Мы утонем во тьме

      Драко ввалился в больничное крыло ровно в тот момент, когда Поппи отошла от Гермионы к другому больному. Грейнджер лежала с закрытыми глазами и морщилась от неприятного отвара, который ее заставили выпить. В лазарете было прохладно, но шатенка лежала в одной школьной форме, даже без мантии. Малфой быстро пошел к ней. Сразу. Даже не стал мяться на месте.       Блондин тихо крался, с каждым шагом замечая все больше мелочей. Гермиона была совершенно бледная, практически белая. Губы сухие, потрескавшиеся. Руки расслаблено лежали на груди, не так как обычно, когда уверенность била ключом, как-то совершенно безжизненно. Это пугало, и Драко прибавляет скорости, практически спотыкается о собственную ногу.       «Жива. Жива. Жива», — уговаривая самого себя много раз, повторял парень.       Война познакомила каждого со смертью. Драко видел, как его тетка и другие Пожиратели лишали жизней маглов и маглорожденных волшебников. Слишком много жизней гасло от одного взмаха палочки. Тогда ему было плевать. А сейчас внутри все сжималось от ужаса. Он видел, как поднимается ее грудная клетка, знал, что она жива, — и всё равно боялся. Он задел тумбочку, создав лёгкий шум. Гермиона приоткрыла свинцовые веки и медленно повернула голову в его сторону. Он заметил, как дрогнули ее ресницы, но не придал этому значения — просто замер. Карие глаза казались пустыми.       — Малфой? — прошептала она, словно уточняя, не мерещится ли ей.       Гермионе казалось, что он часть ее сна, который снова выбрался на свободу и блуждал по коридорам замка. Легче было поверить в это, чем в то, что Драко Малфой пришел проведать ее.       — Грейнджер? — он подошел вплотную к кушетке и опустился на корточки, чтобы быть ближе. Гриффиндорка глубоко вдохнула и едва заметно вздрогнула, когда учуяла запах мяты и хвои.       — Ты мне снишься или правда здесь? — прошептала она одними лишь губами. На большее попросту не была способна.       Он смотрел на нее так, словно видел впервые. Те минуты, которые ему понадобились чтобы добежать до больничного крыла от класса зелий были одними из самых худших за весь учебный год. На мгновение он даже представил, что она умирает — и тогда сердце будто остановилось.       Теперь он видел, что она дышит. Убедился, что жива. Но внутри все равно было тяжело. Смотреть на нее такой — отдельная пытка. Ни румянца, ни блеска в глазах, ни сил даже нахмуриться, как она обычно делала.       — Да, я здесь. — рука парня дрогнула, и он потянулся, чтобы провести пальцами по ее щеке. Прикосновение было невесомым, неосязаемым, он боялся сделать больно. Только не сейчас. Когда она наконец-то почувствовала тепло его тела, то точно поняла, что слизеринец настоящий.       — Что ты тут?..       — Блейз сказал, что ты упала в обморок и я прибежал, — тело обдал неприятный заряд тока и Драко нахмурился. До рецепторов дошел холодный аромат темной магии. Он смотрел в ее глаза и старался наполнить их цветом.       — Я просила его сказать только Слизнорту… — она продолжала шептать. Сейчас он чувствовал за двоих. В нем кипели страх, облегчение, злость, нежность — всё сразу.       — Я подслушал, — уголки губ медленно поползли наверх.       — Прошло тридцать четыре часа, — Малфой уже крепче прижал ладонь к ее щеке. Грел холодную кожу и слегка поглаживал висок, давая понять, что он рядом. Рядом.       — Что?       — Ты дала мне семьдесят два часа… Прошло тридцать четыре.       Они оба неслышно хохотнули. Шоколадные глаза наконец-то наполнились теплом, возвращаясь к жизни. Драко позволил себе улыбнуться специально для нее. Эти слова давались с адским трудом, но сейчас больше всего на свете хотелось увидеть ее ухмылку на белых губах.       — Ты пропал, Драко Малфой. Это даже не половина.       И вот оно. Внутри фейерверк — она улыбалась. Уставшая, измученная — но улыбалась. Попыталась приподняться, но не смогла.       — Это точно, — Малфой сделал это за нее. Припал к ее губам, оставляя совершенно быстрый поцелуй, практически невесомый, легкий, но теплый и нежный. — Что с тобой случилось?       — Я упала в обморок, — повторила она и поморщилась, явно не хотела сейчас отвечать на распросы.       Драко вдохнул глубже, снова чуя темную магию. Слизеринец меньше всего на свете хотел портить момент, но иначе поступить не мог.       — Это темная магия? — Гермиона отвела взгляд, но его рука удержала ее лицо. Несколько секунд молчаливого давления — и она сдалась. Едва заметно кивнула. — Грейнджер…       — Ничего не говори. Я знаю, это было глупо, но мне было плохо.       — Прости меня.       — Ты совершенно не виноват.       — Виноват. На каникулах я наведаюсь к Гринграссам и все отменю. Найду выход.       Теперь она сама потянулась к нему. Через усталость. Через боль. Через тяжелую голову. Она поцеловала его — медленно, мягко, иначе, чем раньше. И внутри Драко снова что-то разлилось. Все убеждения, все страхи трескались, как отцовская ваза в детстве. Все вдруг становилось на свои места. Они оба были сломаны войной. И только рядом друг с другом чувствовали себя целыми.       — Я рада это слышать, — вдалеке послышался шорох. — Иди на урок. Думаю до Гарри и Рона быстро дойдет информация, что я здесь.       — Не думаю, что Блейз скажет им, — хохотнул Малфой. С места не сдвинулся. Готов был пропустить весь урок, лишь бы проследить за ее состоянием.       — У тебя урок…       — У тебя тоже.       Она нашла в себе силы закатить глаза. Вот оно… В этом есть Драко и Гермиона.       — Меня отпустят завтра утром. Ты не можешь пробыть тут весь день.       Он нахмурился. В уме снова пересчитал часы. Это все равно лучше, чем не видеть ее совсем. Хотя было бы куда прекраснее, если бы она была здорова и мельтешила перед его чутким взглядом. Здесь он правда не сможет просидеть целые сутки.       — Я зайду вечером, — прошептал он и снова кротко поцеловал, аккуратно срывая легкое прикосновение.       Он поднялся на ноги. Пришлось приложить усилие, чтобы развернуться и уйти на зелья. Он знал одно: весь день будет думать о ней. О ее бледном лице на больничной койке. Это было страшно.       «Я все сделал правильно. Хоть раз в жизни»

***

      После урока в больничное крыло прибежали и Гарри с Роном, восклицая и сотрясая воздух от волнения. Гермиона доброжелательно улыбалась и объясняла, что попросту не ела ничего, вот и подкосило. Объяснила, что на голодный желудок выпила зелье от головной боли и от этого упала в обморок. Они поверили. Долго сидели у нее. Рон в основном молчал. Они так и не успели снова поговорить о случае с Драко и вообще объясниться в чувствах, но — как бы там ни было — Грейнджер сжала руку Уизли, чтобы добавить ему уверенности. Она оставалась его успокоительным зельем. Как раньше. Как всегда.       Вечером зашел Драко. Он специально дождался, пока гриффиндорцы покинут лазарет. Был вторник, а значит дежурство Рональда и Ромильды. Малфой просидел у шатенки примерно час, потом его взашей прогнала проснувшаяся мадам Помфри. Женщина громко ругалась, объясняла, что такое поведение крайне глупо и недопустимо. Кричала, что больной нужен хороший сон, а не разговорчики — и уж точно не ссоры. Поппи знала, что Малфой и Грейнджер — сочетание сомнительное, и боялась, что Гермионе станет хуже. Но Гермионе, наоборот, становилось лучше, когда он был рядом.       Драко был безмятежным. Его голос успокаивал… Наконец хоть кто-то успокаивал ее. Парень рассказывал ей, как прошли уроки, что говорили ученики о ее отсутствии. Грейнджер даже услышала историю о том, как изменилось лицо Дафны, когда девушка узнала о плохом самочувствии главной старосты. Гринграсс тоже заглядывала, после обеда. Она взволновано смотрела на свою уже ныне подругу и пыталась выведать истинную причину.       В среду утром мадам Помфри все же выпустила шатенку под одним единственным предлогом, что она будет питаться и крепко спать. Гермиона кивала, обещала, а за спиной скрещивала пальцы, как маленькая девочка. Она не лгала — просто недоговаривала. В последнее время эта формулировка слишком часто встречалась в ее жизни.       В течении дня Грейнджер часто ловила на себе умиротворенные взгляды Драко и на душе становилось в разы легче. Проблемы не давили, будто прекращали существовать. Пусть ненадолго — но даже этого хватало. Гермиона знала: все может закончиться в любой момент. Драко Малфой был бомбой замедленного действия, да и она по натуре не пушистая зверюшка, готовая на все. Они были как бочка с порохом и зажжённая спичка — беды можно ждать в любую секунду.       Время вечернего дежурства наступило очень скоро. Выходя из башни, Блейз наконец-то добрался до нравоучений и провел десятиминутную лекцию на тему «почему важно питаться и не прогуливать приемы пищи». Гермиона лишь качала головой. Она знала, что дело ее внезапного плохого самочувствия заключалось не только в еде, но и темной магии, которой она «баловалась». Хотя голодный желудок тоже сыграл свою роль.       — Послезавтра Рождество, — коротко сказал Блейз, будто намекая на что-то, хотя на самом деле просто хотел разорвать неловкое молчание.       Грейнджер кивнула — и в ту же секунду ахнула. Рождество… а значит и бал. Бал, о котором она не просто забыла — она еще и пару себе не нашла.       Изначально она думала, что Рон согласится составить ей компанию — даже после расставания. Но теперь, когда он проводил все свободное время с Вейн, это выглядело маловероятным. Звать Гарри было глупо: он пойдет с Джинни. А Драко… Драко она позвать не могла. Не при людях. Это было бы слишком рискованно. Слишком заметно.       — Блейз! — внезапно воскликнула Грейнджер и поморщилась от звонкости собственного голоса. Мулат вопросительно посмотрел на напарницу. — С кем ты идешь на бал? — стараясь скрыть волнение, спросила она, и все равно покраснела. Она никогда никого никуда не приглашала.       — Я ещё никого не пригласил. Он уже так скоро — надо думать, — Забини пожал плечами и отвернулся, будто не понимал, к чему она вела. Грейнджер победно улыбнулась и, не теряя времени, выпалила:       — Ты не хочешь пойти со мной? — вздернув маленький носик нос и поймала себя на том, что действительно гордится этой фразой. Наконец-то гриффиндорская смелость приносила плоды — а не только новые проблемы и последствия. Блейз медленно повернул голову и так же медленно расплылся в широкой улыбке.       — Меня приглашает САМА Гермиона Грейнджер?! — пропищал парень, прижимая руки к сердцу и прыгая на месте. Гермиона не знала, обижаться ей или пнуть друга, но вместо этого хихикнула. — Я буду рад быть вашим спутником на грядущем мероприятии, юная леди, — Блейз согнул руку в локте и стал ждать, пока Грейнджер вложит свою хрупкую ручонку в образовавшееся кольцо. Гермиона быстро приняла этот жест и приобняла парня за плечо.       — Прекрасно! — воскликнула шатенка и парочка друзей прошли в башню старост звонко хохоча над обсуждениями костюмов.       Мулат поклялся, что будет в образе Фердинанда и слезно молил девушку нарядиться Луизой. Но их посиделки не затянулись на долго и Гермиона быстро прошла к себе в комнату.       — Вы так мило смеялись, — послышался голос, стоило Грейнджер только открыть дверь. Она непроизвольно ахнула от неожиданности и резко захлопнула дверь, чтобы лишние уши не услышали ее гостя.       — Малфой! Ты меня напугал, — прошипела она и одновременно наложила заглушающие чары. Драко нахально на нее глянул, но гриффиндорка предпочла проигнорировать этот взгляд и просто подошла ближе к блондину.       — Я думал, ты поймешь, что я решу зайти, — он протянул ей руку и Гермиона без лишних раздумий вложила свою крохотную ладошку в его. Драко быстро притянул ее к себе, сжимая в крепких силках. Он уложил руки на девичью талию и слегка сжал. — О чем вы говорили?       Только сейчас голову Грейнджер посетила мысль, что Малфой мог разозлиться на ее опрометчивое решение пригласить Блейза на бал, но уже, в любом случае, было поздно. Она неловко отвела от него глаза и опустила голову вниз.       — Я позвала его на бал… — практически прошептала девушка. Длинные пальцы блондина обхватили ее небольшой подбородок и подняли вверх, чтобы иметь возможность взглянуть в глаза. Драко улыбался и ее это пугало. Такой реакции она никак не могла ожидать.       — Ну это, пожалуй, меньшее из всех зол. Главное, что не Уизелдур и не Финниган — меня пугает его способность взорвать все, что угодно.       Гермиона улыбнулась, но удивление все равно читалось на ее лице. Она готовилась к буре — а получила… спокойствие.       — И ты… Не против? — тихо спросила она и наконец положила руки ему на плечи.       — Не против ли я, что ты идешь на бал с моим лучшим другом? — Драко чуть покрутил её на месте, перекатил из одной руки в другую, будто действительно обдумывал вопрос. — И вправду, Грейнджер, я против — иди с Уизелом!       — Хорошо, — новый вопрос мелькнул в голов. — А с кем пойдешь ты?       — Пока еще никого не приглашал. Но теперь думаю предложить Дафне. Думаю, она бы хотела пойти с Блейзом, но раз ты украла ее пару…       — Никого я не крала! Я не подумала, что Дафна… — быстро перебила Гермиона и напряглась в его руках.       — Я шучу, глупая, — мягко сказал он и наклонился за невесомым поцелуем. Губы были теплые, нежные, почти неосязаемые — и именно это выбивало почву из-под ног. Гермиона не удержалась и улыбнулась. Сладко, открыто — как будто просила продолжить.       — Нам надо продолжать делать вид, что мы ненавидим друг друга? Да? — спросил он, зарываясь пальцами в ее волосы и слегка оттягивая назад, заставляя её охнуть от неожиданного ощущения.       — Только до тех пор, пока не поймем, как рассказать всем, что мы уже не совсем ненавидим друг друга. И когда сами поймем, что это такое.       Он серьезно кивнул, накрутил прядь на палец и тоже улыбнулся. Гермиона видела, как он менялся, но не понимала — почему и надолго ли. Потому что Драко Малфой без перепадов настроения — это почти не Драко Малфой.       — Хорошо. Завтра после обеда я скажу что-то вроде «Как же ты меня бесишь, Грейнджер». Это будет значить, что я зайду, — загадочно шептал он и склонился ближе к ее губам. Слизеринец ждал ответа.       — А я отвечу «Взаимно, Малфой. Ты такой невыносимый придурок». Это будет значить, что я буду ждать, — ответная улыбка разлилась по ее лицу и они слились в горячем поцелуе. Парень старался не переходить границы дозволенного, не давил на юную мисс Грейнджер, лишь слегка играл с ее нервишками. Так хотел большего, но сдерживал эти порывы.       И Гермиона была ему благодарна за это.

***

      Рождественский вечер начался с гимна школы и большого пиршества. Далее все студенты были предоставлены сами себе. Минерва решила не устраивать грандиозных празднеств, потому что впереди был бал, на который было потрачено много сил и галлеонов. Старосты тратили долгие вечера и перерывы на создание декораций. План Гермионы Грейнджер по созданию лучшего бала исполнялся в точности с графиком и это ее сильно радовало. Все в последнее время шло хорошо. Не было проблем с Драко. Рон и Ромильда не так часто мелькали перед ее глазами. Темная магия уже пару дней не приводила к плохим результатам. Гриффиндорка по утрам зачаровывает себя и весь день ходит в терпимом состоянии.       Малфой продолжал следить за ней. Он приглядывал за шатенкой, будто за маленьким ребёнком, копался в себе и в своих чувствах, но каждый вечер зачем-то приходил к ней. Они говорили обо всем на свете, обсуждали разные темы, спорили по сто раз за час, а потом Драко прижимал девушку к себе и целовал. Ни разу не переходя грань, потому что знал, к чему все могло прийти.       — Вы не видели Тео? — писклявый голос Милисенты прозвучал чересчур заинтересованно, даже наигранно. Она привлекла внимание — и все отреагировали.       Все, кроме Пэнси Паркинсон. Та сидела, подперев подбородок рукой, и думала обо всём на свете, только не о Теодоре Нотте. Слизеринка прокручивала в голове грядущий бал, ссору с Дафной, тупую Асторию, грязнокровку Грейнджер. И то, что она осталась совсем без пары.       «Даже чертов Нотт…»       — Внимание, дорогие друзья, — по залу эхом раздался голос Теодора Нотта. Все быстро завертели головами, будто слизеринец мог появиться откуда угодно — хоть из воздуха. В следующее мгновение свет погас, и студенты погрузились во мрак. Паника ещё не успела одолеть преподавателей, а значит и ученики сидели относительно смирно, рассматривая происходящее как театральную постановку. — Хотя кого я обманываю? — свет вспыхнул вновь, выхватив из темноты одну часть зала. Тео стоял в идеально сидящем смокинге — выглаженном до последней складочки. Одна рука покоилась в кармане, другая сжимала длинную белую розу. Нотт пытался выглядеть непринуждённо, но если присмотреться, можно было заметить волнение.       — Поздравляю с Рождеством! — с каждым его шагом в стороны разлетались блестящие конфетти. Светящиеся бумажки искрились и цепляли взгляд каждого. Тео это знал — и упивался вниманием, хотя на самом деле ему не нужны были лишние глаза. Ему нужны были только одни. Светлые — с тем самым выражением интереса и пофигизма одновременно. — Это представление исключительно для одной девушки, — парень прибавил скорости и быстро оказался около слизеринского стола. Он встал на лавочку, а следом запрыгнул на громадный стол, усыпанный яствами на любой вкус.       — Тео! — шикнула Пэнси, понимая к чему все шло. Она понимала, что это очередная попытка привлечь ее внимание. Девушка одновременно радовалась этому и волновалась.       Нотт, тем временем, протянул девушке розу. Он знал, что она любит именно белые. Теодор вообще знал ее от кончиков пальцев ног до самой макушки. Знал, как облупленную и всем сердцем любил.       — Через два дня у нас состоится бал, а я все еще без пары, — начал Нотт склоняясь к брюнетке, сгибая ноги в коленях. Слизеринец взмахнул рукой и продолжил. — В связи с этим, я хочу спросить у тебя, Пэнси Паркинсон, — и в ту же самую секунду за спиной парня раздались громкие хлопки. Взрывы вспыхивали то здесь, то там. Многие студенты повскакивали с мест — война приучила их, что такие звуки редко сулят что-то хорошее. Профессора вцепились в палочки, готовые немедленно прекратить веселье, но в воздухе быстро повис сладкий аромат духов. Хлопки перестали казаться угрожающими. Перед глазами Паркинсон вспыхнули большие яркие буквы, переливающиеся всеми оттенками зелёного.       — Станешь ли ты моей парой на грядущий бал? — Теодор протянул руку Пэнси и улыбнулся самой обворожительной улыбкой.       В этом был весь Нотт: он любил ее и был готов на все романтичные приемы, которые так нравились девчонкам. Он мог упасть на колени, клясться в вечной любви, вырвать сердце из груди — но последний ход всё равно оставался за ней.       — Я… — девушка обернула голову на Драко, но тот наблюдал вовсе не за показательным выступлением своего друга, а за чем-то совершенно иным. Совершенно ему неподходящим. Пэнси резко обернулась на Нотта и вложила свою ручку в его. Она была готова переступить черту прошлого. Не знала, сколько еще продлится ее решение, но сейчас она готова. Девушка встала с места и забралась на стол к другу. — Я согласна быть твоей парой, — слизеринка загадочно улыбнулась и потянулась, оставляя легкий поцелуй на щеке шатена. Зал взорвался бурными аплодисментами.       — Поздравляю Теодора Нотта и Пэнси Паркинсон, — раздался голос Минервы. Повсюду загорелись свечи и зал озарился светом. Буквы за спинами слизеринцев потухли, словно испугавшись яркого освящения. — Мистер Нотт, после пиршества, прошу, зайдите в мой кабинет, — сладкий голос директора звучал крайне подозрительно, так что все сразу поняли зачем парня позвали в кабинет. Точно не чтобы похвалить.       — Плевать, — прошептал парень и приобнял Пэнси, благодаря за согласие.

***

      После выступления Тео никто уже не мог усидеть на месте — всем не терпелось обсудить произошедшее. Девушки заерзали, одна за другой потянулись в центр зала. Каждый студент примкнул к какой-то компании, и пространство мгновенно наполнилось гулом голосов. Все что-то горячо обсуждали, не стесняясь быть услышанными. Слизеринки старших курсов сгрудились вокруг Пэнси и жадно слушали о ее впечатлениях. Брюнетка то и дело приукрашивала свои эмоции, создавая иллюзию неописуемого счастья, хотя на самом деле чувство пустоты по-прежнему не отпускало.       — Тео, долго думал над сюрпризом? — вдруг спросил Блейз, хлопая его по плечу.       Троица друзей уселась рядом и потягивала разбавленный огневиски с каким-то соком, который притащил мулат. Они делали вид, что в кубках ничего необычного, но на деле согревали себя жгучей смесью.       — Несколько дней. Пришлось писать оставшемуся близнецу Уизли. Он очень помог мне со всем этим, — Драко попытался скрыть удивление, но, кажется, оно пробилось сквозь холодную гримасу безразличия. Тео хорошо подготовился.       — Молодец, друг! — Забини снова потрепал по плечу Нотта и озарил всех яркой улыбкой.       — Как думаешь, сколько тебе даст старуха? — внезапно подал голос блондин.       — Не имею ни малейшего понятия. Думаю, что не меньше трех месяцев, — хмыкнул шатен и вернул взгляд к своей спутнице на грядущий бал. Нотт все еще не мог поверить, что сделал это и что она согласилась.       — И что? Оно того стоило?       Шатен безразлично окинул Драко взглядом и вернулся к разглядыванию улыбающейся Пэнси Паркинсон. Возможно, он выглядел, как влюбленный дурачок, но ради нее был готов на это.       Малфоя действительно интересовал ответ. Он точно знал, что ради Паркинсон не пошел бы на подобное. Максимум — отправил бы ей зачарованный бумажный самолётик. На этом вся его романтика заканчивалась.       Драко даже предположить не мог, какие чувства надо питать к девушке, чтобы практически добровольно пойти на отработки… Чтобы по собственному желанию просить помощи у кого-то из родословной Уизли. Все что угодно, но не это. Он всегда замечал взгляд Тео: радужки тонули в расширенных зрачках, словно в ней он видел весь свой мир — и даже больше. И Малфою оставалось лишь гадать, сможет ли он когда-нибудь посмотреть на кого-то так же.       Невольно его взгляд метнулся к Астории. Младшая Гринграсс сидела рядом с сестрой и что-то без умолку рассказывала. Девушка выглядела спокойной, привычной, такой же, как раньше — нормальной. И от этого слова Драко уже начинало тошнить. Он принял факт, что, возможно, проведет жизнь рядом со Стори, но теперь эта мысль нравилась ему еще меньше. Он упорно отказывался признавать, что это хоть как-то связано с Гермионой.       Серые глаза скользнули по залу и нашли Грейнджер. Гриффиндорка стояла недалеко от своего стола и что-то оживлённо обсуждала с рыжей подругой. Шоколадные глаза светились, плечи были расслаблены — она выглядела спокойнее, чем за последние дни. А ее улыбка могла сразить любого, кто видел её хотя бы раз.       — Эта улыбка стоит всего в этом мире, Драко, — проговорил Тео. Он редко позволял себе серьезность. Чаще отпускал глупые шутки, язвительные замечания, всё что угодно — только не искренние слова. Но сейчас звучал именно так. А Малфой уже и не помнил, о чем они говорили. В его мыслях поселилась гриффиндорская улыбка — и это пугало до чертиков.       — Мне надо отойти, — вдруг сказал Блейз и встал с лавочки, прихватывая с собой странный сверток, который носил весь день, не желая выпускать из рук. Малфой проследил за тем, куда направлялся мулат и чуть было не закатил глаза.       «Куда мы все скатились…»

***

      Блейз шел ровно, но внутри все сжималось. Он уже давно задумал этот план и не готов был отступать. Забини шел в сторону гриффиндорской части — в ту сторону, где стояли Гермиона и Джинни. Обе девушки совершенно не обращали внимание на приближающуюся фигуру с зелено-серебристым галстуком. Слизеринец старался не сбавлять темп.       «Давай, Блейз. Все получится, ты же уже делал это с Грейнджер»       — Забини? — ее голос сбил весь настрой. Джиневра заметила его первая, раньше, чем он смог что-то придумать. Еще не сошедшая улыбка, после разговора с Гермионой обратилась Блейзу, и он пошатнулся. Ровное дыхание сбилось.       «И чего ты боишься?»       «Что она может сделать? Пошлет? Да, возможно…»       — Джиневра, — мулат натянул нахальную гримасу, и словно уже одержал победу в каком-то выдуманном соревновании, ухмыльнулся. Он оказался рядом и окинул обеих взглядом. — С праздником, дамы, — гриффиндорки благодарно кивнули, но по-прежнему смотрели на него с настороженностью. Блейз крепко сжимал в руках подарочный свёрток и никак не решался начать.       — Ты что-то хотел? — вдруг подала голос Гермиона, напоминая о своем присутствии.       — Да! Я хотел поговорить с Джинни, — карие глаза вернулись к рыжей девчонке, и та мгновенно покрылась густым румянцем — словно он сказал нечто неприличное. Для неё так и было: разговаривать с ним у всех на виду все еще казалось странным. Она не была Гермионой Грейнджер, которая в последнее время принимала слизеринцев почти без колебаний.       — Конечно… — неловко произнесла шатенка и быстро ретировалась, оставляя их наедине. Она уже мысленно готовилась объяснять все Гарри и при необходимости сдерживать его.       — Так что тебе надо, Блейз? — его имя прозвучало мелодично, хоть и с напряжением. Было видно, что Уизли волнуется. Она украдкой оглядывалась по сторонам, словно стараясь держать ситуацию под контролем.       — Я… Сегодня рождество.       — Поразительное знание календарных дней, — все же немного расслабилась Джинни и позволила себе отпустить глупую шутку. Это расслабило Блейза и он тихо прыснул.       — Да, я в последнее время делаю успехи в этом. Так вот, у меня для тебя кое-что есть, — он вытянул руки, и перед взглядом Джиневры возникла довольно внушительная стопка, аккуратно перевязанная лентой. Подарок выглядел массивным, и вместо того чтобы сразу принять его, Уизли долго рассматривала сверток.       — Что это? — нахмурилась она, не делая ни шага вперед. Наоборот, по привычке сунула руки в карманы мантии и испытующе посмотрела на него.       — Открой и узнаешь, — Уизли продолжает ровно стоять. — Там ничего плохого нет, поверь мне. Я купил это практически два месяца назад.       От этих слов ее щеки стали ещё розовее. Она тут же вытащила руки из карманов и взяла подарок. По ее виду было ясно — ей неловко, но пальцы быстро разорвали упаковку. Справившись с верхним слоем бумаги, Джинни наконец увидела содержимое.       — Книги? Ты не перепутал меня с Гер… — язвительным тоном начала Уизли, но заметив обложку, быстро умолкла. В голове стали всплывать картинки воспоминаний двухмесячной давности. В черепной коробке звенели отрывки фраз, как Джинни рассказывает Блейзу, о магловской фантастике. — Блейз… — тихо произнесла она, отрывая взгляд от переливающейся обложки.       — С рождеством, Джиневра, — хохотнул Забини, преисполняясь уверенности. Сюрприз действительно удался.

***

      Астория скучающим взглядом рассматривала все вокруг. Как шепчутся сестрицы Патил, как к ним присоединяется Лаванда, а через время оторвавшись от руки Рона, подключается и Ромильда. Как пуффендуцы что-то неустанно напевают. Они точно не пили, но выглядели опьяненными жизнью. Ханна Аббот пищала громче всех и Стори уже была готова наложить на нее петрификус тоталус.       Потом взгляд пробежался по студентам Слизерина. Все девочки, как и двадцать минут назад, собрались около Пэнси. Сама Астория еще ни с кем не договорилась, да и никто не выказывал желания составить ей компанию. Она думала, что могла бы позвать Драко — по крайней мере, имела на это право, — но Дафна уже сообщила ей, что Малфой пригласил не ту сестру Гринграсс.       Стори уже точно решила не идти, но после фееричного поступка Теодора она просто не могла позволить себе пропустить бал. Пэнси воспользуется этим! Светлые глаза снова вернулись к изучению зала и наткнулись на избранного мальчика за львиным столом. Гарри сидел, скучающе слушая своего лучшего друга. Рядом с ним сидела Гермиона и делала вид, что ест. Раньше Гринграсс никогда за ней не наблюдала, но сейчас, приложив чуточку больше усилий заметила, как Грейнджер играла с едой вместо того, чтобы ее переваривать.       Поттер выглядел уставшим и каким-то слишком печальным. Он то и дело поглядывал в сторону. Астория проследила за этим и заприметила новую удивительную картину. Джинни и Блейз! Забини чуть ли не таял перед гриффиндоркой, а та обворожительно улыбалась, прижимая к груди что-то похожее на стопку книг.       — Гарри такой милый… — прошептала Астория себе под нос, надеясь, что эту вольность никто не услышит. Но Дафна оказалась внимательнее.       — Астория, ты помолвлена, а Поттер парень твоей подруги. Фу! — блондинка скривилась от налетевших мыслей и чуть было не вырвала все, что успела съесть за этот длинный вечер.       — Дафна, ты сама противишься этой помолвке. Но посмотри, как Джинни светится из-за подарка Блейза. И ничего не «фу»! — шатенка надула губы и продолжила наблюдать за Гарри Поттером.       Она уже давно наблюдала за ним. Периодически за обедом или ужином, чаще всего в кафе, когда она со своими друзьями заседали в «Трех Метлах». Порой сталкивалась с ним у входа в Большой зал — и тогда Поттер приветливо улыбался и здоровался.       — Уизли и Блейз? — Дафна разрушила идиллию в голове Стори, и та вздрогнула.       — Нет. Точнее, я не ручаюсь, просто заметила их теплое общение.       — Грейнджер тоже с Забини дружит, но…       — Там другое. Сама посмотри, — младшая указала в сторону необычной парочки.       Дафна прищурилась, вгляделась внимательнее — и ахнула. Джинни кокетливо улыбалась Блейзу, поправляла прядь волос, в этом совершенно не нуждавшуюся, и даже тихо хихикала. Забини то и дело тянулся к ее плечу, едва касался пальцами мантии и тут же отдергивал руку, боясь перейти границу. Это было совсем не похоже на Блейза.       — Что за чертовщина?!       — Тебе кажется это странным? Я давно заметила. Вспомни сама, как они общались на той нашей прогулке. Блейз с ней очень учтив, — Дафна шумно выдохнула и, кажется, закатила глаза.       — Не странно. Просто эти чертовы гриффиндорцы вечно перетягивают внимание! — обиженно бросила она, но тут же одёрнула себя. Она по-прежнему оставалась той самой «снежной королевой», которая не демонстрирует эмоции без нужды. А это точно не был тот случай.       — Я думала, что ты дружишь с Гермионой…       — Дружу, — словно проглатывая слово, выдавила блондинка и запила соком. Потому что этот факт уже который месяц никак не мог улечься у нее в голове: вскормленная чистокровными убеждениями Дафна Гринграсс никак не могла перестать думать, что превращается в предательницу крови.       — Значит… ты ревнуешь? — Стори мгновенно изменилась в лице, превратившись в хитрую лисичку.       — Не неси чепухи! Блейз мне только друг, ничего большего. Просто…       — Просто что?       — Просто он идет с Грейнджер на бал, а не со мной!       В одно мгновение Дафна стала похожа на обиженного ребенка, у которого отняли любимую игрушку. Блейз не был игрушкой — она не играла его чувствами, как Пэнси часто играла Тео. Но Дафна была уверена: Забини всегда будет рядом. Иногда они засыпали вместе после вечеринок — и это не мешало их дружбе. У них даже была шуточная договоренность: если к тридцати ни у кого не появится спутник жизни, они объединятся и создадут идеальный альянс.       — Но тебя позвал Драко… — то ли обиженно, то ли не понимая, продолжала Астория. — Если я правильно понимаю, Гермиона должна была идти со своим рыжим. Но они расстались, значит, она осталась одна. Гарри пойдёт с Джинни — это ясно как день. Остается Блейз. Или ты предлагаешь ей идти с Финниганом? Или со Смитом? Хотя нет — с Малфоем! — и обе сестры разразились звонким смехом.       — Ладно, я тебя поняла, ты права. Но это все не отменяет того факта, что малыш Потти — ФУ.       — Смотри в тарелку, Даф, — улыбаясь проговорила Астория и вернулась взглядом к Гарри Поттеру.

***

      Драко сидел в привычной позе, закинув ноги на диван, но на этот раз аккуратно отодвинул в сторону подушечку с гриффиндорским гербом, чтобы лишний раз не пачкать «противный» символ. Он и сам не заметил, когда перестал демонстративно вытирать подошвы о декоративный элемент комнаты. Точно знал лишь одно — это случилось ещё до того, как он начал ночевать у Грейнджер.       Сегодняшние посиделки в Большом зале не подарили ему никакой рождественской атмосферы. Развлек его разве что фейерверк Тео и странное поведение Блейза с его нелепым подарком рыжей ведьме. Сам Драко прекрасно понимал, что ничего не купил для Грейнджер, но оправдывал себя простой мыслью: он ей ничего не должен. Они все еще никто друг другу. Ведь так?       Скрип входной двери оборвал поток мыслей. В проеме появилась виновница всех его тревог. Гермиона протиснулась в гостиную с лёгкой улыбкой и небольшим куском пергамента в руках. Малфой не сразу заметил, что именно она держит — его больше привлекло, как сверкнули белоснежные зубы и засияли глаза, когда она увидела его.       — Ты? — игриво спросила она, скрещивая руки на груди. Драко боролся с собой, чтобы не закатить глаза.       — Я за Блейзом, у нас сегодня «вечеринка» в честь праздника, — ясные глаза вмиг потускнели — она явно ожидала, что он пришел к ней. Гермиона быстро спрятала разочарование за неуверенной улыбкой.       — Все хорошо? — Драко оттолкнулся от дивана и сделал пару шагов в ее сторону, чтобы оказаться ближе.       — Да. Ребята собрались, но я подумала, что не хочу лишний раз смотреть на Рони и Роми… — она состроила преувеличенно рвотную гримасу, и они рассмеялись в унисон.       — Гермиона Грейнджер не хочет блевать бабочками от этой милости? — он подошел ближе и попытался взять ее руки. Он не чувствовал вины за то, что не сможет остаться, но мысли все равно лезли в голову.       «Я же должен проводить время с друзьями!»       «Не могу же остаться навсегда в ее комнате…»       «Хотя иногда эта поганая мысль приходит по утрам… Ненавижу это спокойствие. Оно как темная магия — привыкаешь и хочешь еще. Больше, больше, больше…»       Он перехватил ее ладони — и тут заметил пергамент. Тот самый. Малфой нахмурился и попытался вытянуть его, но Гермиона не поддалась.       — Что за клочок пергамента? — он старался звучать непринуждённо, но интерес уже полностью его захватил. Камень зарождающейся ревности обмотался вокруг шеи и утянул в холодную воду.       — Это… Письмо, — коротко отозвалась она и неловко смолкла. — Поздравление с Рождеством, — Гермиона попыталась спрятать сверток в карман мантии, но Драко перехватил ее руку и поднёс ближе, чтобы прочитать имя отправителя.       — Люсьен Ривар? — как-то чрезмерно брезгливо процедил Драко, испытывая самые неприятные чувства, которые только могли быть.       — Да…       — Кто это? — голос его прозвучал резче, чем следовало, и Гермиона тут же вырвала руку, смяв пергамент и убрав его в карман.       — Знакомый из Франции. Это допрос? — девушка вздернула носик и злобно посмотрела на парня.       — Что за «знакомый из Франции»? Ты ездила туда на поиски родителей и успела обзавестись знакомыми? — блондин уже чувствовал, как вода заполняет его легкие. Он тонул, тонул в пучине ревности и никак уже не выберется оттуда живым. Убийственный взгляд Гермионы Грейнджер добивал ревнивца.       — В этом есть какая-то проблема? — уголок губ взметнулся вверх, и она нахально ухмыльнулась, словно начала ощущать причину такой реакции.       — Не улыбайся так! Отвечай на вопрос.       — Слишком мало времени Драко, тебе пора, — в этот момент дверь комнаты Блейза с грохотом распахнулась, и мулат весело спустился в гостиную.       — Драко! О, Гермиона. Он тебя не обижал? — она сделала едва заметный шаг назад и неопределённо качнула головой — то ли отрицая, то ли подтверждая.       — Самую малость, — девушка игриво сощурила глаза. Она знала, что Малфоя сейчас это может разозлить, так что готова была на все.       — Твоя подружка успела меня достать за пару слов. Я вымотан и не хочу сегодня пить, — наигранно пролепетал Малфой.       — Грейнджер, что ты с ним сделала?!       — Блейз, я могу сегодня остаться у тебя? Не хочу лишний раз видеть Паркинсон и жалкие попытки Тео заполучить ее внимание, — перебил Драко, не собираясь оставлять ситуацию с письмом без ответа. Он не знал, кто такой Люсьен, но имя уже заняло почетное место в списке раздражающих факторов.       — Только если она не против, — Блейз кивнул в сторону соседки, на что Драко нахально ухмыляется.       — Я? Да пожалуйста. Мне плевать. Главное не трогайте мою подушечку! — она встряхнула кудрями, усмиренными темной магией, и направилась к себе. Слизеринец слегка задел ее запястье своим, давая понять, что это далеко не конец разговора и ей стоит его дождаться.       «Чертова гриффиндорка»       «Ебаный Люсьен Ривар…»