Мы утонем во тьме

      Гермиона уже на протяжении часа выслушивала от Джинни клятвы, что больше никогда не будет пить в таких количествах, и тем более — находясь в компании Астории. Младшая Гринграсс затащила Поттера и двух Уизли в подземелья Слизерина. Грейнджер не завидовала веселому продолжению банкета, куда отправились все ее друзья, но испытывала странное чувство брошенности, словно о ней забыли и нашли замену. Хотя сама провела всю ночь с Драко — обнимая его, целуя, пытаясь впитать всю боль, что ему довелось пережить. И это, кажется, работало. Он уходил от нее засветло — счастливый, с несвойственной всем Малфоям улыбкой.       Блондин будто знал, что не заслуживает этого, но позволял себе тонуть в любви и чувствах, пока эта возможность оставалась доступной. Драко был готов насыщаться взаимностью Гермионы, пока она не поймет, пока не вспомнит кто он на самом деле. А Грейнджер уже давно стерла из памяти всю злость и грубость, что позволял себе Малфой по отношению к ней. Она простила его. Вот так просто и безвозмездно дала шанс, тот, о котором он даже и мечтать не мог. Драко менялся и это было видно.       Фоновая быстрая речь Джинни вмиг прекратилась, когда справа послышался громкий звук, будто кто-то упал. Забини плюхнулся в кресло, что Гермиона присвоила себе еще с первых дней жизни в этой башне. Блейз показательно закинул ноги на кофейный столик и так же быстро их оттуда убрал, поймав на себе строгий взгляд соседки.       — Какие планы на каникулы? — подал голос слизеринец, напрочь лишая Джинни хоть каких-то красок на лице. Она стушевалась от неловкости, что не скрылось от чуткого взгляда подруги. Гермиона нахмурилась и хотела было ответить Блейзу хоть что-нибудь, но Уизли заговорила раньше.       — Мы едем ко мне, — показушная веселость в голосе выдавала нервозность рыжей девушки, но она умело прятала все за улыбкой.       — Джин, — усталым, извиняющимся тоном начала Грейнджер и это быстро вывело Уизли из странного состояния. Она дернулась вперед, подсаживаясь к подруге ближе, чтобы иметь контроль над ситуацией.       — Что такое?! — громко спросила Джиневра, будто таким образом могла подчинить себе Гермиону и заставить ее сделать то, что она хочет. Девушка на мгновение забыла, кто такая Гермиона Грейнджер и что ее невозможно заставить делать то, чего она не желает.       — Я думаю, что мне не стоит ехать к вам в этом году. Рождество мы в любом случае отметили вместе, а дальше…       — Новый год! — рыжая зло уперла руки в боки, не замечая за собой этого. Так она еще больше начинала походить на свою мать — миссис Уизли в далекой молодости, только куда более своенравную и прекрасную.       — Я думаю остаться в Хогвартсе, — Гермиона занервничала, и руки сами собой обвились вокруг тела, обнимая себя. Этот жест всегда казался ей безобидным, пока в одной из книг по психологии она не прочитала, что таким образом человек показывает намерение полагаться только на самого себя, даже помощи искать исключительно в собственных руках. Это смутило шатенку — ведь у Гермионы Грейнджер тысяча и один друг, которым можно довериться. Ведь так?       — ЧТО?! И когда ты планировала мне это сказать? — взвизгнула Уизли, ударяя руками диванные подушки. Кажется, ее светлые глаза вмиг окрасились алым и налились кровью от злости и желания мстить. Гермиона даже не могла придумать оправдания, она только интенсивнее начала поглаживать себя по плечами и неловко усмехнулась.       — Сейчас? — скорее спрашивая, чем утверждая, проговорила Гермиона. Мальчики боялись Грейнджер в гневе, а она сама адски пугалась, когда глаза Джиневры наполнялись злостью. В такие мгновения девчонка становилась невыносимой, готовой идти на таран к своей цели. Такое часто бывало, когда близнецы подшучивали над любимой сестренкой. Это бывало… Раньше.       — Грейнджер, ты можешь поехать со мной, — внезапно сказал Блейз, от чего обе девушки вздрогнули, видимо совсем позабыв о присутствии слизеринца. Главная староста нахмурилась, пытаясь найти на лице друга хоть какие-то признаки шутки, но там было пусто. Он был серьезен.       — Что? — спросили обе гриффиндорки в унисон, что знатно повеселило мулата, потому он тотчас расплылся в улыбке.       — Я еду к матери, она живет в Уилтшире, недалеко от Малфоев. Ну как не далеко?.. Ладно, далеко, но ты меня поняла, — Блейз не собирался издеваться, в его карих глазах повисла честность и открытое желание не оставлять подругу в одиночестве на все каникулы.       Возможно, Гермиона могла бы сейчас возразить, сказать, что ей нужно время побыть одной. Ударить кулаком в грудь и крикнуть, что хочет остаться в Хогвартсе. Но это было бы ложью. Если выбирать между каникулами в Норе, где все будут вести себя как ни в чем не бывало, и одиночеством в школе — она выберет школу. Но если противопоставить одиночество каникулам в компании друга и его матери где-нибудь далеко отсюда, вывод становился очевидным.       — И ты предлагаешь поехать с тобой? — неуверенно спросила Грейнджер.       — Мне будет одиноко. Драко обещал заехать, но я знаю, что это вряд ли случится. У него много бумажных дел. Я буду только с мамой, алкоголем и ее сиделкой, — на последнем он двусмысленно ухмыльнулся, окидывая Джинни быстрым взглядом.       — Я…       — Подумай об этом. У тебя есть… Пятнадцать минут, — зевая, проговорил Блейз, параллельно закидывая руки за голову, будто этот диалог ему наскучил.       — Пятнадцать минут?       — У меня карета через час, но тебе же надо еще вещи собрать.

***

      Гермиона быстро передвигалась по комнате, выбирая из всего своего хлама самые нужные и необходимые для поездки вещи. Она была ярым противником спонтанности — продуманные планы были ее стезей, ее любимым видом искусства. А сейчас же все шло как-то скомкано и быстро, и у гриффиндорки даже не хватало времени чтобы сесть и все проанализировать.       Она то и дело зависала на одной из книжных полок, задумываясь, что именно стоит взять с собой. Дневник старика Фламеля она закинула в сумку самым первым, не желая допускать своих прежних ошибок. Тогда, во Франции она очень пожалела, что не взяла его с собой. Пара кофточек, несколько юбок, брюк и даже одно старомодное платье со стоечкой и рюшами — это была идея Джинни.       — Ты точно не обижаешься? — лепетала Гермиона, снова и снова огибая комнату в девятый раз за десять минут.       Уизли говорила под руку, советовала, что лучше взять и останавливала все попытки подруги утащить с собой всю свою «домашнюю» библиотеку. Грейнджер была за это ей благодарна, потому что сама сейчас не могла мыслить здраво.       — Самую малость, — процедила рыжая, и пока Гермиона выбирала перо и чернильницу из всего своего скудного арсенала, подсунула ей в сумку еще одну юбку.       — Прости меня, Джин, но ты сама должна понять…       — Я понимаю, поэтому не устроила скандал, — хохотнула девушка и хотела было отпустить еще пару шуток, взяв с подруги обещание писать каждый день, как в комнату ворвался тайфун.       Ураган под кодовым названием «Драко Малфой» влетел в комнату, сильно толкая дверь так, что та сокрушительно ударилась о стену. Резкий стук едва не снес одну из хлипких полочек, что хозяйка башни вбила собственноручно.       — Ты едешь с Забини? — то ли прокричал, то ли прошипел парень. Сейчас все эмоции слились воедино, и Гермиона понимала только одно — он зол. Очень.       — Вот о чем я хотела с тобой поговорить! — подала голос Джинни, вспоминая то, чем была занята ее голова все утро. Она сжала в руке палочку, готовая в любой момент отразить атаку слизеринца. Будто бы он мог напасть на Гермиону… С недавних пор это звучала как глупая шутка.       — Малфой, можешь быть не таким нервным и агрессивным? — голос Грейнджер прозвучал громче, чем нужно, но когда в комнату врывался разъяренный Драко, о приличиях можно было забыть. Услышав ее тон, он заметно смягчился, тяжело сглотнув.       — Ты танцевала с Малфоем! — пискнула Джинни, опуская палочку вниз, и с укором разглядывая лицо подруги.       Мир катился под хвост Живоглоту, и единственным, кто мог сейчас все усугубить, был Блейз, если бы влетел сюда и начал торопить соседку. Гермиона украдкой посмотрела за спину Драко, но, к счастью, Забини там не было.       — Ты едешь к Блейзу на все каникулы! — чуть ли не в унисон с Уизли сказал Малфой. Гриффиндорка устало потерла глаза.       — Мерлин, по одному, — она убрала руки от лица и взглянула на Джиневру. — Да, я танцевала с Драко, — пока Уизли пребывала в шоке от сразу нескольких вещей, шатенка вернула взгляд к Малфою. — Да, я еду к Блейзу. Ни в чем из этого я не вижу проблемы, — она плюхнулась на кровать, нарушая порядок идеально сложенных стопок одежды. Теперь юбка, что подкинула рыжая, смешалась в общей массе и отправится вместе с Гермионой в поместье Забини.       — Да, но это же Малфой…       — А ты танцевала с Блейзом, — умело парирует Гермиона.       — Это не одно и то же!              — Ты права, рыжая, я, как минимум, лучше, — вклинился Драко.       — Ты как минимум противнее, — отозвалась Джинни и показала ему язык. Он ответил тем же и закатил глаза.       — Джинни, давай я соберу вещи и поднимусь к тебе попрощаться.       — Хорошо, давай, — ее не пришлось долго уговаривать, потому что в этом и заключалась дружба. Доверие. Уизли хотела знать все, но понимала, что нужно время, нужно подождать. Когда за рыжей закрылась дверь, Драко снова подал голос, продолжая гнуть свою линию.       — Ты едешь к Блейзу, — он нервно постукивал носком школьных туфель по половицам. Ждал ответа, а Гермиона медлила.       — Ты повторил это уже четыре раза, — сказала Гермиона, падая назад и ударяясь затылком о какую-то книгу.       — Но это все еще так…       — Лучше остаться здесь одной? — внезапно громко сказала она, поднимаясь на локти. — Или лучше, чтобы я поехала в Нору и провела все каникулы с Роном и всей его семьей, которые будут говорить, как им жаль, что мы расстались, и наблюдая их попытки снова нас свести? — Гермиона любила всей душой семейство Уизли, но сейчас она не была готова к каникулам в этой атмосфере. В поместье Блейза она будет более свободна. Там она будет собой со своими проблемами. Там не придется играть в игру «со мной все в порядке». Сможет днями напролет читать то, что нужно и не будет вынуждена отвечать на неудобные вопросы. Она глубоко вдохнула.       — Ты почему вообще так всполошился? — ее голос стал тверже. — Когда мы с Блейзом решили пойти вместе на бал, ты не устраивал сцен. Не ревновал. А сейчас вдруг решил повыпендриваться.       — Это другое.              — Чем? — она смотрела прямо в его серые глаза. — Тем, что теперь ты понимаешь, что я могу поехать к нему и без твоего присмотра? — он сжал челюсть, но ответил не сразу.       — Мне не нравится, что ты будешь далеко, — это прозвучало уже не зло, а почти уязвимо.       — Мне тоже не нравится многое, — тихо сказала Гермиона. — Но с Блейзом мне будет спокойнее, чем где-либо еще, — лицо Драко медленно расслабилось. Он прошел к девушке и сел рядом.       — Хорошо. Тебе так будет лучше, — он аккуратно положил ладонь ей на колено и слегка сжал его. Снова — как с дорогой куклой. Словно боялся сломать.       Гермиона замечала изменения в нем, но боялась окончательно поверить. Не могло быть так просто. У нее никогда не бывало «просто». Что-то обязательно случится — вопрос времени. Но она сглотнула горечь и улыбнулась, потянулась и украдкой коснулась его холодных губ. Он все время мерз. Когда-нибудь это закончится — и будет больно. Но пока он рядом, она собиралась брать все. Брать и греть его сердце, покрытое коркой льда.

      ***

      До поместья Забини они доехали за пару часов. Фестралы поразительно быстро передвигаются по воздуху. Гермиона все никак не могла привыкнуть к тому, что теперь перед каретой действительно летело что-то костлявое, а не пустота. Блейз подхватил сумку подруги и свою собственную, нацепив на лицо самоуверенную гримасу, будто совершил что-то геройское. Это рассмешило гриффиндорку, но она решила не напоминать другу о левитирующем заклинании, раз уж он так старательно демонстрировал врожденные качества джентльмена.       — Почему мы не трансгрессировали? — все же спросила Гермиона, когда до калитки оставались считанные шаги.       — Мама не любит этот вид перемещения в пространстве. Так что домой я прибываю таким образом, — Забини пожал плечами, говоря какое-то странное слово «пароль», чтобы небольшие ворота открылись перед ними.       Грейнджер покачала головой, запоминая этот интересный факт и делая пометку, чтобы потом обязательно спросить у хозяйки поместья, с чем связана такая антипатия к аппарации.              Единственное, что гриффиндорка знала о миссис Забини, было лишь то немногое, что успел рассказать Блейз, и то, о чем шептался весь Хогвартс: ее звали Корделия Забини, она была замужем семь раз, и каждый из ее мужей скоропостижно умирал. За это ее прозвали «черной вдовой». Но за последние три года она ни разу не выходила замуж. В школе поговаривали, что она проклята; кто-то распускал слухи, что она травила своих мужей. Гермиона не знала, во что верить, а спрашивать у Блейза не решалась — боялась разозлить его своим интересом. Да и такие вещи не обсуждают просто потому, что в карете скучно. Сам мулат говорил, что его мать болела, но чем именно — не уточнял. Считал неуместным вдаваться в подробности, а Гермионе было достаточно того, что заболевание не было заразным. Она и сама находилась в каком-то своеобразном состоянии, которое нельзя было назвать здоровым.       — У вас красивый дом, — сказала Гермиона перед тем, как они ступили на территорию владений Забини.       Дом действительно был красивым, даже чем-то напоминал дом Нарциссы Малфой во Франции. Он не был мрачным, но готический стиль добавлял нотки загадочности и напоминал, какой именно род проживает в стенах этого «замка».       — Спасибо, мама очень любит его. Не так ухаживает за садом, как миссис Малфой, но ее любимое место — кухня, — практически прошептал Блейз, словно готовка была чем-то постыдным.       Друзья прошли в дом и к ним сразу подлетел домовик. Он молчал и лишь кивал, часто здороваясь и будто извиняясь перед гостьей. Гермиона улыбнулась эльфу, но стоило ему испариться в воздухе с ее сумкой, нахмурилась.       — Это Родриго. Он немой. Мы с мамой пытались его вылечить, но безуспешно, — стоило Блейзу это проговорить, как зазвучал цокот каблучков.       Гермиона машинально отряхнула одежду, словно могла за секунду привести себя в «пригодный» вид. Хотя она и сама понимала: кофта на пару размеров больше, потертые джинсы, ботинки, которые давно видели лучшие дни… Все это было далеко от тех нарядов, что уместно смотрелись бы в подобных стенах.       — Блейз, добрый день. Вы с леди, — доброжелательно проговорила девушка и Грейнджер поняла, что это не мама мулата. Она была светленькой и говорила с ним на вы.       — Здравствуй, Лукреция, да. Это Гермиона Грейнджер, она проведет у нас каникулы, — девушка быстро кивнула в знак уважения и доброжелательно улыбнулась.       — Корделия ждет вас в зале, — после этой реплики, девушка поспешила удалиться, словно куда-то опаздывала.       — Лукреция — сиделка мамы, — пояснил Блейз и скинул с плеч пальто. Затем повернулся к Гермионе и забрал у нее из рук куртку, левитируя их в прихожую.       Все вокруг казалось нереальным. Грейнджер знала, что Блейз не такой сноб, как большая часть слизеринцев, но так или иначе не была готова к чему-то похожему. Она снова ждала подвоха. Ждала чего-то плохого и ставила уже несколько галлеонов на то, что салют устроит миссис Забини. Друзья прошли в сторону большой залы. Параллельно Гермиона успевала разглядывать стены, картины, размашистые люстры. Все вокруг говорило, даже кричало, что здесь не место для такой, как она. Грейнджер лишь сильнее стиснула зубы, сжала кулачки и злобно выгнала все мысли из головы.       — Блейзи, — послышался протяжный девичий голос и гриффиндорка стала перебирать в голове все идеи кто это мог быть.       Сестра? У него нет сестры. Подруга? Девушка? Зачем он тогда Гермиону с собой взял? Бессмыслица. Но стоило им пройти в залу, как все встало на свои места. Молодой голос принадлежал матери мулата. А заливистый смех женщины был тому подтверждением.       — Маман, я так рад вас видеть, — напускным тоном проговорил Забини и ускорил шаг, чтобы прижать женщину к груди.       Гермиона наблюдала за этой картиной с некоторым удивлением, словно это выглядело крайне неестественно. Не может же мама Блейза быть такой?..       — А эта юная леди? — женщина поправила плед на своих плечах и встала, чтобы сделать пару шагов в сторону гостьи.       — Это Гермиона Грейнджер, моя подруга. Из-за некоторых обстоятельств она не могла поехать домой на каникулы, и я не позволил остаться ей в Хогвартсе одной, — Блейз проговорил все на одном дыхании, словно боялся, что иначе мать неправильно поймет.       Женщина широко улыбнулась и подошла еще ближе.       — Добрый день, миссис Забини. Я очень рада знакомству, — Гермиона доброжелательно улыбнулась, хотя сама внутри билась в конвульсиях от волнения.       Женщина смерила ее изучающим взглядом, а потом резко хлопнула в ладоши.             — Mamma Mia, я счастлива вашему приезду! Блейзи так мало рассказывает о своих школьных друзьях — только о тех, с кем он общался еще на первых курсах, — Корделия быстро подошла к Гермионе и взяла ее руки в свои. — Милая, называйте меня Корделия. У нас с вами не такая большая разница: мне всего несколько лет, как семнадцать, — рассмеялась женщина, озаряя всю залу своей улыбкой и тогда Грейнджер поняла, что решение поехать с Блейзом, было чудесным. — Родриго, срочно чай. Надо согреть наших прибывших студентов. Обед еще не готов, но пока мы с вами за чашечкой чая поболтаем, — женщина отпустила руки Гермионы и вернулась в кресло-качалку.       Гриффиндорка прошла к кофейному столику и села в пустующее кресло.       — Везде ты забираешь самые уютные местечки, — пошутил Блейз. Гермиона уже дернулась, чтобы вскочить, но он только усмехнулся: — Я шучу, сиди.       — Мисс Грейнджер, я могу поспорить, что где-то слышала вашу фамилию, — щелкая пальцами, проговорила женщина, словно правда не могла вспомнить.       Гермиона была на первых полосах всех газет и журналов. Ее имя фигурировало всегда и везде рядом с именем Гарри Поттера. Невозможно было всерьез поверить, что ее не узнавали. Но в тоне Корделии не было фальши, и Грейнджер уже открыла рот, чтобы ответить, как Блейз перебил:       — Маман, как же вы могли забыть? Я вам читал летом газеты. Гермиона подруга Поттера, — женщина тотчас словно прозрела, хлопнула в ладоши и прикрыла рот пальцами.       — Мерлин, точно. Лукреция, а ты говорила, что модель какая-то прибыла. У нас гостит героиня войны.       Грейнджер почувствовала, как щеки потеплели от смущения, но в этих словах не было ни пренебрежения, ни насмешки. Корделия будто действительно видела ее впервые.       — Простите меня, мисс Грейнджер. Мне нельзя читать, так что я мало знаю о вас, но наслышана о подвигах Гарри Поттера и его бравой команды.       — Зовите меня Гермиона, прошу, — неловко проговорила девушка. Рядом возник немой эльф и указал на поднос. Грейнджер быстро взяла чашку, согревая пальцы о горячий фарфор.       — Гермиона, — медленно, словно пробуя имя на вкус проговорила женщина. — Вы с моим сыном?..       — Мы живем в одной башне, — девушка аккуратно держала в пальчиках горячую чашечку, вдыхая аромат душистого напитка.       — Ох, так со мной сидят два главных старосты Хогвартса! С какого вы факультета? — с искренним интересом спросила Корделия. И Гермиона окончательно убедилась, что женщина действительно не знала ни ее происхождения, ни старых школьных ярлыков.       — Гриффиндор, — гордо ответила она.       — Вот это да... Мой сын дружит с гриффиндоркой, как интересно. По правде говоря, я думала, что меня уже ничем не удивить, — хихикая, говорила миссис Забини, отпивая маленькие глоточки горячего чая. — Я рада, что вы поладили. Вы производите впечатление очень смышленой девушки.       — Гермиона лучшая на курсе, — горделиво проговорил Блейз, словно в этом была его заслуга.       — Я не удивлена. Героиня войны. Правда есть загвоздка, я не слышала о вашей семье ранее…       — Я маглорожденная.       Вот оно. Сейчас, по логике всех ее прежних страхов, должна была разверзнуться земля. Но Корделия вдруг снова хлопнула в ладоши — и рассмеялась.       — Мерлин, я воспитала своего сына так, что он привел в мой дом маглорожденную волшебницу. Блейзи, это лучший подарок на Рождество, — Грейнджер приложила все усилия мира, чтобы раскрыть зажмуренные глаза. Она была готова ко всему, но точно не к этому.       — Как чудно, потому что я ничего не приготовил, — рассмеялся парень, проглатывая пирожное почти целиком.       — Дурачок!.. Простите мне мою бестактность, Гермиона. Я боялась, что мой сын вырастет таким же снобом, как тот мальчишка Малфой. Он все еще поклоняется своей чистой крови?       — Нет, — в унисон сказали Блейз и Гермиона, но никого не смутила такая реакция.       — Прекрасно. Нарцисса чудесная женщина, мы с ней хорошие подруги, а вот Люциус… — миссис Забини закатила глаза своим не озвученным мыслям и снова отпила чай.       Гермиона выдохнула окончательно и впервые за долгое время осознала: эти каникулы могут оказаться куда лучше, чем она вообще могла себе представить.

      ***

      Пока Гермиона Грейнджер проводила время в компании четы Забини и сиделки Лукреции, Драко уже успешно прибыл в свое поместье и готовился к встрече с матерью. Нацисса все утро ждала приезд сына. У нее были большие планы на эти выходные дни. Она уже расписала поход к Гринграссам, чуть ли не по минутам и Драко знал это. Прекрасно знал. Женщина бы не упустила такой возможности. В последних письмах она упомянула встречу с будущими родственниками раз семь, и это за три письма. Это не могло не раздражать. А тот факт, что он пообещал Грейнджер разобраться с этой проблемой, никак не помогал и не облегчал жизнь. Все было сложно.       — Хозяин Драко, Попси рад вас видеть, — у входа его встретил эльф с радостной улыбкой и распростертыми объятиями. Этому домовику позволялось гораздо больше. Попси был рядом с Малфоем с самого детства, ухаживал, иногда заменяя мать и отца. Поэтому Драко терпел всплески нежности и даже объятия.       — Привет, Попси, где мама?       Драко выбрал новую тактику, ранее не испробованную. Он решил сразу расставить все точки над «i»: поговорить с мамой, обсудить неприятную тему скорой женитьбы. Маленький эльф повел молодого хозяина в сад, где все свое свободное время и проводила Нарцисса. Цветы стали ее спасением. В них она находила свое спокойствие и отраду. Пока сын был далеко, она сутками напролет возилась в земле, отказываясь от любой помощи домовиков. Если бы у нее отняли и это, она бы попросту сошла с ума.       — Мама! — прикрикнул Драко привлекая внимание матери. Женщина комично подпрыгнула на месте, когда услышала голос сына.       — Драко, я ждала тебя к ночи, ты так рано, — воскликнула Нарцисса, перепрыгивая через клумбу, чтобы скорее оказаться рядом с родным ребенком.       Она скучала. Готова была пойти на любые ужасы — на все, лишь бы у него был шанс на жизнь, шанс на счастье. Правда шанс, который ему когда-то «подарили» отец и безносый урод, счастьем не пах. Скорее это было проклятие.       — Да… Я подумал, что хочу приехать раньше. Да и Блейз с Грейнджер уехали рано, — слова сорвались с губ быстрее, чем он успел осознать, насколько странно это прозвучало.       Глаза Нарциссы расширились. Из рук выпал садовый инструмент — тот самый, что Драко дарил ей на день матери. Точнее, попросил Попси купить что-нибудь подходящее, пока он был в Хогвартсе и не мог выбрать сам. Малфой ненавидел покупать подарки. Гермиона была одной из немногих, кому он собственноручно и по собственному желанию сделал приятный презент.       «Грейнджер…»       — Гермиона и Блейз? — удивленно спросила Нарцисса. Драко нахмурился от такого интереса матери.       «Грейнджер не могла ей рассказать?»       «Когда они виделись, между нами ничего не было»       «Между нами и сейчас… Вроде ничего нет»       — Блейз предложил Грейнджер провести каникулы у него, потому что она не захотела ехать к Уизли, — пересказывая всю историю сегодняшнего утра, проговорил Драко и даже улыбнулся.       Сначала он был недоволен мыслью о том, что Гермиона проведет время с Блейзом наедине. Но, подумав и обсудив все с ней, понял: это не худший выход. Он не хотел, чтобы она оставалась одна или провела все выходные, запершись с дневником сумасшедшего алхимика Фламеля, ставя на себе опыты. В последнее время ее состояние действительно улучшилось. Драко не считал это своей заслугой — но факт оставался фактом. Гермиона стала есть, меньше колдовала над своим изнеможенным телом и, что важнее, спала. Рядом с ним она спала крепче.       «Грейнджер, целые каникулы с Блейзом. Справишься без меня?»       «Конечно справится, всегда справляется. Я ей не нужен для этого»       «А я? Справлюсь?»       Немой вопрос завис в его голове, отчего парень впал в транс. Мысли о ней — о губах, глазах, голосе — сводили с ума и давали такой же немой ответ. Скорее всего, нет. Не справится.       — Мерлин, мисс Грейнджер мне говорила, что они ладят с Блейзом, но я не думала, что все так… серьезно, — Нарцисса невольно прикрывает рот пальцами, забывая, что они в рабочих перчатках. — Драко, скажи мне, они… Вместе? — неловкий вопрос сорвался с губ матери, и Малфоя накрыло волной возмущения.       — Блейз и Грейнджер?! — не в силах совладать со своим голосом, взвизгнул парень. И если бы Нарцисса была более проницательна, то заметила бы в этом знак или подсказку. Но она лишь кивнула и стнула грязные перчатки с рук. — Нет! — грубо ответил он.       Драко вскипал. Внутри он горел от одной мысли, что Гермиона могла быть ВМЕСТЕ с Блейзом. Это же глупости, этого не должно быть, но зерно паники уже прорастало в его сознании, вынуждая все тело зудеть и подрагивать.       «Они не могут быть вместе. Грейнджер моя!»       «Они не вместе!»       «А вы, Малфой? Вы вместе? Разве да? Тогда почему она не может быть с Забини?»       «Он мой лучший друг»       «Если дело только в этом, то это ничего не значит. Ты в дерьме, Малфой»       Глухой голос подсознания впрыскивал яд, отравляя нутро. Пока Нарцисса на фоне задавала еще какие-то вопросы, Драко уже почти не слышал ее. И тогда он ухватился за единственную идею, которая казалась спасательной веревкой.       — Мама, а ты не хочешь увидеться с Корделией? Мы могли бы прибыть к ним на ужин, скажем, завтра. Я как раз увижусь с Блейзом, — протараторил Драко на одном дыхании и оставалось только надеяться, что женщина не заподозрит ничего в этом внезапном предложении сына.       — Идея замечательная, Драко. А раз там еще и мисс Грейнджер, то, как ты говоришь, двоих зайцев, одним ударом, — Нарцисса целкнула пальцами и прибавила скорости своим шагам.       — Я так не говорю!       — Я сейчас же напишу письмо Корделии. А ты пока готовься к обеду. Попси подготовил твою комнату, — скрываясь за поворотом, проговорила женщина и оставила сына.       Минус целая одна головная боль.       «Хорошо, я увижу ее завтра»       «Но ты не поговорил с матерью насчет Астории»       «Грейнджер все поймет. Мне нужно ее увидеть!»

***

      Следующий день тянулся мучительно медленно. Часы будто нарочно замедлили ход, и Драко снова терял спокойствие, взрываясь на любой мелочи. То раздражался на вазу, стоящую «не там», то больно задевал угол стола и ругался уже на него. Казалось, крыша вот-вот слетит окончательно, но душу грела мысль: скоро он увидит ее. Скоро сможет поговорить с Гермионой.       В какой-то момент Малфой просто уставился в стену, рисуя в воображении ее образ — словно мог забыть карие глаза и розовые щеки. Будто такое вообще можно забыть. В какой момент он стал настолько зависимым?       «Николас Спаркс в своих смазливых романчиках все время описывал отношения именно так. Когда ты не может прожить без нее и дня»       «Но это же все еще ничего не значит, правда? Черт бы тебя, Грейнджер!»       К часу дня они переступили порог поместья Забини, и тогда Драко заволновался еще сильнее. Осозновая, как глупо это выглядело со стороны. Не справился и дня без нее. Но сейчас было плевать. Абсолютно без разницы на то, что она может подумать. Просто увидеть ее. Просто увидеть.       В прихожей их встретил немой Родриго, старательно изображая самую приветливую физиономию, принимая верхнюю одежду. И Драко не заметил, как поблагодарил эльфа. Тот посмотрел на него с таким удивлением, словно видел впервые. На лице Нарциссы мелькнуло то же недоумение, но все предпочли промолчать. Малфои направились в большую залу — почти по привычке, так часто бывали здесь раньше.       — Корделия! — прикрикнула Нарцисса, когда заметила хозяйку дома. Та быстро прокрутилась на месте, прерывая беседу с Гермионой и звонко хлопая в ладоши.       — Цисса, — миссис Забини не могла идти быстро, но старалась изо всех сил, чтобы скорее обнять подругу. Женщины засмеялись, сокращая расстояние. — Наконец-то вы прибыли, я ждала вас с самого утра.       — Это все я, так долго собиралась, — улыбнулась миссис Малфой и перевела взгляд за спину Корделии. — Мисс Грейнджер, рада вас видеть, — Нарцисса кивнула и тепло улыбнулась — искренне, по-настоящему, будто Гермиона была старой знакомой.       — Добрый день, миссис Малфой. Я тоже рада. Не знала, что вы сегодня приедете, — Грейнджер неловко покосилась на Корделию, которая выглядела как девчонка, устроившая невинную шалость.       — Я хотела сделать детям сюрприз. Драко, милый, проходи, чего ты застыл?       Блондин сделал шаг вперед, выходя из тени. Он не мог смотреть ни на что, кроме ее удивленного лица. На нем читались сразу все эмоции, на какие только была способна Грейнджер: недоумение, испуг, счастье. В конце концов ее губы растянулись в широкой улыбке. Она уже собиралась сделать шаг навстречу, но резко остановилась, сжала кулаки. Нельзя. Это развеселило Драко. Он тоже улыбнулся.       — Добрый день, Корделия. Привет, Грейнджер, — парень незаметно подмигнул шатенке. И теперь она даже не пыталась скрывать эмоции — глаза буквально светились. Она будто кричала от радости, хотя рот оставался закрытым. Малфой старался держаться, но внутри его распирало от счастья и желания прижать ее к себе, вдохнуть запах полевых цветов и яблок.       — Привет, Драко, — нарочито отчетливо произнесла она, выделяя каждую букву, словно превращая это в соревнование. И победила. Осмелилась назвать его по имени.       — Блейз ждет нас в столовой, пойдемте, — гости, ведомые хозяйкой, направились в нужную сторону. Женщины выбились вперед, будто специально оставляя детей наедине.       — Смею предположить, что ты рада меня видеть, — самоуверенно сказал парень, ухмыляясь.              — Смею предположить, что ты соскучился по мне, поэтому уговорил свою маму приехать, — так же уверенно ответила она и вздернула носик, побеждая. Снова. Драко был готов на это. Проигрывать из раза в раз. Ей.       — По правде говоря, стоило ей услышать, что юная и замечательная мисс Всезнайка гостит к Корделии, как она тут же побежала собирать вещи, — утрированно, но правда. Гермиона смутилась и улыбнулась.       — Значит, я нравлюсь твоей маме. Славненько.       — Может быть, — пожал плечами он и, как бы невзначай, коснулся ее руки. Их костяшки соприкоснулись на секунду. Тело прошибло током. Этого было мало. Ему хотелось больше — обнять, поцеловать, сорвать с нее всю эту чертову магловскую одежду и быть с ней бесконечно. Но пока — только это короткое прикосновение.       — Драко? — пропищал Блейз, вскакивая со стула и подбегая к другу. — Засранец, я думал, что приедет только миссис Малфой, — он шутливо ударил друга в плечо и тут же компенсировал «ранение» крепкими объятиями. Видимо, скучали не только Драко и Гермиона.       — Рассаживаетесь! — скомандовала Корделия. И все, словно по щелчку, заняли места, будто всю жизнь обедали именно в таком составе.       Большую часть времени говорили женщины — обсуждали светские новости. Драко переговаривался с Блейзом, а тот пытался уделять внимание обоим друзьям. Малфой продолжал играть роль равнодушного, никак не реагируя на присутствие Гермионы, хотя игнорировать ее становилось все труднее. Стоило ей ответить на вопрос — и его внутренности переворачивались. Голос делал с ним что-то невыносимое: все внутри становилось невесомым, будто органы менялись местами. Сердце — в почках, желудок — в груди. Все вверх дном.       — Драко сказал мне, что мисс Грейнджер проведет каникулы у вас, и я не смогла отказать себе в удовольствии наведаться в гости, — наконец-то призналась миссис Малфой и улыбаясь посмотрела на Грейнджер.       Нарцисса вела себя так свободно, что Драко расплылся в странной улыбке. Он все еще сам не до конца принял тот факт, что маглорожденные волшебники и волшебницы стоят на одной ступени с чистокровными, что уж говорить о матери. Так что Малфой гордился собой и ею за трансформацию. Война убила что-то в каждом, что-то хорошее и, определенно, что-то ужасное.       — Я рада вас видеть, миссис Малфой, — мягко ответила Гермиона.       — Вы получили мои цветы? — поинтересовалась Нарцисса, аккуратно нарезая курицу. Повисло неловкое молчание. Блейз переглянулся с матерью. Только Драко спокойно ел салат, прикрывая ухмылку салфеткой.       — Конечно, спасибо вам.              — Корделия, я тебе еще не говорила, — Нарцисса быстро отпила вина из своего кубка и от желания скорее рассказать новости подруге, опрокинула пару капель красного себе на юбку. — Недавно Астория приняла помолвочное украшение, — пропела женщина, хлопая в ладоши, как настоящий ребенок.       Драко редко видел мать такой — живой. Во времена Волан-де-Морта она была серой, пустой, выжженной. И сейчас разрушить этот момент казалось почти преступлением.       — И когда уже свадьба? — весело спросила Корделия.       — Как только Драко закончит Хогвартс, — Гермиона в шоке посмотрела на Малфоя, задавая немой вопрос.       Что здесь происходит?       Блондин отвел взгляд. ПОТОМ. Потом или лучше уж никогда. Можно остановить время, в тот момент, когда они на секунду переплели пальцы? Тогда все было правильно и просто.       — Так вот почему вы спрашивали, общается ли Драко с Асторией, — тихо сказала Гермиона, точно зная ответ на этот вопрос.       — Да, у нас с Гринграссами договоренность, — гордо подтвердила Нарцисса, проводя палочкой по юбке, убирая пятна от вина.       — Звучит прекрасно, — на вдохе произнесла Гермиона и резко поднялась. — Прошу меня извинить. Я, кажется, забыла выпить отвар.       И ушла. Почти убежала. Драко отсчитал ровно шестьдесят счетов — и поднялся.       Снова бежал за ней, как тогда, когда она упала в обморок от переизбытка темной магии. Как тогда, когда узнала о помолвке. Как часто во снах. Всегда. Он бросил что-то вроде «я сейчас» и вышел из столовой, не зная, куда именно она направилась. В Хогвартсе все было проще, в десятки раз. Она бы направилась к себе в комнату или в библиотеку. Хоть все и считали школу своим вторым домом, было не так много мест, где можно было просто побыть наедине.              — Ты еще не говорил с ней? — за спиной послышался тихий, но уверенный голос. Драко резко обернулся и увидел печальное лицо. От былой легкости ничегошеньки не осталось, все было плохо.       Гермиона уже знала ответ, но не готова была его принять.       — Нет, когда? Я договаривался насчет приезда сюда, чтобы увидеться! — громче положенного сказал он, вскидывая руки.       — Ты должен был поговорить сразу! Ты обещал мне, — обнимая саму себя руками.       — Я обещал, и я выполню свое обещание! — Драко предпринял попытку подойти ближе и дотронуться до нее. Наконец-то они остались наедине, но она попятилась назад. Смотрела на него с обидой и злостью.       — Я уже не верю тебе Малфой. Ты… Не уверена, что ты сможешь дать отпор своей матери и отцу. Понимаю, что это сложно и не хочу стоять на этом пути. Я думаю, что нам стоит закончить, — последние слова она произнесла практически шепотом. Понимала, что торопится, но готова была обрубить все, лишь бы облегчить боль. Оборвать последнюю связь и намек на будущее.       — Что ты несешь?!       — Закончить что? — раздался третий голос. Горькая слезинка медленно скатилась по щеке девушки.       — Блейз, уйди, — прошипел Малфой, указывая рукой на дверь.       — Нет, Блейз. Можешь не уходить. Уйду я. К себе в комнату. На этом снова ставим точку и на этот раз последнюю, Малфой.       — Грейнджер, остановись же. Остановись, твою мать. Грейнджер!       Блейз уже давно все понял. Это было не сложно. Мулат тихо подошел к другу и положил руку ему на плечо. Сейчас блондин казался хрупким и его могло разбить окончательно даже такое легкое действие, так что Блейз сделал это медленно и аккуратно.       — Между мной и Грейнджер кое-что есть, — прошептал блондин, медленно поворачиваясь к другу лицом, чтобы тот увидел в серых глазах решимость. Он наконец-то был готов рассказать.       Вместе они ушли в сторону веранды, чтобы покурить. Сейчас это нужно. Хотелось. Драко достал сигареты, Блейз поджег палочкой. За последние годы они курили только в моменты, когда хуже уже быть не могло.       — Что такое, друг? — спросил Забини. Малфой долго и натужно затянулся.       Раньше, когда они курили вместе, это всегда было весело. Они сбегали с уроков и бурно что-то обсуждали, передавая одну сигарету по кругу. Все было иначе. Словно в прошлой жизни.       — Я не знаю, что это, но мы сблизились, — каждое слово давалось с трудом. Драко практически давился последними буквами, но все же озвучил их, радуясь, что наконец-то смог признаться в этом другу. Лучшему другу.       — Ты… — неловко начал Блейз, принимая из рук блондина сигарету.       — Она мне…       — Нравится?       — Я…       — Влюблен?       — Блейз, ты все знаешь лучше? Может тогда поможешь решить проблему? — Малфой выдохнул и принял тот факт, что, похоже, все упомянутое — правда. Нравится? Влюблен? Пропал!       — Поговори с Нарциссой.       Для Блейза ситуация казалось простой, решаемой, легкой.       — Ты видел, как она светится, когда говорит о нашей свадьбе с Асторией? Я не могу просто так все перечеркнуть.       — Если ты дорожишь Гермионой, то сможешь, — блондин покачал головой, делая последнюю затяжку перед тем, как осознать страшное.       — Она меня не простит просто так.       — Дай ей время.