Мы утонем во тьме

***

      Планируемый поход в книжный внезапно перенесся со следующей недели на ближайшее воскресение. И вот, уже после совместной ночи с Драко, Гермиона шла с Джинни и слизеринскими сестричками за новыми книгами. Утро прошло странно, как и каждое, когда Драко оставался у нее. «Каждое» звучало достаточно громко, потому что оно всего-навсего второе из трех. Грейнджер старалась не считать, но не могла. По телу пробегали мурашки и оставалось только додумывать придет ли он снова…       Гермиона сладко спала на плече Малфоя, а проснувшись только и делала, что смеялась над ним. Когда Драко только хотел подняться с кровати, ударился головой о выступающий кирпичик. Она старалась не вспоминать, как Рон так же спал на этом месте и тоже несколько раз подряд во сне бился головой о стену. Парень фыркал на это, закатывал глаза и шипел что-то вроде:       «Это последний раз, когда я сплю у стены…»       И это звучало, как обещание прийти снова. Гермиона не хотела думать об этом больше положенного, но выходило как-то само собой. Спать с ним в одной кровати, как альтернативная история жизни — такого просто не могло быть, но оно было, и гриффиндорке это явно нравилось. Она улыбалась как дурочка, когда шла с девочками в Хогсмид. Пока они говорили о своих планах на бал, Грейнджер думала о нем.       — Хогсмид вызывает Гермиону, — громко проговорила Джинни и слегка встряхнула подругу, когда ее молчание затянулось, а глупая улыбка заняла всю площадь на лице. Грейнджер быстро заморгала, пряча счастливую гримасу за строго-сведенными к носу бровями.       — Джиневра! — прикрикнула она, упирая руки в боки, как часто делала миссис Уизли, ругаясь на своих детей.       — Да, мама? — закатила глаза Джинни. Она прибавила шагу, чтобы скорее дойти до магазина. Холод становился невыносимым, кусая все открытые участки кожи.       — Я просто задумалась, а ты меня напугала, — все же смягчилась шатенка, нагоняя подруг.       — О ком думала? — в разговор включилась Дафна и, ее загадочная ухмылка словно читала Гермиону. Будто Гринграсс знала больше всех и уже предчувствовала, о ком все думы Грейнджер. Но гриффиндорку успокаивал тот факт, что то «что-то», что образовалось между Драко и Гермионой продолжало оставаться только между ними. На это нужно время, как можно больше времени. — Уизли? — хохотнула блондинка, сразу развеивая мысли гриффиндорки, что Гринграсс знала нечто большее.       — Гермиона рассталась с ним, Дафна! — встряла в диалог Астория и львиная часть компании умолкла. Все веселье сошло на нет.       Грейнджер попыталась натянуть улыбку, но получалось слабенько. Тема расставания золотой парочки уже перестала быть табуированной, но все старались не задерживаться на ней. Разрывать отношения всегда сложно, а когда это твой лучший друг, с которым ты прошла войну и половину жизни — в сотню раз невыносимее. Но Гермиона справлялась, причем очень хорошо. Шла вперед ровно и твердо, ступая на новые грабли.       — Астория! Прости, Грейнджер, — почти шепотом проговорила Дафна, ударяя сестру по затылку, чтобы та меньше распускала язык и больше думала.       — Гринграссы такие тактичные… Это часть, которая требуется при поступлении на Слизерин? — Джинни часто так шутила. Сестры не обижались, лишь оголяли белоснежные зубки в улыбке, понимая, что все это только издевки, свойственные их общению. И это было замечательно. Хотя бы потому, что хоть они и поладили, но не потеряли ту искру, особенность отношений змеенышей и львят: они не грызлись из-за любого звука, а просто обменивались «любезностями» и смеялись над этим вместе.       — Все хорошо. Мы расстались, и это факт, просто нужно больше времени на все, — ответила Гермиона. На этот раз улыбка далась легче.       Девушки подошли ко входу в небольшой магазинчик, который смело можно было назвать «Раем Гермионы Грейнджер». Джинни уже потянулась к двери, но голос Дафны ее остановил.       — Я не предупредила… — начала Гринграсс и обернулась назад, будто замечая кого-то. — Кое-кто составит нам компанию, — остававшаяся часть девочек обернулись туда, куда был устремлен взгляд Дафны, и каждая отреагировала по-своему: Джинни скривилась, не готовая терпеть нового члена их небольшой дружеской группы; Астория неловко улыбнулась, сжимая подвеску, которая красовалась на шее; Дафна просто качала головой, будто бы благодаря друга за эффектное появление; а Гермиона не могла моргнуть.       — Я опоздал? Рыжая, спрячь свое недовольство, — наконец-то подал голос Драко и все поняли, что он не иллюзия.       Парень правда здесь и проведет с ними оставшуюся часть прогулки рядом, как и обещал Дафне. Будет их тенью — ходить следом, слушать девчачью болтовню и иногда вставлять свои пять галлеонов.       — Грейнджер, прикрой рот. Я понимаю, что ты рада моему появлению, но меньше энтузиазма, пожалуйста, — Гермиона быстро закрыла рот, звонко цокая зубами и хмурясь.       — Драко, — тихо поприветствовала его младшая Гринграсс и парень в ответ кивнул, одаривая слизеринку приветливой ухмылкой.       — Славненько, Малфой с нами.       Он смотрел в шоколадные глаза шатенки и все вокруг словно остановило свою жизнь. Они не виделись всего несколько часов, но девушка все равно была рада его видеть. Видеть где-то за пределами территории школы, в неформальной обстановке, со спокойным и безмятежным видом.       — Славненько, — ответил он и заряд, созданный столкновением их глаз, все же заставил Гермиону улыбнуться. Она лишь на секунду приподняла уголки губ, так чтобы только он увидел. И этого хватило.       — Я не против простоять здесь весь день. Мне нравится наша новая компания, но холодно, — взмолилась Астория и все мигом ожили.       Драко и Гермиона наконец-то отняли глаза друг от друга, и веселая гурьба ввалилась в книжный магазинчик. Оставалось только надеяться, что никто не заметил затянувшихся переглядок между ними.       Шел уже второй час их «нападения» на лавку. Джинни пыталась объяснить Астории, что красное платье из «Ведьмополитена» не подойдет для тематики бала, которая уже утверждена. На что Стори отвечала, что ей глубоко все равно на правила, если она не может прийти в кровавом платье. Наряд точно не подходил ни под одно описание книжной героини, но слизеринка продолжала гнуть свою линию. Гермиона не упускала возможности переманить Дафну на сторону любителей магловской литературы и показывала подруге «Портрет Дориана Грея».       — Ты предлагаешь мне историю про человека, который продал душу за вечную молодость? Это намек? — недоверие и неуверенность читались на лице Гринграсс, когда она вертела в руке издание.       — Ну, все не совсем так, — Грейнджер замялась. — Это… — шатенка почесала затылок и снова запнулась. — Это скорее история о моральном разложении. О том, как человек постепенно перестает видеть границы, — она снова потрясла книгу, привлекая всеобщее внимание.        — Очаровательно, — фыркнула Дафна. — И ты решила, что это мне подойдет?       — Я решила, что тебе будет интересно, — твердо ответила Грейнджер. — Там много философии. И очень красивый язык.       — То есть мне предлагается книга про красивого, но морально испорченного мужчину, который скрывает свою гниль за безупречной внешностью? — Дафна медленно перевела взгляд в сторону Малфоя. Он, в свою очередь, лениво перелистывал аннотацию другой книги, но уголок его губ предательски дернулся.       — Гринграсс, не смей проводить параллели, — протянул он. — Я старею вполне естественно.       — Пока что, — невозмутимо добавила Гермиона. Дафна хмыкнула.       Драко старался держаться в стороне, иногда поглядывал на шатенку, ловил ее взгляд, даже улыбался, что совершенно не было ему свойственно. Сегодняшний день для всех был чем-то необычным.       — Астория, у тебя красивое ожерелье, — громко проговорила Джинни, привлекая внимание всей компании.       Один лишь Драко продолжал делать вид, что крайне заинтересован журналами о спорте.       — Спасибо, — неловко ответила Стори и поспешно спрятала украшение под тонкую кофточку, словно хотела скрыть его от посторонних глаз. Но Уизли уже сделала свое дело — Дафна и Гермиона обратили внимание.       — Что за ожерелье, Стори? — поинтересовалась Дафна, подходя ближе к сестре.       — Да так, — отмахнулась девушка и попыталась развернуться к стеллажу с журналами, но Дафна перехватила ее за руку.       — Если это мое, тебе мало не покажется, — процедила старшая Гринграсс — то ли смеясь, то ли угрожая — и силой вытянула украшение наружу.       — Дафна! Не надо! Нет. Я не хочу показывать! — молила Астория. Стоило старшей сестре увидеть ожерелье, как ее светлые глаза расширились. Гермиона не видела выражения ее лица, но вся поза блондинки выдавала напряжение.       — Очень красивое украшение, — подбодрила Грейнджер, пытаясь сгладить ситуацию.       — Астория, что это?! — зарычала Дафна, сжимая кулон в форме сердца, инкрустированный зеленым камнем.       Гермионе украшение действительно понравилось. Оно идеально подходило Стори — сдержанное, изящное, слизеринское. В последнее время Грейнджер все чаще ловила себя на том, что зелёный цвет стал значить для неё куда больше, чем прежде.       — Дафна, не кричи на меня! — бусинки слез появились в глазах юной девушки, но она держалась, была сильной, не поддавалась. Дафна внимательно рассматривала кулон, словно искала подтверждение своим догадкам.       — Я хочу услышать ответ! Что это, блять, такое?!       — Это то, что ты думаешь! Да! Убери свои руки и не кричи на меня!       — Астория? Дафна? — голос Гермионы разрезал натянутое молчание. Она сделала пару шагов ближе, пытаясь понять в чем дело.       — Что это за ожерелье, Астория? — подала голос Джинни, помогая Гермионе вернуть непринужденное общение.       Стори устало перевела взгляд на подруг и тяжело выдохнула. Эти секунды молчания длились убийственно долго. Гермиона заметила, как младшая Гринграсс бросила быстрый взгляд на Драко — будто искала поддержки.       — Это, — неловко начала Стори, прокашливаясь и снова пряча украшение под кофту. Словно, если никто не будет видеть, то проблема исчерпает сама себя.       — Это ебаное помолвочное ожерелье! — прикрикнула Дафна. Ее голос звучал грубо и казалось, что если бы была ее воля, она прямо сейчас бы сожгла эту подвеску, а вместе с ней и саму сестру, за то, что приняла ее. Все вокруг стихло. Даже Драко напрягся, подходя ближе к эпицентру скандала.       — Девушки, — шикнул консультант, но на него никто не обратил внимание.       — Ты помолвлена? — уточнила Джинни. В миг температура в помещении повысилась на пару-тройку градусов и всех присутствующих кинуло в жар.       Гермиона не любила семейные распри. Она часто старалась ретироваться, когда миссис Уизли решала отчитать своих детей, а тут аналогичная ситуация.       — Да, — качнула головой шатенка и опустила взгляд вниз.       — Когда эта херня пришла? — Дафна кинула злой взгляд на Драко и создавалось впечатление, что блондинка спрашивала не у сестры, а у друга. Он молчал, делал вид, что не заинтересован, но сам подходил все ближе.       — Кто он? — подала голос Гермиона. Она продолжала не понимать реакцию Дафны. На сколько мог быть ужасен выбор младшей сестры, раз она реагировала именно таким образом.       «Быть может, Астория влюбилась в маглорожденного волшебника? Или полукровку? Или того хуже, магла…»       «Для такой семьи, как Гринграссы это был бы удар в самое сердце»       — Вчера… Мне пришла сова от мистера Малфоя… — шептала Астория, хотя может быть она говорила громко, даже, возможно, кричала, но для Гермионы каждое слово казалось тихим. Каждый звук, который раздавался вокруг нее, был глухим.       «Мистер Малфой?»       — Он в Азкабане! — не думая о чувствах друга, возразила Дафна.       Драко же даже не вздрогнул. Он продолжал медленно подходить, но с каждым словом челюсти сжимались все сильнее и казалось, что зубы вот-вот раскрошится.       — Да… Но, видимо, отправка ожерелья была запланирована уже давно. Оно просто пришло в назначенное время, — Стори прятала свои глаза от сестры.       Гермиона в свою очередь стала краснее рака. Ее затошнило. Девушка все еще не понимала до конца, что значила вся эта ситуация.       «Люциус Малфой прислал Астории помолвочное ожерелье?»       «Но он женат. И Нарцисса в добром здравии. Что это значит?»       «Это же не…»       — Сраный Люциус делает тебе предложение или его сын?! Какого черта ты приняла это и носишь, не посоветовавшись со мной? — звон слов Дафны ударил по Гермионе, и волна осознания чуть было не сбила с ног.       В это время Драко стоял уже рядом, чтобы точно понимать весь ужас ситуации. Слезы уже катились по щекам малышки Стори, а Дафна вскипала от злости.       — Я не могла не принять. Ты знаешь это!       — Что это значит? — сдавленно произнесла Грейнджер, пытаясь разглядеть хоть кого-то за появившейся пеленой. Она видела только размытые пятна. Чувствовала, как все внутри перемешивается и просится наружу от волнения. Девушка меньше всего на свете сейчас хотела услышать ответ на свой вопрос. Надеялась, что оказалась неправа, что это просто глупое совпадение. Глупое стечение обстоятельств.       Ведь не может быть, чтобы Астория Гринграсс и Драко Малфой…       — Гермиона, сейчас не лучшее время, — Джинни попробовала остановить подругу, но шатенка стояла на своем. Она серьезно смотрела на Асторию, пытаясь найти в ее глазах ответ.       — Что это значит? — снова повторила гриффиндорка сквозь стиснутые зубы. Она не хотела переводить взгляд на Малфоя, но это получилось само собой. На лице блондина рисовалась потерянность. Он чувствовал, к чему все шло, куда все катилось.       — Мои родители и родители Драко договорились о нашей помолвке и свадьбе сразу, как воскрес Темный Лорд. План в силе, несмотря на то, что Дафна против.       Гермиона получила ответ глядя прямо ему в глаза. Холодный лед трещал по швам, осколки стекла летели прямо в ее сердце. Астория старалась говорить серьезно, заставляя голос звучать крепко, но на конце каждого предложения слышались всхлипы от удушающих слез.       — Это еще не все! Я не позволю этому случиться. Ты не обязана, — голос блондинки смягчился и она приобняла сестру за плечи. Пыталась передать уверенность, что этого всего можно избежать, что у них вдвоем все получится.       — Еще как обязана, Дафна… И ты это прекрасно понимаешь, — Астория уткнулась лобиком в плечо сестры и тихо выдохнула, обреченно, уныло.       — Это значит, — все же осмелилась спросить гриффиндорка.       — Да, я выйду замуж за Драко, — воцарилось молчание.       Тишина повисла в воздухе, и лишь редкие всхлипы юной Гринграсс нарушали эту идиллию. Драко стоял за сестрами. Он не смотрел на Гермиону — боялся поднять взгляд, предчувствовал ее реакцию. Шатенка же в свою очередь не знала, как быть: она хотела захлебнуться собственными слезами, хотела ударить себя, нанести парочку болезненных чар, наказывая, за то, что поверила в будущее. Гермиона Грейнджер словно не была достойна счастья…       — Давайте пойдем в кафе?.. Нам надо всем отдохнуть, — предложила Джинни. Рыжая единственная сохраняла хладнокровие во время всей этой ситуации. Ей действительно было трудно понять масштаб трагедии. Для нее брак Астории с Малфоем казался логичным — аристократы часто женились без любви.       — Вы идите, я оплачу книгу и догоню, — практически прошептала Гермиона. Внутри она кричала так громко, что сорвала голос и теперь не могла говорить в полную силу.       Сердце отчаянно рвалось на части, но сейчас она не могла себе позволить расплакаться или показать настоящие чувства. Она должна оставаться собой.       — Хорошо, — покачала головой Дафна, передавая гриффиндорке свой «Портрет Дориана Грея».       Троица девушек вышли из магазина, параллельно натягивая куртки. Драко не пошел за ними. Он стоял неподвижно, словно если не двинется, Гермиона забудет о его существовании. Но ей было плевать. Она быстро расплатилась и выскочила наружу. Малфой вышел следом.       «Никакого кафе. Никаких посиделок. Никакого Драко Малфоя»       Он шёл за ней. Ошибся, подумав, что она направится к девочкам, и теперь между ними было приличное расстояние. Гермиона шла быстро, почти бежала, прокручивая в голове каждую деталь: шутки, взгляды, слова. Вспоминала Нарциссу и ее странное упоминание Астории.       «Идиотка. Глупая. Как ты могла не понять?!»       — Грейнджер! — наконец-то крикнул Драко, когда они оказались далеко от Хогсмида и недостаточно близко к Хогвартсу. Она не остановилась. Шла дальше, бежала от него. — Грейнджер, остановись! — голос не становился мягче. Наоборот, грубел, потому что Малфой не получил желаемого. С ней так нельзя, она не приемлет грубости. — Да постой же, черт, — и только тогда она решила остановиться. Сердце вырывалось наружу, земля так и норовила выскользнуть из-под ног, роняя Гермиону в пучину страданий. — Почему ты ушла?       Гермиона все еще повернута к нему спиной. Глаза влажные от накатывающихся слез, но она не позволит себе заплакать. Только не из-за него, не снова. Не так чтобы он увидел.       — Что значит «почему», Малфой?! Ты обручен! — она резко обернулась.       — Я… Я… Это все родители, Грейнджер. Я никогда не желал брака с Асторией, — зачем-то оправдывался. Сделал шаг вперед, чтобы оказаться ближе, но Гермиона сразу отшатнулась назад.       Когда он рядом, она теряла возможность рационально мыслить, а сейчас именно это ей и нужно — холодный ум.       — Но ничего поделать с этим не можешь? Я права?       — Это сложно, — парень закрыл лицо руками и тяжело потер глаза, надеясь, что так ему придет решение всех проблем.       — В таком случае… Чем мы занимаемся, Малфой? — она сделала шаг к нему. — Ты целуешь меня в темных углах школы. Приходишь ко мне в комнату. Спишь со мной в одной постели. Что все это значит? — слова дались ей с адским трудом, все внутри горело, а глаза сохли от ветра. На улице холодный декабрь — он остужал горячие от злости щеки.       — Грейнджер, — устало произнес он, но продолжить не мог. Завис на ее фамилии, подбирая слова.       — Нет, ответь на мой вопрос. Мне хватило пустых отношений с Роном, — сквозь давящую на мозг тишину, прорвался едкий смешок.       — Каких отношений? У меня с тобой? Ты шутишь? Гриффиндорская принцесса и бывший пожиратель смерти. Да, идеальная история большой любви.       Ее глаза невольно расширились от услышанных слов. Но Гермиона была готова к этому. Он будет пытаться все испортить — всегда именно это и делал.       — Мне плевать на статусы. Я готова рискнуть, если знаю ради чего. Но когда впереди пустота — зачем мне прыгать в нее?       — Ты всегда прыгаешь — ты же гриффиндорка!       — И я готова была прыгнуть ради тебя, Малфой. Ради бывшего пожирателя смерти. Но ты… Обручен.       И снова молчание. Тишина давила на сознание и казалось, что кровь польется из ушей, начнет медленно убивать, доставляя нескончаемую боль. Все внутри сжалось до миллиметровых размеров. Гермиона задыхалась от нехватки воздуха. Драко — от его избытка. Одна предательская слеза.       — Я не… — начал он.       — Давай так, — перебила она. — Я сейчас уйду к себе в комнату, — гриффиндорка быстро стерла влажную дорожку со щеки. — Мы проведем без друг друга три дня. Никакого контакта. У тебя будут семьдесят два часа чтобы подумать о нас. Точнее, о том, что, между нами. Обдумать помолвку, наши НЕ отношения. Если ты придешь, я пойму, что у нас есть будущее и мы будем пытаться что-то делать со всем этим. Если нет, то…       — То все будет кончено, — холодно добавил он.       — Да…       — Почему я должен на это согласиться? — голос стал ледяным, на лице ни единой эмоции. Холод. Пустота. Одиночество.       — Если не согласишься, то решение приму я, и оно будет кардинальным, — последнее, что сказала она, прежде чем снова развернуться и уйти прочь.       Он уже не следовал за ней, стоял на месте, смотрел вслед уходящей фигуре. Глядел, как от него уходил тот самый шанс, которым он еще вчера ночью утирал нос отцу.       «Это правильно. Я все сделала правильно»

***

      С момента начала их перерыва прошло… Двадцать часов. Драко считал каждый, часто смотрел на время, словно так трое суток пролетят незаметно. Он хотел, чтобы эта ее тупая идея закончилась, но придумать решения всех проблем не мог. И сделать выбор тоже… Впервые в жизни, когда ему наконец-то дали возможность выбирать он просто-напросто не мог этого сделать.       С одной стороны было обещание, данное отцом Гринграссам. С другой — его собственное желание. Он сам не понимал, как случилось так, что Гермиона Грейнджер стала его личным желанием. Нет, ничего особенного не было, она просто… Просто была симпатичной, теплой и с такими же проблемами, как у него. Вместе они могли либо выбраться, либо утонуть окончательно. Каждый раз, когда Драко просыпался в ее комнате думал, что тонет. Но сегодня утром, открыв глаза и осознав, что находится в подземельях, понял, что тогда было спасение, а сейчас он на дне. И это его пугало еще больше. Не мог же он видеть в ней свое… Свое спасение. В карих глазах, розовом румянце и запахе полевых цветов…       С этими мыслями Драко сидел на Заклинаниях и ждал конца урока, хотя тот ещё даже не начался. Он занял первую парту — лучшие места уже разобрали. Блейз, как самый настоящий предатель, устроился рядом с Дафной, потому что она успела урвать удачный стол.       — Доброе утро, господа и дамы! — раздался бодрый голос профессора Флитвика, когда он взобрался на небольшую стопку книг за кафедрой. — Боюсь, у нас возникла… небольшая накладка в расписании.       Со стороны двери послышался шум, и Драко заметил, как в кабинет вошел Долгопупс, а за ним — еще несколько гриффиндорцев.       — Профессор Макгонагалл временно занята организационными вопросами, поэтому было принято решение объединить сегодняшний урок Заклинаний для Гриффиндора и Слизерина, — кабинет наполнился красными галстуками, и большая часть змеенышей зашипели от негодования.       — Прошу рассесться по двое: один гриффиндорец — один слизеринец. Сегодня мы будем работать в парах. Мне нужно подготовить демонстрационный материал, я вернусь через минуту.       Стоило Флитвику выйти, как в классе начался хаос. И тогда Драко увидел ее. Она не явилась на завтрак. Посчитала, раз они в ссоре, значит ее небольшое обещание «нормально питаться» можно забрать обратно. А Малфой ждал ее, хотел взглянуть в карие глаза. Сейчас он видел ее поникший взгляд и усталую улыбку, которой она приветствовала Дафну. Блондинка мгновенно пересела за вторую парту, призывая Гермиону к себе.       «Черт бы тебя, Дафна. Ну позвала бы ее за свой последний стол. Зачем садиться за мной!»       — Привет, Дафна, — тихо произнесла Гермиона, раскладывая принадлежности. Гринграсс что-то ответила, но Малфой не расслышал. В его голове эхом раздавался звук голоса гриффиндорки.       Двадцать часов… Всего двадцать часов, а он соскучился по ее голосу? Салазар перевернулся в гробу! Пока Драко размышлял о львиной принцессе к его парте подошел Невилл.       — Малфой… Я могу сесть с тобой? — блондин медленно, практически со скрипом повернул голову в его сторону.       — Все лучше, чем Поттер или Уизел, — процедил Драко и убрал сумку с соседнего стула, чтобы Долгопупс мог присесть рядом. Пока гриффиндорец шуршал сбоку, Малфой прислушивался к разговору за спиной.       — Я не выспалась, — простонала Гермиона и по характерному звуку, было понятно, что она уронила голову, целуя лбом поверхность стола.       «Не выспалась… Я тоже! Это все твои глупые правила. Со мной ты хорошо спала!»       — Почему? Что-то случилось вчера? Ты так внезапно исчезла, — Дафна звучала непринужденно. Сам факт такого адекватного общения должен был всех насторожить, но многие привыкли видеть Гермиону в компании слизеринцев. Теперь это стало чем-то нормальным, обычным, обыденным.       — Вчера… Я просто устала. Твоя книга у меня, я принесу ее на ужин, — голос звучал натянуто бодро.       «Устала она… Да! Конечно. Накричала на меня, поставила свои сраные условия и убежала. Устала, блять»       — Хорошо, я тебе верну деньги.       — Да нет, все хорошо, это подарок, — Гринграсс благодарно качнула головой.       — Так почему ты не выспалась?       — Плохо спала… И, знаешь, солнечные лучи светят прямо в лицо… Я проснулась сегодня даже раньше, чем обычно, — фыркнула Грейнджер. Дафне не были понятны ее проблемы, в подземельях не могло случиться такого, так что блондинка лишь усмехнулась.       — О да! Она проснулась и устроила концерт в душе. Я был счастлив проснуться в пять утра, — подал голос Блейз с задних парт. С ним сидел Симус и что-то бурно обсуждал с Дином, перебивая все звуки в классе, но вездесущий Забини слышал каждый звук беседы подруг.       «Грейнджер, а могла бы спать сладко, без кошмаров и ранних пробуждений»       «Но ты увидела проблему, где ее попросту нет!»       «Ну подумаешь, помолвлен… С кем не бывает?»       «С Уизелом, например, он не обручен. Поттер, Долгопупс, Нотт, Забини. Кто угодно в этой ебаной школе»       «Я не могу осуждать ее… Это все ни к чему не приведет. Да и не могло привести. Я и Грейнджер — звучит, как самый настоящий анекдот»       «Мы могли бы просто…»       «С ней не хочется «просто» — либо серьезно, либо никак»       Голос Блейза эхом ударился о стенки черепной коробки и Драко наконец-то кое-что понял: Гермиона Грейнджер была той, с кем хотелось быть серьезным, хотелось быть собой — настоящим Драко Малфоем, у котрого есть чувства. Блондин хотел бы этого «серьезно» с ней, но даже если смог бы признать, то вряд ли получилось бы что-то дельное. Они не подходили друг другу. Ей нужен кто-то хороший. Кто-то светлый. Он бы ее утянул на дно.       — Я вернулся. Спасибо, что уже расселись, — в класс влетел профессор, чуть было не спотыкаясь о свою же коротенькую ножку. Взмахнул палочкой и на доске нарисовалась тема урока. Драко перевел усталый взгляд на своего напарника и как-то странно улыбнулся.       — И снова здравствуй, Долгопупс. Как твои дела, говоришь? — ехидно процедил парень.       «Лучше слушать его голос, чем прислушиваться к беседе за спиной»

***

      — Грейнджер! Открой дверь! Я знаю, что ты меня слышишь! Гермиона! — Блейз сильно стучал, сбивая свои костяшки, но не прекращал нападки на дверь. Он специально проснулся раньше, чтобы устроить серьезный разговор с подругой.       — Блейз? — шатенка открыла дверь и испуганно посмотрела на него. Она уже была готова к выходу, но не торопилась — на завтрак все равно идти не собиралась.       У нее были другие планы. Она хотела изучить одно из заклинаний КЗ, которое пропустила во время чтения. День обещал быть тяжелым: по расписанию стоял объединённый урок зельеварения со Слизерином. Видеть Драко каждый раз было сложно. Она справлялась, когда между ними было расстояние во весь Большой зал. Но когда их разделяло всего несколько шагов между партами — становилось невыносимо. Сердце ныло, голова гудела.       Она уже жалела, что устроила этот адский перерыв, хотя и не собиралась подавать виду. По ней все равно было заметно: синие круги под глазами, которые под чарами красоты выглядели терпимо, а без них превращались в глубокие впадины.       «Я хочу знать его решение… У него есть шанс. Я его дала»       «Оказывается, так сложно жить без перепалок с ним. Они позволяли сбросить накопившийся негатив. А теперь остаются только Рон и Гарри»       — Да, я — Блейз. А ты идешь на завтрак, — хмыкнул Забини и потянулся, чтобы ухватиться за ее руку. Гермиона резко отдёрнула ладонь.       — Нет, я не голодна.       — Я видел тебя вчера за обедом. Ты выпила чай — и все. Вторые сутки голодовки ни к чему хорошему не приведут. Ты идешь на завтрак, — прошипел мулат.       Гермиона редко видела его таким серьезным. Обычно он шутил, подкалывал, смеялся — но не волновался так открыто. Это ощущалось как новый уровень дружбы. Она даже позволила бы себе улыбнуться, если бы не была полностью поглощена мыслями о заклинании.       — Я еще не собрана! И не голодна. Почему вы все следите за мной во время еды?       — Все?       — Да…       — У тебя есть десять минут. Я жду внизу.       Он не стал спорить — просто развернулся и спустился. Гермиона хлопнула дверью, как ребёнок, и быстро подошла к дневнику.       Она не спала уже вторую ночь. Совершенно не могла сомкнуть глаз. Чувствовала себя отвратительно. Она пыталась поесть вчера, но кусок не лез в горло. Тот самый чай, о котором говорил Блейз, вышел из нее на следующей перемене — ее рвало воздухом, казалось, что вот-вот вырвет легкое.       Она до конца не понимала это заклинание, но знала: оно на порядок серьезнее Пламени Тьмы. Волновалась ли? Сейчас — нет. В ней бушевали все эмоции мира, а душа при этом была пуста. Грейнджер подняла дневник, повторила про себя формулу, пробуя слова на вкус.       — Славненько, — выдавила она.       Она подошла к зеркалу, привычным движением закатала рукав, обнажая ноющий шрам, и навела на него кончик палочки. Все, что она успела понять: заклинание четвертого порядка, восстановление займет около тридцати секунд — и все. Из самого названия она сделала вывод, что будет задействована молния. Быстро взмахнула палочкой, заглушая комнату, и вновь направила ее на предплечье.       «Все будет хорошо. Восполню силы завтраком…»       «Быстрее. Блейз ждет внизу»       Гермиона нарисовала простую руну над шрамом и прошептала формулу. Все выглядело до чертиков просто. Но в следующее мгновение из кончика палочки вырвалась черная молния и объяла ее руку адской болью. Жгло так, что становилось холодно. По телу прошел мощный разряд, и ее и без того взъерошенные волосы распушились пуще прежнего. Она кричала. Громко. Захлебывалась криком. Не звала на помощь — она ее не хотела. Ей просто нужно было, чтобы это закончилось. Тридцать секунд растянулись в вечность. Сначала вернулась возможность говорить — но голос уже охрип.       — Черт, — ругательство сорвалось само собой. Боль и общение со слизеринцами дают свои плоды. Потом она смогла разжать пальцы — палочка упала на пол. Сил поднять ее не было. Она стояла, оцепенев, и смотрела на свое отражение. Гермиона увидела, как по ее лицу пробежали темные полосы — будто капилляры наполнились тьмой. Это длилось всего мгновение.       — Показалось, — прошептала она и выдохнула. Боль постепенно отступила. Стала терпимой. Привычной. Шатенка накинула мантию, пригладила волосы заклинанием и вышла из комнаты. День должен был пройти быстро — если заклинание сработало. Возможно, она даже сможет выдержать общение с людьми. Когда она спустилась на последнюю ступеньку, голова закружилась.       — Грейнджер, ну наконец-то, — подал голос Забини. Но стоило шатенке поднять на него голову, как весь мир поплыл. У Гермионы всегда был план отступления, если вдруг кто что-то заподозрит.       «Я делаю дополнительное задание по ЗОТИ, потому что пропустила пару уроков в ноябре. Мистер Минч пока не знает, это моя инициатива»       Миллион раз отрепетированная ложь могла никогда не понадобиться — потому что Гермиона всегда все контролировала. Всегда. До сегодняшнего дня. Она сделала шаг со ступеньки — и зависла. Мир закружился сильнее. В следующую секунду она уже летела вниз, ударяясь головой о последнюю ступеньку. Последнее, что она услышала перед тем, как отключиться, — взволнованное:       — Гермиона!       И приближающиеся шаги Блейза. Мир померк. И боль наконец отступила.

***

      Шел тридцать второй час их трехдневного перерыва. Оставалось еще… Сорок. Драко устал отсчитывать время, поэтому просто ставил черту невидимыми чернилами каждый раз, когда проходил новый час. Он много думал. Об условиях, которые поставила Грейнджер. О ситуации с Асторией. Об обручальном ожерелье. Эти мысли вызывали головную боль, но не отпускали. Он и раньше понимал, что не хочет этой свадьбы. Обещал Стори разобраться. Но теперь была ещё и Гермиона… Всё усложнилось в десятки раз.       «Тупая ситуация. Ненавижу»       «Мне должно быть вообще плевать на эту помолвку, но мама…»       «Она хочет этого, хочет видеть меня с Асторией, хочет внуков и наконец-то спокойствия»       «Я же не могу просто взять и подвести ее»       «Но Грейнджер… Чертова ситуация»       Драко сидел на завтраке, пил свой кофе, ждал появления несносной гриффиндорки. Все время пялился на двери Большого зала, готовый в любой момент встретить ее своим взглядом. Знал, что не ответит тем же, ведь она, в отличии от него, точно следовала придуманному правилу трех дней. Малфой не мог не думать о ней — поганка Грейнджер забралась под кожу и отравила сознание. Распрыскала амортенцию по всей школе, потому что ее аромат преследовал его на каждом шагу, за каждым поворотом. Он даже прошёлся очищающим заклинанием по всей одежде, чтобы избавиться от ее запаха, но тот никуда не исчез. Заполонил легкие. Пропитал душу.       Но вместо нее все время заходили какие-то неизвестные его сердцу люди. Даже Блейз решил кинуть его в самые важные часы…       «Прошло уже тридцать три часа…»       После завтрака по расписанию шло зельеварение — и это было единственным утешением. Там Грейнджер точно появится. Она могла умереть с голоду, но пропустить урок — никогда. Так что на урок он пришел раньше всех и занял самое выгодное место для наблюдения. Он перестал оправдываться перед собой. Да, ему хотелось смотреть на нее. Если уж нельзя говорить, нельзя спорить — он хотя бы мог видеть.       Класс постепенно наполнялся зелёными и красными галстуками. Всё шло по плану. В любой момент должна была войти она. Он знал это почти наизусть. Сначала приходит она. Ровно за двадцать семь минут до начала. А уже потом вваливаются Поттер, Уизли и прочие. Но в проходе появилась не шатенка с Гриффиндора, а запыхавшийся мулат со Слизерина. Бледный. Помятый. Уставший. Драко нахмурился.       — Блейз? — Забини даже не посмотрел на него — он направился прямо к Слизнорту. Малфой, словно тень, последовал за ним.       — Профессор, Грейнджер сегодня не будет. Она в больничном крыле, — весь мир ушел из-под ног. Остался только голос Забини и образ шатенки на больничной койке.       Он видел там ее лишь однажды. Это было на втором курсе. Вся слизеринская гурьба пробралась в лазарет, чтобы посмотреть, как замарашка Грейнджер оцепенела от взгляда Василиска. Тогда это казалось веселым, а сейчас он был готов подстроить собственную смерть, лишь бы оказаться в больничном крыле в эту самую секунду.       — Что с ней? — вырвалось у него прежде, чем тот же вопрос задал Слизнорт. Возможно, профессор что-то спросил. Но Драко уже не слышал. Он ждал ответа Блейза, как глотка воздуха.       «Пожалуйста, пусть она просто помогает мадам Помфри»       — Упала в обморок утром, — коротко ответил Забини и странно посмотрел на него. Зеленый свет загорелся у него перед глазами и Малфоя уже не было в классе зелий.       Он даже не успел отпроситься с урока. Просто бежал к лазарету. Все мысли о договоре даже не имели возможности появиться у него в голове. Парень просто бежал. Исчезли те тридцать четыре часа страданий, бессонницы и голодовки. Был только ее образ перед глазами и желание удостовериться, что все хорошо. Иначе ведь быть не могло. Драко гнал все плохие мысли и даже не давал себе возможности обдумать причину ее плохого самочувствия. А ведь причин могла быть целая куча.       «Вот почему их обоих не было на завтраке»       «Твою мать, самолетик не так уж и сложно отправить, ебаный идиот!»       Он бежал. Бежал. Бежал. Главное — к ней.