Мы утонем во тьме

      Бал был в самом разгаре. Все учащиеся первые полчаса притирались друг к другу. Многие весело шутили над костюмами других, но Гермиона Грейнджер только наслаждалась этой атмосферой. Она ходила по Большому залу и выискивала глазами знакомых ей персонажей. Некоторые студенты не отличались оригинальностью, так что за весь вечер она насчитала сразу несколько Гарри Гудини с картами и прочими атрибутами из "Всевозможных волшебных вредилок". Еще мимо проходили Морганы, но так или иначе Луна выделялась среди всех. Ее сложно было спутать с проходящей мимо Милисентой Булстроуд, которая в своем наряде выглядела слегка нелепо.       Рон встретил Гермиону с какой-то странной ядовитой усмешкой. Он будто глумился над ней, но стоило Грейнджер высказать свое восхищение его костюму, парень стушевался. Уизли явно ждал неловкости, хотел подшутить над подругой, но в итоге засмущался сам и снова вернулся взглядом к Ромильде, которая красовалась в костюме Кандиды Когтевран.       «Ох, милая Ромильда, ты кто угодно, но точно не Кандида, как минимум не по разуму»       Гермиона легонько себя щипнула, кинула пару обвинений в сторону темного заклинания, которое наложила на себя утром и снова вернула внимание в зал. Мимо то и дело сновал Теодор Нотт — он был одет в костюм Ромео. Парень исподтишка подливал огненного виски в тыквенный сок, пока кто-то из слизеринцев отвлекал Минерву. МакГонагалл этим вечером цвела. Первое Рождество без Альбуса давалось ей с трудом, как и в целом весь учебный год, но сейчас, глядя на счастливых учеников, она не могла перестать улыбаться.              «Да профессор, мы все справимся, все преодолеем»              Это было первое Рождество после войны, и они все были счастливы, что живы. Иметь возможность вот так собраться с друзьями, нарядиться и вдоволь отдохнуть. Танцевать, вспоминая тех, кто мог бы быть рядом… И это был лучший исход, ведь Рождество не повод для грусти. Гермиона улыбнулась сама себе и ступила к столу с закусками. Там стояла Дафна, то и дело поправляя неуютное белое платье.       — Мерлинова борода, Мэрилин, вы ли это? — смеясь, произнесла Гермиона, подходя к старшей Гринграсс ближе. Девушка сразу воспряла и широко улыбаясь приобняла Грейнджер. На ее голове была шикарная прическа под стать самой Монро, а платье точно копировало то самое воздушное, что носила известная киноактриса. Дафне явно шел этот безупречный образ: она смотрелась утонченно, со вкусом, а яркая помада на губах ничуть не портила. Гермиона не могла насмотреться на нее.       — А ты… — неловко сказала блондинка, осматривая голубоватое платье подруги.       — Мисс Элизабет Беннет, «Гордость и предубеждение», — слизеринка щелкнула пальцами так, словно знала это произведение, но потом звонко захихикала. — Почему ты стоишь одна?       — Я не могу найти свою пару. Этот черт сказал, чтобы я его не ждала и шла одна. Если он не в костюме принцессы, я буду разочарована. Решил эффектно появиться, видите ли. Перед кем красуется?! — зло проговорила Дафна, взрываясь и вываливая на Гермиону все свои недобрые мысли. Она явно сильно злилась на Драко. К девушкам подошел Забини и его вид быстро успокоил блондинку, вынуждая разразиться громким смехом.       — Дева в белом, вы желаете остаться без головы? — недовольно спросил Блейз, но Гринграсс уже нельзя было остановить. Она схватилась за живот и уже чуть было не задыхалась от смеха.       — Простите, король, я не имею права дерзить вашему величеству, — очередной приступ хохота заразил и Гермиону.       — Понятно, меня не уважает даже моя спутница. Это удар мечом в самое сердце, — тогда он тоже улыбнулся, притягивая к губам кубок с соком. Грейнджер не нужно было прилагать особых усилий, чтобы понять, что это сок из того самого кувшина, в который Нотт подливал алкоголь.       Так или иначе, Гермиона уже достаточное время общалась с Блейзом и другими слизеринцами, чтобы не удивляться этому. Она прекрасно знала, что этот «сок» они будут распивать только своей скромной компанией и разделят со старшими курсами других факультетов. Младшим ребятам не достанется ни капли, а за поведение друзей она не волновалась.       — Вы с Паркинсон удачно собрались? — все же спросила Гермиона. Хоть она и не любила Пэнси, но готова была дать ей шанс. Хотя бы, потому что видела в ней что-то настоящее, искреннее. Дафна быстро качнула головой.       — Она нарядилась Джульеттой, ходит повелевает своим Ромео, — фыркнула Гринграсс и спрятала свою недовольную физиономию за кубком.       — Я думал, что Тео хочет нарядиться другом Мерлина. Салазар, он так долго смеялся над тем, что учителя самого великого волшебника звали Блез, — по лицу Забини было видно, что издевки Нотта уже порядком ему надели. Вот она, настоящая слизеринская дружба. Они могли смеяться друг над другом, ядовито шутить, но при любой непонятной ситуации бежали сломя голову на помощь.       — Стоило миледи Паркинсон заявить о своем несогласии, господин Нотт быстро передумал, — печально сказала Дафна и зыркнула в сторону, где стоял Тео, болтая с Милисентой и Пэнси.       — Он выглядит счастливым, — подала голос Гермиона. Она не понимала, какие отношения были между Пэнси и Тео, но видела, что парень относится к ней очень трепетно.       — Правда выглядит… — сказал Блейз и смолк. Никто не хотел осуждать Тео и обсуждать его за спиной, тем более с Гермионой. Еще один плюс в пользу слизеринской дружбы — безоговорочная верность.       Время бала шло преступно быстро. Гермиона оттанцевала всего пару песен и выпила один коктейль, а половина вечера уже прошла. Блейз пытался утянуть ее на танцплощадку и у него это замечательно выходило. Выходило ровно до того момента, пока ноги девушки не стали ныть с непривычки. Она стояла в сторонке уже которую песню, наблюдая за тем, как король Артур окутывал Монро своей харизмой и энергией. Забини был потрясающим и у гриффиндорки в голове не укладывалось, как она могла раньше думать о нем иначе. Он был солнечным зарядом, ярким и всегда нужным. Рядом с улыбающейся шатенкой материализовалась Уизли, слегка пошатываясь.       — Джинни? — охнула Гермиона.       — Гермиона? — под стать подруге спросила рыжая и хихикнула, словно очень смешно пошутила. — Я немного выпила.       — Немного? Ты точно думаешь, что хотела сказать это слово? — шатенка выхватила из рук подруги кубок и поднесла к носу, пытаясь уловить запах напитка. Аромат агавы ударил по рецепторам. — Ты пьешь текилу таким образом?! Ты что удумала?! — пищала шатенка, зная, что никто рядом их не услышит. Все были слишком увлечены музыкой. Она осуждающе рассматривала расслабленное лицо Джинни, но быстро смягчилась. Гермиона знала, что просто так Уизли не принялась бы упиваться магловским алкголем, да и любым другим тоже. Была причина. Что-то явно случилось. — Что происходит?       — Ничего, — будничным тоном ответила рыжая, забирая обратно кубок и снова отпивая добрый глоток крепкого напитка. Но лицо было напряжено, вся фигура совсем не походила на привычную Джинни Уизли.       — Джинни…       — Знаешь, Гермиона, я так тобой горжусь. Нет! Я восхищаюсь тобой! — шатенка нахмурилась, скрещивая руки на груди. Она не могла понять, что значит этот странный тон и почему Уизли ведет себя таким образом. — Ты не побоялась сделать то, что хочешь. Ты смогла остаться собой и бросить Рона! — лицо быстро расслабилось, и девушка поняла причину душевных терзаний подруги.       Вся суть в делах сердечных, которые последнее время сильно тревожили рыжую девчонку. После того всплеска эмоций, которому Гермиона и Луна стали свидетелями, в поведении Уизли что-то изменилось. Нервная, испуганная, вечно в своих мыслях. Джинни не могла понять намерений Блейза и причину его такого теплого отношения, и это пугало ее. И, возможно, Грейнджер распознала бы это, если бы сама не была так сильно поглощена Малфоем.       Вчера случилось то, что очень ее волновало... Драко с самого утра словно сквозь землю провалился. Их прощание было неловким. Драко хотел было уйти, пока она еще спала, но Гермиона опередила парня, открыв глаза, стоило ему выпутаться из ее цепких рук. Малфой наклонился к ней и трепетно поцеловал розовые губы. Это прикосновение стоило всего на свете — Грейнджер растаяла в ту же секунду. Но их прервал стук в дверь и непринужденным голос Блейза.       — Гермиона, мне нужна твоя помощь с костюмом, — глаза Драко вылетели из орбит, и не будь эта ситуация такой провокационной, она бы точно рассмеялась. — Я знаю, что ты не спишь, ты всегда просыпаешься очень рано!       Это было первое утро, когда на часах уже пробило ровно десять часов утра, а она все еще валялась в кровати. Драко так на неё действовал, и будь ее воля, она бы не вылезала из-под одеяла до конца дня, обнимая блондина и принимая такие же дурманящие поцелуи.       — Блейз, я… Я не одета! — простонала Гермиона единственное, что пришло ей в голову.       — Салазар, Грейнджер, чем ты занимаешься рано утром? — пропищал Блейз и залился хохотом. Это вызвало смешок и у Драко.       — Знал бы он, — подмигнув, проговорил Драко и немного потянул плед, оголяя грудь девушки. Та рывком притянула плед обратно, лишь бы не оказаться нагой перед блондином.       — Я одеваюсь, пройди через душ! — Грейнджер быстро обмотала вокруг себя слизеринский плед трансфигурируя его в зеленый халат, но это явно не понравилось Малфою.       — Ты же не выйдешь перед ним в таком виде?       — Ревнуешь? — ответила Гермиона, приподнимая одну бровь с насмешкой. Драко закатил глаза и потянулся, чтобы урвать ещё один поцелуй, но в дверь из ванной снова постучали. — Иди, — она сунула ему в руки палочку, чтобы слизеринец призвал к себе одежду.       — Увидимся на балу, — он быстро подмигнул девушке и, натягивая трусы, а затем штаны, вывалился из комнаты.       Гермиона улыбалась как дурочка, потому что это все еще походило на сон. Не может быть это правдой… Ведь так? Драко Малфой и Гермиона Грейнджер — даже звучит смешно. В реальность ее вернул очередной громкий глоток подруги и звон, с которым она поставила кубок на столик.       — Джинни… — Гермиона хотела было произнести какую-то напутственную речь, но рыжая ее быстро прервала.       — Я хочу жить для себя, а не так, как от меня ждут, — решительно выдала она и уперла руки в бока, совсем как миссис Уизли. Джинни комично надула губы и снова посмотрела на подругу. До этого ее взгляд буравил танцпол. Гермиона не могла знать наверняка, но когда взглянула на то место, куда смотрела рыжая, увидела смеющуюся Дафну и танцующего Блейза. Пазл почти сложился.       — Что ты имеешь в виду? — Грейнджер не хотела делать выводы раньше времени, хотя и так все было довольно ясно. Джинни запуталась. Очень сильно запуталась.       — Я приглашу Блейза на танец, — серьезно сказала она и снова вернула взгляд к весело пляшущим ребятам. Гринграсс крутилась вокруг Забини, а тот выплясывал странные движения, никому неизвестного происхождения.       — Джин…       — Но для начала мне надо выпить. Еще, — приняв серьезный вид взяла кубок со стола.       — Я не думаю, что это хорошая идея, — перехватывая ее руку, выдала Гермиона и нахмурилась.       Сегодня никто не должен был печалиться, но эти две девушки отчего-то были в странном расположении духа. Обе пришли не с теми кем хотели, а с кем надо. Джинни сняла свою маску и показала настоящее лицо. Ей было плохо, она не понимала себя, не понимала почему чувствует это. И Грейнджер сразу отдернула руку, отыскивая в этом лице свое собственное. Она также ни черта не понимала: все шло кругом, рушилось на глазах, а рыжая еще хорошо держалась.       — Я буду приглядывать за тобой, — Джинни благодарно улыбнулась и ушла в сторону, осушая кубок до последней капли.

***

      Джиневре понадобилось всего десять минут, чтобы настроиться на нужный лад и дождаться новой медленной песни. Она могла поспорить, что обилие лирической музыки на этом празднике явно не было идеей Гермионы Грейнджер, а скорее Ромильды, которая не упускала возможности потереться о своего новоиспеченного парня. Это еще не стало сплетней, но многие уже странно косились на гриффиндорцев. Это было делом времени, когда Рон все же предложит Вейн стать его девушкой. Но прямо сейчас Уизлетту это мало волновало. После того, как Гермиона бросила Рона, его отношения вообще не тревожили младшую сестру — хватало той каши, которая творилась в ее собственных.       Рыжая заметила, как Гарри болтал с Невиллом, так что решила воспользоваться моментом и скользнула вглубь танцпола. Дафна что-то шепнула Блейзу на ухо и упорхнула в сторону столика с напитками к своей сестре. Среди прыгающих людей было до одури жарко, но Джинни лишь тяжело сглотнула и двинулась вперед. В тот самый момент со всех сторон разлились звуки медленной музыки.       «Это явно знак. Я должна!»       Джинни неловко пробиралась к мулату, но, заметив, что он собирается уйти, запаниковала. В голове быстро стали сменяться идеи, как его остановить, и она не нашла ничего лучше, кроме как выкрикнуть его имя.       — Блейз, — пропищала она, не узнавая собственного голоса. Магловская текила творила с ней страшные вещи: она словно совсем забыла, кем являлась. В этом наряде она позволила себе не быть Джинни Уизли, девушкой избранного Гарри Поттера. Она решила делать то, что хочет, хоть раз — хоть на один вечер.       — Джинни? — парень нахмурился и сделал пару шагов к девушке. — Все хорошо? — он положил руку на ее плечо и взглянул на слегка перекошенное лицо.       Она замялась, теряясь в происходящем. Настрой куда-то делся и сейчас была лишь потерянность. Это дико злило. Она словно перестала быть собой, всего на пару мгновений, но этого уже хватало, чтобы возненавидеть Блейза за это. Во всем виноват он… Джинни не тряпичная кукла, она не теряется перед парнями, всегда уверена в себе. Но когда рядом появлялся Забини, ее уверенность давала слабину, словно напоминая, что она может быть хрупкой.       «Ты Джинни Уизли! Делай то, что хочешь!»       — Ты…       — Я хотела пригласить тебя на танец, — быстро сказала она, стараясь придать лицу непринужденный вид, но алкоголь рушил все планы, оставляя лишь смущение и неловкость.       — Что об этом думает Поттер? — Забини не спешил улыбаться и радоваться промежуточной победе. Он знал: где-то здесь был подвох.       — Почему сразу Поттер?! Я не могу танцевать с кем-то другим? С кем хочу, — правда сорвалась с губ слишком быстро. Девушка стояла все так же уверенно, в своем королевском белом платье, а перед ней — король. Из ее сказки или нет, им еще предстояло разобраться, но пока она поступала так, как велело сердце.       — Хочешь, значит? В таком случае, я не могу отказать своей королеве, — мулат протянул руку, и стоило гриффиндорке вложить свою ладошку, как она оказалась в силках крепких объятий.       Забини прижимал ее к своей груди, чувствуя каждый удар сердца. Казалось, что весь мир остановился ровно в эту секунду. Прямо сейчас, когда их тела, тесно соприкасаясь, медленно покачивались из стороны в сторону в такт музыке. Она была фоном, едва слышным, потому что мысли и чувства глушили все вокруг. Глаза в глаза и глупые улыбочки.       — Знаешь, о чем я подумала когда увидела тебя в костюме короля Артура? — загадочно спросила Джинни, не отрывая взгляда от карих глаз. Блейз ждал пару секунд, а потом хохотнул, будто она действительно ждала от него хоть каких-то догадок.       — Ну и о чем же? — подыгрывая гриффиндорке, спросил он. Сейчас слизеринец был готов поглотить любую информацию, бездумно записывая ее в блокнот подсознания. Ведь это говорила Джинни, а ее всегда было приятно слушать.       — Тот твой сон, о котором ты рассказывал, — Блейз сразу нахмурился, медленно вспоминая свой сон. Он считал его плодом фантазии и полностью отрицал, что «кошмар» приснился задолго до того, как Джинни начала появляться в его жизни чаще. — Где ты был рыцарем, а у принцессы были рыжие волосы… Если подумать, это могла быть кто угодно, разве мало рыжих девочек? Но весело думать, что это я. Представь: в твоем сне я была принцессой, а ты рыцарем, — она заливисто хихикнула. — А сейчас в реальности я королева Гвиневра, а ты король Артур. Забини засмеялся вместе с ней.       — Звучит слишком интересно, — качнул он головой и наклонился ближе. — Так ты будешь моей королевой, Джиневра? — горячее дыхание обожгло ее ухо, и она резко вдохнула, будто это был последний глоток воздуха перед погружением под воду. В голове всё ещё стоял образ Гарри Поттера, и это было ужасно — она не хотела сейчас о нём думать, не хотела помнить об «идеальных» отношениях.       — Блейз…       — Я шучу. Ты королева Поттера, помню-помню, — мулат стиснул зубы, и до конца песни они не проронили ни единого слова. Рыжая положила голову ему на плечо, а слизеринец прижал ее еще крепче. Каждый был не против этих жестов. Кому-то все могло показаться безобидным, но для них это был последний вздох перед тем, как утонуть.

***

      Астория разговаривала с Дафной в тот момент, когда заметила Джинни и Блейза переговаривающихся на танцполе. Глаза блондинки загорелись интересом, и она быстро потянула сестру, указывая рукой на плавно покачивающихся ребят. Старшая Гринграсс, изрядно напившаяся морсом, разбавленным виски, не сразу заметила взгляды Забини и Уизли.       — И? — непонимающе спросила блондинка, делая еще один глоток своего сладкого напитка.       Асторию злил такой подход сестры. Словно та совсем была слепая и не видела того, что происходило у нее под носом. Пока Дафна вглядывалась в парочку на танцплощадке, Стори отыскала Гарри Поттера и, ничего не сказав родственнице, удалилась. Слизеринка приподняла подол своего пышного голубого платья и прибавила скорости, чтобы дойти до Гарри раньше, чем он заметит пропажу возлюбленной.       Астория сама не заметила, в какой момент времени Поттер стал ее навязчивой мыслью. Просто превратился в своего рода традицию: зайти в Большой зал, сесть за слизеринский стол, найти Гарри взглядом и только потом можно приниматься за кушанья. Иногда избранный мальчик ловил интерес Гринграсс и улыбался и махал рукой, как своей доброй подруге. Это становилось нормальным, привычным, правильным, приятным. И самое главное — это ее не пугало. Для Астории чувства были обыденностью. Она любила всех вокруг, радовалась каждому прожитому дню, и испытывать эмоции к кому угодно было для неё так же естественно, как выпить стакан воды перед завтраком. Правда, тот факт, что этот человек был парнем ее подруги, усложнял всё вокруг.       «Ничего особенного в этом нет. Он хороший человек, — нет смысла отрицать. Мне может нравиться целая толпа народу, но в итоге я все равно выйду за Драко»       Рука взмыла вверх и пальцы сжали ожерелье, подаренное Малфоями в честь помолвки. Со странно-перекошенным лицом она подошла к Поттеру.       — Еще раз привет, Гарри, — сказала Астори, отвлекая шатена от скучного разговора с Симусом. Тот явно рассказывал очередную байку, которая Поттеру была ничуть не интересна, поэтому, заметив слизеринку, он счастливо улыбнулся.       — Ладно, я пойду, — Финниган исчез в ту же секунду, словно присутствие Гринграсс было для него чем-то ядовитым и опасным. Большинству гриффиндорцев все еще было непривычно общаться с такими как она и не было смысла их в этом винить. Прошло слишком мало времени — всего чуть больше полугода.       — Ты его просто уничтожила своим появлением, — хохотнул Гарри, смотря вслед убегающему другу. — Прекрасно выглядишь, Стори, — девушка смущено качнула головой в знак благодарности.       — Где ваша борода, Мерлин? — спросила она, заметив, что его подбородок больше не украшали седые волосы, как в начале вечера. Поттер обернулся, огляделся и, улыбнувшись, указал в сторону пуффендуйцев.       — Я дал ребятам, — Астория проследила взглядом и увидела парочку парней, спорящих кому эта борода нужнее для полноты образа. Это зрелище было смешным, так что шатенка хохотнула, возвращая взгляд гриффиндорцу.       — Не хочешь потанцевать? — внезапно спросила девушка, сохраняя аристократически-бледное спокойствие и не выдавая смущения, хотя уши, скрытые прической, заметно порозовели. Она волновалась, что Гарри откажется, начнёт ссылаться на Джинни, но он лишь пожал плечами и легко согласился.       — Всю жизнь мечтал станцевать с Золушкой, — сказал он и взял ладошку девушки.       — Не могу сказать, что хотела танцевать с Мерлином. Он слегка староват для меня, — Гарри снова рассмеялся. Было заметно, что он уже выпил пару бокалов чего-то крепкого — никакого смущения на лице не осталось. Он стал лучшей версией себя: раскованным, веселым, теплым. Возможно, он всегда был таким, просто Астории не так часто доводилось общаться с ним вне формальных встреч.       — Джинни танцует с Забини, — печально произнес Поттер, укладывая руки на талию Стори. Она не подала виду, но внутри разочаровалась, что он все же заметил местонахождения своей девушки.       — Блейз ее не обидит, — начала было Гринграсс, но не знала, как дальше лучше продолжить, так что смолкла.       Стори будто бы единственная, кто видела все вокруг. Она видела, как мулат смотрел на рыжую Уизли и как она смотрела на него. Все было просто, как дважды два, но Гарри словно слеп… Как бы смешно это ни звучало, но очки ему явно не помогали.       — Знаю, он очень… Очень мил с Гермионой.       — О да, он в ней души не чает.       Как сторонний наблюдатель, Стори замечала детали. Например, ту сцену в книжном, когда всем стало известно, что шатенка — будущая миссис Малфой. Как это можно было не заметить? Белое лицо Грейнджер и словно умирающий Драко. Всё случилось за секунду. Астория не вдавалась в подробности, но это было между ними. Точно было.       — Я не думал, что такое может быть, но рад этому. Стоило случиться войне, чтобы мы все кое-как начали терпеть друг друга.       — О, так ты меня сейчас терпишь?!       — Нет, что ты! — снова рассмеялся шатен и, увлекаясь, сжал её талию сильнее. — Ты чудесная, Астория, — Поттер улыбнулся, и после этого никто из них не решился что-то добавить. Они просто танцевали, как и все в этом зале, шаг за шагом разрушая новые стены.       

***

      Гермиона стояла, словно надзиратель, внимательно выискивая каждое движение в толпе. Она следила за Джинни, как и обещала, не желая, чтобы подруга натворила глупостей — как сама некоторое время назад. У них с Гарри была совершенно другая ситуация: они идеальные, правильные, «как надо». Для всех они должны были оставаться парой, но сами тонули в этой приторности. Это было не для Уизли, она была совершенно иной.       «А какая я?»       «Нужны ли мне идеальные отношения? Почему я так отрубила все, что было? Ради чего?»       Сзади послышался шорох и спину Грейнджер обдал жар. За ней кто-то стоял и она не собиралась гадать, потому что так бестактно близко мог подойти только один человек.       — Мир не взорвется, если ты хоть на секунду решишь отдохнуть и перестать всех контролировать, — подал голос Некто и Гермиона выдохнула, ведь ее догадки подтвердились.       Это был Малфой — со своей привычной надменностью, даже после того, что между ними произошло. При резких движениях мышцы между ног всё ещё ныли от боли и непривычных ощущений. И только это напоминало ей о случившемся, потому что, по правде говоря, воспоминания казались сном. Впервые за долгое время — приятным сном.       — Я слежу за Джинни, — все так же, не оборачиваясь, сказала она, возвращая взгляд к подруге.       — Она с Блейзом, а значит, в лучших руках, — Драко положил ладонь ей на плечо, слегка сжав, вынуждая обернуться. Гермиона уже собиралась начать ругаться — прошла половина бала, а он только явился, — но стоило ей разглядеть его образ, как все слова исчезли. Она приоткрыла рот от удивления.       Он выглядел привычно аристократично — ничего сверхъестественного, но в этом и заключалась странность. На лице — наколдованные бакенбарды, придающие статность. Чёрный костюм в духе XIX века. И эта странная улыбка, дополняющая образ.       — Мисс Беннет, — он склонил голову.       — А вы? — девушка сощурила глаза. Ответ вертелся на языке, но она даже не могла представить, насколько близка.       — Как же… Не узнаете?       — Простите, сэр, буду признательна, если вы соизволите представиться, — она переплела свои пальцы, весело улыбаясь. Ей нравилась игра, которую он затеял. Драко выжидал момент, хотел запомнить ее реакцию.       — Мистер Дарси, и я очень удручен известием, что вы совершенно меня не узнали, — глаза Гермионы медленно округлились, рот приоткрылся.       — Ты… Ты!       — Я, я, Грейнджер, все так, — хохотнул он, мысленно фиксируя ее выражение. — Книга, которую ты дала Блейзу в начале года, всё это время была у меня.       — Загадочный близкий друг, который любит магловские книжки.       — Попрошу! Не все, — Гермионе было сложно совладать с желанием обнять парня, так что она скрестила руки на груди, девая их хоть куда-то. — Что я пропустил?       — Земля начала вращаться в другую сторону, только это, — девушка обернулась к нему спиной указывая на танцпол. Драко проследил за ее взглядом и заприметил сразу несколько непривычных пар. — Джинни пригласила Блейза на танец.       — А Астория и Поттер тебя ничуть не удивляют? — с язвинкой спросил Малфой, указывая рукой в сторону шрамированного и малышки Гринграсс.       Гермиона ахнула. Такой картины она не ожидала увидеть ни в одной из вселенных, если таковые существовали.       — Мерлин…       — А вислый оделся Салазаром? — словно пища, спросил Драко, но шатенка уже его не слушала.       Она была заворожена танцем Гарри и Стори. Ребята не делали ничего особенного. Покачивались из стороны в сторону, иногда Поттер отстранял от себя девушку, чтобы та прокрутилась, показывая всем свой шикарный наряд. Гермиона словно загипнотизированная смотрела на смеющееся лицо Астории, а из головы не выходила мысль.       «Она его будущая жена…»       — Она очень... красивая, — тихо проговорила гриффиндорка, желая, чтобы Драко не расслышал этого, но он все прекрасно уловил.       — Кто? — непонимающе спросил он, смотря на Гермиону сверху вниз. Лица он не видел, лишь макушку, но по ее позе понял — она напряжена.       — Астория. Тебе повезло с невестой…       — Грейнджер.       — Нет, я не имею в виду ничего плохого. Она правда такая потрясающая.       Он помолвлен, а она… Кто она?       Грязнокровка Грейнджер?       Славненько.             — Для меня она не кажется какой-то особенной. Да, она хороший человек, но мне такая не подходит. Мне нужна сверхумная шатенка с непослушными волосами и кучей проблем в голове, с которыми нужно разобраться.       — Звучит, как мазохизм. Желание снова и снова причинять себе боль, — Драко резко наклонился, опаляя ее шею горячим выдохом. Ей показалось, что на коже остался ожог.       — Я чертов самоубийца, Грейнджер. А ты до безумия красива.       Ей стоило огромных усилий не поцеловать его. Здравый смысл взял верх. Она громко выдохнула. Драко отстранился, сипло усмехаясь.       — Драко, — окинув зал последним взглядом, Гермиона настойчиво повернулась к нему лицом, вздергивая подбородочек. Она отчетливо решила, что не должна быть трусихой. Глупо бояться всеобщего порицания. Шатенка схватила его за руку и неловко потянула на себя. — Я не хочу ждать чуда, я хочу сама вершить свою судьбу.       — Нас все видят.       Она потянула его к танцполу, но он уперся. Возможно, завтра она будет жалеть об этом, но это будет завтра.       — Ты боишься? — приподнимая одну бровь, все так же держа его руку в своей на глазах у всех. Но вокруг студенты уже были изрядно пьяны, чтобы заметить это.       — Замолчи, Грейнджер, и пошли танцевать, — он обогнул ее, уводя к другим таким же парочкам, которые решили забыться в одном длинном медляке. Хотя бы сегодня, хотя бы сейчас.       Те пару секунд, пока Драко тянул ее за руку у всех на виду были целой вечностью. Гермиона готова была навсегда застыть в этом моменте, лишь бы его рука держала ее. Было в этом что-то пленительное, идеальное. Они не позволяли себе таких вольностей, когда были у всех на виду. Даже взгляды были запретны. А сейчас они словно стали другими людьми — мистер Дарси и мисс Беннет из другой вселенной. И Гермиона отдалась течению, знала, что завтра Гарри, Рон и Джинни потребуют объяснений, заставят ее отчитываться, но это будет завтра. Когда Уизли придется извиняться перед Поттером за танец с Блейзом, а ему за танец с Асторией. Рональд пожелает под землю провалиться лишь бы не участвовать в ссоре сестры и лучшего друга. Быть может, завтра о ней вовсе и не вспомнят.       Драко завел ее в центр и остановился. Он смотрел как-то совсем странно, не как обычно, словно обдумывал правильность своего поступка, но назад пути не было. Парень аккуратно положил руку ей на талию, сжимая пальцы, словно боясь отпустить то единственное, что дарило ему счастье. Малфой смотрел на нее самым теплым взглядом, таким несвойственным ему, и Гермиона замялась, впадая в размышления не сон ли это.       «А даже если и сон, я не хочу просыпаться…»       Грейнджер прильнула к нему грудью, сильно вжимаясь, вдыхая запах мяты и хвои, такой привычный и ставший родным. Они тонули. Оба падали на самое дно, но никто даже не пытался ухватиться за разум, за страх, за здравый смысл. Они падали вниз, пробивая пол, покачиваясь в такт музыке.       — Гермиона, я… — блондин хотел сказать что-то важное, но запнулся, когда ее карие глаза встретились с его серыми. Вся уверенность пропала. — Я чертовски сильно хочу тебя поцеловать, — еще бы сантиметр и расстояние между их лицами было бы бедственным. Если танец еще можно объяснить, то поцелуй точно нет.       — Немного потерпи, — хрипло прошептала она, утыкаясь лбом ему в плечо, спасая их обоих. — Я тоже, Драко. Я тоже.

***

      Пэнси Паркинсон стояла в стороне и пропитывала ядом свой кубок, то и дело отпивая из него маленькие глоточки огневиски. Она обещала себе не пить сегодня, хотела быть лучшей версией себя, потому что знала, стоит перебрать и все дни без Драко можно будет перечеркнуть. Девушка всегда возвращалась к нему. Сколько бы раз не твердила, что это последний. Но новый рекорд, в целых двадцать один день был большой победой для юной слизеринки. Хотя каждый раз чесались руки и хотелось сорваться. Кто сказал, что привычка вырабатывается за три недели? Идиоты…       Рядом был Тео, одетый так, как было задумано, как она ему велела. На нем глупый костюм эпохи Возрождения, над которым бедняга корпел пару дней уж точно. Наряд идеально смотрелся со стороны. Сама брюнетка, выряженная в почти невесомое платье розового цвета в пол, под стать Джульетте, полностью скопированное с иллюстрации какой-то магловской книженции. Она уже ненавидела этот образ, ведь вырядилась так ради Драко. Снова.       Слизеринка хорошо помнила, как, приехав к нему летом, забрела в его кабинет — куда вход для нее был запрещен. Без ведома хозяина пролистала пару записей в блокноте, порылась в пергаментах и под грудой «хлама» нашла потрепанную книгу: «Ромео и Джульетта».       «Ублюдские маглы и их изощренные способы признания в любви»       «Надо было остаться в комнате…»       «Салазар, ты — Пэнси Паркинсон, ты не пропускаешь такие мероприятия!»       Брюнетка вскинула голову, приподняла подбородок и широко улыбнулась. Самовнушение работало у нее отлично. Паркинсон попросту жила этим… Каждый раз, когда Драко вел себя как последний идиот, она улыбалась своему отражению — и все становилось на свои места. Волшебство без волшебства.       Пэнси окинула взглядом всех танцующих и удивилась, как это Нотт еще не подлетел к ней с просьбами подарить медленное покачивание под музыку. Паркинсон фыркнула сама себе, ловя на мысли, что, если бы это сделал Драко, она бы совершенно иначе посмотрела бы на суть медляков. Цепкий взгляд девушки зацепился за Поттера и маленькую подлячку Гринграсс, которая одним своим видом злила брюнетку. Они медленно покачивались из стороны в сторону, о чем-то неустанно перешептываясь. Потом она заметила беднячку и Блейза. Предатель жался к рыжей дурнушке, как к последнему шансу, а она, словно позабыв о своем парне, отвечала на нежные объятия мулата. Следующая пара, которую Паркинсон смогла заметить была ненастоящей. Она точно была уверена в этом, ведь даже в других мирах это выглядело бы глупо. Такого просто не могло быть. Грязнокровка Грейнджер положила свою поганую голову на плечо Драко и… И улыбалась. Она по-настоящему улыбалась, подпевая играющей песне.       «Это такой бред! Не может быть!»       «Этого попросту не может быть, мне чудится!»       — Паркинсон, ты такая глупая!       Где-то справа послышался громкий голос Тео, в нем почему-то уже не было легкости. Он звучал грубо, почти со злостью, но лицо оставалось пустым, словно его поцеловал дементор, высосав все до последней капли. Его вечные светящиеся глаза были тусклыми и мрачными. Пэнси стало даже страшно за него — она не привыкла видеть друга таким.       — Что? — нахмурившись, настороженно спросила она.       — Я вижу, что ты смотришь на него… Это так пиздецки глупо! Я устроил тебе показательное выступление, когда приглашал на этот чертов бал. Меня наказали до конца зимы! Я надел этот глупый костюм из магловской пьески, которую, могу поспорить, ты даже не читала. Я всегда рядом, каждую секунду, когда тебе надо и не надо, а ты продолжаешь смотреть на него. На этого идиота, который предпочел грязнокровку Грейнджер, а потом вообще женится на Астории.       Пламенная речь Нотта ударила в живот, выбивая весь воздух и первые пару секунд Паркинсон даже забыла, как говорить.       — Может, в этом и есть вся проблема? — сдавленно прошипела она, откладывая кубок на парящий в воздухе поднос.       — Что ты имеешь ввиду?       — Может в этом вся ебаная проблема? В том, что ты всегда рядом, даже когда не надо? — громче проговорила она, глядя прямо в глаза.       Ничего теперь не имело смысла, словно все вокруг покрылось прослойкой серого цвета, теряя вкус и интерес. Теодор был единственным, кто пекся за Паркинсон, но кажется сейчас она лишала себя последнего шанса на счастье.       — Тео, я не это хотела…       — Я сейчас кое-что скажу, а ты не перебивай. Я влюблен в тебя с четвертого курса и всегда это показывал, хоть, наверное, не так как ты хотела. Я никогда не требовал взаимных чувств, но иногда устаешь играть в одни ворота.       — Тео…       — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива… Счастлива со мной, понимаешь?       — Понимаю, — опуская глаза в пол, прошептала она, на большее просто не было сил. Все уходило на то, чтобы не расплакаться. — Я понимаю, но, — и это явно было лишним. Тот самый грамм, который перевесил чашу весов терпения и Нотт взорвался, воспламеняясь у нее на глазах.       — Всегда есть это ебаное НО. Я устал, Пэнс, устал и опускаю руки. Хочешь убиваться, глядя на это? — он грубо вскинул руку, указывая на Малфоя, который даже не замечал, какой раздор посеял. Он пребывал в своем сладком мире, погруженный в запах полевых цветов. — Дерзай. Я иду, напьюсь в дикий хлам и пересплю с половиной Хогвартса. Если тебе по душе такой расклад, до завтра. Ты же любишь, когда тебе делают больно.       Тео ушел, оставляя Пэнси одну, с наворачивающимися слезами и разбитым сердцем. Девушка быстро закрыла глаза и снова улыбнулась.       «Не здесь. Все хорошо. Смотри, ты все еще улыбаешься…»       Еще одна капля — и все. Но она держалась. Делала это, как привыкла. Как умела.

***

      — Ты не считаешь, что поступил грубо? — с укором спросила шатенка, присаживаясь на край кровати.       Она громко и протяжно застонала от удовольствия, которое обдало ее тело. За весь вечер ни разу не присела. Блейз был отличным партнером, зазывал ее на каждый танец, так что сейчас гриффиндорка была убита. Точнее, ее ноги были просто в ужасе от вечера.       — Я? Ничуть, — самодовольно проговорил Драко, опускаясь на корточки к ее ногам.       Как только Минерва объявила, что бал подходит к своему логическому завершению, Драко упросил Блейза провести Дафну до подземелий, объяснив это тем, что пока не хочет видеть Пэнси и Тео. Взамен Забини попросил друга провести Гермиону. Мулат даже не подозревал, как чудесно подыграл им.       Малфой потянулся к ногам Грейнджер, освобождая их из неудобных туфель на высоком каблуке. Он делал все медленно, ласково и аккуратно, словно боялся причинить лишний дискомфорт.       — Спасибо, — шепотом проговорила девушка, закатывая глаза от удовольствия. Драко хрипло рассмеялся, поднимаясь. — Мне надо переодеться.       — Хорошо, — игривый голос Малфоя, окрасил щеки шатенки в алый цвет.       — Ты можешь…       — Грейнджер, я видел тебя голой, — закатывая глаза, произнес Малфой и надел свою двусмысленную улыбочку, заставляя Гермиону смутиться пуще прежнего.       — Отвернись хотя бы! — зло прошипела она и слизеринцу пришлось послушаться.       Пока его мисс Беннет натягивала на свое худое тельце алую пижаму, Драко разглядывал полки с книгами. Учебники сменялись научной макулатурой, а за ними стопками шли переплетенные пергаменты, исписанные лекционным материалом. Гермиона очень трепетно относилась к своему труду, так что сохраняла бумажки за все курсы Хогвартса. Взгляд блондина завис на одной книге со знакомым корешком.       — Я все, — прервала его мысли девушка.       — Что это за книга? Знакомая, — озвучил парень свои мысли и потянулся чтобы достать томик с полки.       — О, это подарок Блейза, — мяукая, ответила шатенка, заглядывая через плечо слизеринца на обложку. Это вызвало у Драко смешок и Гермиона нахмурилась. — Что смешного?       — Это книга из моего поместья. Точнее, она новая, но ее принес Попси.       — Не может быть, ее мне подарил Блейз на день рождения, — протараторила Грейнджер, выхватывая книгу из рук и плюхаясь на кровать. Она легким движением палочки стерла с лица все следы вечернего макияжа и теперь выглядела совсем юной и свежей.       — Да. Этот придурок в ночи отправил мне самолетик с просьбой добыть что-то особенное. Разве по упаковке не было ясно, что это не совсем дело рук Забини?       В голове Гермионы медленно всплыли воспоминания: как за завтраком она разрывала оберточную бумагу угольно-черного цвета с маленькими буквами «М».       — Годрик… На упаковке правда были буквы «М», — ее наконец-то осенило.       — Десять очков Гриффиндору за смекалку, — девушка иначе взглянула на книгу. Она все также вызывала теплые ощущения, но теперь было что-то еще, что-то связанное с Драко.       — Хочешь погадаем?       — Гермиона Грейнджер, ярая противница прорицания, предлагает мне погадать?       — Это наша старая традиция с мамой, точнее, игра. В ней нет особого смысла. Просто загадываешь страницу и строчку, а потом она якобы описывает что-то в твоей жизни.       Драко пожал плечами и двинулся к девушке, чтобы сесть рядом, но она быстро его остановила, преграждая путь.       — О, нет, если ты хочешь сегодня остаться, то тебе надо найти другую одежду. Блейз еще не пришел, можешь пойти и одолжить у него…       Малфой устало закатил глаза и достал палочку из скрытого кармана своего пиджака. По взмаху волшебного древка аристократичный костюм обратился в спальные штаны и почти прозрачную серую футболку. Видеть Драко в чем-то таком по-прежнему было странно, да и сама мысль об их близости все еще казалась нереальной. Слизеринец забрался на кровать, облокотился о каменную стену и поманил девушку в объятия.       — Давай, Грейнджер, погадаем, — издевательски проговорил он. Гермиона закатила глаза, но все же подползла к своему змею-искусителю. — Что мне там надо?       — Номер страницы и строчку, — Драко обнял Грейнджер, усаживая ее у себя между ног, и уткнулся лбом ей в затылок, словно выбрать страницу было сложнее, чем сдать экзамен.       — Семьдесят, последняя строчка.       Гриффиндорка тихо зашелестела, выискивая нужный разворот. Отыскав, без раздумий зачитала последнее предложение на странице:       — «Когда даешь себя приручить, потом случается и плакать»       Стоило ей озвучить эту строчку, как сердце болезненно ударилось о ребра.       — Звучит…       — Плохо, но правдиво, — закончила за него Гермиона, откладывая книгу в сторону.       Это было именно то, чего она боялась — боли. Драко держал ее в кулаке, мог сжать сильнее в любой момент, обратить девчонку в пыль и развеять по ветру. Это было так просто и страшно, что ее пробрала дрожь.       — Я не сделаю тебе больно, — прошептал он ей в затылок, оставляя невесомые поцелуи.       — Мы пережили слишком многое, чтобы заставлять друг друга страдать, так что… — она замялась, понимая, как глупо прозвучит дальше. — Я тоже…       — Что?       — Я тоже не сделаю тебе больно. Обещаю.       Она ожидала насмешки, но ее не последовало. Повернувшись, Гермиона встретилась с ним взглядом и увидела не иронию, а благодарность. Драко тоже зависел от нее — так же, как она от него.       — Спасибо.       Они потянулись к друг другу одновременно, скрепляя свои обещания горячим, почти животным поцелуем. Это была клятва и не дай Мерлин кто-то ее нарушит.