Мы утонем во тьме

      Джинни, Гермиона и Астория ровно за сутки до бала вдруг вспомнили, что до сих пор не купили платья. Грейнджер — потому что все свободное время отдавала подготовке декораций и продумыванию каждой детали мероприятия. Да и появление Драко в её жизни тоже требовало внимания. Пусть она и стала высыпаться, кошмары все равно возвращались: Беллатриса снова пытала ее, а Сивый вновь и вновь лишал воздуха, выбивая из груди свет и оставляя одну лишь тьму.                    Джинни старалась помогать подруге. Не столько по горячему желанию, сколько по воле Минервы: раз мисс Уизли стала инициатором новой школьной организации, значит обязана входить в состав волонтеров. Рыжая помогала старостам, хотя чаще просто мешалась под ногами — почти как её нерадивый брат. Гермиона то и дело грозилась проклясть всех Уизли разом, если они не перестанут быть такими несносными.       Астория не хотела идти одна. Она все время звала сестру и Джинни, но те были полностью поглощены подготовкой. Не так рьяно, как главная староста, но все равно не могли свободно пойти в Хогсмид за нарядами. И вот, когда до бала оставались сутки, девушки наконец переступили порог «Шапки-Невидимки». Они даже не пытались тратить время на другие лавки — знали, что лучше всё равно не найдут.       — Астория, ты уже придумала, кем нарядишься? — спросила Джинни. Всю дорогу они болтали о всяких глупостях. Гермиона в основном молчала, лишь изредка хихикая над визгами однокурсниц. Ей нравилось наблюдать за дружбой Джинни и Стори. Они были разными — и одновременно похожими. Джинни умела хитрить, лгать, злорадствовать. Астория — входить в положение других, быть мягкой и доброжелательной. Но каждая оставалась собой: храбрая гриффиндорка и изворотливая слизеринка. Они дополняли друг друга куда лучше любых противоположностей.                    — Я хочу быть принцессой! — почти пропела Стори. — Гермиона мне рассказывала про магловские сказки. Хочу быть Золушкой: в шикарном серебристом платье, хрустальных туфельках и аккуратной прической! — шатенка схватилась за сердце, уже представляя, как прекрасно она будет выглядеть.       — Золушка, значит? — с сарказмом уточнила Джинни, засовывая руки в карманы, стараясь не рассмеяться. — А Гермиона рассказывала судьбу этой прекрасной принцессы? — Стори внезапно замялась, а Грейнджер улыбнулась еще шире.       — Я… Мне кажется… — даже слишком театрально проговорила Гринграсс, теряя всю краску на лице. Астория словно стыдилась своего незнания, а Уизли стушевалась от такого внезапного изменения настроения подруги. Джинни уже собиралась ее утешить, но та внезапно расправила плечи: — Конечно же она мне все рассказала, Джиневра!       — Не называй меня так! — огрызнулась она и показала подруге язык.       — А Блейзу можно. Почему? — коварно спросила Стори, заглядывая своими светлыми глазами в самую душу гриффиндорской девчонки.       — Золушка не задает много вопросов. Она делает то, что ей говорят. Начинай вживаться в роль, Стори, — злобно ухмыльнулась рыжая.       — Добрый день, девушки, — консультант с выразительным французским акцентом обратилась к студенткам и широко улыбнулась, будто сразу читая по их лицам, за чем именно они зашли. — Могу я вам чем-то помочь?       Астория тут же засыпала ее требованиями. С ней действительно было проще: она точно знала, чего хотела. Девушки разошлись по огромному магазину, который внутри казался куда больше, чем снаружи.       — Ты кем будешь? — вдруг спросила Джинни у молчаливой Гермионы. Она за последнюю неделю говорила куда больше обычного, давая всем задания и ругаясь за малейшую оплошностью. Сейчас она старалась копить энергию.       — Я думаю нарядиться мисс Беннет из одного романа, — Уизли взяла подругу под ручку и потянула к ряду шикарных платьев. — А ты кем будешь? — наконец-то спросила Гермиона, разрушая тишину между ними. Шатенка скучала по их разговорам без особого смысла. Их дружба была спасением, чем-то простым в этой сложной жизни.       — Я решила, что будет грешно не воспользоваться этимологией своего имени. Наряжусь Гвиневрой, женой короля Артура. Буду расхаживать и отдавать всем приказы, — грозно проговорила рыжая, откидывая волосы назад.       — А Гарри будет твоим королем? — звонко смеясь, спросила Гермиона, но такого же веселья за подругой не заметила. Та фыркнула и продолжила перебирать платья, выискивая наиболее подходящее под ее представление.       — Гарри даже слышать об этом не захотел. Стоило мне сказать, что я хочу быть Гвиневрой, как он и мой недоумок братец принялись шутить. Все эти издевки вылились в то, что Гарри пойдет в образе Мерлина, а Рон оденется бедняком из какого-то романа, о котором я никогда и не слышала. Ромильда еще не знает этого. Боюсь, ее хватит удар.       Грейнджер даже не поморщилась на упоминании новой подружки Рона. Ей не было никакого дела. Все мысли снова и снова возвращались к Драко. К этому надменному блондину, который если не вырядится каким-то принцем, то удивит всех.       — Ладно, могло быть и хуже, — хихикнула шатенка и последовала примеру подруги, начала рассматривать платья. Через какое-то время к ним прибежала счастливая Астория, сжимая в руках огромную массивную коробку. Там уже явно было платье и держать его девушке было не очень удобно. Гермиона взмахнула палочкой, и покупка Гринграсс взмыла вверх.       — Спасибо, Гермиона, я на радостях забыла обо всем. Это платье… Это лучшее платье! — Астория сияла. Через время и Джинни тоже нашла свое идеальное платье. Таким образом только Грейнджер оставалась без ничего. Всякий образ, который ей нравился, не садился на исхудавшее тело или не подходил по цене. Это расстраивало.       — Ваша очередь? — спросила девушка и широко улыбнулась. Гермиона кивнула и ступила к ней, оставляя подруг за спиной. Она понимала, что скорее всего ничего путного за ту сумму, которую себе выделила, не найдет, но хотела помечтать, так что отдалась в руки консультанта с мелодичным именем Джанин.       Прошло порядка часа, пока Гермиона неустанно примеряла новые наряды девятнадцатого века. Девушка всей душой любила ту эпоху, но уже порядком ненавидела моду того времени. Она даже представить не могла, как девушки сутками на пролет ходили в ужасных корсетах, стягивая и нарушая свободу своего организма. Затягивая очередное платье, шатенка уже чувствовала, как правое легкое неприятно сдавливало.       Но именно этот наряд заставил ее забыть обо всех неудобствах. Платье оказалось прекрасным, ровно таким, как она представляла. Оно было не пышным, не шибко вычурным, но достаточно элегантным и не таким стягивающим, как предыдущие. Стоило Джанин назвать цену, как Грейнджер вмиг посерела.       — Мисс Грейнджер, возможно мне изменяет память, что может быть правдой, но я все никак не могу выбросить из головы одну мысль, — неуверенно начала француженка, поправляя идеальную прическу.       — Я вас слушаю, — рассматривая себя в зеркале, сказала Грейнджер.       — В том году вы приходили ко мне за красным платьем, — неуверенно начала Джанин. — На вас была лиловая обувь, это так? Я боюсь ошибиться, но хочу удостовериться, что память не играет со мной, — девушка по-доброму улыбнулась и поправила платье сзади, чтобы Гермиона могла к ней повернуться лицом.       — Да, думаю, что была в своих кедах. С чего вы вдруг спрашиваете? — консультант улыбнулась еще шире и облегченно выдохнула.       — Недавно ко мне заходил молодой человек и просил сделать точно такую же обувь, как у вас. Думаю, что он вдохновился вашими, как вы сказали, кедами, — Джанин даже победно улыбнулась и закивала, словно одаривая себя же похвалой, за отменную память.       — Джанин, могу я спросить, как выглядел этот парень? — оторопев спросила Гермиона. Она знала ответ на этот вопрос, но не могла поверить своим же мыслям.       — Оу, думаю, что вы его знаете. Его лицо часто мелькало на первых полосах «Ежедневного пророка». Драко Малфой, — спокойно ответила девушка и отошла на шаг назад, чтобы снова взглянуть на Грейнджер, но уже издалека. Она щелкнула пальцами, убирая весь хаос вокруг. — Думаю, что это идеально вам подходит.       — Он просто просил сделать такую же обувь? — не унималась Гермиона. Она уже позабыла о платье, бале, предстоящей подготовке и всему прочему. Сейчас был только Драко и его странное рвение сделать ей приятно.       — По правде говоря, он был слегка потерян. Выглядел даже нездоровым, но оживился, когда я сказала, что смогу принять заказ и изготовить все в кратчайшие сроки, — Джанин снова щелкнула пальцами и вокруг пояса шатенки обвилась тонкая атласная лента в тон платью. Она красиво поблескивала на свету и переливалась.       — Вы ничего не путаете? Вы точно уверены, что это был Малфой? — практически шептала Гермиона. Она была уверена, что Драко приказал своему эльфу найти такую же обувь или зачаровал первую попавшуюся вещь, трансфигурируя ее в нужные кеды.       «Джанин не выглядит, как девушка, которая упустит свое. Наверняка содрала с Драко большие деньги. Кеды и десяти галлеонов не стоили»       — Думаю, что такого молодого человека сложно с кем-то спутать, — девушка многозначительно улыбнулась, но Гермиона не успела огрызнуться, потому что в тот же самый момент в примерочную влетели ее подруги.       — Салазар, Гермиона, ты так прекрасно выглядишь! — пропищала Астория, подлетая к гриффиндорке и одним движением приказывая ей покрутиться на месте. Гермиона повиновалась и глаза слизеринки загораелись пуще прежнего. — Ты должна взять его.       — Стори, я боюсь, что цена мне немного не подходит, — Джинни подошла ближе и печально взглянула на подругу, понимая, что там совершенно не «немного».       — Ты очень красивая в нем, Гермиона, — печально произнесла рыжая. Это все вызывало у Астории непонимание, и она нахмурилась.       — Что за глупости, я добавлю сколько нужно. Это платье должно быть твоим! — серьезно заявила Стори и строго взглянула на Гермиону. — Нет, ничего не говори. Это ради моего друга, если не хочешь принимать от меня помощи. Я хочу, чтобы рядом с Блейзом была такая роскошная дама, как ты, — и Грейнджер сдалась, пообещав отдать все до последнего сикля.

***

      После хождений по магазинам девушки зашли в «Три метлы» и выпили по бокалу сливочного пива. Гриффиндорки уговорили Асторию попробовать мятный вкус. Джинни руководствовалась фактом, что это любимый напиток ее будущего жениха. А Гермиона просто хотела найти еще хоть кого-то кому нравится этот вкус. Она не могла поверить, что из всего обилия людей его берут только Драко и она сама. Гринграсс поморщилась, но все же допила до последней капли и заявила, что больше не купится на такие провокации.       Всю дорогу до собственной комнаты Грейнджер провела в размышлениях. Она никак не могла выбросить из головы тот факт, что Драко сам ходил искать подарок для нее. Не послал домовика, не выбрал какой-то легкий путь. Он сделал это для нее… И этот факт грел душу. На тот момент они были в непонятных отношениях: никто не знал, что значили эти поцелуи и странное общение. Они и сейчас не знали, но стало проще — каждый из них хотя бы перестал сопротивляться самому факту. Драко приходил к ней все чаще, прижимал к груди и просто спал рядом. Он не напирал, ничего не требовал, а Гермиона, в свою очередь, не чувствовала, что кому-то что-то должна. Все шло, как и прежде: по утрам они обменивались издёвками, Драко целовал ее — и уходил.       Будто не было войны. Даже кошмары отошли на второй план, прикрепляясь к стенкам подсознания, ожидая подходящего мгновения чтобы вернуться и нанести сокрушительный удар. Малфой следил, чтобы Гермиона не перебарщивала с темной магией. Она показала ему, как делает это, подробнее рассказала о заклинаниях КЗ из дневника Фламеля. Он, в свою очередь, признался, что тоже брался за это чтиво, но быстро понял: ничего путного там нет. Считал, что Грейнджер просто теряет время. Но при этом никто из них ни разу не заговорил о серьезности их «общения». Никто не торопился называть эти ночные посиделки отношениями или чем-то еще, чем обычно занимаются люди их возраста.       Так Гермиона поднялась по ступенькам, миновав гостиную и Блейза. Парень сидел на диване и что-то читал. Он явно был не настроен на длинные разговоры, так что поздравил подругу с покупкой и снова вернулся взглядом к своим книгам. Грейнджер такое поведение показалось странным, но она решила не докучать другу с расспросами. Быстро взлетела по ступенькам и переступила порог своей комнаты.       — Знаешь, Грейнджер, когда ты говорила, что идешь выбирать платье на бал с Уизлеттой и Асторией, я не думал, что это затянется на весь день, — серьезный голос Драко напугал Гермиону и она вздрогнула, быстро захлопывая дверь.       — Я не думала, что это будет так, — почти оправдываясь, пробормотала она, всё ещё утопая в мыслях. Она прошла вглубь комнаты и положила коробку с платьем на стол. Драко быстро вскочил с кровати и направился к ней, чтобы взглянуть на одежку. Гермиона быстро обернулась, скрывая платье за спиной. — Нет!       — Что? — приподнимая одну бровь, спросил Драко и предпринял еще одну попытку дотянуться до крышки коробки, чтобы увидеть содержимое.       — Увидишь его завтра! — почти топая, заявила Гермиона и толкнула его в грудь, заставляя отступить. Он сделал пару шагов назад, подчинился — но быстро остановился, будто врос в пол, и перестал играть в послушного мальчика.       — Кем ты будешь? — как-то слишком серьезно спросил Драко, продолжая коситься на коробку.       — А ты?       — Я первый спросил.              — Мисс Элизабет Беннет. Тебе это о чем-нибудь говорит? — издевательским тоном спросила девушка и хихикнула в придачу. Она ожидала застигнуть парня врасплох, но вышло как-то слишком коряво, потому что он тоже усмехнулся.       — Впервые в жизни слышу.       Гермиона могла поклясться, что видела в его глазах странных чертят. Они танцевали около огня свои ритуальные танцы. У Драко будто рождался план, но она не могла его прочитать. Она смотрела на него уже пару минут: серые глаза, ехидная улыбочка. Взгляд скользнул по скулам, носу, подбородку, задержался на шее — и вернулся обратно. Гриффиндорка снова толкнула его к кровати, и на этот раз добилась своего: Малфой плюхнулся назад. Не успел он опомниться, как Гермиона быстро села ему на колени. Сделала это настолько неловко, что тут же вспыхнула.       — Грейнджер? — Малфой оторопел и от внезапности всего происходящего даже не знал, куда деть руки, так что вскинул их вверх, словно сдаваясь.       — Где ты взял эти кеды? — она могла бы смутиться, отвести взгляд и слезть, сделать вид, что ничего не было. Могла бы уйти в душ, вернуться, поболтать с ним — и уснуть, не заметив. Но она продолжала сидеть у него на коленях, непозволительно близко к его паху.       — Попросил Попси, — ложь слетела с его губ так быстро, что он даже расслабился и все же опустил руки ей на талию. Гермиона бы поверила — если бы не знала правду. Она попыталась нахмуриться, но это давалось с трудом: его ладони и близость делали с ней невозможное.       — Малфой, я даю тебе последний шанс сказать правду! — зло проговарила Гермиона, выбирая новую стратегию, чтобы добиться от него истины.       — Грейнджер, что ты хочешь? Тебе нужна какая-то другая правда? — он нервно сжал ее талию и нахмурился, будто действительно не понимал.       — Настоящая правда, — она еще более неловко подтянулась ближе, касаясь грудью его плеч и создавая трение на его коленях. Драко свел брови к переносице и удержал её крепче.       — Грейнджер, что за игры? Ты пьяная? — она трезвее стекла, так что уверенно покачала головой и победно улыбнулась.       — Я была сегодня в «Шапке-невидимке». Там работает приятная девушка, она сказала, что видела тебя относительно недавно, — строгость на его лице сменилась чем-то новым, резким, почти настороженным. Гермиона ухмыльнулась: значит, Джанин ничего не перепутала.       — И что же она еще сказала? — немного напряженно спросил он.       — Ничего особенного. Ты готов сказать, где взял эти кеды? — Драко попытался стянуть Гермиону со своих колен, но она сильнее сжала ноги, не позволив. Он потерял нить происходящего, явно не понимая, чего она добивается, и, наконец, перестал сопротивляться.       — Джанин сделала эти кеды по моей просьбе, — произнес он, опуская голову и утыкаясь лбом в ее плечо.       — Зачем?       — Я хотел сделать тебе подарок.       — Зачем? — не унималась Гермиона, потому что все еще не могла найти настоящую причину. Ей все еще не хватало причины. Она помнила их ссору, помнила слова Драко, помнила, что чувствовала сама. Этот поступок не вязался с его привычным поведением.       — Блейз рассказал о том, когда подарил тебе ту книгу на день рождения, в твоих глаза загорелся какой-то огонек, — последнее слово он словно выплюнул и показательно закатил глаза. — Мне стало интересно, что за чертов огонек. К слову, который я так и не увидел, зато получил ведро дерьма на голову.       — Я уже несколько раз тебя поблагодарила! — прошипела Гермиона и сузила глаза, убирая руки с его плеч и снова скрещивая их на груди.       — Я решил, что дарить книги слишком глупо. Хотя, глядя на потрепанные издания на твоих полках, понимаю: это было ошибкой, — она ударила его по плечу, давая понять, что книги значили для нее слишком много. — Я вспомнил твою пламенную речь про эту обувь и подумал, что это не такой бред, как все остальное.       — Это очень мило, — серьезно сказала она, глядя прямо в него. В голове у нее будто шли сложные вычисления. Драко заметил перемену и тут же попытался вернуть ее привычную дерзость.       — Настолько мило, что я получил от тебя недельное игнорирование, ссоры и всего-навсего парочку слов благодарности, — произнес блондин и двусмысленная улыбка окрасила его лицо. Тон Драко быстро вывел девушку из транса, но она все еще думала. Размышляла о правильности всего того, что сейчас происходит или могло произойти.       «Я никогда не выберусь из этого круга! Мне надо бежать…»       Пронеслось у нее в голове, и она быстро послушалась своей интуиции. Сейчас она предпочла послушать шестой чувство, доверяясь той чертовке судьбе, которая позволила себе свести две надломленные души. Гермиона наклонилась вперед и впилась в тонкие губы парня своими. Этот поцелуй не был похож на то, что было между ними каждый раз перед сном или перед уходом Драко. Это было что-то новенькое, что-то страстное и неизведанное. Разряд тока быстро прошелся по всему телу, но Грейнджер откинула все надвигающиеся мысли на задний план. Ничего кроме них. Все вокруг исчезло.       Девушка накренилась вперед, заставляя Драко лечь на лопатки. Парень оторопел и попытался разорвать поцелуй, но Гермиона ему этого не позволила. Она снова и снова целовала его, требуя ответных действий. Малфой быстро сдался и провел рукой по бедрам девушки, заставляя ее сердце и все внутренности сжаться от испуга, но она все еще держалась. Получалось куда лучше, чем она думала. В эти мгновения, когда их языки сливались в танце, то и дело переплетаясь, Гермиона словно не была собой. Такие развратные действия были совершенно ей несвойственны. Но сейчас ей хотелось показать, что она чувствует. Действия подходили куда больше, чем слова, потому что на второе никто из них пока не был готов.       Драко понял куда все идет, когда проворные ручки Грейнджер принялись расстёгивать черную рубашку. Малфой быстро пришел в себя, убирая руки от ее ягодиц. Он сгреб в охапку руки гриффиндорки и резким рывком снова принял сидячее положение.       — Чем ты занимаешься?! — слегка грубо спросил он, но быстро смягчился и продолжил. — Что ты делаешь, Грейнджер? Чего добиваешься?       — Я… Я хотела… Подумала, — она еще не отошла от выброса адреналина и гормонов, так что не совсем понимала смысл его слов.       — Я ведь пошутил, мне и благодарности твоей не надо было. Я сделал тебе подарок, потому что хотел, а не чтобы получить что-то, — слегка обиженно процедил он, отпуская ее руки.       — Это не потому, что я считаю себя обязанной! — к ней только вернулась возможность складывать слова в предложения. — Я думаю, что… хочу этого, — неуверенно ответила она и в глазах Драко отразилось ее сомнение. Он не был готов ни к чему подобному, даже не думал оставаться на ночь, а теперь все менялось стремительно и бесповоротно.       — Ты же знаешь, что я ничего от тебя не требую? И прихожу сюда просто чтобы побыть… — он замялся, — с тобой.       И все вокруг нее исчезло. Этих слов достаточно, чтобы растопить любую неуверенность. Драко Малфой тот, кого она хотела.       — Знаю. Я хочу этого, — уже более уверенно сказала она и предпринимала еще одну попытку поцеловать его, но Малфой продолжал сдерживать ее необдуманные порывы. Он сохранял строгость и сдержанность из последних сил.       — Это может быть больно и опасно для тебя. Ты помнишь свои панические атаки от малейших прикосновений, не говоря уже о самом…       — Я не хочу бояться этого всю жизнь, Драко, — прошептала она, опуская голову. Гермиона знала, что если сейчас скажет, то что задумала, назад пути не будет. — Я хочу тебя, — медленно подняла глаза и взглянула на него из-под ресниц, неловко, совсем невинно.       — Хорошо... Гермиона, — выдохнул он и быстро поцеловал ее. Она даже не успела насладиться тем, как мелодично прозвучало ее имя из его уст, так скоро оно растворилось за рядом быстрых и ярких поцелуев, которыми он осыпал ее губы. Драко быстро перевернул девушку на спину и теперь сам нависал над ней. Теперь она в его руках. — Тогда слушайся меня, хорошо? — она покачала головой принимаясь снова расстегивать пуговицы на его рубашке. Это выглядело нелепо, но оба были слишком сосредоточены, чтобы замечать такие мелочи. Драко видел, как ее пробирала мелкая дрожь, и чтобы унять нарастающий страх мягко поцеловал в пухлые губы. — Если ты правда этого хочешь, то мы сделаем это. Все будет как надо, — внутри разлилось приятное ощущение принятия.       Драко принимал в ней страх и готов был помочь. Он принимал всю ее без остатка и когда именно это началось никто точно не мог сказать. Может в тот, день, когда увидел первый раз после окончания войны в Косом переулке. Может, когда впервые поцеловал или тогда на астрономической башне, когда, сдаваясь протянул палочку. Может еще на втором курсе, когда обозвал ее и впервые в жизни увидел плачущую Грейнджер. Есть вероятность, что это была судьба и они шли к этому с самого своего рождения.       — Хочу, — сквозь сладостный поцелуй прошептала девушка и наконец-то стянула с парня злосчастную рубашку, оставляя его торс полностью оголенным. Холодные от волнения ручки пробежались по груди блондина, и он вздрогнул от новых ощущений. Гермиона делала все с таким чувством, что казалось он вот-вот взорвется. Никто не касался его так, как она. Драко ухватился за подол ее свитера и слегка потянул вверх. Они оба знали, что это будет трудно, но ныряли с головой, готовые утонуть друг в друге. Оказавшись перед ним без верха, в ту же секунду начала прятать живот и грудь. Она была готова сделать это, но не хотела, чтобы Драко смотрел на ее неидеальное тело.       — Что такое? — готовый в любой момент дать заднюю, лишь бы не пугать ее. Гермиона не могла поверить своим глазам. Это тот самый Драко Малфой, который все время казался холоднее льда и жестче стали? Сейчас он выглядел трепетным и мягким. В глазах виднелся испуг, боялся сделать ей больно.       — Я думаю, что ты не хочешь смотреть на меня, я… Я немного поправилась и… — ее перебил громкий выдох и неуместный смешок.       — Гермиона, ты видела себя? — сладкое «Гермиона» звучало так горячо, что девушка заерзала, стараясь унять нарастающее желание. — Ты очень худая, я бы сказал, даже слишком. Ты мало ешь в последнее время. Ты стройная, если тебя волнует этот вопрос. И если тебе хочется знать правду, — он наклонился к ее уху, дотрагиваясь губами мочки. Голый торс слегка соприкоснулся с животиком девушки, и она громко вздохнула. — Я мечтаю увидеть тебя без одежды уже очень давно, — заветные слова зажгли ее изнутри и она покраснела пуще прежнего. Драко оставил дорожку поцелуев от виска до губ и тогда она поддалась. Позволила ему увидеть себя без кофты. На ней был кремовый бюстгальтер, один из лучших в ее гардеробе. И она благодарит Мерлина, что решила надеть его сегодня. Гермиона, конечно, не знала до чего все могло дойти. Просто хотела чувствовать себя на все сто, когда будет мерить дорогие платья.       Тем временем Драко медленно обводил все ее тело взглядом, параллельно подключая руки. Длинные пальцы пробежались по шее и опустились на грудь, мягко оглаживая тонкую ткань бюстгальтера. Малфой старался не углублять поцелуй, продолжая следить за состоянием Гермионы. Ее дыхание сильно сбилось, но она держалась.       — Говори со мной, давай. Я хочу знать, что ты в порядке, — шепотом проговорил парень и припал к ее шее, оставляя влажные поцелуи, слегка посасывая кожу, желая оставить как можно больше своих следов. Он словно выкуривал все воспоминания о прикосновениях чертового Сивого. Слизеринец желал остаться в ее голове. Въесться в каждую клеточку. Приходить во снах, но не кошмарных.       «Дыши, Гермиона, дыши»       «Это Драко, он не сделает тебе больно»       «Ты так уверена в этом? Вспомни все те моменты, когда он желал унизить тебя, убить!»       «Он не такой»       — Я… — она потерялась за пеленой мыслей. Гермиона знала правду. Была уверена в Драко. Но боялась поверить в это окончательно. Она прошла через такое количество боли и страданий, что сейчас не могла просто взять и отпустить. Тем не менее шатенка прилагала все возможные усилия. Грейнджер получала удовольствие от его поцелуев и трепетных прикосновений. Ее руки тоже прерывисто блуждали по торсу парня. И она уже хотела скорее со всем этим покончить. Хотела либо испытать адский страх, боль или хоть толику облегчения. — Мне хорошо, давай попробуем дальше, — сама не заметила, как перешла на шепот, хотя внутри все кричало.       «Остановись! Тебе надо перестать это! Это чертов Драко Малфой! А как же Рон?»       «Рон в прошлом, я не хотела этого с ним, а даже если и хотела… Он. Я. Нет»       «Драко не обидит меня. Он не допустит этого»       Малфой повиновался ее словам и слегка отпрянул, чем вызвал у Гермионы новую волну дрожи. Она резко открыла глаза. Вот и конец, он сейчас уйдет.       — Все хорошо, глупая, — он оставил быстрый поцелуй на ее животике, заставляя забыть обо всем ужасе. Драко мог только представлять какие мысли вертелись в ее голове. То, что там происходил целый тайфун, он был точно уверен. Это ведь его Гермиона, а она иначе не могла. Блондин медленно расстегнул пуговицу на джинсах и молнию. Все под чутким надзором гриффиндорки. — Давай снимем их с тебя, — нахальная улыбочка вернула Грейнджер в момент, и она даже улыбнулась, приподнимая бедра. Драко обращался с ней, так, будто она была совсем хрустальная и от малейшего движения могла разлететься вдребезги. Джинсы нехотя поддались и Малфою удалось откинуть их куда-то в неизвестном направлении от кровати. — Это теперь мое самое любимое воспоминание, Грейнджер, — хохотнув, произнес он. — Трусики с бабочками, плюс десять очков гриффиндору, — они оставались собой. Гермиона, краснея, закатила глаза и запутав свои пальцы в его светлых волосах потянула ближе к себе. Снова целуя.       — Мне хорошо. Я чувствую себя спокойнее, чем думала, — Драко победно улыбнулся.       — Ты должна понимать, что во время секса не должна чувствовать себя спокойно. Тебя должно душить возбуждение, но для первого раза неплохо, — Малфой проговорил это достаточно томно, в самые губы Гермионы и, пока она задыхалась от перспективы перестать бояться такого рода близости, проворные руки слизеринца поддели застежку бюстгалтера и теперь Грейнджер оставалась в одних лишь трусиках с розовыми бабочками. — Какая же ты чертовски красивая, — этого хватило, чтобы убедить Гермиону даже не пытаться скрыть от него свою оголенную грудь. Блондин замялся всего мгновение. Готовил себя и ее к тому, что сейчас могло произойти. Он коснулся груди — и она замерла. В глазах мелькнули воспоминания. Драко быстро наложил заглушающие чары.       — Со мной все хорошо. Мне хорошо. Продолжай, прошу, я не стеклянная. Я хочу еще, Драко. Я смогу, — пламенная речь заканчивается напористым поцелуем, где языки двух влюбленных переплелись в крепкий узел, желая остаться в таком положении, как минимум на вечность. Малфой повиновался и сжал грудь девушки в своей большой руке. Кажется, что он мог почувствовать тепло ее сердца, так рьяно оно пыталось выпрыгнуть наружу.       «Я справлюсь. Это не тот ублюдок. Это Драко»       «Я его…»       «Закрой рот, ты не признаешь этого сейчас. Не должна!»       Слизеринец медленно разорвал поцелуй и загадочно улыбнулся припадая к груди. Пока его пальцы играли с одним соском, то и дело оттягивая его, потирая, немного закручивая, второй оказался под властью проворного языка парня. Гермиона гнала мысль о том, как много раз он проделывал это с Паркинсон или с кем-то еще, потому что сейчас он с ней. Адские терзания Драко заставили ее перестать давиться наслаждением и наконец-то издать первый стон.       — Ты должна говорить Гермиона, — напомнил он. Кончики пальцев едва касались ее живота, боков, груди, спускаясь к самой резинке трусов.       — Я… Кажется, я забыла… Я…       — Забыла что? Слова? — с издевкой сказал он и средний палец проник под оставшийся элемент одежды.       — Да, — все на что ее хватило, прежде чем Драко снова поцеловал пухлые губы, оставляя раскрасневшиеся ареолы в покое. Малфой устроился между ее ног и сделал одно нелепое движение, из-за которого навалился на Гермиону чуть сильнее задуманного. Она ощутила вес его тела, все его мышцы. Неуклюжий толчок и набухшая эрекция Драко уперлась в ее бедро. Очень близко к изнывающему месту.       «Он хочет меня. Он тоже хочет этого. Так сильно…»       «Малфой сделает тебе больно! Они делают только больно»       Пальцы Драко скользнули к самому ноющему месту и Гермиона сильно зажмурилась, сжимаясь везде где только можно. Малфой продолжал целовать ее, шептать теплые слова, а когда он впервые проронил «милая», Гермиона готова была расплыться от удовольствия. Одни только слова чего стоили…       — Милая, расслабься. Это я, помнишь? — шептал он у самого уха, упираясь своим набухшим пахом ей в бедро, вызывая новые приступы желания. И тогда она расслабилась. Пальцы Драко пробежались по влажным половым губам и он начал терять самообладание. Дыхание сильно сбилось, и он тихо простонал ей в ухо: — Какая же ты мокрая. Ты хочешь этого, я чувствую. Салазар, Грейнджер, ты сводишь меня с ума, — прежде чем предпринять следующие действия, он сказал то, что она не была готова услышать от кого-либо. — Я так хочу сейчас забрать хоть часть твоего страха и боли. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Адски сильно этого желаю, — и тогда он медленно ввел в нее первый палец, ощущая, как она сжимается вокруг него и ерзает, ненароком пропуская его все дальше.       — Драко, — громко простонала она, сминая алую простыню.       Грейнджер не чувствовала страха, не чувствовала боли. То самое всеобъемлющее желание накрыло ее с головой. Она нашла его лицо. Ее глаза были крепко закрыты, так что двигалась интуитивно. Он медленно начал проделывать плавные поступательные движения, немного расширяя ее тугой проход. Делал это мягко, растягивая удовольствие, боясь принести боль, разрвать старые раны, которые только начали заживать. Но Гермиона почему-то не кричала от боли, она стонала, шептала его имя и даже подавалась вперед.       — Еще, — четко проговорила она. Драко не спешил ее отговаривать. Он был занят тем, что изнывающий член в его штанах достиг своего пика и готов был взорваться в любой момент. Парень впустил внутрь еще один палец, а сам принялся тереться о ее бедро, стараясь заглушить желание. Отсрочить тот самый момент.       — Гермиона, это последний шанс отказаться, — Малфой припал к ее губам и прошептал в самый рот, наполняя его своим ароматом. Грейнджер непристойно стонала, пока пальцы Драко аккуратно набирали темп. Шатенка нехотя раскрыла глаза и мутным взглядом нашла его лицо. Она серьезно посмотрела на него, сводя брови к переносице.       — Я хочу этого. Хочу, чтобы это сделал ты, — эти слова были красным цветом для быка, и он быстро вынул из нее пальцы. Парень неторопливо поднес измазанные в прозрачной смазке пальцы ко рту и нахально облизал их.       — Ты чертовски сладкая девочка. Я хочу вытрахать из тебя весь воздух, но мы не торопимся, — Грейнджер резко вздохнула и, кажется, этого должно было хватить на остаток жизни, потому что легкие чуть было не разорвались от переизбытка кислорода. Драко медленно отстранился от нее, встал на колени. — Сними своих бабочек, Гермиона, — ехидно произнес он, внимательно наблюдая за тем, как Грейнджер стягивала последний элемент одежды. В животе завязывался узел. Все нутро кричало. Она стянула трусики и откинула их куда-то в сторону, где уже валялись джинсы. — Хорошая девочка, — Малфой погладил ее коленку и медленно принялся снимать свои брюки, которые стали отчаянно малы в области паха. Он снял их и навис над затаившей дыхание Гермионой. Он пытался найти в ее глазах хоть намек на страх и неуверенность, но она источала желание. Девушка извивалась на простынях, как змея, явно пытаясь затушить разгорающийся пожар. Ее грудь быстро вздымалась, а глаза то и дело закатывались от воспоминаний. Малфой снова нашел свою палочку и поднес ее кончик к низу живота девушки, накладывая какое-то неизвестное ей заклинание.       «Противозачаточное заклинание? Мне явно надо восполнить пробел в этом разделе»       Когда ее нутро перестало источать голубоватое свечение, Драко снова припал к ее губам в жарком поцелуе, параллельно сжимая грудь, играясь с сосками. Малфой отстранился опять чтобы приспустить боксеры и снова вернулся, накрывая ее своим телом. Гермиона уже заранее зажмурилась, понимая, что сейчас случится то, от чего она так долго бегала. Так долго боялась. То самое, что длинными ночами внушало ей страх, заставляло кричать.       — Прошу, не закрывай глаза, я хочу видеть их. Хочу, чтобы ты смотрела и помнила, что это я.       — Ты, это можешь быть только ты, — Гермиона снова и снова подогревала его самолюбие острыми фразами. Это мог быть только он, потому что никого другого она бы не подпустила так близко. Никакого Рона, Виктора или Люсьена из Франции. Никого, и было еще рано зарекаться, но она уже готова была сказать «никогда».       Драко провел головкой члена по ее входу, вызывая у Гермионы громкий стон. Она приоткрыла рот и закинула голову назад, выгибаясь в спине. Слизеринец еще какое-то время играл с ее вагиной, пока не заметил, как сильно гриффиндорка закусывает нижнюю губу и громко просит о пощаде. Он вошел в нее, медленно и аккуратно. Стараясь доставить, как можно меньше боли, но вся она сжалась. Второй раз был не таким болезненным как первый, но явно в диковинку для нее. Грейнджер сильно зажмурилась, совсем позабыв о просьбе Малфоя. Парень замер и какое-то время провел в таком положении, испытывая неистовое желание кончить и закончить. Гермиона привыкала.       В сознании вспышками всплывали картинки того злополучного момента. Сивый сдирал с нее одежду, словно она какая-то игрушка. Никому ненужная, брошенная игрушка. Он оставил ее в каких-то клочьях, а потом развернул и отымел у первого попавшегося дерева, параллельно осыпая болезненными ударами. Гермиона еще пару недель сводила с себя синяки и воспоминания. Тогда у нее не было времени на кошмары, это были последствия шока. После победы ее накрыло волной. Первые кошмары, оглушительные крики, когда она просыпалась и понимала, что не может говорить. Это было так, и она не была готова снова впускать в себя хоть кого-то. Даже Рона. А сейчас для Драко она раскрылась, как новенькая книжка, которая жаждала быть прочитанной. И тогда она открыла глаза и незаметно качнула головой.       — Продолжай, — услышав ее голос, сразу скользнул глубже. Все так же медленно и аккуратно, стараясь не создавать болезненных ощущений. Это было сложно, потому что сейчас все ей казалось болезненным. Она знала, что при первом половом акте очень сложно достичь должного завершения и совершенно не надеялась на это. Грейнджер никогда не мастурбировала, так что ни капельки не знала собственного тела. Не знала, как ей нравится больше, что надо делать, чтобы дойти до пика.       — Гермиона, ты очень красивая, такая неповторимая. Так жаль, что мне понадобилось столько лет, чтобы наконец-то понять и увидеть это, — Драко шептал теплые слова ей на ухо, медленно входя и выходя, задевая новые воспоминания. Вот он кричит, что она грязнокровка. Вот смеется над ее волосами или зубами. Он всегда пытался задеть, как можно больнее, так чтобы она сломалась и не смогла быть собой. Сейчас он готов был на все, лишь бы починить ее, чтобы она снова стала той самой светящейся девчонкой с лучезарной улыбкой и вздернутым носиком.       — Попробуй быстрее, Драко. Кажется, я готова, — шептала она, хотя секундой ранее протяжно стонала, от медленного проникновения. Малфой ускорил темп, делая резкий рывок вперед. — Драко, — прошептала она и парень слегка напрягся, что сделал что-то не так. — Мне хорошо. Я хочу тебя больше, еще, — тогда парень примостился поудобнее, опираясь на локти, сохраняя зрительный контакт со своей главной проблемой и одновременно предметом силы. Он принялся входить быстрее и быстрее, зная, что доставляет боль, но она требовала большего, а парень не мог лишить ее этого. Большой палец правой руки быстро нашел горошину клитора. Блондин массирующими движениями провел несколько раз по изнывающему месту, чем вызвал протяжный стон, сравнимый с криком. Гермиона не ожидала, что может чувствовать такое, так что не сдержалась.       — Да, это должно быть хорошо, милая. Ты можешь кричать. Давай, — самому было уже сложно сдерживаться и тогда он тоже зашипел ее имя. — Гермиона, я так… Я, — но быстро одернул себя, зная, что если скажет сейчас хоть одно лишнее слово, это станет точкой невозврата. Он не готов кануть в лету, не сейчас.       Их стоны синхронизировались и теперь больше походили на мелодичное исполнение какой-то композиции. Они звучали, как две влюбленные души, но оба боялись признаться в этом. Никто не был готов. Гермиона закончила первая. Она и подумать не могла, что когда-то сможет почувствовать, как нарастающее желание внизу живота разливается и вытекает наружу. Драко последовал ее примеру, под громкие стенания гриффиндорки наполнил ее и обмяк. Еще какое-то время они приходили в себя именно в таком положении. Малфой над ней, полностью раскрытый и готовый снова сдаться — отдать сердце, легкое, душу, да все что угодно, лишь бы она продолжала лежать под ним, счастливо улыбаться и желать большего.       — Гермиона? — прошептал он.       — Да?       — Кажется, я запутался…       — Я тоже, Драко.       Он медленно вышел из нее и лег рядышком, собирая девушку в охапку, накидывая сверху зеленый плед. Пряча их оголенные тела от прохладного воздуха. Малфой хотел жить в этом мгновении, когда они так безмятежны.       — Спасибо…       — Не надо…       — Спасибо, что сделал это так, как надо было — без спешки, как можно мягче. — Я ценю это, — Грейнджер оставила быстрый поцелуй на губах парня и повернулась к нему спиной. Драко крепко ее обнял и уже готов был провалиться в сон, но где-то на грани сна и реальности, проговорил.       — Я избавлю тебя от этого. Найду выход. Если понадобится перечитаю всю библиотеку Малфой Мэнора и обойду весь мир, — невесомо целовал ее в затылок. Он все сделал правильно. Хоть раз в жизни.

***

      Следующий день казался для всех очень сумбурным. До начала бала все старосты, даже самые ленивые, такие как Драко Малфой и Рональд Уизли, бегали по указке Гермионы, расставляя декорации. Слизеринец хоть и пытался дать ей отпор, сказать, чтобы не позволяла себе слишком многого, но под одним единственным взглядом и пинком от Блейза он ломался и делал все, как велено.              Джинни Уизли тоже бегала по поручениям Гермионы, потому что хотела всячески помочь подруге. А где была рыжая гриффиндорка, там же был и Гарри Поттер. Блейз хоть и пытался абстрагироваться, но получалось крайне плохо. Малфой все время возвращал его на землю, когда мулат слишком долго засматривался на подружку избранного. Джинни отчаянно делала вид, что не замечала этого. Ей казалось, так проще: если Забини не будет попадаться ей на глаза, она перестанет все время думать о нем, вспоминать рождественский подарок и тепло объятий. Все это уже казалось нормальным — и потому пугало еще больше. Общение со слизеринцами прочно вошло в её жизнь, но чувства…       «Блейз ведь напрямую говорил, что я ему нравлюсь. Он так и сказал, я уверена»       «У меня все еще есть парень…»       После долгой подготовки девочки забрались в комнату Гермионы и решили собираться вместе: Джинни, Гермиона, Астория и Луна. Дафна очень хотела присоединиться, но она только помирилась с Пэнси и не могла оставить её одну в такой день. Луна быстро нашла общий язык со Стори, и во время сборов вся четвёрка задорно смеялась. Луна накрасила всем губы своим волшебным блеском, который сверкал, как первая звезда, но держался долгие часы. Гринграсс сделала всем идеальные прически: красивые локоны струились и спадали на плечи, а небольшой начёс на затылке завершал образ. Джинни занялась глазами — каждая девушка выглядела просто, но со вкусом. Гермионе остались наряды: одним взмахом палочки платья выгладились и запахли свежестью, словно только после стирки.       Джинни была одета в красивое белое платье — не пышное, струящееся по фигуре. На плечах были небольшие фонарики, а рукава походили на бутон каллы. V-образный вырез обрамлялся золотой тесьмой. Наряд идеально сочетался с ее рыжими волосами, которые Астория заколола в элегантную мальвинку.       Луна нарядилась Морганой — именно так она себя и величала. Ее платье очень походило на наряд Уизли, но было черным. Рукава — прямые, а подол платья немного волочился по полу, то ли это была задумка, то ли рост девушки не подходил одеянию.       Сама Астория оделась по всем канонам принцессы Золушки. Пышное голубоватое платье, адски неудобные туфли и счастливая улыбка, которая так и говорила: «У меня все хорошо, но пусть часы пробьют полночь, чтобы я могла разуться…»              Гермиона, в своем платье мечты, выглядела очень элегантно. Оно тоже было голубым, на поясе красовалась небесная атласная лента. На плечах — небольшие фонарики, усыпанные сверкающими камушками. Во всем остальном платье оставалось простым — и именно этой простотой привлекало.       Девушки спустились в гостиную башни старост ровно в тот момент, когда Блейз уже хотел начать бить тревогу. Вместе с ним стоял Гарри Поттер, Невилл Долгопупс и какой-то мальчонка со Слизерина, явно испытывающий неловкость от такой компании старшекурников. Парни обомлели, стоило им увидеть спустившихся девушек.       — Вы уже можете сказать, какие же мы прекрасные! — зло проговорила Астория, выводя парней из транса. Они заморгали, переводя взгляды на своих спутниц. Блейз то и дело поглядывал на Джинни — она это прекрасно чувствовала. — Кто же у нас тут? — Гарри потер свою наколдованную седую бороду и решил ответить первым, потому что взгляд Астории был устремлен на него.       — Мерлин к вашим услугам, — парень склонил голову и все вокруг рассмеялись. Джиневра закатила глаза, потому что все еще злилась на него за такой выбор наряда. Она хотела быть красивой спутницей своего короля, а вышла девчонкой старого мага. Голубые глаза зло прошлись по всем присутствующим и остановились на Забини — он был в бордовом костюме и короне. Она сощурилась, ожидая ответа.       — Я Годрик Гриффиндор. Мы с Роном решили одеться, как основатели, он будет в образе Салазара Слизерина, — начал Невилл и громко хохотнул, ловя на себе укоризненный взгляд спутницы. Луна явно уже слышала эту историю, так что посылала Долгопупсу сигналы замолчать, но он яро отказывался их понимать. — Это смешно, потому что он шутил: может, тогда Гермиона согласится с ним на танец — ей же нравятся змееныши…, — он осекся. Все замерли и затаили дыхание. Грейнджер залилась румянцем. Невилл редко шутил, а когда пытался — выходило неловко, как сейчас.       — Забини, а ты кто? — разбивая неловкое молчание, вдруг подала голос Джинни, глядя прямо в глаза Блейзу. Она будто уже знала ответ, но не хотела этого признавать.       — Король Артур, миледи, — надменно проговорил Блейз, склоняя голову. В его глазах плясали чертята. Он точно знал, что Джиневра нарядится в королеву Гвиневру и тогда план всплыл сам собой.       — Вау, круто! А Джинни, получается, твоя королева, — хихикнула Луна, прикрывая рот рукой. Гарри Поттер заметно напрягся и тут же схватил свою девушку за руку. Но было поздно — в голове Уизли эхом звучали слова когтевранки.       «Его королева…»