Мы утонем во тьме

      Утром вторника Гермиона проснулась с осознанием: сегодня она наконец-то вернется в Хогвартс. Место стабильности, любви и принятия. Забавно, что за все годы обучения не выдалось ни одного по-настоящему спокойного: то тролль, то очередное спасение мира — и так по кругу. Но в этом семестре, кажется, не было угрозы жизни: всё шло более-менее ровно.       Ровно в десять утра Гермиона впервые за восемь дней ступила на территорию школы. Внутри будто все сразу зарядилось энергией. Грейнджер и думать забыла о проблемах, которые нагромождали ее голову еще неделю назад. Она все еще пребывала в эйфории от простого, почти невозможного факта: ее родители не мертвы. Да, их все еще не нашли, но они точно живы — а это уже больше, чем «ничего». Она шла по коридорам почти пустынного Хогвартса и улыбалась.       «Я снова дома»       «Возможно, я не получила от этой поездки того, чего хотела, но как минимум, я разобралась в себе»       У портрета юной мисс Дамблдор девчушка на холсте по-детски взвизгнула.       — Гермиона, ты вернулась, — пропела Ариана и чуть было не выпрыгнула из рамы.       — Добрый день, Ариана. Рада тебя видеть.       — Я тоже рада, — Грейнджер шепнула ей пароль и тотчас поднялась наверх.       Сумка оказалась неподъёмной — хотя в отеле она казалась в разы легче. Гермиона поднималась по ступенькам, и с каждой новой усталость ложилась на плечи все тяжелее.       — Перемещение с помощью портключа так выматывает. Думаю, директор МакГонагалл поймет мое отсутствие и сегодня, — пробормотала она, соглашаясь сама с собой, и тут же замерла. — Мерлин, я по собственной воле хочу прогулять уроки!       Это не было похоже на прежнюю заучку Грейнджер, готовую до последнего вздоха посещать занятия, брать дополнительные курсы. Новая Гермиона не то чтобы внезапно научилась «беречь себя» — она просто была выжата до суха после недели эмоциональных качелей.       — Ладно. Я останусь сегодня здесь, — решила она вслух. — А вечером загляну к ребятам. МакГонагалл должна была уже уведомить о моем возвращении.       Она поднялась к комнате и отперла дверь. Первое, что Гермиона почувствовала, — прохладу. В этой комнате явно никто не жил неделю, и все равно это ощущение нетронутости ей нравилось: будто Хогвартс терпеливо ждал, пока она вернётся. Она скинула сумку и прошла к кровати. Мечта плюхнуться в свое «лежбище» и уснуть на пару часов преследовала ее еще с Австралии. Китлин была хорошей, доброй, внимательной — но делить с ней номер оказалось испытанием даже для Гермионы.       Она уже собиралась присесть, как увидела на покрывале коробку среднего размера: черную, перевязанную изумрудно-зеленой лентой. Гермиона опустилась рядом и осторожно провела пальцами по крышке — будто ожидала взрыва.       «Может быть, это Рон? Попытался загладить свою вину, попросил Блейза пустить его внутрь…»       «Да, смешно звучит»       Грейнджер потянула за ленту, развязала аккуратный бант и приподняла крышку. В тот же миг Гермиона лишилась дара речи. Она ждала чего угодно — даже слизеринской пакости вроде несмываемых чернил или взрывающейся слизи. Думала о подарке от Джинни — платье, блузка, что-нибудь обычное. Что угодно и от кого угодно, лишь бы не… Правая рука дрожала, когда она коснулась содержимого.       — Я не верю… Мерлин, не верю…       Это были лиловые кеды — чистые, не затертые до дыр — а новенькие, будто вчера сделанные. Белесая подошва, по бокам — маленькие белые сердечки. Гермиона взяла обувь, и рука снова предательски дрогнула: она едва не выронила кеды. По телу пробежал табун мурашек — точно так же, как несколько лет назад, когда мама подарила ей первые. Она бы решила, что это те самые, если бы старые, уже потёртые, прямо сейчас не были на ней.       — Какой прекрасный подарок, это… — выдохнула Гермиона. — Я не могу поверить. Кто мог такое сделать?       Грейнджер быстро сняла старые кеды и обула новые. Те мгновенно подстроились под ее размер и заблестели. Гермиона подскочила и, совершенно глупо, по-детски, прокрутилась на носках. Счастье распирало изнутри, в горле встал ком, на глазах выступили слезы. В этом замке был кто-то, кто знал ее по-настоящему. Прислушивался к ней, когда она рассказывала истории. Кто запоминал мелочи. Кто не просто смотрел — замечал.       — Джинни? Гарри? Рон? Блейз?! — Гермиона резко наклонилась к коробке, будто там должен был лежать ответ, и в самом деле — на подушке валялся маленький клочок пергамента. Она схватила его и пробежалась глазами по строчкам.

«Грейнджер, надеюсь в этой обуви ты не будешь ходить так громко… Нам надо поговорить»

      — Мерлин. МЕРЛИН… Мерлин, — Гермиона пробежалась глазами по этой записке раз десять, если не больше.       Слова и поступки не укладывались в голове. Почерк, тон, это едкое «Грейнджер» — всё кричало, что подарок оставил Драко Малфой. Но он ведь не мог. Или мог?..       «Не мог, конечно… Это же Драко Малфой — он ненавидит меня и все, что со мной связано»       «Но если подумать, то он знает про кеды и их значимость для меня. Может, это такой способ извиниться за ссору?»       «Или он…»       «Да нет, глупости»       — Моргана! Драко Малфой сделал мне подарок, — Гермиона плюхнулась на кровать и устремила взгляд куда-то в пустоту. — “Нам надо поговорить”? Да. Нам надо поговорить. Нам надо понять, что между нами, потому что это уже перешло границу.       «Оно перешло границу, когда он тебя поцеловал, Гермиона»       — Бездумный поцелуй — одно, а дарить такой вот подарок — совершенно другое, — Грейнджер стянула с себя новые кеды, которые были копией старых, посмотрела на них с трепетом и сложила обратно в коробку — бережно, почти торжественно.       — Да, — сказала она наконец, тихо и твердо. — Нам надо поговорить.

***

      Весь день Грейнджер не находила себе места. Разбирала вещи, рассматривала новые кеды, листала дневник — а потом повторяла всё то же самое, только в другом порядке. Мысли ходили по кругу. Она не могла дождаться вечера, чтобы спуститься к друзьям и всё рассказать. В глубине души Гермиона надеялась, что, едва она выйдет из комнаты, у двери будет ждать Драко — и они наконец-то поговорят. Но этого не произошло. Когда хлопнула входная дверь, она сорвалась вниз, сломя голову. Однако на пороге стоял не Малфой, а Блейз.       Забини устроил ей короткий, но пристрастный допрос, а в конце, как всегда, попытался подбодрить — уверял, что всё только начинается. Гермиона была ему за это искренне благодарна. Своей уверенности ей сейчас катастрофически не хватало. Китлин обещала продолжать поиски, пока она вернётся в школу, но этого было мало. Грейнджер хотела видеть родителей — живых, рядом, обнимать их и наконец выдохнуть. Рядом с ними половина её страхов просто исчезла бы.       Гермиона шла по коридору в сторону башни своего факультета, когда услышала тихие шаги, а следом за ними звонкий цокот каблуков. Грейнджер только сейчас словила себя на мысли, что в новой обуви она правда не шаркала по полу. Шла тихо, осторожно, почти бесшумно.       — Милый, ну…       Писклявый голос Пэнси Паркинсон было сложно спутать хоть с чем-нибудь. Шатенка замедлила ход, чтобы не наткнуться на слизеринку. Единственное, что могло сейчас испортить Гермионе настроение, так это бессмысленная ссора с этой назойливой глупой девчонкой.       — Пэнси, — сдавленный мужской голос выбил из гриффиндорки весь воздух. Она хоть и хотела увидеться с Драко, поговорить с ним, но точно не сейчас, когда рядом его подружка.       Гермиона быстро обернулась по сторонам и забежала за колонну, чтобы спрятаться от всеобщего обозрения. Коридоры были на удивление пустынными. Все уже сидели по своим башням, грелись возле каминов, отгоняя декабрьскую стужу.       Через пару мгновений Гермиона отчетливо могла увидеть двух слизеринцев. Они стояли за поворотом и о чем-то тихо говорили. Драко лениво отмахивался от цепких ручонок Паркинсон, а внутри Грейнджер разжигался пожар. Она не знала этого чувства, раньше с ней такого практически не случалось.       «Мерзкая Паркинсон, что непонятного. Он не хочет…»       Но стоило Гермионе подумать об этом, как пухлые губы брюнетки прильнули к губам Драко. Мир остановился. Всё вокруг будто перестало двигаться по законам природы. Гермиона тоже замерла, забыв, как дышать. Взгляд зацепился за одно-единственное прикосновение, а в ушах гулко, болезненно звучали его старые слова.       «Поганая грязнокровка»       «Никому ты не нужна, даже Уизелдуру»       «Умнейшая волшебница своего поколения? Может страшнейшая ведьма среди грязнокровок?»       «Я ненавижу тебя. Ненавижу. Ненавижу!»       Прежде, чем она успела подумать, ноги сорвались на бег. Она бежала — громко, неуклюже, топая по каменному полу, лишь бы поскорее исчезнуть. Лишь бы не видеть. Лишь бы не чувствовать. Гермиона мчалась, куда глаза глядят, и ругала себя за глупость.Она просто поверила. Стала одной из тех, кого Драко Малфой умудряется затащить под себя, использовать и выплюнуть.       «Он был прав! Ты такая глупая... такая тупая, Гермиона».

***

      — Пэнси, что за нахер? — Драко быстро оттолкнул брюнетку от себя и поспешно вытер губы рукавом мантии. Где-то на фоне раздались быстрые шаги, переходящие на бег, но он не придал этому значения. Всё внутри сжалось от отвращения — это были не те губы, которые ему хотелось целовать.       Паркинсон преследовала Малфоя весь день. Слонялась за ним, жужжала на ухо свои проблемы, которые по сравнению с тем, что было у него на душе и на проблемы не походили.       Вторник был таким же невыносимым, как и вся неделя без Гермионы Грейнджер. В понедельник у блондина получилось откосить от уроков и проваляться в комнате, попивая неприятную жидкость от Помфри. Сегодня он никак не мог сделать то же самое, а ее все еще нигде не было. Блейз, кажется, ненавидел уже эти безжизненные взгляды в сторону гриффиндорского стола за завтраком, обедом и ужином.       — Ну милый… — Паркинсон тоже замечала печального Драко и пользовалась этим в своих корыстных целях.       В понедельник она провела у его постели все свободное время, прознав о его «плохом самочувствии». Носила ему какой-то блевотный чай, укрывала зеленым пледом и все время прислоняла губы ко лбу, чтобы узнать температуру. Малфоя это все несказанно злило и под конец того дня он прямым текстом прогнал ее. Ему не хотелось отвратного клубничного чая, не хотелось ЗЕЛЕНОГО пледа, не хотелось ее губ.       — Никакой я не милый, я Драко Малфой, а ты — Пэнси Паркинсон. И между нами давно все кончено. Этот поцелуй сейчас был последним, больше я не позволю ни тебе, ни себе, — отрезал он и заметил, как в её глазах блеснули слезы. Брюнетка никогда не была плаксой. Излишне эмоциональной — да. Но точно не плаксой. Она не позволяла себе этого, потому что была сильная. — Пэнс…       — Я все поняла, Драко. Я всегда все понимала, но каждый раз давала тебе шанс, потому что видела в НАС нечто большее…       — Я не люблю тебя, Пэнс, — это сорвалось слишком быстро. Он и раньше говорил о своих чувствах — вернее, об их отсутствии, — но никогда так. Сейчас в голосе звучала искренность, почти боль. Он будто извинялся одними глазами. — Мы друзья, ничего большего. Пора закончить эту игру.       — Это никогда не было игрой! Я любила тебя! Люблю. Ты ужасен, Драко, и я предпочту забыть этот разговор. Дружба? Будет тебе дружба, — брюнетка резко развернулась на носках высоких туфель и тотчас зашагала прочь. Тонкие пальцы аккуратно касались лица, поправляя макияж, чтобы он не поплыл от слёз. Плечи были расправлены, спина прямая. Если бы Драко не знал, о чём шёл разговор, он бы решил, что ничего не произошло. Пэнси Паркинсон умела держать лицо.       «Прости меня, Пэнс, но мне нужно идти к ней»       Драко устало запустил пальцы в светлые волосы и сжал пряди так, будто хотел вытащить себя из этого состояния физической болью. Он не был готов к подобным разборкам — по крайней мере, точно не сегодня. Но судьба решила иначе и выжала из него последние силы.

***

      Гермиона бежала из своего укрытия, стараясь скорее добраться до башни старост. Она отчетливо поняла, что не хочет сегодня видеть друзей — Блейза, Дафну, да кого угодно и Драко в том числе. Сейчас он был ей противен. Его действия были ей совершенно непонятны: то он дарит ей лучший подарок в жизни, то целует эту Пэнси. Девушка замедлила бег, чтобы перевести дыхание. Она уже далеко от того места, где ее сердце снова разбилось на маленькие осколки.       «Да, Гермиона, было очень рационально поверить в то, что у Драко Малфоя есть сердце»       «Что дальше? Напишешь ему любовное послание?!»       «Мерлин, какие глупости. Я потратила на него столько мыслей и времени. Как же это невыносимо глупо»       Грейнджер потерла лицо руками и устало выдохнула. Сегодняшний приезд, распаковка вещей, эмоции от подарка, еще и вот этот выброс адреналина. Гермиона шла в сторону башни старост пока не услышала, как ее кто-то неустанно зовет. Этот голос она знала лучше своего собственного. И, возможно, она должна была обрадоваться, но слишком вымотана для лишних эмоций.       — Рон? — девушка натянула усталую улыбку и обернулась к другу.       — Ты приехала, наконец-то, — парень сделал пару больших шагов и остановился в половине фута от подруги.       Никто не торопился лезть обниматься — оба стояли и неловко смотрели друг на друга.       — Да, приехала ещё утром. Хотела зайти к вам, но почувствовала усталость, вот иду обратно, — она почесала затылок и мысленно повторила фразу, понимая, как неубедительно это звучит. Рон либо не заметил, либо решил не заострять внимания — он просто кивнул.       — Гермиона, я хотел поговорить, — парень замялся. Девушке не нужно было быть великой прорицательницей, чтобы знать, что этот разговор рано или поздно должен был состояться. Просто не ожидала, что так скоро. Хотелось еще немного пожить в мире, где всё просто. Но проблемы катились снежным комом — и, как всегда, прямо на нее.       — Я… Я тоже хотела, — она заставила себя не скрещивать руки. — Прости меня, если наше расставание… пауза… В общем, если я была груба.       — Все хорошо, Миона, — тепло улыбнулся парень и тоже устало выдохнул. Видимо сам факт решиться на такой разговор стоил ему многих усилий. — На самом деле, я хотел сказать, что благодарен тебе. Я бы никогда не решился на это. Ты была права — мы не друг для друга, — Гермиона сначала улыбнулась, а потом замерла. К такому повороту она не готовилась.       — Я рада, что ты понял это. Нам нужно было время. Теперь мы сможем вернуть нашу дружбу.       Перед ее глазами пронеслись годы: неловкие объятия, смех, слезы, сарказм, ссоры — все что могло, у них было. Гарри всегда для Гермионы был исключительно братом, она не видела в нем любовного интереса никогда, а Рон… Рональд Уизли казался чем-то неизвестным — он был чем-то большим, создавалось ощущение, что он точно сможет ее защитить. Впрочем, так оно всегда и было. Грейнджер всегда была той девчонкой, которая готова ринуться и в огонь, и в воду, лишь бы спасти умирающего. Рон не был умирающим, но ему часто было нужна помощь чтобы успокоиться, чтобы что-то понять, и в этом Гермиона видела свою надобность.       «Я не говорю, что встречалась с ним из… Из жалости. Просто я не исключаю факт, что моя мнимая влюбленность появилась как раз из-за осознания, что я ему нужна»       — Да, я думаю, что у нас все получится, — она уже собиралась попрощаться, когда Рон снова заговорил. — Я хотел сказать кое-что еще. Не хочу, чтобы ты услышала это от хорька или кого-то другого…       — Что такое, Рон? — внимательно на него взглянула и склонила голову набок.       — В субботу я ходил с Ромильдой в Хогсмид… У нас было… Свидание.       Теплая улыбка медленно сошла с её лица. Она не ревновала. И не собиралась начинать. Но внутри что-то неприятно кольнуло — скорее зависть. Рон редко водил её на свидания. Их романтика всегда была неловкой и редкой.       — Это…       — Я думаю, что поторопился. Мы ведь говорили о паузе. Я подумал, раз ты была инициатором, значит, не будешь против. Но я все же поторопился и поступил крайне некрасиво по отношению к тебе. Как прошли поиски родителей? — под конец своей пламенной речи, Рон чуть было не задохнулся от эмоций.       — Поиски прошли… Своеобразно. Я их не нашла, но поиски продолжаются. А насчет вас с Ромильдой…       Он скривился, словно ждал удара. И был готов его принять. Она хотела обидеться, хотела ободрить Рона, хотела все ему высказать, но ничего из этого не вырывалось наружу.       — Я не могу быть против Ромильды. Точнее, могу, потому что она мне кажется чрезмерно глупой и иногда вредной, но если она тебе нравится, то я не буду против. Возможно, ты поторопился, но, — Гермиона сглотнула подступающую желчь. Она сейчас упрекнула Рона, хотя сама целовалась с другим будучи в отношениях? Гениально.       «Плюс десять очков Гриффиндору»       — Прости меня, Гермиона…       — Нет, ты меня прости, — виновато опустила голову вниз, позволяя прядям скрыть ее красное лицо.       — За что?       — За… Просто так. Я рада, если ты счастлив — знай это, — Уизли расплылся в улыбке.       — Ты лучший человек в мире, Гермиона, — парень позволил себе вольность, убил то расстояние между ними и прижал Грейнджер к своей широкой груди. Она неловко похлопала его по спине, осознавая, насколько морально убитой себя ощущала. Мир, в котором Гермиона Грейнджер была лучшим человеком уходил из-под ног, потому что она не такая уж хорошая, какой ее считали.       «Я исправлюсь. Я должна»

***

      Вечер среды Гермиона ждала как праздника. Ведь должно было быть первое дежурство с Блейзом с момента ее отсутствия. Девушка весь день ходила какая-то нервная. Ловила на себе взгляды Малфоя, даже замечала его попытки подойти к ней, но каждый такой раз, она резко отходила к кому-то из друзей. Она знала: пока рядом кто-то есть, он не осмелится приблизиться. Какими бы выводами ни тешил себя Драко Малфой, он оставался слизеринцем, а она — гриффиндоркой. Да ещё и лучшей подругой того самого Избранного.       Парень всю неделю изводил себя мыслями о Гермионе. Снова и снова возвращался к моментам, когда они были рядом и не плевались ядом друг в друга. Эти воспоминания приносили странную легкость и тепло, будто в девчонке было что-то, чего ему отчаянно не хватало. Оставался один вариант — подловить главную старосту девочек в привычной среде ее обитания: либо библиотека, либо башня. Библиотека отпала почти сразу — после ужина он видел, как Грейнджер уходила с Уизли и Поттером. Значит, оставалась башня старост.       Гермиона сидела в своем кресле и отсчитывала минуты до дежурства. Блейза отчего-то не было в башне и когда на лестнице послышался звук шагов, а портрет громко хлопнул, гриффиндорка подумала, что это ее друг.       — Блейз, я... — она сама не знала, что собиралась сказать. Что-то колкое, привычное. Но высокая фигура в проёме заставила её забыть все заготовленные фразы.       Светлые волосы, белые руки, ровный нос — все это точно не принадлежало Блейзу Забини, и сейчас Гермионе даже некуда было спрятаться от серых глазах. Никого из друзей не было рядом и даже длинной юбки профессора МакГонагалл.       — Грейнджер, удивлен, что ты все еще стоишь передо мной, а не убежала куда-то, — холодный голос Драко Малфоя вырвал девушку из транса, в который она впала. Перед глазами все тот же поцелуй Драко и Пэнси, свидетельницей которого она невольно стала. Гермиона никак не могла понять, почему так странно отреагировала, ведь между ней и этим заносчивым слизеринцем ничегошеньки не было.       — Чего тебе, Малфой? — резко ответила она и отошла от кресла на нейтральную территорию, чтобы при необходимости было проще отступить.       — Ты меня избегаешь. Я хотел поговорить, — в его голосе мелькнула странная нотка — почти волнение. Она уже слышала это однажды, когда Теодор Нотт показал свою животную сущность, а Малфой позволил себе на мгновение быть уязвимым.       — Разве это не наш план — свести общение к нулю? — только одна Гермиона знала, каких усилий ей стоило сохранять хладнокровие на лице.       «Как он умудряется жить с таким лицом двадцать четыре часа в сутки?»       — Что ты несешь? Я…       — Ты — Драко Малфой. И помнится мне, что перед моим отъездом ты четко выразил свое мнение насчет меня. Попросил прощения, я приняла это, но все остальное… — она пожала плечами, и чувствуя скорую победу, скрестила руки на груди.       Внутри все клокотало. Ей хотелось обнять его, поблагодарить за подарок, рассказать о Франции, о его матери, о саде, о цветах. Почему-то именно это казалось важным. Но поцелуй с Пэнси разбил все, что только начало складываться.       — Грейнджер, тебе не кажется это глупым?       — Что именно? Я, кажется, запуталась в твоем настроении. Сейчас ты хочешь нормально поговорить или вывести меня на эмоции? Поцеловать или послать? А может быть, хотел рассказать о своих отношениях с Паркинсон? — непонимание на лице Драко только усилилось. Он пытался найти смысл хоть в чем-то из вышесказанного, но терялся.       — Какие нахер отношения? Я пришел чтобы…       — Чтобы уйти. Потому что я не хочу с тобой разговаривать. Я правда позволила себе мысль, что стоит попробовать, Малфой… Но я все видела. И этого достаточно.       — Да что за херню ты несешь? Грейнджер, говоришь как больная ревнивая девчонка, — парень наконец прошел дальше, закрыв за собой дверь. Только сейчас понял, что до этого стоял в проеме.       «Сама изменяла Рону. Будучи еще в отношениях целовалась с этим невозможным слизеринцем… А сейчас устраиваю сцены»       «Я не ревную Драко Малфоя! Я его терпеть не могу!»       «А в Австралии думала иначе»       «Да и вчера днем думала совершенно обратное»       «НЕТ!»       — Ревнивая девчонка?! Правда, Малфой? Я бы на твоем месте помалкивала.       — Как прекрасно, что ты не на моем месте.       — Знаешь что? Я позволила себе поверить, что ты другой. Но я ошиблась — и это самое глупое, что я делала. И просто чтобы ты знал: я бросила Рона не из-за тебя. Не из-за поцелуя. Не из-за чего-либо, связанного с твоей персоной. А теперь я ухожу. Подожду Блейза внизу. Надеюсь, когда вернусь, тебя здесь уже не будет, — как на одном дыхании ответила Гермиона и быстро прошла к выходу, задевая его плечо своим.       Девушка не знала откуда в ней столько смелости на все эти громкие слова, но понимала, что сказала все правильно — она просто отплатила ему той же монетой. Сказала точно тоже самое что и он.       «Мне не нужны головные боли еще и из-за тебя, Малфой»       Спустившись вниз Гермиону накрыла волна вины. Она начала думать, не сболтнула ли лишнего, но возвращаться назад запретила себе. Девушка стояла и ждала Блейза.       — Грейнджер, я польщен, что ты ждешь меня у порога, но могла посидеть в гостиной, — шутливо проговорил Блейз и остановился напротив подруги.       — Твой дружок отравил воздух своим появлением, мне пришлось выйти, — натянутая улыбка выдала испорченное настроение. Забини заметно напрягся.       — Драко заходил?       — По правде говоря, он все еще там.       Только сейчас Гермиона поймала себя на мысли, что Малфой приходил не к Блейзу, а к ней. Хотел поговорить. Возможно, спросить про кеды. А она устроила скандал. Хотя для них это было почти привычно — ссориться на пустом месте. Но если это норма, почему внутри так тяжело?       — Вы поговорили? — неловко спросил Блейз и главные старосты тронулись вперед, начиная свой будничный обход школы.       — Мы умеем разговаривать? — откуда в Гермионе взялась такая львиная доза токсичности, она сама не знала. И только лишь могла догадываться, что тому виной новое заклинание из дневника Фламеля. Оно ей изначально показалось странным. Как и писала об это КЗ.

      «Tactu tenebris — это прикосновение тьмы, оно действует порядка шести часов. Да, меньше, чем аура тьмы, но оно и дает больший заряд. После этого заклинания я чувствовала себя крайне странно. Да простит меня Мерлин, но я срывалась на своего сына. Мне по сей день стыдно перед ним. Я могла просто так закричать, упрекнуть без причины. Я долго не могла понять в чем дело, но когда осознала тотчас прекратила его использование…»

      Так что Гермиона решила испробовать это заклинание. Днем она ничего не почувствовала. Девушка, как и обычно после такого рода «экспериментов» хорошо поела, даже посмеялась с шуток Симуса. Ближе к вечеру по телу стали пробегать странные импульсы. Она психовала на магловский карандаш, который позволил себе сломаться, пока Грейнджер записывала информацию по старостату. И вот, вечерняя ссора с Малфоем стала кульминацией.       «Я больше не буду использовать его. Надо найти что-то новое»       — Грейнджер, все хорошо? Как прошли поиски? — странно косясь на Гермиону спросил Блейз. Девушка тяжело выдохнула, на мгновение задерживая дыхание, оставляя себя без кислорода, чтобы прийти в свое обычное состояние..       — Все хорошо, — тихо ответила она, качнув головой. Сама не верила в свои слова, но предпочла отмахнуться от расспросов. — Мы их не нашли.       — Такой развернутый ответ очень в твоем стиле, Грейнджер, — прыснул Блейз. Он пытался хоть как-то вывести девушку на улыбку. Забини видел ее ухмылку и прекрасно понимал, что она ненатуральная, наигранная для всех вокруг.       — По правде говоря, поездка проходила… нормально. Мы посещали дома маглов, заполняли анкеты, чтобы родственники могли их отыскать. В последний день, в день нашего отъезда, пришла весть, что в Австралии найдено захоронение маглов. Меня вызвали на опознание…       — Салазар, Гермиона… Я… Я не думал, что все может быть так, — Блейз побледнел. Она заметила тревогу на его лице и неожиданно почувствовала тепло. Это волнение было искренним.       — Мы ходили по домам в Австралии, тоже заполняли анкеты. Я весь день разглядывала трупы… Это было ужасно, на самом деле, — ее голос потемнел, как и выражение лица. — Но, слава Мерлину, среди погибших моих родителей не оказалось.       — Это хорошо. Хорошо ведь?       — Лучше уж они будут живы, но не рядом со мной, чем я буду знать место их могил.       Забини коротко кивнул. Разговор давил на них обоих. Не выдержав, он закинул руку ей на плечо. Жест был внезапным, и Гермиона вздрогнула, но быстро поняла, что происходит, и смутилась.       — Главное, что ты снова здесь. Мне комфортно, когда рядом есть Гермиона Грейнджер, готовая меня спасти, — хохотнул Блейз и погладил ее плечо.       Она была ему благодарна. Носить все внутри оказалось куда тяжелее, чем казалось. Днем, рассказывая о поездке Гарри, Джинни и Рону, она позволила себе заплакать — неловко, но правильно. Рядом с ними слезы не выглядели слабостью.       — Да, — тихо сказала Гермиона. — Я рада, что вернулась.

***

      Джинни сидела в библиотеке и смеялась во весь голос. Она знала, что рано или поздно мадам Пинс надоест такое поведение гриффиндорки, но не могла себя остановить.       — Знаешь, Забини, когда я сказала, что к пуффендуйцам нужен особый подход, я не имела в виду, что они глупые! — возмутилась Уизли и показательно нахмурилась.       — Джиневра, когда я сказал, что пуффендуйцы не самые смышленые, я не говорил, что они «глупые» — ты все сама додумала, — бархатный мужской голос перешел на тихое хихиканье, когда мимо пары осуждающе прошла Ирма Пинс. Она шикнула на них и стрельнула своим самым сокрушительным взглядом. — Напомни мне, почему мы здесь, а не где-то, где можно говорить в полный голос? — уточнил Блейз, рассматривая пергамент с таблицами.       — Потому что здесь удобно — мало людей и я не помню последний пункт, но мы остаемся.       Забини качал головой на каждое слово девушки и на последнем широко улыбнулся.       — Конечно, принцесса, как скажете.       Джинни нахмурилась. Ей не очень нравилось такое обращение… Точнее сказать, нравилось, но привычнее было одергивать Блейза каждый раз, когда он себе такое позволял.       «Глупая девчонка, так мило делает вид, что хмурится»       — Итак, на чем мы остановились? — спросил мулат и снова взглянул на бумаги. Они сидели в библиотеке битый час, но за все это время успели повздорить, посмеяться, поспорить и снова посмеяться. И ни один из этих пунктов не относился к первостепенной цели их встречи.       — В понедельник голосование, а сегодня уже четверг. Мы всю неделю осыпаем школу листовками и странными значками, которые ты сделал, — Забини оскорбленно ахнул.       — Что значит странные значки?! — он поправил мантию, показывая рыжей круглишок. На нем красовалась большая надпись «Границы существуют только у маглов»       Уизли в очередной раз закатила глаза.       — О чем я и говорю, странные. Когда ты заговорил о значках, я думала, что там будет что-то вроде «Даешь межфакультетскую команду». «Мы за команду для всех». Да что угодно…       — Я старался над ними все выходные! Мало того, что текст шевелится, так еще и меняет цвет в зависимости от того, кто его наденет! Это мое детище.       Джинни снова взглянула на значок и увидела, как плавающие буквы переливались всеми оттенками зеленого. Возмущение Блейза вызвало у нее улыбку, которую она предпочла быстро спрятать.       — Хорошо, ты большой молодец.       — Спасибо, я знаю, — парень поправил мантию и снова вперил взгляд в бумажки.       — На самом деле, нам надо... — Джинни только начала говорить, как в паре шагах от их стола послышался знакомый мужской голос. Рыжая тотчас взметнула голову и удивленно взглянула на парня, который стоял перед ней.       — Джин? Что здесь происходит? — нервно спросил Гарри.       «Черт бы тебя побрал, Поттер. Иди отсюда!»       «Уйди. Прочь. Брысь. ФУ!»       — Гарри, привет, — неловко начала Джинни и быстро осмотрела все вокруг, пытаясь понять, есть ли в этой ситуации что-то неправильное для девушки в отношениях.       «Черт возьми, Поттер, смотри что ты с ней сделал! Теперь она нервничает…»       — Мы занимаемся моим проектом, — все же подала голос рыжая, когда удостоверилась, что все в полном порядке.       Иногда настроение Джинни металось от «я все сделаю как хочу», до «я должна быть хорошей девушкой». Чаще всего она, конечно, прислушивалась первой своей стороны, но из-за матери и всех людей вокруг, которые неустанно кричали кем ей быть, забывалась.       — С Забини? — неуверенно спросил Гарри, поглядывая на слизеринца.       «Нет блять, с Годриком Гриффиндором. Что за тупой вопрос?»       — Да, он мой помощник, — уверенно ответила Джинни, на что Блейз фыркнул. — Ой, прошу прощения, напарник, — хихикнула девушка, стараясь не смотреть на мулата, чтобы не заулыбаться как последняя дурочка. Гарри смотрел на эту картину со странным сомнением.       — Я могу чем-то помочь? — Поттер сделал шаг вперед, приближаясь к столу, за которым сидели Джинни и Блейз. Мулат сразу посерел.       «Конечно, Поттер. Может сядешь на мое место? Или я подержу свечку, пока вы займетесь сексом прямо на этом столе?»       «Фу блять, что я несу?»       «Уйди отсюда, Поттер. Уйди»       — Все хорошо, Гарри, я не думаю, что нам нужна помощь, — неловко ответила Джинни, видимо не желая обидеть парня, но и не получая удовольствие от идеи продолжить «заседание» их маленького клуба вместе с избранным мальчиком.       «Да, Джинни, гони его в шею. Пусть уходит»       — Но… — Гарри не успел закончить, за спиной раздался новый голос, девичий, звонкий и веселый.       — Джинни! Вот ты где, — пропела Астория, подлетая к столу. — И Блейз. Я все хотела высказать свое мнение насчет идеи новой команды! Это шикарно! Я отвратительный игрок, но хочу попробовать! Ты меня вдохновила, Джинни. Я хочу вам помочь. Я могу вам помочь, — и Гринграсс не размышляя, не дожидаясь ответа, плюхнулась на стул напротив Блейза. Она придвинула к себе парочку листовок, внимательно разглядывая текст.       — Значит, и я могу остаться, — улыбнулся Гарри и сел напротив своей девушки.       — Да Потти, оставайся, — прилагая все усилия чтобы не закатить глаза, проговорил Блейз. Потом его взгляд перешел на Асторию, которая так же бесцеремонно нарушила их идиллию.       У Забини не так часто получалось побыть с Джинни наедине, а он этого отчаянно хотел. Хотел смотреть на ее улыбку, разглядывать глаза, которые в один момент могли быть зеленоватыми, а в другой уже небесно-голубыми. Он просто хотел слушать ее смех, шутить и делать комплименты, чтобы щечки заливались румянцем.       «Но нет — Поттер не мог просто быть где-нибудь в другом месте!»       — Гарри Поттер, я тебя совсем не заметила, — удивленно заявила Астория.       — Привет, Гринграсс, — неловкая улыбка гриффиндорца, вызвала широкую у слизеринки. Она кокетливо заправила прядь волос за ухо. Блейз ненароком заметил, как Джинни смотрела на них. Одна рыжая бровь взлетела вверх, стараясь разобрать, что именно Астория хотела показать, кокетливо поправляя прическу.       «Она ревнует своего этого Поттера…»       «Ну конечно, Блейз, а ты что думал? Она любит его, у них отношения»       «Поттер тебе не Уизел, который ошибался на каждом шагу, тем самым и потерял девушку. Избранный сосунок будет делать все, чтобы Джинни осталась с ним…»       «А я не хочу, чтобы она была с ним»       «А чего я тогда хочу?»       «Чтобы была со мной? Или была счастлива? Так вот — она здесь, счастлива с этим…»       «Но я не хочу, чтобы с ним»       «Значит, хочу, чтобы со мной»       «Салазар, влюбиться в гриффиндорку, да еще и Уизли, да еще и девушку Поттера»       «А кто сказал, что я влюбился? Грейнджер говорит, что влюбленность сильнее любви, а я верю ей — она умная»       «Хорошо, я не Драко, чтобы отрицать очевидных вещей. Мне нравится Джинни Уизли. И я не хочу, чтобы она была с Поттером. Все. Как камень с плеч»       — Чудесно, значит, мы такой веселой компанией все же можем наконец-то начать работать. Да? — издевательским тоном проговорил Блейз, привлекая к себе внимание.       Астория наконец-то отняла взгляд от Гарри и внимательно взглянула на друга.       — Что вы уже сделали? Какой план?       — Мы с Забини наведывались в гостиные факультетов на этой неделе, проводили агитационные выступления, — Джинни захихикала, Блейз подхватил ее настроение и что-то вспоминая тоже рассмеялся.       — Да, точно, — оба переглядывались как маленькие дети и хохотали. Астория подхватила их настроение и тоже заулыбалась. А Гарри был серьезен, словно на прорицании читал новое предсказание.       — Вы ходили в гостиные факультетов? Я что-то не помню, как вы заходили к нам, — серьезным тоном спросил Поттер.       — И в подземельях я тебя не видела, Джин, — поддакивая Гарри, быстро ответила Стори.       — Потому что Забини сказал, что со своими змеенышами сам разберется, — Блейз резко обернулся и с наигранной строгостью зыркнул на Уизли.       — Джиневра, я такого не припоминаю. Я сказал, что мои аристократичные друзья определенно проголосуют «за», если я — их бесконечно любимый друг и, ко всему прочему, главный староста — попрошу об этом.       — Да, я так и сказала — поговоришь со своими змеенышами, — девушка снова хохотнула. Рядом с мулатом она улыбалась куда чаще, чем обычно. Скулы сводило, щеки начинали ныть. — А я в свою очередь поговорю с вами, думаю, если ты, Рон и Гермиона тоже приложите свои голоса, все будут «за», — Гарри сразу покачал головой. Он наконец-то почувствовал себя нужным и готов был хоть сейчас бежать к своим львятам.       — А к когтевранцам и пуффендуйцам вы ходили? — поинтересовалась Астория. Блейз и Джинни переглянулись и разразились очередным громким хохотом. Мадам Пинс гневно шикнула на них, стреляя взглядом, полным ненависти. Пришлось стихнуть.       — О да, мы были у них.       — Мы с Забини провели два часа у дверей Когтеврана. Вопросы были из ряда вон. Например, что раньше появилось — яйцо или феникс?       — Это было еще нормально, но и на него мы не ответили, — продолжила мысль мулата Джинни. — А от пуффендуйцев уходили с головы до ног облитые уксусом.       — Кого еще облили, — обиженно подал голос Блейз. — Я стучал по этим бочкам!       — Ты не давал мне попробовать. Говорил, что сам все лучше знаешь, потому что Ханна Аббот открыла тебе тайну, — быстро протараторила Джинни. Забини нахально улыбнулся, будто вспоминая, каким именно путем получил информацию о входе в башню.       — Замечательно, — пролепетала Астория. — Что сейчас делаем?       — Заполняем бумаги и думаем, что еще можно сделать. Потом надо раздать еще вот эти листовки и значки, — Уизли закатила глаза указывая на коробку со значками. Гарри все это время сидел молча, переваривая полученную информацию. Джинни и Блейз принялись за бумаги, а Астория и Поттер без дела сидели рядом.       — Как тебе идея Джинни, Гарри? — поинтересовалась Гринграсс, слегка наклонив голову в сторону.       — Я все еще не понимаю зачем — ведь она и так в команде Гриффиндора. Но если она этого хочет, то я полностью на ее стороне, — подытожил Поттер. Они говорили тише, чтобы не отвлекать Забини и виновницу всего бедлама, так что Джинни не услышала его мнение. — Вы подружились с Джинни, да, Астория? — он зачем подчеркнул ее имя, прилагая все усилия, чтобы не назвать девушку по фамилии.       — Можешь звать меня Стори, — девушка замялась от неловкости. — Если хочешь, конечно… Меня так зовут друзья.       Гарри тепло покачал головой и, первый раз за все время, взглянул ей в глаза, а не на переносицу. Гермиона научила его этому: если не хочешь смотреть человеку в глаза, смотри между бровей или на переносицу, так складывается ощущение зрительного контакта. Глаза у Астории были карие, теплые, наполнение добром.       — Да, мы поладили, — так завязался какой-то нелепый разговор об уроках. Блейз косился на них ухмыляясь.       «Давай, малышка Стори, завоюй сердце Поттера»

***

      В четверг вечером после обхода Малфой сидел в своем кабинете и корпел над заданием по зельям, которое ему дал Слизнорт на дополнительных занятиях. Их посещали некоторые студенты Слизерина и парочка когтевранцев. По какой-то неизвестно причине, гриффиндорцев и пуффендуйцев обделили этой возможностью, но никто не был возмущен. Драко не хотел посещать эти уроки, потому что знал, что в зельях он практически лучше всех. Точнее, лучше всех, потому что иногда Грейнджер могла дать слабину. Блондин все еще помнил ту ситуацию на шестом курсе, когда Гермиона сдала зелье хуже, чем у Поттера… Но под натиском друзей все же согласился время от времени посещать эти курсы. Старина Слизнорт давал интересные задания и учил готовить нестандартные зелья, хотя на основных уроках таким не грешил.       Малфой сидел, мешал доксицид и вот-вот готов был победно выдохнуть, заканчивая отраву для противных вредителей, как в окно постучали и Драко выронил палочку.       — Черт бы тебя! — вскрикнул он, быстро поднял ее и одним взмахом заморозил зелье, чтобы продолжить позже. Блондин обернулся к окну, пытаясь понять, что его отвлекло.       За стеклом порхала большая сова приятного коричневого окраса с большим свертком и конвертом. Парень поднялся на ноги и лениво подошел к окну. Открывая засов, в кабинет влетел холодный поток воздуха и Драко пробрало до самых костей.       — Салазар, как ты летела сюда по такому холоду? — удивился он, но скорее выудил из лап птицы все содержимое.       Малфой сразу понял, что адресат — он. На письме красовалась красивая печать его семьи, а сверток был упакован в чёрную бумагу, как та, в которой Попси когда-то принесла книгу для Блейза. Драко провёл указательным пальцем по клюву совы и закрыл окно, отгораживаясь от декабрьского холода.       — Мама? Письмо посередине недели? — вслух проговорил Драко.       Он отложил письмо на ближайший стол и принялся разворачивать сверток. Светлые брови взмыли вверх, когда он стянул упаковочную бумагу и обнаружил букет пионов. Малфой невольно вдохнул аромат цветов — и в ту же секунду погрузился в воспоминания о времени, когда всё было намного проще. Когда мама звала его в сад помочь полить цветы или просто пройтись среди клумб. Эти моменты прошлого были для него бесценны. Драко понимал, что они больше никогда не повторятся, и лишь изредка позволял себе окунаться в них, стараясь не делать слишком больно.       «Воспоминания ранят»       «Но зачем мама прислала мне цветы?»       Тогда парень быстро наколдовал из упаковки вазу и наполнил ее холодной водой, чтобы цветам было комфортнее. Нарцисса научила его этому приему.       «— Драко, чтобы цветы стояли дольше нужно добавлять лед в воду»       Голос матери теплом разлился по душе и Малфой позволили себе улыбнуться. Он аккуратно раскрыл конверт, стараясь не испортить фамильный герб на печати. Драко присел в свое большое кресло и принялся читать идеально выведенные строки.

      «Дорогой Драко, я все еще жду от тебя ответа хоть на одно из моих писем. Ты пишешь мне крайне редко, но я не держу зла. Ты староста — имеешь много обязанностей и у тебя есть личная жизнь.

Пишу о последних новостях.

Дочь миссис Ливерпуль наконец-то родила. По правде говоря, я думала, что меня попросят быть крестной, но искренне рада, что этого не случилось. У них родилась дочь — назвали Миростеллой. Странное имя, но, впрочем, это не мое дело.

      Главное, что хотела рассказать. Недавно у нас с Хизер были гости. Мисс Грейнджер была во Франции, она ищет своих родителей. Думаю, ты это и так знаешь, но все же. В Министерстве оказался наш адрес, из-за того, что он новый. Ну, это я так предполагаю… Мы же только недавно оформили все документы на это поместье, значит, адрес новый. Так вот, в Министерстве подумали, что раз ранее адрес не был зафиксирован, то он принадлежит мигрировавшим маглам. Я не стала ругаться, слишком обрадовалась визиту знакомых лиц. Теперь думаю стоит ли отправить письмо в Министерство… Как ты думаешь?

Так вот, мисс Грейнджер и ее напарница зашли к нам двадцать восьмого ноября, в субботу. Я как раз работала в саду. Драко, кстати, ты не поверишь, распустился твой любимый львиный зев. Когда ты приедешь (а я надеюсь, что ты приедешь) поможешь мне с ним. Что насчет мисс Грейнджер, я не смогла ее отпустить просто так и предложила встретиться. Она пришла к нам на следующее утро, перед самым отъездом. Мы так чудесно поговорили. Я узнала, что ты находишься под ее чутким надзором, ведь она твой контролер по приказу. Это хорошо.

Она оказывается в хороших отношениях с Блейзом Забини и Дафной Гринграсс. Думаю, что ты и так знаешь, но для меня была удивительна эта новость. Ей очень понравились пирожные Хизер (ты должен помнить их), тебе тоже они нравились раньше, с сахарной пудрой. Мисс Грейнджер похвалила мой сад, ей очень понравились пионы. Мерлин, пионы! Ты, наверное, удивлен, что вместе с письмом я прислала цветы. Это для мисс Грейнджер. Я сначала думала прислать пирожные, но посчитала, что по такому холоду они уже будут не в лучшем состоянии. А пионы я зачаровала, и они продержатся дольше. Это ее любимые цветы, мисс Грейнджер похвалила их в моем саду, и я не смогла себя сдержать. Знаю о ваших натянутых отношениях, но прошу отдать ей букет.

Представляешь, она назвала мою эльфийку, «мисс Хизер». Я долго улыбалась от этого, но она с таким уважением обращалась с ней. Так интересно было наблюдать. Я бы удивилась, если бы не знала о ее организации. Хорошо, что ты мне рассказал еще давно.

Драко, я надеюсь, что у тебя все хорошо. Расскажи, как ваши дела с Асторией. Я надеюсь, что вы поддерживаете связь. Как приедешь во Францию, мы сразу поедем к Гринграссам и обсудим детали свадьбы и помолвки.

Я скучаю по тебе. Пиши мне.

С любовью Нарцисса Малфой, твоя мама»

      Длинные пальцы Драко крепче сжали письмо в руке, сминая острые уголки пергамента. Он и сам не понимал, почему злится — причин было сразу несколько. Возможно, потому что мама всегда перескакивала с темы на тему. Возможно, потому что, пока он изнывал от тоски из-за отъезда Гермионы, Нарцисса распивала с ней чаи. А может — из-за того, что помолвка с Асторией по-прежнему маячила в будущем.       «Все шло и так херово, а теперь еще это письмо»       «Почему я не пишу тебе, мама? Потому что каждое письмо заканчивается расспросами об Астории»       — Хорошо, ладно. Грейнджер была в моем поместье во Франции. Они с мамой душевно поговорили. Мама в ней души не чает. Славненько, — Драко откинул бумажку, исписанную почерком Нарциссы и устало склонил голову, упираясь локтями о колени.       Он ничего не понимал в последнее время. Эта ссора с Гермионой только больше все усложняла. Малфой думал, что по ее приезде она увидит подарок и будет расположена к адекватной беседе, а получилось то, что получилось…       — Накричала на меня. Салазар, что за несносная девчонка! Еще и эти цветы… Нахер. Все нахер. Сожгу их, блять, — Драко быстро вскочил на ноги, выудил палочку из скрытого кармана мантии и направил древко в сторону пионов. Внутри уже все кричало.       «Инсендио. Давай же, Драко!»       На кончике палочки заискрилась магия, но с губ заклинание так и не сорвалось. Перед глазами вспыхнула улыбка, которая заиграет на лице Грейнджер, когда она получит эти цветы.       «Если получит»       Но этого «если» хватило, чтобы быстро опустить палочку и снова плюхнуться в кресло. Он уже изнемогал от всей этой неразберихи. Чертова метка не заставляла его так страдать, как маглорожденная волшебница Гермиона Грейнджер.       — Да что она о себе возомнила? Придумала повод для ссоры и накричала на меня. Чудесно, ничего не скажешь. Глупейшая ведьма своего поколения придумала глупый план, — Малфой закрыл лицо руками. Пальцы были ледяные — то ли от холода, то ли от переизбытка непонятных эмоций.       — Это еще не конец, Грейнджер, ты поговоришь со мной! Я дам тебе немного времени соскучиться по мне! Да. Так я и сделаю. А пока что, пошла ты… — блондин встал с кресла, прошел к замороженному зелью и безэмоционально продолжил работу.       Зелье надо сдать аж в понедельник, но сейчас ему было жизненно необходимо забить голову погаными докси, лишь бы выкурить оттуда Гермиону Грейнджер.

***

      Гермиона и Блейз только пришли с дежурства и сидели в гостиной, параллельно что-то обсуждая. Забини рассказывал девушке что она успела пропустить за то время, пока ее не было, естественно приукрашивая некоторые моменты, а Грейнджер массировала щеки, которые болели от смеха — Блейз умел ее рассмешить.       Мулат рассказал, как прошел старостат в понедельник, на котором Джинни повествовала о своей идее. Гермиона наблюдала, как вдохновленно Блейз говорил о рыжей, но не решалась подшутить над этим — боялась спугнуть такую искренность. Джиневра, естественно, тоже рассказала подруге, как все прошло, но услышать произошедшее из других уст оказалось не менее интересно.       Потом рассказ плавно перетек в другое русло. И вот Забини уже вскользь упоминает, как они с Малфоем пили огневиски, сидя на этом самом диване. Всё внутри Гермионы сжалось. С момента их с Драко ссоры ей удавалось избегать бесед насчет заносчивого слизеринца. Только вот гриффиндорка забыла, что ее сосед по совместительству лучший друг этого невыносимого блондина.       — Знаешь, Драко рассказал мне, что между вами случилось, — каким-то загадочным голосом проговорил Блейз и зыркнул на подругу.       Грейнджер напряглась. Тело будто одеревенело, сердце заколотилось так, словно собиралось вырваться наружу.       — Что он рассказал? — пискляво спросила она, не в силах контролировать свой голос.       — Про ситуацию на астрономической башне. Возможно, он не должен был, но у нас был вечер откровений       Гриффиндорка тихо выдохнула и расслабилась. Это было меньшим из всех зол. Она помнила, что случилось на астрономической башне. Для нее все началось именно там, хотя на самом деле — гораздо раньше.       — Рассказал о кошмаре и том, что обнял тебя.       — Да, такое было, — сухо ответила девушка.       Внутри еще была дикая обида на Драко. Этот поцелуй с Пэнси Паркинсон ударил в яблочко самолюбия, разрывая сердце. Он пришел поговорить с таким видом, будто ничего не было. Будто не облизывался с этой девчонкой часами ранее, а был верным мальчиком.       «Мерлин, каким верным мальчиком? Кому верным? Вы не встречаетесь!»       «Не говори, что ты ревнуешь, Гермиона. Не может быть»       «Ты же сама говорила, что ревность — это глупое чувство»       «Говорила, и я не…».       «Я не могу ревновать Малфоя. Ведь так? Не могу ведь»       Повисло неловкое молчание. Гермиона тонула в собственных мыслях, а Блейз внимательно изучал ее реакцию. Он складывал для себя картину, хоть и понимал, что знает лишь часть истории. Одно было ясно — между Драко и Гермионой что-то есть.       — Грейнджер, милая обувь, — внезапно сказал мулат и вытянул девушку из пучины мыслей, в которой она погрязла.       — Что? Да, спасибо, они новые…       — Во Франции купила? Они очень похожи на те, в которых ты обычно ходишь, — Гермиона перевела взгляд на кеды, которые решила сегодня обуть. Она не думала, что притронется к ним еще раз, но после долгих споров с самой собой все же обула на дежурство.       — Нет, не во Франции. Они точная копия моих тех. Это подарок, — шатенка замялась, она не хотела говорить кто их подарил, но и соврать почему-то не могла.       — Парень? Вы же с Уизелом расстались? Я правильно понял?       — Уже вся школа знает? — Гермиона запустила пальцы в волосы.       — Практически вся. Так что, рыжий подарил? — спросил снова Блейз, косясь на обувь. Где-то глубоко внутри Блейз уже знал ответ.       — Малфой, — сдавлено ответила она, обняла себя руками, крепче прижимая ладошки к лопаткам.       — Тот который Драко? Который мой друг? Который никогда ничего не делает для посторонних? — с удивлением спросил Блейз. Он пытался найти в глазах Грейнджер улыбку, уличить ее во лжи, но не получилось. Она была серьезнее, чем на старостате, когда Минерва втирала им очередные новые правила.       — Он самый.       Снова повисло неловкое молчание. Блейз прокашлялся прежде, чем что-то сказать. Этот вечер казался обоим странным. Они часто сидели и болтали после дежурства, но редко их беседы становились такими задушевными.       — Ему было плохо всю прошлую неделю. Не знаешь, с кем это может быть связано?       — Не имею ни малейшего понятия. Может с Паркинсон поссорился?       — Не замечал, чтобы Пэнси подходила к нему в течение прошлой недели. Они вообще стали на много меньше общаться, — Блейз рассуждал вслух.       — Да? Интересно. Я видела как они целовались во вторник в коридоре. Наверное, это было перемирие, — с сарказмом проговорила Гермиона и внутри словно что-то щелкнуло.       «Мерлин, это правда ревность. Я ревную Драко Малфоя. Какой ужас»       «Такого не должно было произойти. Почему же произошло?!»       — Правда? Это очень странно. Надо будет с ним поговорить, — Забини резво встал с дивана и хотел было уже направиться в свою комнату, как тонкий голос Гермионы его остановил.       — Блейз, можешь не говорить, что это я тебе сказала, что видела, — секундное молчание. — Пожалуйста, — мулат кивнул и скрылся из виду, оставляя Гермиону наедине с осознанием многих вещей. Например, ей было странно, почему Драко вдруг решил поведать Блейзу историю, произошедшую на астрономической башне, хотя сам просил никому не рассказывать. Грейнджер понимала, что Забини был его лучшим другом, но это не отменяет факта конфиденциальности. Если бы сама гриффиндорка решилась рассказать кому-то из своих друзей об этом инциденте, Малфой разозлился бы на нее.       Потом в голову все никак не лез ответ на насущный вопрос.       «Почему он все же подарил мне эти чертовы кеды?»       «Я понимаю, что его злит мое шарканье, но мы не так часто ходим вместе по замку…»       «О чем ты говоришь, за последнее время ты ходила с ним по замку больше, чем с Роном»       «Мерлин, почему так сложно? Еще и эта Паркинсон»       «Может, спросить у Дафны об отношениях Драко и этой… Прости, Мерлин, Пэнси»       «Глупая затея? Я уже ничего не понимаю»       «Как же я устала. Хорошо, что завтра выходной»