Мы утонем во тьме

      — Правда ведь? Вы та девушка из дневника Николаса Фламеля! — вновь воскликнула Гермиона от переизбытка чувств. Она смотрела на женщину ясным, почти ошеломленным взглядом, словно увидела ее впервые. Будто до этого весь мир был затянут мутной пеленой, а теперь наконец прояснился. Гермиона резко поднялась и прошлась по комнате — так ей всегда было легче думать. Те, кто утверждали, что в ногах правды нет, по ее мнению, глубоко ошибались. Самые гениальные мысли приходили именно тогда, когда она измеряла шагами пространство.       — Гермиона, что это значит? — Корделия нахмурилась, хотя по ее взгляду было ясно: она понимала, о чем речь. Она потерла ладони и следила глазами за быстрыми шагами Грейнджер. Та дошла до окна, замерла на пару секунд, затем вернулась к креслам.                    — Конечно... как я раньше не поняла. Дневник был датирован 1990 годом. На тот момент у КЗ уже был сын. В своих письмах она писала, что на тот момент ее сыну уже было десять лет, а это было восемь лет назад. Сейчас Блейзу восемнадцать. Мерлин! И я знала, что вы чем-то серьезно больны. Как же я могла не понять, — она аккуратно присела на край своего кресла и небрежно запустила пальцы в волосы, все еще спутанные после недоброго сна. Образ Люциуса Малфоя уже полностью размылся в ее сознании и теперь единственное, о чем она могла думать это миссис Забини. Надежда смешалась с потерянностью.              — Гермиона, милая, — Корделия хотела солгать, но этот взгляд не позволил. Совесть словно сжала ей горло. — Да, это я.       Из груди Гермионы вырвался странный смешок. Она боялась верить. Боялась снова позволить себе надежду. В прошлый раз надежда закончилась пустыми руками и отсутствием каких-либо следов родителей.       — Вы мне так помогли, — прошептала она и вдруг соскользнула с кресла на холодную плитку.       Не отдавая себе отчета, Гермиона опустилась на пол перед миссис Забини и положила голову ей на колени. Слезы тихо катились по щекам, но она будто не замечала их. Она не понимала, почему позволяет себе плакать — просто чувствовала, что может. Что имеет право. Она не одна. Есть люди с похожей болью. Драко Малфой. Корделия Забини. Она не одна.       — Ну что вы, милая, встаньте, прошу вас. Вам еще не хватало заболеть, — мягко сказала Корделия. Гермиона покачала головой, но все же поднялась. Ноги были ватными. Она почти рухнула обратно в кресло. — Я отвечу на все вопросы, но вам нужно отдохнуть.       Гермиона боялась, что все это — лишь добрый сон. Впервые за долгое время ей привиделось нечто светлое. И это было связано не с Драко и не с родителями — а с ней самой, с ее возможным исцелением. Ей это было необходимо. Перестать метаться между чувствами и страхами. Перестать жить ожиданием. Заняться собой. Она уснула прямо в кресле.       Проснулась только утром от знакомого аромата ромашки, бергамота и лаванды. Гермиона поморщилась, решив, что все еще спит, но через мгновение осознание ударило в голову. Она открыла глаза. Первым увидела дымку пара над чашкой. Затем — сосредоточенную Корделию, пытавшуюся разобрать хоть слово в свежем номере «Пророка».       — Я думала, что вам нельзя читать, — прошептала Гермиона. Она села ровнее, будто кресло стало ее новым позвоночником, и потянулась к чашке.       — Вы проснулись, — с улыбкой сказала Корделия, откладывая газету. — Да, Блейз против того, чтобы я читала. Мне нельзя напрягать глаза, но как можно отказаться от чтения?       Грейнджер тихо хихикнула и кивнула. Запрет на чтение для нее самой был бы хуже любого наказания. Повисло молчание. Она мысленно считала до десяти, чтобы не выглядеть нетерпеливой. Мысли путались — непривычно. Обычно в ее голове все было разложено по полкам. На счете четыре она сбилась и крепко зажмурилась, понимая, что сейчас не удержится.       — Корделия, у меня... целая карета вопросов.       — Нам нужно позавтракать и потом я отвечу на каждый.       — Боюсь, что мне кусок в горло не полезет.       И это было правдой. От волнения шатенка даже позабыла о кружке горячего чая, что все еще держала в руках. Она и раньше отвратительно питалась — что говорить сейчас, когда от нетерпения она не могла отвести взгляда от Корделии. Предпочитая смотреть на нее, не моргая, словно та растворится во тьме, пока веки будут сомкнуты.       — Вам нужно питаться, Гермиона, голод не поможет излечению. Хотя я знаю, насколько сложно придерживаться хоть какого-то режима еды. Если бы не Лукреция, я бы могла и не вспомнить о приеме пищи. Давайте, — помедлила Корделия, размышляя, — Три вопроса, а остальное после завтрака, — женщина уселась в кресло поудобнее.       Вопросы. Что она хотела спросить? Все на свете!       — Вы не излечились от проклятой отметины?       Корделия опустила взгляд и покачала головой. Вместо ответа она приподняла подол платья и спустила плотный гольф с лодыжки. Гермиона увидела метку — грубую, словно выжженное клеймо. Глубокую, алую, почти свежую на вид. Это выглядело так, будто кто-то раскаленным металлом заклеймил ее. Рана была аккуратно обработана — Корделия явно ухаживала за ней.       — Мне жаль…       — Мне тоже.       — В своем дневнике Николас Фламель писал об артефакте, который точно должен был помочь. Он не сработал? Или вы его не использовали?       Корделия потемнела. Из взгляда будто ушла вся жизнь. Она снова окунулась в те дни, когда надежда еще была жива.       — Я не справилась. Артефакт требовал большой траты волшебства и энергии. К тому времени я была заклеймена уже достаточно много лет. Боли поразили практически все тело и самое главное... рассудок. Я активно использовала пламя тьмы и черную молнию. Они стали моими частыми помощниками. Блейз неоднократно находил меня без сознания. Я попыталась, но не справилась, — голос становился все тише с каждым словом. Было видно, что Корделия жалела, что не смогла, что не осилила.       «У меня есть шанс. Есть шанс»       — Последний вопрос, и мы идем завтракать, — по-матерински улыбаясь, пролепетала Корделия, а в глазах все еще плескался целый океан боли и горя. За себя и за сына…       — Я знаю, что есть вторая часть дневника и знаю, что там будет сказано больше об артефакте, вы что-то знаете об этом?       — Николас не стал бы разделять свои творения и разбрасывать их по всему свету. Он доверял Дамблдору. Так что, если вы нашли первую часть в стенах Хогвартса, могу поспорить, что вторая часть и сам артефакт тоже находятся где-то там, — женщина пожала плечами и встала с кресла, оставляя чашку с недопитым чаем и помятую от нервов газету. — Единственное, о чем попрошу вас, Гермиона, будьте осторожны. Вы сильная девушка и уже очень много пережили, но этот артефакт и темные заклинания, которыми вы явно пользуетесь — не игрушка. Это может вас убить, — Корделия протянула ей руку.

***

      Весь день третьего января Драко разрабатывал план по поискам родителей Грейнджер. Он ничего о них не знал, кроме фамилии и примерной внешности. Драко видел их лишь единожды на втором курсе, в книжном магазине. Но с того времени утекло много воды, и он уже не так сильно был уверен в своей памяти. Блейз все время был рядом. Решение напиться в хлам было принято перенести до лучших времен, так что Забини лишь печально вздыхал в сторону бутылки и предлагал новые идеи.       Малфой ценил это. Мулат всегда оказывался рядом — когда был нужен и когда, казалось, не был. И главное — он не пытался отговорить его от безумной затеи. Напротив, полностью поддерживал. Блейз любил Гермиону по-своему — как близкого друга — и искренне желал ей счастья, поэтому план Драко пришелся ему по душе. Первые пару часов Забини навязывал свою кандидатуру в качестве напарника, но Малфой быстро обрубил все разговоры об этом, ссылаясь, что должен сделать это сам. Да и если они оба пропадут, то Корделия будет волноваться, а Грейнджер точно что-то заподозрит.       Четвертого числа ближе к обеду Блейз вернулся домой, рассказывая матери, какой Драко печальный и скучный. Говорил нарочито громко, чтобы привлечь внимание гриффиндорки. Гермиона делала вид, что не слушает, но в какой-то момент так неловко уронила ложку в тарелку, что все стало очевидно.       Тем временем Малфой допрашивал Нарциссу по каминной связи. Он серьезно смотрел в материнские глаза сквозь пелену зеленого пламени и уклончиво отвечал на шквал ее вопросов.       — Повтори, зачем тебе нужно попасть в министерство? — в который раз спросила она, быстро выводя строки на пергаменте для своего знакомого из французского ведомства. Драко устало потер глаза, тяжело выдохнул и спокойно повторил заготовленную фразу:       — Мама, Грейнджер нужна помощь с родителями, — правда звучала, как шутка, поэтому Нарцисса прокашлялась, складывая пергамент в конверт. Она привязала письмо к лапке семейного филина и отправила его к адресату.       — И ты просто так хочешь помочь ей в этом?       Миссис Малфой скрестила руки на груди — точно так же, как это делала она. Перекатилась на правый бок, чуть наклонила голову под тем же углом. Сходство оказалось пугающим. Драко на секунду завис, но быстро взял себя в руки.       — Да. Я слегка обидел ее и хотел бы помочь с поисками. Это настолько удивительно? Почему ты так смотришь на меня?       — Просто мисс Грейнджер… Вы не ладили, — Нарцисса аккуратно избегала резких формулировок и вернулась в свое изумрудное кресло.       — Поладили, — коротко ответил он. — Я прибуду во Францию в течении часа. Правильно понимаю, что можно не дожидаться ответа твоего загадочного друга?       Нарцисса утвердительно качнула головой, и Малфой тотчас прервал связь. Он не желал терять ни единой секунды, потому что и так потратил много времени, на то, чтобы решиться обратиться к матери с такой просьбой. Его порт-ключ был назначен через тридцать минут и это время длилось целую вечность.       Драко уже был одет в свой повседневный черный костюм. направился в министерство. Каждый раз бросая взгляд на настенные часы, казалось, что стрелки шли в обратном направлении. Даже Попси не мельтешил перед глазами, чтобы как-то отвлечь хозяина. Драко снова и снова прокручивал план действий в голове, доводя его до идеала. Он умел льстить и добавить желаемого. Он знал когда надо пустить в ход сладкую улыбку и стрельнуть глазами. Но мысль, что ничего не выйдет делала из него самую мрачную и хмурую версию самого себя. Оказавшись во Франции он сразу направился в министерство. Драко никогда не имел дела с местным органом государственного управления. И был бы рад всю оставшуюся жизнь не знать об этом месте, но обстоятельства, как всегда, шли вразрез с его желаниями.       На входе его задержали на добрых десять минут, осматривая и проверяя палочку на недавно использованные заклинания. Спасло только письмо Нарциссы и то, что ее знакомый действительно ждал его визита. Драко поднялся на нужный этаж — в отдел эмиграции волшебников на территорию маглов. Нужная дверь находилась прямо перед ним. Он уже собирался постучать, когда его остановил голос:       — Прошу прощения, молодой человек, вам назначено? — французский акцент неприятно резанул слух. Драко медленно обернулся, натянул вежливую улыбку и прищурился.       — Добрый день, мистер, — он пригляделся к крохотному бейджу. — Ривар, — проговорил он, еле расцепляя зубы. Где-то он уже точно видел эту фамилию. А точнее не просто где-то, а на письме, которое так яростно скрывала Гермиона после рождественского ужина.              «Так вот какой ты… Знакомый из Франции»       — Ваш начальных осведомлен о моем визите, — произнес Драко и развернулся к двери, не желая больше смотреть на секретаря. Он успел один раз постучать, как его снова прервали.       — Могу я узнать ваше имя и проверить список?       Учтивый, вежливый и выглядит, так будто его лицо пожевала кошка, а потом выплюнула.       «В стиле Грейнджер…»       — Нет, не можете, — еще один стук.       — Мистер, попрошу вас отойти от двери, я уведомлю…       Люсьен не успел закончить свою пламенную речь. Дверь распахнулась. В коридор вышел усатый мужчина с выбритой наголо головой — и атмосфера между двумя молодыми волшебниками мгновенно накалилась.       — Мистер Легнар, добрый день. Вам должно было прийти письмо относительно моего визита, — вежливо произнес Драко, слегка улыбнувшись. Мужчина пару секунд размышлял, затем кивнул.       — Мистер Малфой, да, конечно. Мне пришла весточка от Нарциссы. Прошу вас, проходите. Люсьен, сделайте нам кофе.       Челюсть секретаря заметно напряглась, но он лишь кивнул.       — Мне ложечку сахара, — бросил Драко, прежде чем войти. Единственная проблема заключалась в том, что он никогда не пил кофе с сахаром.       Он услышал, как Люсьен закрывает дверь и направляется к столику с кофейником. Драко позволил себе короткую, коварную улыбку и подошел к столу главы отдела.       — Мистер Малфой, рад встрече, но из письма вашей матери я так и не понял цель вашего визита, — серьезно произнес Легнар, переплетая длинные пальцы в замок.       — Я по поводу дела об эмиграции маглов во Францию. Мне известно, что вы недавно помогали министру Брустверу. Мне нужна свежая информация.       Размеренный тон — залог успеха. Драко это понял еще на третьем курсе. Мистер Легнар прищурился и нервно потер седые усы.       — Вся информация, которой располагает наш отдел, уже передана министру, — быстро проговорил он, откидываясь на спинку кресла.              — Да, я знаю. Но с тех пор прошел месяц. Я предположил, что могли появиться новые сведения.       — Мистер Малфой, зачем вы здесь?       — За информацией.       — Настоящая причина, — повторил Легнар, не отрывая взгляда. Проницательно. Почти неприятно. Драко выдержал паузу.       — Мистер Легнар, — мягко начал он, и голос стал ниже, спокойнее, — вы знакомы с моей матерью достаточно давно, чтобы понимать одну простую вещь. Нарцисса Малфой не просит одолжений без веской причины.       Легнар чуть заметно дернул усом.       — И если она написала вам лично, а не направила официальный запрос, значит, вопрос… деликатный, — мужчина рассматривал его изучающим взглядом. Драко держался уверенно. Его поза была расслабленной, но сохраняла аристократичную статность. Всем своим видом показывал, что в кабинете сидели два равных по статусу человека. И плевать, что один из них — почетный работник министерства, а второй — жалкий школьник с меткой пожирателя смерти.       — Я не прошу вас нарушать закон. Я прошу вас позволить мне сделать шаг к тому, чтобы моя фамилия перестала ассоциироваться с тем, что было раньше. Малфои после войны потеряли свою былую репутацию. В Англии нас и вовсе сторонятся. Я хочу помочь делу, хочу, чтобы мама могла гулять по улицам Лондона и не боятся, что в нее будут тыкать пальцами и палочками.       Он снова смолк, оценивая реакцию Легнара. Тот откинулся на спинку кресла, а по губам уже поплыла одобрительная полуулыбка.       — Вы ведь понимаете, мистер Легнар, что люди вроде меня либо продолжают идти по прежнему пути… либо ищут новый. И мне бы хотелось, чтобы во Франции нас воспринимали как союзников, а не как тень прошлого.       Это уже был не мальчик, оправдывающийся за семью. Это был мужчина, предлагающий сотрудничество. Легнар прищурился.       — Вы хорошо говорите, мистер Малфой.       — Меня этому учили, — уголок губ дернулся. — Но я пришел не только говорить, — тон изменился едва заметно. Стал тверже. — Я не прошу документы. Не прошу служебные отчеты. Дайте мне направление. Старые адреса. Что-то, что не навредит отделу. Если я найду зацепку — вы получите результат. Если нет — никто ничего не потеряет.       Легнар молчал. И именно в этом молчании Драко позволил себе еще один ход.       — Моя мать будет вам признательна.       — Вы чертовски похожи на отца.       — Надеюсь, не во всем, — спокойно ответил Драко.       И вот после этого — Легнар сдается.       — Драко, новой информации практически нет. Могу предоставить старые адреса и два новых. Маглы прибыли совсем недавно из Австралии, мы только вчера их заселили в дома.       Сердце Драко дернулось. Лицо озарилось почти незаметным светом надежды, но он сдержался и лишь кивнул. Легнар некоторое время перебирал бумаги. В этот момент дверь без стука распахнулась — в кабинет вошел Люсьен с двумя кружками кофе.       — Спасибо, но, кажется, я перехотел, — ядовитая улыбка Драко, отравила воздух, и Люсьен поморщился, лишь бы не послать блондина куда подальше. — Хотя…, — он быстро отпивал маленький глоточек, после которого уродливо скривился. — Мерлин, это сахар? Я такое не пью.       Малфой довольный собой, забрал нужные бумаги и ушел прочь. Начать сегодня, сейчас, сию минуту.       

***

      Первое, что решил сделать Драко это обойти половину старых адресов, уделяя каждым не более пятнадцати минут. В старом списке было восемьдесят шесть адресов, а в новом всего два. Он посидел над пергаментом полчаса, чтобы выделить наиболее удачную последовательность. Не хотел прыгать по всему городу и за его пределы, как кролик из «Алисы в стране чудес».       Как такового плана у него не было, он только знал, что собирается втереться в доверие, задать пару общих вопросов и желательно зацепиться за какой-нибудь ответ, чтобы было от чего отталкиваться. Тот факт, что Грейнджер стерла своим родителям всю память о себе не добавлял ни капельки легкости. Первые пятнадцать домов он прошел с удивительной выдержкой — сохранял непринужденность, доброжелательность, почти улыбался. Еще пять адресов Малфой прошел без особого энтузиазма.       На все это ушло около семи часов. Семь часов разговоров с маглами — людьми с разным воспитанием, темпераментом и уровнем понимания. Драко было тяжело. Но он сжимал кулаки, выдыхал и снова стучал в очередную дверь, за которой неизменно оказывались приветливые лица и нулевая информация. После сорока адресов он познакомился более чем со сотней человек.       Каждый с удовольствием делился историями о быте, трудностях, новой жизни. Но никто не знал мистера и миссис Грейнджер. Даже приблизительное описание не дало результатов.       «Ненавижу!»       «Грейнджер никогда не пыталась облегчить мне жизнь или себе. Нахера стирать память?! Черт…»       «Последний дом — и перерыв. Хоть на час. Мерлин, как же я хочу виски…»       До следующего адреса было далеко, поэтому он трансгрессировал и оказался у большого сада. Он нахмурился, заметив светловолосую женщину, склонившуюся над цветами, но не придал этому значения. Опустил взгляд и направился к входной двери — снова натянуть вежливую улыбку, снова задать те же вопросы. Подойдя к калитке, он поднял голову. И громко выдохнул.       — Блять! — прокричал Малфой, потому что стоял на пороге собственного поместья. А женщина в саду — его мать. Драко нахмурился и решил расценить это как знак. Перерыв ему действительно был необходим.       Часы показывали пять вечера. Двадцать минут ничего не изменят. Ему нужно было отдышаться, собрать мысли, переварить бесполезные сведения.       И выпить чаю. Мятного.       

***

      — Добрый вечер, — произнес Драко, стоя на пороге очередного дома и стараясь выглядеть как можно приветливее.       Это был один из двух новых адресов, а значит, к этой семье следовало отнестись внимательнее, чем ко всем предыдущим. На пороге небольшой деревянной коробки с крышей стояла рыжая женщина и широко улыбалась, слушая блондина, словно он принес счастливые вести. Но в его «багаже» не было ничего хорошего. Он смотрел на нее и изо всех сил сдерживался, чтобы не закатить глаза — настолько она напоминала ему миссис Уизли. За ее спиной показался худощавый мальчишка и маленькая девочка с такими же огненными волосами. Жизнь словно подкидывала ему лимоны, намекая, что пора делать лимонад, а он пока лишь морщился от кислоты.       — Чем можем вам помочь, молодой человек? — женщина протерла руки о полотенце и улыбнулась еще шире, хотя Малфой и не мог понять, куда уж больше.       — Я из Министерства магии. Прибыл по поводу вашего переселения из Австралии. Вы… Миссис Монте? — он прищурился, вглядываясь в уже изрядно потрепанный список.       — Да, проходите, — ее лицо слегка побледнело, но она все же отступила, впуская его внутрь. Дети мгновенно разбрелись по дому, словно инстинктивно почувствовали тревогу и оставили мать разбираться с незнакомцем в одиночку.       — Я не уверена смогу ли я вам чем-нибудь помочь… Будете кофе? — голос с каждым словом все печальнее и печальнее. Малфой прошел в гостиную и присел в кресло.       — Нет, благодарю. У меня немного времени. Это стандартный опрос, — мягко ответил Драко. — Могу я задать вам несколько вопросов?       Женщина прошла в гостиную и неловко присела на край дивана. Драко занял кресло напротив.       — У вас в семье есть волшебники? — уверенно спросил Драко и посмотрел прямо в голубые глаза женщины. Ее худые, впалые щеки, покрылись румянцем и видно, что меньше всего на свете она хотела говорить именно об этом.       — Мой муж был, старшие дети и я — нет. Только младшенькая Сьюзан, но ей всего 6.       Драко понимающе кивнул и на мгновение завис, осознавая, что скорее всего чертова война унесла из семьи мужчину. Миссис Монте вытерла вспотевшие ладони и глубоко вдохнула, будто так могло стать легче.       — Мне очень жаль, — сказал он. Лгал ли он? Или говорил правду? Драко уже сам не понимал. Маски срослись с лицом. Гермиона Грейнджер разрушала в нем все прежние убеждения — и гниль, и выверенный малфоевский шарм. Он соболезновал. Если бы Люциус это услышал — подавился бы от ярости.       — Мы справляемся, спасибо, — она торопливо вытерла лоб и словно вспомнила, что перед ней незнакомец. — Вы не представились.       — Прошу прощения, Драко Малфой.       Следующие пять минут он нес уверенную, тщательно выстроенную чепуху — о том, как долго добивался места в Министерстве, как после войны получил шанс проявить себя и теперь занимается проверкой переселенных магловских семей. Сначала женщина смотрела на него с недоверием. Но стоило ему вскользь упомянуть, как сильно война изменила его самого, — в ее взгляде появилось сочувствие. Люди удивительно легко верили в слова, если добавить к ним немного личной боли.       — Я хотел бы узнать о вашей жизни в Австралии, — осторожно начал он. Драко уже понял: эта женщина не может быть матерью Гермионы. Но она могла что-то знать.       — Ой, мистер Малфой, я отвратительный рассказчик. Понимаю, что вам не нужны мемуары, но было бы куда проще, если бы можно было просто взять мои воспоминания и отдать их вам, — она неловко рассмеялась и начала рассказывать.       Воспоминания. Отдать их ему.       Все оказалось до смешного просто. И, вероятно, наказуемо по закону о применении магии в присутствии маглов. Но он был готов. Драко кивнул, делая вид, что слушает рассказ о соседях Коллинсах — чудесных, но бездетных людях. Медленно вытащил палочку из рукава и направил ее на женщину.       «Сейчас или никогда…»       «Легилименс»       Он был превосходным легилиментом и окклюментом. За это стоило благодарить тетку Беллу и Темного Лорда — если ты умел выстраивать стены в своем сознании от него, то для остальных становился почти непроницаем.       Он легко скользнул в сознание миссис Монте. Пока она говорила о чудесной погоде и плюшках Жасмин из пекарни, Драко видел все в образах. Жасмин оказалась сухонькой пожилой женщиной, постоянно напевающей что-то себе под нос за работой. Потом мелькнули сцены: миссис Монте с детьми в парке, сбор цветов, ссора с охранником за сорванные растения. Сын Каспер падает с качелей. Малышка Сьюзан танцует на вечернем празднике в той самой пекарне.       — На том вечере у Жасмин я и познакомилась с Коллинсами. Точнее только с Джин, — сначала Драко рассмотрел загадочную Джин только со спины, но уже тогда заподозрил что-то неладное. Пушистые волосы показались ему тревожно знакомыми. — Джин оказалась очень веселой. Мы просидели в пекарне до закрытия, обсуждая все на свете. Они с мужем переехали почти одновременно с нами…       Речь женщины не прекращалась, но Драко уже не было дела до того, какой приз получила Сьюзан или как Каспер решил написать книгу о пришельцах.       Малфой увидел лицо Джин Коллинс.       Тонкий слегка вздернутый нос, розовые губы, яркий румянец. А потом мелькнул Джозеф Коллинс — та же улыбка и россыпь веснушек на носу. Драко даже чуть было не выронил из рук палочку. Ему не нужно было знать родителей Грейнджер наизусть, чтобы понять, что это были они.       — Мисс Монте, а что насчет Коллинсов? Они остались в Австралии? — он мягко отменил заклинание и посмотрел на женщину уже другим взглядом. Светлым. Почти счастливым.              — Да, они не знают о вашем мире. Обычные люди. Коллинсы переехали из Англии. Джин и Джозеф — хорошие люди. Жаль, что одиноки. У них были бы красивые дети.       «Вы не представляете, насколько…»       — Вы говорили о пекарне Жасмин. У меня родители собираются в отпуск в Австралию, где находится это чудо-место? — блондин улыбнулся своей самой безупречной улыбкой. Впервые в жизни ему пришлось так изощряться ради информации. Грейнджер будет должна ему. Хотя бы прощение.       — О, вашим родителям там понравится. Я жила на Барангару-авеню, 27. А пекарня прямо рядом, — Драко запомнил адрес и уже представил, как будет стучаться во все двери в поисках «Коллинсов».       — Спасибо, миссис Монте. В ближайшие дни к вам зайдет мой напарник — Люсьен Ривар. Нужно будет подписать несколько бумаг, чтобы завершить формальности, — он почти наслаждался тем, что добавляет Люсьену работы.       Драко поднялся. Усидеть на месте было невозможно. Он боялся радоваться раньше времени. Все могло пойти не так — против него, против них с Гермионой.       Рыжая женщина встала вслед за Малфоем и провела его до самого выхода. Драко покинул дом и трансгрессировал в поместье. На часах было десять вечера. Десять часов опросов. Он был готов рухнуть прямо в холле, но Попси молча проводил его в спальню. Завтра его ждал следующий шаг. Грандиозный.       «Я сделаю это, Гермиона. Я все исправлю»       

***

      Весь день пятого января он потратил на поиски портключа и попытки избежать материнского допроса. Создание портала требовало разрешения — неожиданное препятствие. У матери была сотня порталов до Англии и обратно, так что они никогда не задумывались об этом. Трансгрессия на столь длинные расстояния была невозможна, как и перемещение с помощью камина. Оставалась метла и портал. Полет на метле занял бы у него не меньше недели. Таким количеством времени он не располагал. Хотя, наверное, это было бы своего роди искуплением. Но Драко быстро отбросил эту мысль.       Пришлось снова просить Нарциссу. На этот раз она не расспрашивала. Просто долго смотрела на него, привязывая очередное письмо к лапке филина.       К утру шестого числа портал был у него в руках. Полностью настроен на победу. Даже если его там ждала неудача, он готов был остаться в Австралии до тех пор, пока не найдет этих чертовых Коллинсов-Грейнджер.       К часу дня он уже шел по улицам Барангару. В голове все время крутилось «Барангару-авеню, 27» и сразу следом «пекарня Жасмин» — два места, что Драко знал во всей Австралии и хотел скорее их посетить, чтобы получить больше сведений. Пока Малфой разглядывал номера домов, из головы не выходила мысль, как эти идиоты не нашли зацепки раньше? Почему не прошерстили весь Сидней? Почему, черт возьми, позволили своей героине войны страдать от потери родных? Чертовы силы СВЕТА, ни на что негодны.       Под свои мысли, Драко набрел на нужную улицу. Дом двадцать семь, а рядом маленькая забегаловка, что миссис Монте называла пекарней. Блондин тотчас вошел внутрь, желая увидеть там ненаглядную Жасмин и расспросить ее о Коллинсах. Переступив порог, он простоял у входа пару долгих минут, собираясь с силами. Общение с маглами дичайшее его утомляло, а по воспоминаниям миссис Монте, эта Жасмин была не самым приятным собеседником. Когда парень наконец-то набрался смелости, сразу встал в очередь. Перед ним был мужчина среднего роста и одна маленькая девочка, которая катастрофически долго выбирала выпечку. Она сжимала в руках одну маленькую монетку и голодными глазами рассматривала прилавок.       — Жасмин, могу я тебе донести позже, мне не хватает, — пропела девчушка и скорчила мордочку, пытаясь уломать скверную женщину. Старуха стояла ровно на своем. Смотрела прозрачными глазами на кроху и чуть ли не метала молнии.       — Мишель, ваша семья должна мне уже круглую сумму. Либо плати, либо выметайся отсюда, — прошипела Жасмин, выхватывая из руки девочки пончик с шоколадной глазурью.       Драко поежился. Он помнил, как отец ругал его за то, что будучи еще мальчишкой, любил грызть карамельки. Люциус был против сладкого, словно оно могло восстать и объявить человечеству войну. В сознании старшего Малфоя так и было — сладкое портило зубы, а значит и жизнь — а у Малфоев все идеально. Девочка стушевалась и отскочила назад. Только сейчас Драко обратил на нее внимание. Одета в лохмотья, волосы аккуратно заплетены в две тугие косички, а на ногах потертые кроссовки. Мишель быстро ретировалась, пряча лицо в руках, лишь бы Жасмин или кто-либо не заметили ее слабость. Слезы. Блондина передернуло. Следующий мужчина быстро купил буханку хлеба и тоже вышел прочь.       — Новенький, — прошуршала женщина, глядя на Драко. Один глаз у нее был карим, а второй прозрачно-белым. Он смог только покачать головой, но прокашлявшись, все же выдавил из себя еще хоть что-нибудь.       — Проездом.       — Что будешь?       — Дайте мне то, что хотела та девочка, два десятка плюшек и багет, — старуха смерила его очередным недовольным взглядом и отошла, чтобы собрать заказ молодому гостю. — Жасмин, я ищу одну семью. Я знаю, что они живут где-то неподалеку. Коллинсы. Знаете таких? — седая женщина кряхтела и делала вид, что не слышит слов покупателя. В тот момент двери магазина открылись и зазвенели колокольчики, сигнализируя о новых людях. Драко мельком обернулся назад и обомлел.       Миссис Грейнджер стояла прямо за ним в очереди.       — Знаю, — обрубила молчание и наконец-то ответила на вопрос Драко, хотя он уже не хотел слышать его. — Джин, этот малец искал вас с мужем. С тебя три доллара и пятьдесят пять центов, — сухо проговорила Жасмин, потирая поясницу. Малфой силился не раскраснеться от стыда и нелепости ситуации.       — Спасибо, Жасмин. Добрый день, молодой человек.       Драко вздрогнул. Малфой не был готов к тому, что ее голос будет похож на Гермионы.       — Добрый, — он натянуто улыбнулся и снова обратился к хозяйке пекарни. — Какой долг у семьи той девочки?       — Какой? Мишель? — парень качнул головой. — Пятьдесят три доллара.       — Вот вам сотня на случай, если в следующий раз придет и ей не будет хватать.       На серьезном лице Жасмин не дрогнуло ни единой мышцы. Драко похвалил самого себя, что все же поменял 50 галлеонов на местную валюту — это пришлось очень кстати. Хозяйка пекарни взяла купюру и взглянула на следующего посетителя.       — Миссис Коллинс, у меня к вам есть разговор, я подожду на улице.       На лице Джин был целый коктейль эмоций. Она непонимающе смотрела на парня, но все же согласилась. Блондин выскользнул из пекарни. Пока в его голове хаотично летали мысли, что именно стоило сказать, чтобы ему поверили, глаза искали маленькую девочку. Она сидела на уличной веранде пекарни и шептала себе что-то под нос.       — Привет, — Драко подошел к Мишель и присел на корточки перед ней. — Ты Мишель? Меня зовут Драко.       Зачем он это делал? Почему был так мил с этой маленькой, неизвестной ему оборванкой. Было сразу видно, что у нее не самая сладкая жизнь, что скорее всего она не просто хотела полакомиться вкусным пирожным или пончиком, а утолить затяжной голод.       — Привет, Драко, — печально проговорила девочка, вжимаясь в стул, явно пугаясь незнакомца. — Я тебя раньше здесь не видела.       — Я приехал только сегодня. Тебе не хватило на пончик?       — Да, пончик с шоколадной глазурью. У меня сегодня день рождения. Мама подарила мне пару центов и я надеялась, что мне хватит, — голубые глаза Мишель упали вниз, приковываясь к носкам потертой обуви. Столько печали было в этом взгляде, словно маленькая девочка повидала уже все горести мира.       — Тогда с днем рождения, — Малфой коротко улыбнулся и протянул девочке бумажный пакет, куда заблаговременно положил еще одну крупную купюру. Взгляд голубых глаз скакал от лица благодетеля к выпечке и обратно. Она не торопилась принимать подарков.       — Я не могу, мне нечего тебе дать…       — Это подарок. Я оплатил ваш долг Жасмин, так что в следующий раз сможешь взять что-нибудь для семьи, а это отнеси домой. Сегодня ты должна быть счастливой.       Драко стушевался, когда почувствовал на своих плечах крохотные ручки. Мишель прижималась к своему ангелу-спасителю, как к последнему шансу. Он осчастливил одну потерянную душу и мог бы гордиться собой, но отчего-то ему стало неловко. Выпутавшись из цепких объятий девочки, Малфой неловко ей кивнул и отошел.       — Спасибо, Драко.       В этой короткой фразе было столько трепета и благодарности, от чего блондин еще больше покрылся румянцем. Делать добрые дела для него в диковинку. И, кажется, он взял слишком резкий старт. Поиски родителей Грейнджер, еда для бедной девчонки — слишком много света для его темной души.       «Грейнджер сказала бы, что у меня не темная душа, а потерянная во мраке. Да. Так бы и сказала»       — Молодой человек.       Снова голос Гермионы вытянул его в реальность, и он испуганно взглянул на миссис Коллинс.       — Вы совершили хороший поступок. Семья Мишель очень бедная. Мы с мужем иногда помогаем им, когда можем позволить себе лишние траты. Вы меня искали? Жасмин сказала…       — Да, — коротко ответил он и только теперь понял, что так и не придумал, с чего начать разговор. — Меня зовут Драко Малфой. Вы Джин Коллинс?       Глупый вопрос, но для нее — вполне обычный.       — Да. А откуда вы меня знаете? — она улыбнулась тепло. Улыбка была не такой, как у Гермионы, но нос морщился точно так же.       — Миссис Монте рассказывала о вас.       — Оу, Виктория… я уже скучаю по ней. Как она там?       Пустота. Как она там? Пробел. Белый лист. Пустое полотно. Драко не знал ни то, чтобы ответ на этот вопрос, он даже не представлял, что говорить дальше. И самое жуткое, что попыток у него не так уж и много. Одна, если быть точным. Нет права на ошибку.       — В добром здравии. На самом деле, у меня есть серьезный разговор к вам и вашему мужу, — острые черты лица блондина напряглись, и он сильно сжал зубы, чуть ли не до скрипа. Джин прищурилась, но кивнула.       — Пойдемте. Мы живем за поворотом.       В ее руках бумажный пакет и прежде, чем тронуться, Малфой жестом указывает на него, предлагая свою помощь. Миссис Коллинс с уверенностью отдала ему продукты и они направились к дому номер тридцать один. Джин по дороге рассказывала что-то о Жасмин. Драко на секунду подумал, почему все в Австралии говорят только о ней, но быстро отбросил эту мысль. Он слушал голос женщины — и в каждом звуке слышал отголоски Гермионы. У порога их встретил Джозеф. Он поцеловал жену и только потом перевел взгляд на гостя.       — Милый, это Драко Малфой — знакомый Виктории Монте. У него есть разговор к нам.       «Милый» ничего не сказал. Лишь забрал пакет из рук Драко и прошел в дом. Настороженность читалась в каждом его движении. Он словно уже заранее чувствовал угрозу и предпочитал выстраивать оборону с самого начала. Джин махнула головой в сторону входа, приглашая гостя войти. В доме все ходили в тапочках — ему пришлось снять обувь и неловко надеть предложенные домашние туфли.       — Итак, мистер Малфой, — наконец-то послышался голос мужчины из кухни. Драко прошел на звук и встал в проходе. — О каком разговоре идет речь? — вот оно. Сходство с дочерью. Гермиона всегда стояла на своем, и учитывая то, что зачастую она оказывается права, это неплохое качество. Но так или иначе, это иногда выводит из себя.              — Джозеф! Драко, присаживайтесь. Чай? — Джин старалась смягчить обстановку.              — Спасибо, я откажусь. Мистер и миссис Коллинс, то, что я сейчас скажу может показаться настоящим бредом, но я не желаю вам зла. И я не сумасшедший.              — О чем речь? — брови Джозефа сошлись на переносице.       — Прошу, только выслушайте меня. Я родом из Англии, откуда и вы. Я приехал, чтобы просить вас вернуться обратно, по одному неотложному делу, — даже ему самому его слова показались жалкими.       — И мы должны вас послушать, потому что… Почему? — фыркнул Джозеф, отталкиваясь от столешницы. В пару больших шагов он оказался у кофейного столика и сел напротив гостя. Джин играла роль успокоительного, пытаясь сбавить пыл мужа. Хотя и сама начинала испытывать волнение от странных речей блондина.       — Это будет звучать странно…       — Ну уж потрудитесь объяснить, раз хотите добиться нужного эффекта. Просить нас просто так о переезде обратно в Англию без особой причины, по меньшей мере нелепо, — Джозеф сплел пальцы в замок и посмотрел на Драко с весомым превосходством. Раздражение кольнуло Драко, но он сдержался. Это испытание.       — Вас ищет ваша дочь…       Тишина рухнула, как стекло.       — Вы решили глумиться над этим? Я имею полное право выставить вас за дверь!       — Драко, я думаю, что знала бы, если бы рожала дочь. У нас с Джозефом нет детей, — она покраснела, придвинулась ближе к мужу. Почти незаметно. Но именно так — ближе, чтобы быть его опорой. Грейнджеры. Все такие.       — Я говорю правду, — твердо произнес Драко. — Она стерла вам память, чтобы защитить. Сам факт того, что я рассказываю это, может стоить мне суда со стороны Министерства. Поэтому прошу — поверьте мне. Идемте со мной.       В кармане словно жегся портключ до Англии. Он не мог больше сидеть спокойно — слишком близко был к цели.       — Драко, о чем вы говорите? Стерла память? — растерянно спросила Джин.       — Да, магией…       — Значит, у нас дочь-маг? Прекрасно. Джин, это все твои родственники с севера, те еще колдуны, — усмехнулся Джозеф, но в его голосе было больше яда, чем шутки.       Драко с трудом удержался от улыбки. Ему начинал нравиться этот мужчина. Он грубил, потому что боялся за себя и жену, но манера его общения на вес золота и очень напоминала его собственную — сарказм с переизбытком. Джин лишь закатила глаза.       — Мистер Коллинс, ваша настоящая фамилия — Грейнджер…       — Знаете, мне это надело. Покиньте мой дом! — ладонь Джозефа с грохотом ударилась о стеклянную столешницу кофейного столика. Драко даже не дрогнул.       — Я просто прошу вас…       — Не надо меня ни о чем просить. Пошел вон отсюда! — Джозеф вскочил, собираясь выставить его силой, но Джин мягко коснулась его плеча, усаживая обратно. Это дало Драко несколько секунд.       — Я докажу, что все сказанное — правда. Вам только нужно пойти со мной, — голос предательски сорвался. Он почти потянулся к карману за портключом, но остановился. Палочку показывать — еще хуже.       — Кто вы такой? Несете околесицу!       — Драко, я боюсь, что вам действительно лучше уйти, — тихо сказала Джин. В ее глазах появилось отчаяние. Джозеф снова поднялся.       — Подождите! — Драко шагнул вперед. — Ваша дочь… она чудесная. У нее ваши глаза, Джин, и ваша улыбка, Джозеф. Веснушки на руках. И родинка на бедре в форме сердца.       Джин ахнула и невольно коснулась бедра ладонью. Гермиона рассказывала ему об этом — после одной из ночей, что у нее такая же родинка, как у матери. Малфой не знал, зачем тогда запомнил этот факт, но теперь понял. Вот зачем. Судьба.       — Она любит читать и много о вас рассказывает. Я знаю, что вы дантисты. Знаю, что зимой пьете горячий шоколад, а летом — лимонад. Знаю, что в детстве вы вместе читали «Маленького принца». — он указал рукой на мистера Грейнджер, а потом перевел ее на миссис. — А вы шикарно поете. Поет она, конечно, фальшиво, но говорит, играет отменно. Сам я никогда не слышал...       Он сглотнул.       — Гермиона чудесная девушка, и я хочу вернуть в ее жизнь родителей.       — Что вы сказали? Джозеф… — голос миссис Коллинс стих, словно она увидела призрака. Мужчина посмотрел на жену с таким же удивлением и врос в землю.       — Подожди, Джин. Вы сказали Гермиона?       — Да, у нее пушистые каштановые волосы, с которыми она все время мучается. Карие глаза и ровные зубы, — Драко замялся, словно не зная, как еще можно охарактеризовать внешность девушки. На самом деле он мог описывать ее часами напролет, но боялся переусердствовать.       — Джозеф, — снова прошептала женщина, прикрывая рот рукой от удивления.       — Мне часто снится одна девушка. По внешности похожа на ваше описание. Во снах она зовет себя Гермионой. Почему-то она всегда в красном галстуке и с какой-то веткой в руках.       — Волшебной палочкой, — тихо пояснил Драко. — Красный галстук, потому что это цвет факультета, на котором она учится, — серые глазах загорелись надеждой. Кончики пальцев начало покалывать от нетерпения, и он продолжил. — Она очень любит классику. «Гордость и предубеждение», «Божественная комедия». Гермиона просто жуткая сладкоежка. Иногда она ужинает пирогом, — этот факт вызывал у обоих родителей добрые смешки. И вот оно, тот самый переломный момент, когда Джозеф перестал смотреть на Драко, как на врага. В глазах читались горесть и боль.       — Мистер Малфой, вы понимаете, сколь абсурдно все это звучит?       — Конечно, мистер Коллинс. Я все понимаю и поэтому прошу пойти со мной. Вам вернут память. Вы нужны ей, — последние слова он произнес почти шепотом.       Джозеф опустил голову, затем посмотрел на жену. В этом взгляде не было приказа или перекладывания ответственности — только поиск опоры. Совет. Решение рождалось между ними без слов. Драко вдруг поймал себя на зависти. Такие отношения — редкость. Расти в подобной любви — бесценно.       — Как мы доберемся до Англии? — наконец заговорила Джин. — У нас нет билетов. Нужно собрать вещи… — Малфой возликовал. Он практически победил. Еще капля. Парень потянулся в карман и выудил оттуда небольшую сферу, по форме и размеру напоминающую снитч.       — Подойдите ближе. Мы перенесемся прямо сейчас, — миссис Грейнджер недоверчиво подошла к мужчинам и встала рядом с ним. Оба внимательно слушали блондина. — По прибытии вас может мутить. Возможно, станет плохо, особенно если вы недавно ели. Как только окажемся в поместье, слушайте меня. Все нужно делать быстро и четко, — они кивнули. Все быстро сменили домашние тапочки на уличную обувь и подготовились к отправлению. Джин уже почти положила ладонь на сферу портключа, когда вдруг резко отдернула руку.       — Подождите… — она оглянулась по сторонам. — А как же Глотик?       — Простите? — Драко моргнул. Из глубины дома послышалось недовольное мяуканье, и в дверном проеме появился крупный рыжий кот с абсолютно осуждающим взглядом. Кот остановился, сел и уставился на Драко так, будто заранее его не одобрял. Малфой успел позабыть о вездесущем животном, с которым раньше Гермиона не расставалась.       — Это наш кот, — тихо сказала Джин. — Он с нами с тех пор, как мы переехали. Мы не можем его бросить.       Драко перевел взгляд на животное. Кот фыркнул. По-настоящему. На секунду в груди что-то странно кольнуло. Гермиона рассказывала о нем. О том, как он спал у нее на груди, как царапал Рона, как ненавидел Снейпа.       — Его зовут Живоглот, — добавила Джин.       — Я знаю, — тихо ответил Драко. Джозеф посмотрел на него внимательнее. Малфой шагнул к коту. Присел. Рыжий не отступил. Только прищурился.       — Мы же потом вернемся за вещами? — спокойно спросил Джозеф. — Но если оставить его сейчас, он устроит революцию, — кот дернул хвостом в подтверждение сказанному.       — Берем его, — выдохнул Малфой. — Только держите его покрепче, — Джин облегченно улыбнулась, подхватила кота на руки. Тот, к удивлению Драко, даже не вырывался.       — Итак, на счет три. Положите руки на мою, — очередной кивок. — Один. Два. Три, — и они испарились в воздухе, оставляя Австралию, пакет с купленными продуктами и чертову Жасмин, про которую Малфой теперь знал так много, словно прожил с ней по меньшей мере пару лет.       Те доли секунды, сколько длилось перемещение, Драко не мог поверить, что это происходило на самом деле. Он справился.