Мы утонем во тьме

      После странного утреннего инцидента в башне старост Драко решил пойти в свою комнату и, пока все его любимые соседи не проснулись, переодеться. Все шло по плану ровно до того момента, пока Малфой не переступил порог собственной комнаты. Теодор Нотт встретил его в одних боксерах и с помятым со сна лицом. Пьюси еще сопел в подушку.       — Мистер Малфой, вы рано… — единственное, что успел сказать Тео, прежде чем Драко прошмыгнул мимо него и скрылся в душе. Он не хотел оправдываться, не хотел разговаривать с Ноттом и вообще ни с кем. Он мечтал, чтобы его персона не привлекала лишнего внимания, хотя прекрасно понимал — это почти из области фантастики. Драко быстро принял душ, дождался, пока в комнате стихнут звуки, и вышел. Теодор уже ушел.       Блондин быстро переоделся, но мысли продолжали гудеть в голове, вызывая тупую боль. Он замер перед зеркалом, пытаясь найти в себе явные изменения. Но кроме небольшой ранки над бровью ничего не было. Малфой выискивал изъяны — не могло же его чистокровное тело никак не отреагировать на ночь, проверенную в кровати грязнокровки. Щеки сохраняли здоровый румянец, глаза не выглядели безжизненными, губы хоть и не складывались в улыбку, но казались… другими. Весь Драко выглядел как вчера — только будто счастливее.       «Это никак не связано с ней!»       «Я не хочу этого. Она не хочет этого. Мы не подходим друг другу»       Со спутанными мыслями он вышел из подземелий и направился в Большой зал. Обычно парень приходил туда за полчаса до конца, а сейчас шел к самому началу. Он не чувствовал голода, не испытывал жажды и вообще идти на завтрак не хотел, но он уже пообещал Блейзу ждать его там.       «Славненько…»       Он плюхнулся на свое привычное место и осмотрел все вокруг. Столы уже были накрыты, а ряды других факультетов заполнены всего на треть. Была только среда, а многие уже устали и хотели выходных. Чем ближе каникулы, тем сложнее. Еще подготовка к балу… Драко нравилась идея Гермионы и одновременно нет. Он не знал кем наряжаться, да и не хотел вовсе, но понимал, что придется явиться на это празднество. Малфой наполнил свой кубок кофе и отпил небольшой глоточек крепкого напитка.       — Итак, мне тут птичка нашептала… — женский голос откуда-то сзади вырвал Драко из спокойного бытия. Первый раз за все утро мысли не мучили его голову. Дафна Гринграсс присела рядом с ним и коварно улыбнулась.       — И тебе доброе утро, — он приподнял свой кубок, поворачиваясь к подруге, чтобы лучше видеть ее загадочную физиономию. — Птичка Паркинсон? — Малфой вскинул бровь, хотя ответ знал.       — А птичке Паркинсон птичка Булстроуд. А Птичке Булстроуд птичка Патил. А птичке Патил, птичка Вейн, — на последней фамилии тело Малфоя напряглось, и он спрятал это за кубком. Он понимал, к чему шел разговор и хотел избежать всеми возможными способами. Ухмылка Дафны была загадочной и такой будто она уже выиграла. Драко закатил глаза.       — Что ОНА сказала?       — Смотри, как занервничал… Так это правда? — обычно холодные глаза Дафны загорелись интересом. Она даже чуть сгорбилась, а кончики ушей порозовели.       — Не имею ни малейшего понятия, о чем ты говоришь, — пожал плечами Драко и принялся накладывать еду, чтобы занять руки. Он совершенно не хотел есть, но это был единственный способ спастись, пока не придет Блейз или кто-то еще на кого можно будет переключиться.       — Ты был с Грейнджер вчера вечером?! — то ли спрашивая, то ли утверждая пропищала Дафна.       — Нет.       — Вас видели! — Драко сидел к ней правой стороной, так что небольшая рана, которую ему оставил Уизел не была видна. Маловероятно, что гриффиндорская староста Вейн будет рассказывать, что ее новоиспеченный любовник ударил слизеринца за то, что тот провожал его подругу. Это не в их стиле.       «Сука Вейн выбрала идеальную сплетню!»       «Это ударит по Грейнджер…»       — Ну был. Провожал ее до башни, потому что мне нужен был Блейз, — вранье слетело с губ, словно это что-то само собой разумеющееся.       — Блейз тебя вчера не видел. Как только птичка Паркинсон мне все рассказала, я отправила ему самолетик. Разбудила бедного, но зато узнала все, что нужно было.       «Значит его разбудил самолетик Дафны…»       «Салазар, Блейз знает больше, чем должен. Он ведь видел меня и на тот момент уже знал, что ночью меня видели с Грейнджер… Блять!»       — Это все… — начал было Малфой, но Дафна его перебила.       — Ты влюблен в Грейнджер? — выпалила она, нервно поправляя волосы. В ее глазах играла надежда, она хотела услышать «Да».       — Бред, — прыснув, выдал Драко и вернулся к кубку с кофе. Из-за того, что он пил крепкий напиток на голодный желудок, внутри ощущалась пустота, но разговор с Дафной совершенно лишил его аппетита. Взгляд то и дело скользил к дверям — он сам не понимал зачем. Ждал Блейза… или Гермиону. Ему нужно было отвлечь внимание блондинки, но это было проблематично. Огонь в ее глазах только разгорался.       — Есть много аспектов, которые натолкнули меня на эту мысль! — Дафна сложила руки на столе и отвернулась от Драко. Она смотрела прямиком в сторону стола Гриффиндора. — Я сижу в той стороне, не рядом с тобой, но часто замечаю, как ты смотришь туда, — девушка немного поерзала на месте и придвинулась к Малфою ближе. — Отсюда прекрасно видно место, где сидит Грейнджер. Предположу, что ты смотришь на нее, а не на Уизли. Да и в последнее время он уже не сидит с ней, — она разжевывала каждое слово и вкладывала его в приоткрытый рот Драко.       «Она следила за мной?!»       — Ваши эти переглядки на старостате. Я думала, что Грейнджер смотрит на меня, ищет поддержку, но… Не то чтобы это меня ранило, но да, — очередной удар поддых. Драко всегда думал, что их никто не замечал, но Дафна явно видела больше.       — Ох, Салазар, я смотрел на Грейнджер во время того, как она говорила, надеюсь у нас не будет тройни, — испуганно проговорил Драко и потянулся к тарелке с фруктами. Зеленое яблоко, ее запах…       — Хорошо, что скажешь насчет недели, когда ее не было? Ходил серее тучи, словно с дементром ночь провел.       — Я всегда так хожу…       — Нет, Драко, ты и Пэнси отшил. Раньше тебе были комфортны эти «отношения». Она давала тебе то, что было нужно, а ты ей жалкую толику своего внимания.       — Я отшил ее, как ты говоришь, потому что устал. Я скучаю по нашей дружбе, мне нужна подруга, а не девчонка на ночь.       — Это не мешало вашей дружбе раньше! Но потом появились переглядки с Грейнджер и ты решил, что с Пэнси покончено, — Драко хотел что-то ответить, хотел дать отпор Гринграсс, но слова не шли на ум, ведь она была права. Он наконец-то решился поставить точку в недоотношениях с Паркинсон, потому что…       «Не потому, что теперь появилась Грейнджер, у нас с ней ничего не было»       «И не будет! Я не позволю этого»       — Дафна, это бред. Я не влюблен в Грейнджер. Я просто дал ей шанс, как ты и просила. Вы вроде в книжный собирались. Помнится, ты просила меня подумать — я подумал, так и быть составлю вам компанию. Но я все так же ее терпеть не могу. Она и ее дружки бесят меня до одури, — что-то снова блеснуло в глазах Дафны, но на этот раз она решила промолчать.       — Хорошо, договорились, — коротко бросила она.       В этот момент в Большой зал вошла Гермиона Грейнджер вместе с рыжей Уизли. Она поправляла воротник белой рубашки, кивая словам подруги, и не смотрела по сторонам — будто запретила себе это. Шла прямо к своему столу, а Драко не мог оторваться. Наблюдал, как ее тоненькая ручка прятала место, где предположительно должна была остаться фиолетовая отметина от его поцелуев. Он улыбнулся, и чтобы Дафна не заметила этого, быстро принялся поедать яблоко.       «Славненько…»

***

      Гермиона шла на разговор с мальчиками как на каторгу. Она знала, что ее там ждет что-то… Что-то очень эмоциональное, но была готова. Шаги оставались уверенными, а голова — переполненной мыслями и заготовленными речами на любой исход ситуации.       День начался примерно в восемь утра, когда Грейнджер услышала звуки из гостиной. Она медленно открыла глаза и глубоко вздохнула. Запах мяты и хвои разбудил ее окончательно, а воспоминания лавиной обрушились на заспанный мозг. То, что случилось вчера, стало для неё большим шагом… И не только для неё — для Малфоя, для их взаимоотношений. Теперь Гермиона понимала, что впустить слизеринца в свою комнату, а потом попросить остаться — было самым неразумным решением. Но, если быть честной, только рядом с этим слизеринцем она чувствовала спокойствие. Особенно в последнее время.       После душа, который смыл большую часть воспоминаний, нахлынуло уже другое. Суть разговоров, всех сказанных вчера слов… Только сейчас Гермиона смогла ощутить вес произнесенного. Она рассказала ему об изнасиловании, он — о своих чувствах по поводу принятия Темной метки. Они оба понимали, кто был в облике Пэнси тогда… Все вставало на свои места. Но утром она проснулась одна. Одна, укрытая по самый нос пледом со змеиной эмблемой.       «Настоящий черт!»       Подумала Гермиона, прижимая к груди зеленый пледик. Сама мысль, что Драко ее укрыл, грела душу и дарила приятные эмоции. Малфой с каждым днем переставал ей казаться отвратительным сыном пожирателя. Он, черт возьми, волновался за нее! И Гермиону Грейнджер пугал тот факт, что в итоге это может оказаться игрой. Драко Малфой всегда был прекрасным игроком.       Пока она не посмотрела в зеркало, все было спокойно. Она вышла из душа, аккуратно сложила плед и подошла к зеркалу, чтобы наложить привычные чары.       «Салазар!»       На шее красовалась фиолетовая отметина. Кончиками пальцев Гермиона провела по доказательству ночного инцидента. Воспоминания накрыли, и Грейнджер еще какое-то время пыталась прийти в себя от фантомных горячих рук на своем теле.       «Драко оставил мне засос! Мерлин, никто никогда не делал подобного»       «Я никому и не готова была позволить… Рон иногда пытался, но в порыве подобия страсти у него выходили смешные звуки, и он быстро прекращал»       «Драко делал этот так правильно…»       «Ну да, у него большой опыт… Он умеет делать все это»       «Прекрати об этом думать. Хватит!»       Но из головы не уходили его поцелуи. От шеи пальцы скользнули ниже — к груди, по животу, к ноющей промежности. Гермиона хотела Драко. Это стало очевидно ещё вчера. Но она не была готова. И главное — он это понимал.       Девушка наложила на шею чары красоты и скрыла фиолетовые пятна от чужих глаз, но уже хотела вернуться домой снова, чтобы рассматривать этот темный узор. В Большой зал Гермиона вошла с волнением, что чары спадут. Джинни шла рядом и все время что-то говорила, высасывала информацию, но не получала нужных ответов. Во время завтрака шатенка поглядывала на Драко. Он сидел с пустой тарелкой, крутил в пальцах хвостик от яблока. Почти ни с кем не говорил, но часто поднимал голову и смотрел в ее сторону. Гермиона могла поклясться, что на его губах мелькнула улыбка, когда она снова поправила воротник рубашки, скрывая шею. Его это забавляло. Её — злило.       Прошли уроки, неловкие отговорки Грейнджер закончились и пришло время разговора с мальчиками… Джинни и Гермиона поднялись в гостиную факультета после ужина. Уизлетта все еще ничего не знала, кроме тех сплетней, которые разлетелись по школе. Главная староста пыталась сохранить все имеющиеся нервные клетки для разговора с Роном и Гарри. Так что весь день игнорировала взгляды однокурсников.       Ребята сидели на диване в гостиной факультета абсолютно одни, все разбрелись по комнатам или сидели в Большом зале. Гермиона волновалась, мяла подол юбки и не знала, как начать. Ей хотелось дотянуть до отбоя и уйти, но так было нельзя.       — Джин, ты не могла бы оставить меня с мальчиками наедине? — вдруг сказала Гермиона, умоляюще вглядываясь в глаза подруги. Она возмущенно открыла рот, хотела было ответить отказом, но шатенка незаметно качнула головой.       — Но… — Уизли ждала этого момента весь день. Момента, когда все станет явным, когда она наконец-то услышит правду о вчерашнем вечере. Но присутствие Джинни будет одновременно помогать и давить.       — Джинни, я справлюсь. Ты будешь поблизости и, если мне вдруг понадобится помощь, я тебя позову. Я все расскажу после разговора с ними, — Джиневра была бы хорошей поддержкой, защищала бы Грейнджер, если бы Рон или Гарри перешли черту, но одновременно она бы мешалась. Говорила бы тогда, когда не должна была. Гермиона это точно знала.       — Итак… — неловко начала Грейнджер, когда Уизли все же встала и со злым выражением лица двинулась прочь из гостиной. Глаза шатенки забегали от одного парня к другому, и вся мнимая уверенность исчезла. Ее словно смыли в унитаз плаксы Миртл.       — Гермиона, какого хера это было? — внезапно начал Рон, уничтожая все, к чему она так долго готовилась. Надеяться на спокойный разговор без повышенных тонов — было более чем просто глупо.       — Рон! — одернул его Гарри.       — Что, Гарри? Я видел ее с ним, она улыбалась. Сначала я не понял, думал, что показалось. Он держал ее за плечи, я подумал, что делает ей больно. Ромильда сказала, что она улыбалась и я вспомнил. Правда ведь и, кажется, даже смеялась. А это «Драко», Мерлин, меня чуть не вырвало!       Гермиона слушала речь Рона и вспоминала инцидент. Он увидел их смеющимися, даже счастливыми. Грейнджер целыми днями ходит хмурая и серьезная, а тут смеялась с главным врагом всего магического мира. Уму непостижимо!       — По правде говоря, он разбудил меня ночью и рассказал эту историю раза три подряд, — виноватый взгляд Гарри, давил еще сильнее, чем буйный нрав Рона.       Грейнджер смотрела на них, как на незнакомцев. Не знала, что ответить, как помочь себе выкарабкаться из этой ситуации. Она репетировала речь на протяжении всех уроков, но только сейчас поняла, что ничего плохого не сделала. Она просто смеялась с человеком! Это не противозаконно.       — Я не собираюсь оправдываться, — коротко проговорила она и скрестила руки на груди. Игра началась.       — Что? — непонимающе спросил Рон и нахмурился.       — Я не собираюсь оправдываться перед вами или перед кем-либо. Я общаюсь с Блейзом, Дафной и Асторией. Малфой часть их жизни. Большая часть. Я сидела в библиотеке допоздна, когда наткнулась на него. Мы немного повздорили, как всегда, но потом разговорились. Ему нужно было к Блейзу и мы пошли вместе. Я правда смеялась, простите, если это противозаконно, смеяться со слизеринцем! — она говорит без нотки волнения, строго, сухо и справедливо. Ложь сорвалась с губ так же легко, как и правда, но никто не заметил разницы.       — Но это же Малфой, Гермиона… — в глазах Гарри горело тотальное непонимание ситуации.       — А я — Грейнджер. Ты — Поттер. Он — Уизли, Финниган, Томас, Вейн, Патил целая куча разных фамилий, которые ни черта не значат! — голос девушки сорвался на пару тонов выше.       — Он пожиратель смерти! — убийственный аргумент Рона вернул ее воспоминаниями к разговору на астрономической башне. Еще пару месяцев назад этот аргумент перевесил бы все, но… теперь это ничегошеньки не значило.       — Бывший! Бывший пожиратель смерти… — исправила она Уизли и увидела, как рыжие брови еще сильнее столкнулись на переносице. он не понимал и злился из-за этого…       — Бывших не бывает! — громче, чем положено. Рон всегда был вспыльчивым, мог разгореться, как спичка — резко и внезапно. И так же быстро потухнуть, стоило знать подход. Гермиона всегда думала, что знала его. Всегда была готова слушать сглаживающим фактором, принимать удар на себя. Но не сейчас. Не в этом случае.       — Ты никогда не думал, что было бы, если бы ты родился в другой чистокровной семье? Не там, где дают выбор и позволяют жить, как хочет душа, а не долг? Не всем повезло так, как тебе, Рональд. Я не оправдываю действий Малфоя, но я много думала о слизеринцах в последнее время и, исходя из моих новых знаний, поняла, что большинству просто не повезло…       — Гермиона, тебе промыли мозги! Ты сама себя слышишь? — ревел Рон, корчась, словно ее слова доставляли ему боль.       — Я сама себе их «промыла». Вот ты знал, что Дафна приняла метку ради сестры, чтобы Астория не стала помеченной? Она не хотела, могла избежать этого, но сделала ради сестры.       — Это скорее исключение, чем правило.       — Ты невыносим! — Гермиона запустила пальцы в волосы, пытаясь успокоить себя.       — Гермиона, я просто… — Уизли заметил изменение в ее лицо и немного смягчил напор.       — Рон, думаю, Гермиона имеет право общаться с кем захочет, — внезапно сказал Гарри, вызывая удивление сразу у обоих участников спора.       — Что? — спрашивают в унисон Грейнджер и Уизли. Гермиона уже приняла ситуацию. Была готова отстаивать свою позицию и перед Поттером.       — Я не говорю, что понимаю ее дружбу со слизеринцами, — продолжил он, — Но не исключено, что мысль, которую озвучила Гермиона имеет место быть. Мы все эти годы ненавидели их и не давали шанса даже мысли поладить. Джинни подружилась со Стори…       — Стори? — непонимающе спросил Рон и сморщился, как будто ему дали лимон на пробу. Гермиона пребывала в удивлении, так что просто молча на него глазела.       — Астория Гринграсс, — пояснил Гарри. — Забини помогал Джинни с ее проектом. Я сидел с ними и пока они были заняты, мы немного поговорили со Стори. Она была… Милой. Не похожей на злых и опасных слизеринцев, — Поттер изобразил испуг, а потом неловко спрятал руки в карманы брюк. — Забини, в свою очередь, поддерживал Джинни. Я был удивлен этому…       — Блейз правда делал все, чтобы проект Джинни получился.       — Значит, ему что-то нужно! — крикнул Рон и покрылся страшными багровыми пятнами.       — Не думаю, — огрызнулась Грейнджер.       — И что вы хотите всем этим сказать?! Старшая Гринграсс хорошая сестра, младшая Гринграсс — общительная и милая, Забини — супергерой в галстуке… А Малфой — весельчак, потому что сумел рассмешить вечно серьезную Гермиону? ЭТО?! Я все правильно понял?       — Ты смотришь слишком поверхностно! И это несказанно бесит, Рональд!       — Считайте меня беспросветным идиотом, но я не собираюсь даже думать о втором шансе для них, — Гермиона уронила руки на колени с характерным хлопком. С нее довольно.       — Тебя никто не просит об этом! Я всего-навсего прошу не осуждать меня! Я общаюсь с ними, и на этом точка! Смеюсь, гуляю, провожу время! В воскресенье я иду с Дафной, Асторией и Джинни в книжный. Возможно, к нам подключится Блейз. Да, расслабь мышцы лица Рональд, устанут щеки и не сможешь лебезить перед Ромильдой! — последнее сорвалось слишком быстро, чтобы она смогла обдумать сказанное.       — И что это значит?       — Ничего! Просто констатация факта. Мне пора. Спасибо, Гарри, что ты смог понять, — Гермиона подошла к другу и крепко обняла его. Перед тем, как выйти из гостиной, она обернулась к полыхающему Рону. — Я верю, что тебе хватит ума понять меня, Рональд. Просто нужно время, и я готова тебе его дать. Я люблю вас обоих, — быстрая улыбка тронула ее губы и она вышла прочь.       «Он поймет. Я уверена в этом. Просто нужно время»       «А сейчас будет допрос от Джинни»       Шатенка тяжело выдохнула и направилась к Большому залу, где ее уже ждала рыжая подруга с кучей вопросов.

***

      Драко не подходил к ней уже третий день. Он видел в этом смысл. Парень ни о чем не жалел, но больше не мог позволить себе целовать ее, трогать, спать рядом — даже смотреть. Он не должен был делать ничего из этого, но каждый раз срывался: ее копна волос сама находила его взгляд, запах заполнял пространство, стоило ей пройти мимо. А смех… Когда она позволяла себе смеяться над шутками Джинни, этот звук разливался повсюду.       Гермиона Грейнджер была везде и нигде одновременно.       Ведь она пропускала каждый обед и ужин, приходила только на завтрак и то, за двадцать минут до начала первого урока. Она сторонилась общения со своими гриффиндорскими подружками с яйцами между ног. Гермиона сидела в библиотеке ровно до без пятнадцати одиннадцать, чтобы к началу отбоя быть у себя в комнате. Откуда он все это знал? Сам себе точно не признался бы, но следил.       Эти три дня он приходил на завтрак, обед и ужин раньше всех. В четверг и пятницу она действительно приходила за двадцать минут до завершения утреннего приема пищи. Выпивала привычную порцию чая, заедала это дело тостом — и уходила. Потом он бродил по коридорам, где у нее проходили занятия. Если были руны — мерз во внутреннем дворике, лишь бы издалека увидеть ее макушку. Уроки она не пропускала — лишь однажды опоздала на ЗОТИ.       Он все время смотрел на пустующее место за столом львят. С семи вечера он заседал в библиотеке, в зоне куда она никогда не заходила, потому что это была часть магической художественной литературы — Гермиона ее не любила. Но зато оттуда открывался прекрасный вид, на магловские стеллажи, где Грейнджер пряталась ото всех. Всех, кроме него, потому что блондин всегда находил. Каждый раз, прежде чем закрыть книгу, она смотрела на часы, тяжело выдыхала и только потом вставала.       Она была такой странной в эти дни. И Драко не мог понять почему. Он часто ловил ее взгляды — чаще всего пустые. Иногда Малфой плохо читал между строк, ведь в этих взглядах точно было больше пустоты. Она смотрела с непониманием: почему он не подходит, не задевает, не язвит. Он существовал отдельно, будто в другом мире. Это были не Малфой и Грейнджер.       Но у него было феноменально хорошее объяснение своему поведению. По крайней мере, он считал, что это лучшее, что он мог придумать. Ведь Драко на полном серьезе решил, что им нельзя видеться. Эту химию, которая рождалась между ними нужно было потушить. Он знал, что она ГРИФФИНДОРСКАЯ ПРИНЦЕССА, золотая девочка, не должна водиться с пожирателем смерти, слизеринским принцем засранцем. Гермиона Грейнджер варится в своем дерьме, Драко Малфой в своем. И это никак не должно было соприкоснуться. Она видела спасение — он катастрофу.       Блондин сидел в кабинете. Он решил прекратить унижаться и перестал дежурить в библиотеке. На часах было ровно десять часов вечера, когда он сидел там, а Гермиона вместо привычных без пятнадцати одиннадцать, ушла на сорок пять минут раньше. В тот момент Малфой расценил это как знак.       «Я унижаюсь!»       «Черт возьми, это ебаное унижение»       «Почему она ходит такая… Такая!..»       «Что с ней? Что могло случиться?       «Ставлю сто галлеонов, что стала такой мрачной в среду, после нашего… Ночи. После той ночи»       «И долго она будет ходить так?! Бесить меня!»       «Отец бы сказал, что я идиот, раз вообще трачу на это время»       «Как жаль, что мне насрать на то, что ты бы сказал, ОТЕЦ!»       «Давно ли тебе насрать?»       Голос Люциуса по старинке прозвучал в голове Драко, отдаваясь болью в метке. Она давно не болела так…       «Давно! Недавно! Плевать. Мне плевать на тебя и твое мнение. Я сделал все, чтобы ты, блять, вышел из тюрьмы, но у меня не получилось!»       «Что ты себе позволяешь?!»       «Я счастлив сейчас, когда знаю, что мать в безопасности, а ты там, где тебе место»       «Сын, ты, кажется, забываешь свое место. Так что, будь добр, не следи за моим!»       «Мое место здесь, где есть друзья и девушка, которая позволяет мне чувствовать спокойствие»       Внезапно, даже для самого себя, проговорило сознание Драко. Всегда белые щеки покрылись легким оттенком розового, походя на неспелые персики.       «Пресвятой Лорд, девушка… Астория Гринграсс? Пэнси Паркинсон? Или я знаю… Знаю… Грейнджер, грязнокровая шлюха!»       Драко вскочил с кресла и уставился в пустоту, словно отец стоял ровно перед ним. Оборонительная поза и Малфой-младший готов сражаться с невидимой проекцией своего отца. С собственным воображением.       «Закрой свой рот! Она не такая»       «Значит, попал. Вот кому принадлежит сердце моего… Отродья. Ты — грязная часть родословной Малфоев и Блэков! Влюбиться в грязнокровку Грейнджер, не имеющей ни фамилии, ни статуса, ничего. НИКТО!»       «Отец, ты себя слышишь?! Гермиона стоит целого мира»       «Защищаешь свою суку?»       «У меня ничего с ней нет!»       «Ну конечно… Щенок. Она тебя никогда не выберет. А когда ты признаешь, что влюблен, то падешь ниц. Ниже, чем уже есть. Пробьешь десятое дно и будешь там же, где все предатели крови. Ты пропал, Драко. Ты больше не Малфой…»       Драко рухнул в свое кресло, сжимая голову, желая лопнуть ее, как воздушный шарик. Он был близок к финалу, чтобы разорвать уже эту нить, связывающую его с реальным миром, но остановился. По сознанию ударило что-то новое. Осознание слов отца… Ведь Люциуса здесь не было — он только в его голове, внутри. Плод его воображения, а значит часть него самого — часть Драко. Блондин откинулся на спинку кресла, размышляя о том, что с ним происходило. Он уже три дня ничего не говорил Гермионе, смотрел на нее, тихо ненавидел. Только не мог понять кого. Ненавидел ее? Себя? Весь мир вокруг? Или все же себя?       Отрицание очевидного казалось ему несусветной ересью, но он продолжал этим заниматься. Продолжал отнекиваться от факта, что он стал другим — лучшей версией самого себя. Тем, кто не восхваляет чистоту крови, читает магловские книжки… И все прочее, что изменилось в нем в это учебном году, после войны. Бой внутри продолжал идти.       Он не помнил, как вскочил на ноги, как принял решение перестать бегать от самого себя. Решил впервые в жизни сделать так, как хотел сам.       Он не помнил, как оказался в ее комнате с букетом цветов, которые неделю или больше назад прислала Нарцисса для Гермионы. На мгновение, называя пароль Ариане, он заколебался, но услышав за спиной шарканье, быстро влетел внутрь. Он сидел в ее комнате на ее кровати, сжимая букет в руках, как самый настоящий идиот. Какую же картину сейчас застанет Гермиона Грейнджер… Драко услышал, как хлопнула дверь внизу и подошел к проходу, чтобы прислушаться к разговору главных старост.       — И ты хочешь сказать… — ее голос звучал уставшим, но улыбающимся. Она вообще часто улыбалась рядом с Блейзом, что заставляло Малфоя испытывать ненавистную ревность.       — Что мне нравится Элизабет Беннет, — хохотнул мулат. — Этот Дарси тот еще заносчивый идиот, но я понимаю, почему он так всем нравится. Есть в нем что-то, — Драко мог думать лишь о двух вещах. Первая: если вдруг Блейз и Гермиона решат поговорить дольше, он умрет от ожидания или выбежит за новой порцией скандала. Второе: что ему говорить, когда она все же придет?!       — Ладно, Блейз, я устала, спокойной ночи.       — До завтра, Гермиона.       Паника. Глаза полезли на лоб. Драко слышал ее аккуратные шажки в сторону своей спальни. Он отлетел от двери и встал в непринужденную позу. Забыл, что в его руках цветы и случайно резко дернул рукой, один бутон осыпался на кровать. Это выглядело более, чем неловко. Парень замер в ожидании, пути назад уже не было, даже дезиллюминационные чары не помогли бы.       Она открыла дверь и удивилась горящей лампе, но следующее, что заметила повергло ее в полнейший шок. Драко Малфой. Букет пионов. Лепестки на кровати. Ее комната.       — Малфой? — прошептала она. Драко проморгался и встал в более уверенную позу. — Что ты здесь делаешь, черт возьми?!       — Я… — блондин уже готов был наплести какой-то чепухи, но уставшие черты ее лица внезапно исказились злостью.       Она вскинула палочку вверх, заглушая комнату и запирая ее, чтобы у поганца не было пути отступления.       — Что ты?! Какого хрена ты здесь забыл?! Три дня Малфой! Три дня. Ты спишь в моей комнате, потом исчезаешь. И три блядских дня не обращаешь никакого внимания! — мат слетает с ее губ практически незаметно, но разрезает воздух похлеще любого непростительного. Она сама поморщилась от сказанного, но продолжила. — Что это за тупая манера поведения?! Я думала, что все идет в гору, наше общение. Ты рассказал мне такие вещи… я открылась тебе, черт возьми. Рассказала то, что никому не собиралась говорить. Это так чертовски важно для меня, а ты просто взял и… И стал худшей версией себя. Версией, которая не обращает внимания, словно меня вовсе нет, — она устало уронила руки вниз и опустила голову. Больше всего Драко боялся, что она сейчас заплачет. Блондин сделал небольшой тестовый шаг вперед, пытаясь понять, стоит ли идти ближе. Она не шелохнулась, стояла ровно, как и прежде. Тогда Малфой подошел ближе.       — Прости меня. — коротко сказал он и пальцами правой руки обхватил ее подбородок, поднимая голову вверх, вглядываясь в покрасневшие карие глаза.       — Ты всегда делаешь это… Особенно в последнее время.       — Делаю что?       — Извиняешься. Слишком часто за этот год, — она шмыгнула. Внутри словно полоснули ножом по сердцу.       — Потому что я виноват. Я просто испугался.       — Чего?       — Всего. Я не понимаю этого. Меня не учили такому…       — Этому не учат. Ты сам понимаешь, что и когда надо, — она посмотрела ему прямо в глаза. Секунда, и слезинки все же сорвалась вниз, скатываясь по щеке. Драко хотел стереть мокрый след, но Гермиона быстро отдернула голову от его руки, стирая влажную дорожку рукавом. Она обошла его, стянула мантию с плеча и повесила на спинку стула. — Зачем ты принес цветы?       — Это… — он закашлялся. — Это мама прислала на прошлой неделе, тебе.       — Твоя мама прислала мне цветы? — только сейчас она удостаивается букет должного внимания. Белые, аккуратные, уже практически распустившиеся пионы. — Это же…       — Пионы из ее сада. Она написала, что не смогла устоять перед желанием подарить их тебе. Ты ей понравилась.       — Меня пугает такой интерес со стороны семейства Малфоев, — фыркнула Гермиона, но приняла букет из его рук. Опустила голову в цветы, глубоко вдохнула приятный запах.       — Грейнджер, ты должна меня понять, — начал Малфой, но она его даже не слушала, полностью поглощенная цветами. Гермиона наполнила вазу и опустила пионы в воду, любуясь их нежностью.       — Я ничего не должна, Малфой. Я знаю только то, что ты ночевал в моей постели, оставил эти чертовы засосы, — она резко опустила воротник и еле заметные пятнышки, скрытые чарами красоты, бросились в глаза.       Гермиона взмахнула палочкой и магия спала. Вся шея усыпана этими отметками — какие-то меньше, какие-то побольше. Драко и не помнил, как наставил столько. Он рассматривал их и сам себе улыбался.       — Почему ты улыбаешься?!       — Ты их не свела… Могла, но не сделала.       — Это… Это… Я…       — Прости, что ушел… я подумал, что надо это сделать до подъема Блейза. Я игнорировал тебя не потому что испытываю отвращения, а потому что подумал, что это все… — он обвел рукой их и ее комнату. — Это тебе не подходит. Тебе подходит рыжий придурок, который любит тебя.       Гермиона сделает шаг к нему, хмурясь. Затем еще шаг, еще ближе, совсем рядом. Девушка схватила его за ворот белой школьной рубашки и притянула к себе.       — Я ненавижу, когда что-то решают за меня.       Их губы слились в уже привычном жесте. Поцелуи стали чем-то само собой разумеющимся для них. Как они смогли упустить тот момент, когда оставаясь наедине, они не желали друг друга убить, а хотели раздеть, облизать, облобызать. Когда это произошло? Поцелуй длился совсем недолго, Драко даже не успел опустить руки с талии на бедра, прежде чем Гермиона отстранилась.       — Если ты хочешь, можешь остаться. Я очень устала и хочу спать, — коротко сказала она. Драко молчал. Смотрел, как она взяла стопку вещей и направилась в ванну. Она дала ему шанс на побег. Дала ему возможность уйти тихо, без лишних слов. Они помирились, она его практически простила. Малфой смотрел ей в след и шестеренки в его голове крутились сильнее, чем на экзамене по истории магии. Блондин думал, вычислял, размышлял.       «Иди прочь, сын, уходи же. ИДИ! У тебя есть шанс»       «Пошел ты, отец»       Слизеринец сел на край кровати и снял обувь, откладывая в сторону. Смотрел в сторону ванной и ждал. Через пару минут она вошла в комнату и ахнула. Думала, что он уйдет. Драко смотрел на нее — такую красивую, с собранными в небрежный пучок волосами. В коротких спальных шортах и рубашке с эмблемой факультета. С шеей, исписанной самим Малфоем. Эта картина возбуждала его, но парень потупил взгляд, рассматривая ее худые ноги. Гермиона съежилась, оттягивая подол спальной рубашки, пряча тело. Она убеждала себя, что толстая и некрасивая, а Драко был готов удушиться от желания ее...       — Славненько, — коротко сказала она и улыбнулась. Она улыбалась ему… Малфой сфотографировал это глазами и запомнил надолго. Ведь этот момент важнее всего прочего. Она отложила вещи на стул и села на диван.       — Грейнджер, я…       — Ты можешь спать с какой хочешь стороны. В прошлый раз я не дала тебе выбора, — коротко проговорила девушка и прошла к кровати.       — Я… — он замялся, глядя на алые подушки. — Я могу как в прошлый раз.       — Славненько, — снова это проклятое слово. Она забралась на кровать и Драко заметил, как обтягивалась ткань вокруг ее ягодиц, когда она ползла к месту возле стенки. Парень лицезрел, как горошинки ее сосков проглядывали сквозь ткань пижамы и из-за этого пришлось подавить ноющее чувство в паху.       — Славненько, — блондин последовал ее примеру, ложась на свою часть. Между ними жар, они оба горели желанием.       — Я так устала за эти три дня. Я очень много думала, — она повернулась на правый бок, а он перекатился на левый. Их взгляды столкнулись.       — Ты всегда много думаешь.       — Я думала о тебе и всем том, о чем мы говорили. Я хочу больше узнать о метке и твоих болях. Мне кажется, мои приступы имеют такую же природу, как и твои. Я могла бы понять это и помочь тебе.       — То есть ты думала о моих руках, — нахальная улыбка на лице блондина, а руки уже потянулись к талии, сжимая ее крепко, слегка притягивая ближе.       — Драко… — прошептала она. — Я правда устала, — он ослабил хватку, но руку не убрал.       — Тогда спи.       — Да, спокойной ночи, — карие глаза скрылись за свинцовыми веками и она практически сразу уснула.       Драко гладил ее по спине, придвигаясь немного ближе. Ему было неудобно в школьной одежде, но все ощущения стирались. Осталось лишь ее тихое сопение и спокойный вид. Он смотрел на нее, разглядывал черты лица. Впервые так близко и долго мог смотреть на нее.       Малфой уснул, когда четырнадцать раз кряду подметил, что Гермиона красивая до потери памяти…       «У меня есть шанс, отец»       Последнее, что пронеслось у него в голове.

***

      Суббота, как и всегда, наступила после пятницы. Драко проснулся, как и в прошлый раз, раньше Гермионы. Он долго смотрел на ее спящее лицо. Внутри бушевал огонь: парень никак не мог понять, правильно ли поступает, что остается. Секунды сменялись минутами, а минуты часами. Оказалось, он не спал большую часть ночи. Ее запах должен был успокаивать, но в этот раз что-то определенно пошло не так и он просто наслаждался полевыми цветами и яблоками.       «Красивая… Определенно красивая»       В черепной коробке вертелись все мысли мира и одновременно голова пустовала. Гермиона лежала на плече Драко и тихо сопела; иногда дыхание учащалось — видимо, картинки во сне вызывали такую реакцию, но она не кричала и не плакала. Кошмар не выходил за грань сна.       Малфой потерял счет времени, продолжая смотреть на нее. Глаза под веками забегали, и раздался голос.       — Мне еще долго притворяться спящей, чтобы ты смог уйти незамеченным? — улыбка появилась на полных губах девушки и только потом она приоткрыла всего один глаз, чтобы увидеть реакцию блондина. Он смотрел на нее с удивлением, будто его застукали за чем-то непристойным.       — Ты хочешь, чтобы я пропустил такое зрелище, как воробьиное гнездо на твоей голове после сна? Могу поспорить, что ты расчесываешь их час, — ухмыляется Драко, глядя прямо ей в глаза.       — Я имею право выставить тебя за дверь, — обиженно сказала Гермиона, но не выдержала и улыбнулась в ответ. Это было именно тем, чего Малфой мог ожидать, проснувшись в одной кровати с Грейнджер: взаимные подколки были полностью в их стиле.       — Да, да. Именно так, — прошептал Драко, приблизившись к ее уху и оставив быстрый поцелуй на виске. Ему потребовалось около пятнадцати минут, чтобы собраться с духом и встать с теплой кровати. Смешение их запахов дурманило, но оставаться дольше он не мог. — Мне пора, — серьезно сказал он, потянувшись к своей обуви.       — Ты… — Гермиона подтянула зеленый плед и закуталась в него, потому что утренняя прохлада ощущалась особенно остро. — Ты придешь снова? — зачем-то спросила. Она уже знала, что потом будет жалеть, стыдиться, корить себя за такую глупость. Гриффиндорка слишком устала от глупой неопределенности. Она понимала: в этот раз Драко пришел объявить перемирие, и теперь у возвращения нет смысла — они не пара, никто друг другу. Малфой буравил ее взглядом, долго думая, что ответить. — Я просто решила спросить, вдруг я останусь у ребят, а ты решишь заявиться с чем-то новым или желанием поругаться. Я не могу такое пропустить, — парень усмехается.       — Так ты помирилась со сладкими золотыми мальчиками? — укол ревности и какой-то глупой обиды, словно он желал, чтобы они не мирились и вообще больше не общались. Этот вариант нравился ему куда больше.       — Я с ними и не ругалась… — робко ответила девушка, а Драко смерил ее нахальной улыбкой. Не верил. — Я им все объяснила.       — Все объяснила? — она покачала головой.       — Сказала, что мы встретились в библиотеке, тебе понадобилось к Блейзу, и вот. Объяснила, что наше общение, не противозаконно и смеяться в твоей компании или называть по имени это входит в пределы нормы, — брови блондина взлетают вверх. Он не поверил услышанному, но где-то внутри разлилось теплое спокойствие.       — А что выходит за пределы нормы? — тихо спросил он, наклоняясь ближе. Их лица оказались в сантиметре друг от друга.       — Я… Я… Эй, ты не ответил на вопрос, — прошептала Гермиона, боясь уничтожить момент.       — Правда? — Малфой нахально ухмыльнулся. Она ждала ответа, хмурилась. — Сегодня мои хотят устроить посиделки с алкоголем, так что я буду там, — звучит так, будто какой-то гипотетический парень отчитывался перед своей гипотетической девушке. Но Драко и Гермиона не пара, они… Они ничего.       «Мы — ничего, между нами нет ничего. Мне просто нужно это… Нравится»       «Не она, а просто… Возможно и она…»       — Славненько, — прошептала она. По голосу совершенно ничего невозможно было понять. Она тяжело дышала, уже открыто наблюдая за тонкими губами Малфоя. Боялась отвести взгляд, будто он мог исчезнуть в любой момент.       — Да, славненько, — он отстранился, мгновенно забрав все тепло.       Драко не поцеловал ее, испытывал желание, но понимал, как это будет выглядеть. Блондин ночевал в комнате, просыпался рядом, смотрел на нее, пока она спала и все это без грязного умысла. Так делают… парочки. Влюбленные пары, которые просыпаются утром и целуются, не почистив зубы. Малфой и Грейнджер не такие, они не в отношениях!       «Да, мне просто нравится ее компания. Нравится неизвестность и новые ощущения. Но это все!»       — Ты должна сегодня появиться на обеде и ужине. Если получится, я зайду.       — Я не буду ждать.       — А я не буду стараться, но в Большом зале ты должна быть.       — Ничего не должна.       — Нет, Грейнджер, должна. Тебе надо нормально питаться. Чай с тостом в день — это не дело, — блондин не смотрел на нее, тихо обувался, чтобы наконец-то покинуть покои юной принцессы львиного царства.       — Следишь за мной?       — Наблюдаю. Пообещай мне.       Она долго молчала. Слизеринец прошел к выходу.       — Я не слышу ответа.       — А я его и не дам! Не буду этого обещать.       Он пожал плечами и вышел, изо всех сил стараясь не хлопнуть дверью.       «Несносная девчонка! Она все равно придет»       Так и произошло. Гермиона приходила на каждый прием пищи, ела больше, чем обычно, но недостаточно для нормального человека. Драко улыбался каждый раз, когда замечал ее появление и сам себе качал головой, словно хвалил маленькую гриффиндорку за послушание.       Вечер наступил очень быстро. Малфой сидел на диване, потягивая огневиски из бокала и слушая очередную несуразную историю Тео с отработок. Этот парень, кажется, все время проводил с Минчем. Даже больше, чем с Пэнси Паркинсон. Брюнетка, в свою очередь, словно звонок, смеялась с каждого его слова, то ли привлекая внимание Драко, то ли потому, что между ней и Ноттом что-то изменилось.       — Драко, ты две ночи не ночевал у себя в комнате, — блондин удивился внезапной смене разговора. Замечание Теодора оглушило его, и рука сжалась сильнее, едва не раздавив бокал.       — Да? — протянула Дафна с понимающей ухмылкой.       — И где же ты был, Драко? — Блейз подключился со своим этим взглядом «чувак, я кажется все понял». Он всегда все понимал, это одновременно радовало и бесило. В какой момент времени блондин стал предметом интереса у всех друзей? Он постоянно молчал, старался не привлекать вниманиея, размышляя, взвешивая все за и против ночей с Грейнджер в ее комнате.       «Мне спалось отлично, более чем просто хорошо, но я же не могу позволить этому стать чем-то привычным! Не могу ведь?»       — Отвалите! — рыкнул Малфой и осушил бокал. Рука потянулась к бутылке. Хотелось наполнить емкость до краев, желая забыть об этом разговоре и обо всем на свете. Но он налил всего четверть и сказал себе «стоп».       «Если я все же решу пойти к ней, то мне не стоит быть пьяным…»       — Кто же эта красавица? Или, может, красавец? — провоцировал Нотт       — Идите вы! — в гостиной сидел только старший курс, и то не в полном составе. Их привычная компания: Драко, Блейз, Дафна, Тео и Пэнси. Им хватало друг друга. Вместе готовы были пройти через все беды и невзгоды.       — Да ладно тебе, Драко. Поведай нам эту тайну, — словно змей искуситель молил Нотт.       Малфой смотрел на него со всей возможной злостью и уже хотел было послать его, как услышал скрип дивана слева от себя. Там сидела Пэнси. Паркинсон слишком резко вскочила на ноги, пошатываясь, кинула какую-то бессмысленную отговорку и ушла прочь. Она просто сбежала от друзей, от разговора, который доставлял боль.       — Простите чуваки, мне надо… — устало произнес Нотт, быстро допивает напиток и встал с кресла. Тео исчезает так же быстро, как и Пэнси. Шатен бежал за ней, следовал по еще теплым следам. Чтобы как можно скорее остановить ее, подставить плечо или стать грушей для вымещения эмоций.       — Сколько он еще так продержится? — устало спросил Блейз и потер глаза. В последнее время Гринграсс, Забини и Малфой все чаще стали оставаться в компании друг друга.       — Кажется, он любит Пэнси, — пожала плечами Дафна. Она наблюдала за непонятными отношениями Нотта и Паркинсон уже достаточно долго, чтобы иметь представление, что у них друг к другу.       — Думаешь? — Забини нахмурился, словно для него это что-то значила. Драко в свою очередь не понимал отчего.       — И что это значит? Любит, и что?       — Ты правда не понимаешь? — Гринграсс поерзала на мягком коврике. Малфой не понимал всей соли ситуации, его этому не учили. В детстве ему не читали сказки, где принц убивается за принцессу, а уже повзрослев сам не увидел нужды в этом. Ему жилось хорошо в своем неведении. Вполне себе спокойно. Блейз лениво поднялся со своего козырного места рядом с Дафной.       — Я так понимаю, наше веселье подошло к концу… Я к себе.       — Я проведу тебя, — мулат удивленно вскинул брови, но кивнул. Драко решил провести Блейза не по доброте душевной, не из большой дружеской любви… Он шел туда, куда вело его маленькое заледеневшее сердце. Туда, где оно могло оттаять.       «Любовь… Они преувеличивают значимость этих шести букв»       «Тео просто одержим своей идеей получить Пэнси — на этом все. Никакой любви»       «Куда тогда иду я?»       «А я иду к ней… Это не любовь, но мне нужно быть рядом. Просто я так хочу…»

***

      Вечер субботы Гермиона провела в комнате. Она ненавидела себя за то, что послушалась Драко, но в какой-то степени даже была благодарна. Малфой подметил тот факт, что она практически не ест и ее аппетит словно вспомнил, что должен появляться хоть иногда. Она явилась на все три приема пищи и ела достаточно.       Весь день она была со своими друзьями, до последнего думала остаться в комнате девочек с Джинни и проговорить всю ночь, лишь бы не думать о нем. Каждый раз, когда Гермиона долго молчала, в сознании всплывал его образ: светлые ресницы, морщинка между бровей, мягкие губы, крепкие руки, запах. Все становилось таким реальным, и усугубляло положение то, что он спал с ней рядом. Драко не приставал к ней — приобнимал за талию, иногда позволял себе погладить бедра, но ничего лишнего. На это Гермиона могла пойти, пусть и хотела большего.       В его присутствии сны боялись становиться злее, чему Грейнджер радовалась, как маленькая девочка. Она наконец-то высыпалась. Не вскакивала до восхода солнца. Не проводила часы под струями ледяной воды, сменяя ее на горячую, заставляя тело терпеть контрастный душ.       Так или иначе, на ночевку у Джинни она не осталась. Взвешивая все за и против, она позволила себе дать слабину и пойти к себе.       «Я не буду ждать его. Просто почитаю»       «Он не придет! Я уверена в этом. Он точно не придет»       «Будет с этой своей Паркинсон…»       Гермиона перечитывала новую строчку уже в десятый раз и ничего не могла понять, Драко все не лез из ее головы.

      «Я практически собрал свой артефакт. Скорее это обыкновенный прибор, который я зачарую и использую специальное зелье для лучшего исхода. Боюсь, что страницы дневника подходят к концу, и я не успею рассказать о значимости моего прибора. Мерлин знает, что из этого выйдет»

      На одиннадцатый раз суть слов наконец-то дошла до нее, и она ахнула. Это значило, что она не сможет узнать об этом артефакте, не сможет разобраться в своей проблеме… Ради этого она и пошла на кражу из Запретной секции — и выходит, все зря? Грейнджер отогнала панику и продолжила читать.

      «Я все чаще сталкиваюсь с людьми, которые испытывают проблемы после пыток «круциатусом», но КЗ — первая, у которой проклята отметина. Думаю, что она согласится стать испытуемой, но я не хочу пробовать на ней. Вдруг что-то пойдет не так. Милая КЗ не заслуживает этого»

      «Пернеллушка советует мне заканчивать с этим — хочет уехать в Америку и остаток дней прожить мирно, без всех моих любимых научных открытий. Но я так не могу, не могу бросить все на полпути, и вообще… Я не вижу себя без новых изучений. Я пообещал, что закончу с артефактом и мы уедем, но не обещал поставить точку в своей научной деятельности»

      «Страницы правда подходят к концу, мне придется попрощаться… Во второй части я точно распишу всю работу»

      Гермиона зависла. В ее сознании происходила переустановка системы…       «Вторая часть… Мерлин, вторая часть! Это не конец!»

      «КЗ желает мне удачи и уезжает во Францию на время. Говорит, что к подруге. Надеюсь, поездка пройдет без инцидентов. Нас с ней ждет серьезный разговор насчет артефакта… До скорых встреч»

      Лишь на мгновение Гермиона увидела, как ее мир снова начал рушиться, как из рук ускользает последний шанс. Но Грейнджер ловила его за самый кончик, крепко хватая и прижимая к груди. Есть еще возможность — есть шанс — и она не хотела его упустить. Девушка отложила дневник на стол и забралась под зеленый плед. Запах Драко все еще оставался на краях слизеринского покрывала. Сама того не понимая, гриффиндорка глубоко вдохнула и улыбнулась.       Внизу послышался шорох. Блейз вернулся от друзей.       «Нет, он точно не придет»       «Глупо даже думать об этом»       «Глупо было даже надеяться. Ты в последнее время вообще очень глупая»       Блейз поднялся к себе, а через пару секунд прошел в ванную. Его пение всегда ее веселило. Гермиона хотела уже крикнуть что-то смешное, но дыхание сперло, когда она услышала тихий стук в собственную дверь. Грейнджер уже наложила запирающее и заглушающее, так что никто бы не смог пробраться в ее маленькое уютное местечко. В голове пронеслись мысль, что это мог быть сон и сейчас за дверью скрывался кошмар. Но девушка все равно прошла вперед, снимая чары, производя над собой огромные усилия. За дверью правда стоял кошмар.       — Малфой?       — Грейнджер? — под стать ей, только с наигранным удивлением прошипел он. Парень, не церемонясь, прошел внутрь комнаты.       — Ты…       — Мы оба не давали обещаний… Никаких… Но ты пришла на обед и ужин, а я…       — А ты подумал, что я просила тебя прийти?..       — Ты не просила, — сухо ответил он. — Я пришел, потому что захотел.       Странный разговор, странный Драко Малфой.       «Я хочу, чтобы он здесь был?»       «Хочу…»       «Хочу, чтобы спал рядом, чтобы поцеловал, чтобы был собой… Со мной»       — Сегодня я сплю у стенки.       Строгий взгляд серых глаз смягчился, и Драко даже улыбнулся ей. Гермиона все еще стояла у приоткрытой двери, удивленная происходящему. Малфой становился другим человеком… Нет, не так. Он становится собой — настоящим Драко Малфоем, у которого было свое слово, свое желание и свой выбор. Тот факт, что его выбор — ночь в кровати Гермионы Грейнджер, грел ей душу. Она тоже улыбнулась.       — Хорошо, так и быть.       Пока Гермиона проводит новые махинации, запирая комнату, Драко впервые за все разы, когда он оставался у нее, трансфигурирует свою школьную одежду в спальные штаны и рубашку с эмблемой факультета. Они легли. Грейнджер немного сторонилась Малфоя, но это длилось не долго. В момент он схватил ее руку и притянул к себе, укладывая голову к себе на грудь. Сердце Драко ударялось о ее висок.       — Когда-нибудь мы с этим разберемся, — еле слышно сказал он и Гермиона не была уверена, не показалось ли ей. Повисло молчание. Они заснули практически одновременно с еле заметными улыбками на губах.