были переделаны. Даже те, которые вообще не требовали внимания.       — Но, с другой стороны, лучше не откладывать на потом.       После очередного опровержения собственных слов Гермиона взвыла, как оборотень на луну. Накрыла голову подушкой, крепко прижимая ее к лицу, чтобы стенания не разносились по башне старост. Драко Малфой снова пришел к Блейзу. И один лишь факт, что этот невозможный слизеринец находился где-то внизу — в гостиной или за стенкой, — сводил ее с ума.       — Зачем он вообще сюда приходит? После всего того, что случилось, продолжает приходить. Придурок. Ненавижу! — удар прилетел по идеально разглаженной стопке вещей, которые завтра она планировала надеть. — Это все из-за него. Из-за этого невыносимого слизеринца я думаю о разрыве с Роном! — второй удар окончательно смял одежду. Она замерла.       — Глупо винить во всем Драко. В поцелуе участвовали два человека. И то, что между мной и Роном давно… нет, с самого начала было обречено, — тонкие пальцы прикрыли горячее лицо. От напряжения, от мыслей, от внутреннего надрыва казалось, будто поднималась температура.       — Я устала. Поговорю с Роном завтра же и предложу сделать паузу. Неправильно так с ним обращаться, — терзаемая своими мыслями, Гермиона завалилась на бок и уснула.       Завтра будет очень долгий день для нее, для Рона, да и для всех остальных.