Сад небесного порядка

      В наших путешествиях, мы были в двух мирах с циклической историей. Один магический, и в нем шло что-то вроде игры между множеством воплощений “коллективного бессознательного цивилизации” и всеми ныне живущими. В случае выигрыша воплощений, нынешняя цивилизация гибла, а из всех ее душ создавался новый “победитель”. Что должно происходить в случае победы живущих неизвестно, поскольку такого еще ни разу не происходило. Творец этой вселенной сказала, что тогда будут уничтожены воплощения, а человечество сможет выйти на новый этап развития, но что там, на другом этапе, поведать не захотела, предложив поучаствовать в игре, если нам так любопытно. Мы не захотели — “конец света” там выглядел довольно жутко, а до зарождения новой жизни надо было ждать слишком долго. Второй мир был технический, и цикличность развития обеспечивалась налетами гигантских космических креветок, споро вычищавших всю развитую органическую жизнь, и создававшую на их основе новую креветку… хм, не задумывался над этим раньше, но схожесть очевидна. Может, Творец первой вселенной сперла идею из второй? Она вообще была удивительно похожа на ИИ. Надеюсь, если в Тейвате цивилизации тоже уничтожаются в пыль, то это имеет другие предпосылки, нежели изощренная форма размножения непонятных существ. Для разнообразия.       Вот и церковь… кстати, интересный вопрос, а почему Барбатосу служат исключительно женщины? Не, я его, конечно, понимаю — ну, как мужчина мужчину. Но все же? Барбара вчера не упоминала, чтобы этот ветреный бог оставлял ценные указания о том, как должно выглядеть поклонение ему. Или что оно вообще должно быть — тут явная человеческая самодеятельность. Хм, а, вот логичное объяснение: те, кто предпочитают военную службу, идут в Ордо Фавониус, те кто хочет просто помогать людям в Гильдию, и лишь самые миролюбивые — в собор. Мальчики уверенно отсеиваются на первых двух этапах, а далее возникает инерция мышления, что “в церкви только девчонки”.        — Тебе нужна помощь, странник, или ты просто пришел помолиться? — спросила меня мрачноватая девушка, стоявшая рядом с дверью собора. Одеяния ее были похожи на остальных жриц, но в них были внесены весьма специфические изменения: ее одежда была адаптирована для боя. Собственно, на это интересное явление я и залип на пару секунд, но девушке хватило, чтобы отреагировать.        — Скорее второе, — пожал плечами я. — Барбара приглашала меня участвовать в пении хора в любое время, и я решил принять это предложение.        — Вот как, — ее интерес моментально угас. А вот мой нет: у нее на поясе висел Глаз Бога, посверкивающий холодной, прозрачной голубизной замерзшего горного озера. Я протянул ей руку, рассчитывая на рукопожатие.       Девушка на мгновение нахмурилась, но делать ничего не стала. Я так же не стал убирать руку, с интересом наблюдая за ней.        — Зачем ты это делаешь? — прошептала Паймон мне на ухо спустя минуту, когда заходящие в церковь люди начали недоуменно на нас поглядывать.        — Сам не знаю, — легко соврал я, благо Паймон сейчас говорила на тейватском. — Вдруг она передумает?        — У меня от нее мурашки по коже! Давай оставим ее в покое.        — Нельзя. Мы еще не закончили знакомство, это невежливо.        — Ты же ей не представился!        — Ой! — изобразил я изумление. — Этер, путешественник. А это Паймон.       Руку я не убрал.        — Розария.       Пожимать руку она и не подумала, хоть и стрельнула на нее глазами. В ее поведении чувствовалась какая-то хищная повадка, и в протянутой ей руке она звериным чутьем ощущала подвох, даже не понимая, в чем именно тот заключается.        — Приятно познакомиться, — кивнул я, все же убрав руку, и вошел в собор.       Здесь было уже довольно много народу, а значит, утренняя молитва начинается когда люди смогут на нее попасть, как я и думал. Все-таки эта церковь существует не как вещь в себе, а для служения другим.        — Барбара! — радостно завопила Паймон, едва увидела юную священницу.       Я немного поморщился. Фейка летала в районе моего плеча, так что основной звуковой удар пришелся как раз на мое правое ухо. Однако сработало, девушка обернулась и ту же направилась к нам.        — Паймон, путешественник! Доброе утро, да хранит вас ветер! — с улыбкой произнесла она. — Вы на утреннюю молитву?        — Ага! Этер решил сыграть для вас и сегодня, — выдала цель нашего прибытия фейка.        — Так что поставьте меня куда-нибудь, где звук будет хороший, — решил я все-таки подать голос. А то дай Паймон волю, и мне вообще рот открывать не понадобится.        — Можно вот тут, рядом с хором, — тут же предложила Барбара.        — Хорошо, — улыбнулся я ей, и достал из хранилища скрипку. — Я начну через некоторое время после вас.        — Чтобы уловить мелодию? — догадалась девушка. — Хорошо. И, путешественник, я очень прошу вас остаться после молитвы. Мне надо с вами поговорить.        — Конечно.        — А что делать Паймон? — поинтересовалась фейка.        — Можешь просто наслаждаться музыкой из зала, — пожал плечами я.        — Хм-м… Паймон лучше останется здесь.       Второе выступление с моим участием прошло на ура. А еще оказалось, что Паймон не просто так решила остаться, а стала петь с остальными. Слова она знала не все, но в хоре это незаметно, а главное — она не фальшивила! Немного подучить ее управляться с голосом и можно выступать, благо страх сцены ей не знаком.       Когда выступление закончилось, я, подавив страдальческий вздох, во второй раз пожалел о том, что пообещал Барбаре остаться после выступления. Первый раз я пожалел еще во время игры, когда заметил во втором ряду Глорию, что не сводила с меня вновь функциональных глаз. По беспокойному выражению лица было понятно, что она мысленно репетирует речь — и да, стоило жрицам начать расходиться, как она уверенно направилась в мою сторону.       Сейчас благодарить будут… надо бы как-нибудь урезать этот процесс.        — Добрый день, — девушка сглотнула. — Я не знаю вашего имени, и вчера была слишком шокирована…        — Я Этер.        — А я Паймон! — помахала ей ручкой фея.        — Глория, не беспокойтесь вы так. Мне не особо нужны благодарности, ведь прикасаясь к кому-то я могу узнать, что они чувствуют на самом деле, и многое другое, вроде вашего имени и происхождения вашей болезни, — я подмигнул ей, и девушка снова заалела щеками. — Я понимаю, что для вас это возвращение к полноценной жизни, и вас распирает от желания выразить мне вашу признательность, но, правда, не нужно. Я стесняюсь.        — Я все равно скажу... немножко. Спасибо! — она низко, в пояс мне поклонилась. — Если у меня родится мальчик, я назову его в вашу честь.        — А если девочка, то в мою? — радостно предположила Паймон.        — Ты-то тут при чем? — фыркнул я. — Глория, мне очень приятно, но, делать этого не стоит. Произнесите мое имя, и поймете почему.        — Этер? — произнесла она, и нахмурилась. — Какое странное чувство…        — Оно имеет магическую составляющую, — пояснил я. — Поэтому большинство людей в городе зовут меня путешественником.        — Значит, я совсем ничего не могу для вас сделать… — расстроилась она.       Каким боком наименование детей в мою честь — это что-то сделанное для меня? Ну, хоть не храм…        — Просто живите, — улыбнулся я ей. — Хорошо прожитая жизнь лучшая благодарность для родителей и целителей.        — Спасибо вам. Если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится — двери моего дома всегда открыты.        — Буду иметь в виду.       Она еще раз поклонилась, и ушла со счастливой улыбкой на губах. Сбросила камень с души… а мне теперь разбираться, почему стоящая в сторонке Барбара утирает платочком слезы и хлюпает носом.        — Извините… просто это было так трогательно! — чуть гнусавым голосом сказала она, когда я приблизился. — Подождите меня минуту, я умоюсь и приду.        — Хорошо.       Девушка убежала, а я сел на лавочку в первом ряду.        — Паймон тоже хочет уметь исцелять… — с ноткой белой зависти произнесла фейка.        — И уж точно не стала бы упускать возможность собрать мору и все вкусняшки, которые тебе предложат? — подколол ее я.        — Нет! Или да… немного! Паймон тоже хочет, чтобы в ее честь назвали кого-нибудь.       Я вспомнил аналогичный разговор, еще до того, как мы дошли до города.        — Хочешь, чтобы тебя любили.        — Да, — она глянула на меня чуть испуганно. — Ты ведь не читаешь мысли Паймон?        — Нет. Я просто проницательный, — я улыбнулся. — Иди сюда, мелкая.        — Паймон не мелкая! — но подлетела поближе, и ойкнула, когда я ее поймал и усадил себе на колени.        — Ме-е-елкая. Но это даже хорошо, зато тебя можно гладить, как кошку.        — Паймон не мелкая! И не кошка!        — И не гладить? — с улыбкой уточнил я, останавливая руку.        — Гладить… — буркнула она.       Милота-а-а-а!       В этом состоянии нас и обнаружила вернувшаяся Барбара.        — Можешь тоже погладить, — предложил я, когда она улыбнулась, глядя на нас.        — Паймон против! Паймон вам не кошка! — немедленно возразила фейка. — Паймон может гладить только Этер!        — Эксклюзивное право кормильца, — фыркнул я. — Ну нет так нет. Так чем я могу тебе помочь, Барбара?        — У меня есть две просьбы. Возможно они слишком наглые, и мне нечего дать взамен…        — Первая, помочь с исцелением кого-либо. Вторая — рассказать, что там с городом?        — Вы знаете? — поразилась она.        — Во-первых, еще вчера мы были на “ты”, и я предпочел бы чтобы так было и дальше. Во-вторых, ну а о чем еще ты могла меня попросить? Разве что еще конфет, но ты не выглядишь человеком, который сможет решиться просить что-то для себя.       Девушка смущенно отвела взгляд.        — Ладно тебе, угощать красивых девушек вкусненьким это одно из самых невинных удовольствий, доступных мне в жизни, — улыбнулся я. — Идем. Кого будем исцелять?        — Вы… правда?!        — “Ты”. Правда.       Радостная девушка вновь ненадолго убежала, предупредить некую “сестру Викторию” о своей отлучке, и мы отправились целительствовать. Сначала в небольшой госпиталь, что был при церкви, где я сразу же соврал, что в лечении ран я бессилен, а потом в город — как оказалось, к старикам, которым в церкви помочь не могли. Проблема в том, что и я не мог — у меня просто не было сил. Восстановив нескольким бабушкам и дедушкам остроту зрения, и напрочь лишившись чувствительности рук, я решил хотя бы этому обучить саму жрицу, тем более что способные вновь четко видеть мир люди тут же забывали про все прочие свои проблемы, и радовались как дети. Барбара была только счастлива учиться, но… мда, тут появилась проблема.       Нет, я понимаю разницу между девочкой-самоучкой, у которой подходящая магия, и гордым обладателем двух медицинских образований в техногенных мирах, но она своей же силой толком пользоваться не умела! Ее магия позволяла восстанавливать силы организма и заживлять раны, но как-либо развивать этот дар Барбара даже не пыталась — отдадим ей должное, просто потому что не знала как. В церкви ее учили немагической медицине, на том уровне, какого можно было бы ожидать от мира: припарки, отвары, молитвы. Пришлось давать ей упражнения на базис магического восприятия — ощущать мир через свой элемент, благо потоки воды есть везде. Предсказуемо, с первого раза у нее не получилось, а возиться с ней весь день… нет, в других обстоятельствах я бы с удовольствием, местные люди на удивление приятны глазу, а уж готовая с восторгом впитывать любую мою мудрость Барбара и вовсе была умилительней щенка, но — планы, планы. Так что дав будущей коллеге несколько упражнений и домашнее задание, я с ней распрощался. Про свой второй вопрос, с опасностью, что грозит городу, она даже не вспомнила.        — С походами в церковь завязываем, — мрачно сказал я, когда Барбара воодушевленно ускакала выполнять порученное. — Больно много времени на это уходит.        — Э-э-э? А Паймон понравилось…        — Ну так, ты ж ничего не делала, — фыркнул я. — А я до сих пор пальцами пошевелить не могу.        — Зато ты помог всем этим людям. Они были так рады!        — Не могу сказать, что меня это сильно мотивирует. Ладно, пойдем пообедаем, а затем в гильдию приключенцев.        — Ура! Обед!       Нет, все-таки фейка недостаточно независимая и наглая, чтобы считаться кошкой. Больше похожа на домашнюю лисичку… может, дать ей ободок с ушками?        — Паймон вспомнила! Ты сказал, что в твоем имени есть магия! Это правда?        — Не совсем, просто подходящее объяснение феномену. Помнишь, ты удивлялась что люди избегают называть меня по имени? Причина как раз в этом, оно вызывает у них неосознанную тревогу.        — Разве? Этер. Этер. Этер. Паймон ничего не чувствует!        — В тебе есть кусочек меня, это дает тебе иммунитет.        — А, Паймон уже забыла… а почему так происходит?        — Полагаю, из-за того, что я когда-то давно своей самоубийственной атакой встряхнул весь эфир по меньшей мере в этой звездной системе, и слепок события остался в нем. Помнишь мое заклинание, которым я огонь разводил?        — “Этер солис мемориам”? — хорошая у фейки память.        — Да, оно. Все мои заклинания начинаются с моего имени, и то самоубийственное заклинание исключением не было. Теперь на это слово происходит реакция эфира, что и вызывает у людей дискомфорт. Надо было бы придумать другое имя, но теперь уже поздно.        — О… Паймон думает, что это круто!        — Что именно? То, что люди подсознательно избегают называть меня по имени? И чувствуют тревогу если все-таки называют?        — Это тоже, но Паймон про заклинания, начинающиеся с имени. Паймон: огненный шар! Фшух! — она изобразила нечто непонятное, но под моим скептичным взглядом ничуть не смутилась. — Паймон надо поработать над этим.        — И будет у нас зеркальное отражение пары Фишль-Оз. Адекватный я и выпендрежная Паймон.        — Эй!        — Шутка. Но если серьезно, такая форма заклинаний появилась не из-за крутизны.        — Нет? — удивилась она. — А зачем тогда?        — Эфир и свет во многом схожи, как и мы с Люмин. Поэтому, мы можем обращаться к Истоку друг друга. Иногда это происходит непроизвольно, и дает в лучшем случае странные, а в худшем — очень, ОЧЕНЬ неприятные эффекты. Например, Люмин, попытавшись повторить одно из моих заклинаний, создала красивое золотистое облако. Все, кто в него заходили, засыпали и, если их быстро оттуда не вытащить, навсегда.        — О… а что должно было делать это заклинание?        — Если использовать эфир, то оно создает область добродушия. Невидимый круг, внутри которого невозможно испытывать отрицательные эмоции.       Паймон на мгновение вытаращилась на меня.        — Получается, что ее заклинание тоже сработало как надо… — неуверенно протянула она.        — Как надо, но не как задумано, — улыбнулся я. — Справедливости ради, я тоже косячил, и идею с произнесением нужного истока я предложил, как раз после такой ошибки. Я отрабатывал один прием, вошла Люмин, я подумал о ней, и получилось это же заклинание, но напитанное светом.        — И… что?        — Руку новую выращивал две недели, что. Весьма неприятный опыт.       Паймон невольно покосилась на мои руки.        — Это было очень давно, — успокоил я ее.       Мы наконец-то дошли до здания гильдии, и зашли внутрь. Я оглянулся в поисках своей вчерашней знакомой, но ее нигде не было видно. Жаль, жаль, она прикольная. Ну что ж, тогда посмотрим, что там у нас есть интересненького.        — Сбор ингредиентов, поимка зверей, разведка, разогнать лагерь хиличурлов… — я постепенно смещался к более сложным заданиям. — Сопровождение груза, сопровождение человека, картографирование руин, уничтожение стража руин... что это за страж такой?        — Огромный каменный громила! — Паймон раскинула в сторону руки, в попытке показать, насколько огромный.        — Это живое существо? Или голем? Или механизм?        — Механизм, наверное…        — Берем.        — Но ведь это двадцать седьмой уровень!        — Мелочи.       Я сунул руку в желоб, и имитировал для магии отклик гильдейского жетона Фишль, а второй рукой снял листок с заданием с доски.        — Э-э-э-э?! Нечестно! — воскликнула фейка.        — А то, — усмехнулся я, и перевернул карточку. — Ага, его видели около Вольфендома… тэк-с…на гильдейской карте даже отмечено где это задание примерно находится. Идем.        — Прямо так?! Ты же не будешь бить его голыми руками? — уточнила Паймон, когда я пошел на выход.        — Нет, конечно нет, — успокоил я ее. — Перчатки надену.        — Но ведь он каменный!        — И что? — недоуменно посмотрел я на нее. — Нет, ну допустим, я возьму какое-то оружие. На выбор: меч, копье, топор, лук. Что из этого будет наиболее эффективно?        — Эм-м-м… — озадачилась Паймон. — И правда…        — Подсказка: молот или булава, — улыбнулся я.        — Ты не предлагал их! — возмутилась фейка.        — Не предлагал, факт. Это была проверка, нужна ли Паймон голова чтобы ею думать, или только чтобы в нее есть. Выводы неутешительны.        — Эй!!! Паймон не глупая!        — Не глупая, не глупая, — рассмеялся я. — Но очень легко ведется на любые шутки. Это хорошо.        — Почему? — тут же успокоилась фейка.        — Так интереснее путешествовать вместе. Всегда есть возможность поумиляться с недовольной Паймон.        — Почему нельзя умиляться с довольной Паймон? — пробурчала фейка.       Я только усмехнулся. Можно — и я это даже практикую всякий раз, когда ее кормлю чем-нибудь новеньким. Тем веселее наблюдать за контрастом между ее реакцией на мою готовку и на мои подшучивания. Тем более я вижу, что ей это тоже нравится… не сами шутки, а, скорее, легкость общения.        — На ходу тебя тискать неудобно, а если слишком закормить, то ты засыпаешь, — с улыбкой объяснил я. — Возмущенная Паймон проще и дешевле.        — Эх… — вздох, полный тоски о несправедливости бытия. Но спорить не стала, мелкая меркантильная фейка.       Ориентирование на местности и тому подобное проблемой никогда не было. Я подумывал о том, чтобы, просто ускорения ради, достать из хранилища квадроцикл-вездеход, и доехать до нужного места с ветерком, но решил повременить. Тем более, что из города за мной вышел “хвост” — и, не могу не признать, очень талантливый в скрытном передвижении. Я чувствовал преследователя только за счет возмущения эфира, возникающего от чужого внимания, но больше он себя ничем не выдавал. На дальнее наблюдение это похоже не было — так что я решил позволить следить за собой. Вдруг нападут? Подраться с кем-то из местных, желательно, сильных просто необходимо, для понимания своих нынешних сил.       Против “каменного громилы” я иду по той же причине. Невозможность использовать магию эфира неприятна, но в плане боя значения не имеет, я и раньше этого почти не делал. А вот как правила этого мира и то, что от изначальной энергетической плотности у меня осталось меньше половины, влияют на мой боевой потенциал — это необходимо проверить. Ясно, что четвертый уровень сил мне или недоступен, или будет крайне болезненным в использовании, но ведь проблемы могут начаться и на третьем уровне тоже…        — Что-то ты подозрительно тихая, — заметил я. Мы уже полчаса идем в молчании, нетипично!        — Паймон тренируется, — важно ответила фейка.        — В чем?        — Воспринимать мир через свою силу, как ты учил Барбару.        — А, тогда не буду мешать.       Вдруг у нее и правда чего получится? Освоит, или, скорее, вернет себе какой-нибудь из прежних навыков.        — О, слайм! — радостно воскликнула фейка и коршуном бросилась в кустарник.       Или нет. Ладно, я буду в тебя верить, Паймон. Ага, указатель. “Мондштадт”, “Нагорье Ревущих ветров”. В нужном направлении движемся. Медленно, до чего же ме-е-е-едлее-е-ен-н-нно… может, все-таки призвать квадроцикл? А этот шпион пусть на своих двоих чешет, если ему так приспичило. Нет. Не сейчас, надо сначала проверить мир на совместимость с электроникой, и, если все будет работать, то обратно поеду на вездеходике.       Добрались до нужного места мы только спустя пару часов, за которые я как никогда глубоко осознал, насколько же привык к хорошему, в частности, умению быстро летать. Быстро, комфортно, удобно, не приходится отвлекаться на то, чтобы дать в жбан дурным хиличурлам и слаймам, которые набрасываются на меня так, словно полностью уверены в своей победе. Зря: мои запасы пополнились пятью масками, а еще пришлось нести обожравшуюся Паймон, нахально устроившуюся “немного прикорнуть” прямо у меня на руках. Хотя, на самом деле, она дрыхнет просто зависая в воздухе, так что нести ее не тяжело, да и свериться с картой тоже можно — но моя персональная микробоженька так недовольно морщит мордашку, когда я убираю руки, что я растекаюсь лужицей умиления. Точь в точь кошка, которую перестают гладить.        — Паймон. Просыпайся, — я немножко потормошил фейку, когда мы дошли до места.        — М-м-м… еще чуть-чуть…       Меня немножко укололо ностальгией. Аж захотелось дунуть ей в лицо холодным воздухом, но… нет. Это только для Люмин.        — Ладно. Если тебе так хочется спать у меня на груди, когда я буду драться со Стражем Руин, то я желаю приятных снов.        — М-м-м… спасибо… — пробормотала она, и тут же вцепилась в мою рубашку ручками и распахнула свои темные глазищи. — Страж Руин? ГДЕ?!        — Вот именно это я и хочу узнать, — усмехнулся я. — Так что давай взлетай и осмотри округу.        — Э-э-э?! Ты разбудил Паймон только для этого? Злыдень!        — Угу. Но если мы не найдем сегодня Стража Руин, то я стану совсем чудовищем.        — Как это? — подозрительно спросила фейка.        — Кто не работает, у того нет денег. У кого нет денег, тот не ест, — улыбнулся я. — И ты исключением не являешься. Так что лети, птичка, а то останешься сегодня голодной.        — Чудовище! — ужаснулась Паймон.        — Пока нет, — я гадко улыбнулся. — Но я вот-вот вспомню, что у меня в хранилище должны быть какие-то другие способы осмотреть местность с воздуха… и их совсем-совсем не надо кормить…        — Паймон поняла! Паймон уже летит! — заполошно метнулась ввысь фейка.        — Вот и умница.       У меня правда были дроны в загашнике. Из множества разных миров, какие-нибудь да заработали бы, но раз уж есть Паймон, то зачем заморачиваться? Еды на фейку мне не жалко, но пусть пользу приносит — на честно заработанные деньги и еда вкуснее.        — Нашла! Паймон нашла! — спикировала она ко мне. — Тебе в ту сторону!        — Далеко?        — Несколько минут.        — Отлично. Можешь понаблюдать с высоты, — я призвал на руки свои любимые перчатки. — Ну или как хочешь, большая девочка уже.        — Ты ведь не умрешь? — обеспокоенно уточнила у меня фейка, заглядывая мне в глаза.        — Думаешь, надо? — с сомнением спросил я, будто всерьез рассматривая такой вариант.        — Нет! — выпалила фейка.        — Ну нет так нет, не умру, — рассмеялся я. — Расслабься, Паймон.       Я пошел в указанном направлении, через связь ощущая, как за меня неистово волнуется фейка. Неужто эта штука такая опасная? О. Ого-о-о! Вот это шка-а-а-ф…       Махина, выглядевшая как маготехническая горилла, с длиннющими, до земли, руками, и бочкообразной головогрудью, из которой оранжевым светом сияло некое подобие глаза, сосредоточила свое внимание на мне. Клапаны на плечах раскрылись, выпустив наружу марево раскаленного воздуха, и исполин неспешно пошел в мою сторону. Чтобы внезапно прыгнуть — и попытаться ударить по мне своими лапищами. Я отскочил — но, однако, какая шустрая машинка, для своих размеров. И этот прыжок, что-то здесь нечисто.       Тем временем шкаф вновь напал, проведя неплохое комбо, от которого я вновь увернулся, по косвенным данным оценивая мощь ударов. Ветер от них поднимался весьма заметный, вихревые дорожки не меньше чем от проносящихся по дороге техногенных миров автомобилей. Вновь уклонившись, я разорвал дистанцию, и механизм тут же выстрелил в меня парой гранат — я их просто отклонил телекинезом. Произошедший взрыв был магической природы: полыхнуло жаром, но взрывной волны почти не было.       Я танцевал вокруг этой игрушки еще некоторое время, изучая ее стиль боя. Ничего особенного этот “боевой колобок с лапками” не показал, разве что стало понятно, зачем ему такие длинные руки — это чтобы всякую мелочь бить, вроде меня. А то будь у него человеческие пропорции, ему для сражения пришлось бы принять позу прополки, несолидно. Ладно, за то время что я тут плясал, уже даже Паймон успокоилась и почти перестала фонить тревогой. Время уронить этот шкаф!       Следующую атаку я принял на раскрытую ладонь. Эфир во всем теле радостно вспыхнул, связывая внешнюю кинетическую энергию, и ненадолго делая ее моей. “Royalguard!” обычно, рисуясь, произносил мой учитель. И меня, собака такая, учил тому же — дескать, стиль работает пополам на магии и самовнушении, поэтому выпендреж в процессе просто необходим. Я тогда еще был молодой и наивный, поверил… Люмин меня до сих пор за это стебет, периодически пародируя мое тогдашнее неловкое позерство в подражание Данте. Звезды, как стыдно…       Еще один поглощенный удар гиганта, отчего эфир внутри стал звенеть, и я вернул ему энергию, от себя сформировав ее в “пронзающий” удар. Каменная туша вздрогнула, сзади у него что-то полыхнуло, вынудив меня отскочить на случай взрыва, а затем туша грузно осела на колени, и ничком рухнула на землю. Готов?       Судя по огромному кратеру на спине — да. Я подошел ближе, и положил руку на тело голема. Механизм. Возраст 1700 лет, охранный.        — Зараза, — раздраженно произнес я.       Эфир похож на пыль, он создается живыми и разумными, и оседает вокруг фрагментированными слоями событий. Что-то теряется и улетает, что-то остается и насмерть въедается в поверхность, но так или иначе, чтобы считать что-то с него, требуется установить связность его частиц между собой. Живые существа поддерживают связность собственного эфира, и узнать их биографию относительно просто, но, чтобы узнать, как создавали эту штуку, мне придется последовательно размотать все семнадцать веков его существования. И не факт, что получить что-то полезное. Я со вздохом убрал руку и поднялся, оглядываясь в поисках Паймон. Феечка уже успела подлететь поближе и теперь висела неподалеку, таращась перед собой пустым взглядом и что-то бормоча. Я прислушался к ее эмоциональному состоянию — там было что-то вроде шока недоверия.        — …с одного удара… — услышал я, подойдя ближе. — …стража руин с одного удара…        — А как надо было? — вежливо поинтересовался я. — “Честный бой, жесткая борьба”?        — Но с одного удара! — возмутилась Паймон, сфокусировав взгляд на мне. — Я видела, как их опытным геншинам приходится бить по нескольку десятков минут! С помощью стихийного элемента!       Эфир дополнил, что “геншин” — это владелец Глаза Бога.        — Э-э-э? Магией и оружием? — вытаращился я. — Но он же каменный!        — Ты его голыми руками уничтожил!!! — завопила Паймон. — Не тебе говорить, что он каменный!        — Я не голыми, я в перчатках, — продолжил “играть дурака” я.        — Аргх!!        — Точно, аргх! Паймон крушить!        — Прекрати издеваться над Паймон!        — Да ладно. Зато тебе уже полегчало, — я протянул фейке бутылку с лимонной водой и салфетку. — Держи. А то вся в холодном поту. Переволновалась за меня?        — …угу. Спасибо.        — Говорил же, расслабься, — улыбнулся я. — У меня очень обширный и разнообразный боевой опыт. Учитывая, что эта штука всего лишь 27го уровня местной гильдии, ничего опасного в нем для меня не было. Лучше скажи, чего с него оторвать в качестве доказательства выполнения задания?        — Паймон не знает…        — Хм, тогда проверим “по жадности”.       Я сосредоточился, и послал в тушку импульс эфира, из-за чего внутри вспыхнуло несколько видимых лишь мне ало-фиолетовых ореолов.        — Как это, “по жадности”?        — Вещи, имеющие большую ценность для людей, иначе реагируют в эфире. Я называю это “отпечаток желания”, он отчетливо виден вокруг предметов, которыми многие хотели бы обладать. Или людей…       Я сунул руку в дыру на развороченной спине конструкта, и, несколько раз дернув, вытащил каменную плитку со светящимся орнаментом на ней. Энергораспределительный блок, как подсказывает эфир. Толку-то. Покопавшись еще немножко в нутре механизма, я достал сферическую штуковину с торчащим из нее опалесцирующим на свету прутком. Концентратор. Кстати, дискообразные утолщения на руках и ногах играют роль кинетического конденсатора, не в последнюю очередь благодаря им эта штуковина ухитряется прыгать на десять метров и не разваливаться после этого под своим весом. Без своего источника питания, который мне и повезло разрушить ударом, бесполезны.        — Так, с этим все, — я закинул оба “доказательства” в хранилище. — Эй! Мы возвращаемся в Мондштадт. Ты с нами?        — С кем ты говоришь? — удивилась Паймон.        — Да шел за нами кто-то из города, — пожал плечами я, и помахал в сторону кустов неподалеку. Но оттуда никто так и не вышел.        — Если ты не выйдешь, то я буду считать слежку за собой враждебным действием, — предупредил я громко.       Фокус внимания тут же исчез.        — Не уйдешь! — радостно воскликнул я, и метнулся в погоню.        — Эй! Подожди Паймон!       К сожалению, “чтение леса” и прочая рейнджерская фигня была умением Люмин, а не моим — я всегда полагался на эфир для того чтобы отследить кого-то, но сейчас у меня просто не хватало на это сил.        — Ушел, — резюмировал я, спустя десять минут беготни.        — Кто ушел?        — Шпион.        — А он точно был? — подозрительно уточнила Паймон.        — Точно.       Я вздохнул, а затем ухмыльнулся и достал из хранилища тестер. Идея! Дорога в Мондштадт только одна, так что шпиона можно просто обогнать и подождать у входа в город.        — А это что? — тут же отреагировала на интересную штучку Паймон.        — Тестовый механизм.       У меня их достаточно много. Собираю по пятьдесят штук в каждом мире, из которого беру что-то, что теоретически можно использовать в других мирах. В данном случае — ничего особенного: плата, контроллер, небольшой экран, аккумулятор, движок, радиомодули, датчики... Если платка работает, то можно использовать полноценные механизмы на той же технологической основе. Если не работает, то увы — либо пробовать еще какую-то технологию, либо, что встречается чаще, закатать губу. В тех мирах, где настолько примитивные системы отказываются функционировать, причиной почти всегда является весьма своеобразная физика. Например, в одной из вселенных не было света как такового, включая всякие там фотоны, а местная жизнь воспринимала мир с помощью магии. При этом, они выглядели совсем как люди, а мир выглядел неотличимо да от этого же Тейвата: деревья и трава зеленые, есть солнце, есть звезды... но механика восприятия СОВСЕМ другая.       Платка пискнула, запускаясь. По экранчику пробежала диагностическая информация запуска микроконтроллера, а затем загорелась подсветка кнопок тестов. Я нажал на "полный тест" и положил тестер на землю. Это займет где-то пятнадцать минут.        — И что он делает? — Паймон заинтересовано смотрела на платку, помигивающую диодами и жужжащую электродвигателем.        — Позволяет определить, будет ли работать тут техника того мира, в котором ее сделали, или нет. Пока, насколько я могу судить, работать будет.        — О, о, и ты покажешь мне ту штуку, которой можно делать идеальные картины?       Точно, фотик для феечки.        — Конечно, — я улыбнулся. — Ждем.       Платка пискнула в последний раз, и все индикаторы загорелись зеленым. Я убрал тестер обратно в хранилище, и достал оттуда простой беззеркальный фотоаппарат, который и дал Паймон.        — Наводишь, щелкаешь, смотришь что получилось, — показал я ей простейшие функции. — Вот эта торчащая штука называется "объектив", на нем есть кольца. Чем объяснять, проще дать тебе возможность их покрутить и посмотреть, что меняется. А, да. Уронишь — он сломается, и новый я тебе не дам. Развлекайся.       И я набросил ремешок на шею Паймон.        — Спасибо... — она навела объектив на меня и щелкнула затвором. Беглый взгляд на экранчик, и… — Ого-о-о-о!       Все, фейка потеряна для мира. Фотографированию она стала подвергать все вокруг: от муравьев на дорожке, до облаков в небе. И все это за те несчастные минуты, что я материализовал квадрик.        — А это что? — Паймон тут же сфоткала и меня вместе с машиной.        — Конь.        — Это?!        — Угу. Редкой породы, — я достал из хранилища розово-фиолетовую сферу, и с чувством мстительного удовлетворения воткнул ее в специальное гнездо под приборной панелью. — Прокатимся?        — Это не конь!        — Выполняет те же функции: несет на своей спине меня из точки А в точку Б, и делает это быстро, — отмел я все возражения Паймон. — Ты едешь?        — Я лучше следом полечу, — неуверенно отозвалась фейка.       Я хмыкнул и сел за руль. Она быстро передумает, а я узнаю максимальную скорость своей спутницы... щелкнув переключателем питания, я легонько вдавил педаль газа, и машинка решительно двинулась вперед.        — Стой! Паймон поедет! Эте-е-е-ер! Подожди-и-и-и! — Паймон уже через тридцать секунд запросилась на борт. Максимальная скорость ее полета всего лишь десять километров в час. Весомо, как для такой малявки, скорость ходьбы у человека где-то на треть меньше, но для форсированного квадрика моей личной сборки — это лишь первая отметка на спидометре. Из двадцати пяти.        — Жду, — я остановился.        — А... куда садиться?       Я с сомнением посмотрел на фейку. Это очень хороший вопрос, однако! Квадрик двухместный: как я ни предлагал Люмин собрать и ей тоже, она терпеть не может водить, пилотировать и все такое. Умеет, но если есть возможность, то радостно оставляет это мне с издевательским "ты мужчина, ты и рули". Мгм. А она такая вся девочка-девочка, нежная и милая, будет осуществлять огневое прикрытие. Из автоматической пушки, потому что ручное оружие — “это несерьезно”. Но, как бы то ни было, Паймон сзади не посадить, мелкая слишком. На колени, разве что?        — Садись на колени, — решил я. — Или можешь цепляться за одежду, но как бы тебя ветром не унесло.       Паймон решила воспользоваться предложением. Правда, если она именно садилась, то дорогу ей видно не было, так что фейка тут же встала, и уцепилась за мои руки, как за поручни.        — Готова? — поинтересовался я, предвкушая ее реакцию.        — Да!       Я прижал рычаг газа.       Восприятие скорости сильно зависит от высоты посадки. На самолете летишь на семистах километрах в час, и по земле внизу кажется, что еле ползешь. А на квадроцикле, да по лесу, да по высокой траве и сквозь кустарник, даже пятьдесят с непривычки кажутся переходом в гиперпространство. Паймон, судя по испуганному визгу, показались.        — Не дрейфь, мелкая, — крикнул я. — Ничего с нами не случится!       И я вывернул на протоптанную тропку, заодно добавив еще десяток километров.        — А-а-а-а-а!!! — не вняла моему убеждению Паймон, — А-а-а-астанави-и-и-и-и!        — Что за трусишка, — вздохнул я и сбросил скорость втрое, до уровня спокойной езды на велосипеде. — Так нормально?       Фейка перестала вжиматься в мой живот достаточно быстро, и конечно же, стала возмущаться.        — Ты специально пугаешь Паймон! За что? Паймон хорошая! Паймон старается быть полезной!        — Ну извини, не думал, что ты никогда не пробовала наслаждаться скоростью. Знаешь, там, взлететь повыше и прыгнуть вниз.        — Это было не так быстро! И там не было деревьев! Мы же чуть не врезались! Много раз!        — Ты в меня совсем не веришь. За что? Разве я хоть раз тебя подводил? — патетично воскликнул я.        — Н-нет… — стушевалась фейка, приняв все за чистую монету.        — Вот именно! Так что верь мне и наслаждайся поездкой, тем более что мы скоро выедем на равнину.        — Л-ладно. Паймон постарается…        — Отлично, то что я и хотел услышать, — усмехнулся я, и вновь добавил газа.        — Не-е-е-ет! Паймон еще не готова-а-а-а!        — Стерпится-слюбится!       Вопила фейка недолго — ровно до того момента, пока ей по щеке не чиркнул какой-то захваченный потоком воздуха пролетный жук. Единственным признаком ее отношения к покатушкам была только отчаянная попытка вжаться в меня поплотнее на случай столкновения, да писки, когда нашу машинку подкидывало на неровностях. Из леса мы вылетели уже на восьмидесяти, и почти сразу я увидел знакомую красную шевелюру впереди. Обладательница шевелюры тоже увидела нас, и даже приняла какую-то боевую стойку, призывая из синеватых всполохов копье. Подъехав ближе я сбросил скорость и дематериализовал шлем.        — Сестра Розария! — крикнул я в стиле Паймон, и даже помахал ей рукой.        — Спасена… — выдохнула фейка.       Ну что у них всех за реакция, а? Эх, Макс, только ты меня понимал…        — Ты, — она окинула меня не слишком приязненным взглядом, и остановила его на квадроцикле. — Что это за штука?        — Конь, — беззаботно ответил я. — Его полноценная замена, не надо на меня так смотреть. В мое время такие были у многих, дешево и быстро. Подвезти? Будем у ворот уже через полчаса.        — Тебе что-то нужно от меня, странник, не так ли? — спросила она, чуть меняя стойку.        — Не то чтобы, — я пожал плечами. — У тебя есть Глаз Бога, а я вроде как собираю статистику по одному интересующему меня вопросу, так что я бы хотел недолго подержать тебя за руку.        — И что же ты хочешь узнать?        — А ты? Не зря же ты следила за мной из города.       Она прищурилась, словно решая, отвечать, или попытаться нанизать меня на копье.        — Ты подозрительный, путешественник из ниоткуда. Не похож ни на одну из наций Тейвата, разгуливаешь с непонятным существом…        — Паймон не “существо”! — возмутилась фейка. — Грубиянка!        — Я вынужденный путешественник во времени, — вновь переключил я на себя внимание монахини. — Алхимик из Ордо Фавониус сказал, что мне где-то двенадцать тысяч лет.        — Доказательства?        — Так ты же сама перечислила. Не похож ни на одну из наций Тейвата, в компании вполне понятной Паймон. Разъезжаю на технике, которую уже давным-давно забыли… — мгновение осознания, я и звонко приложил ладонь ко лбу.       Я идиот! Я же мог спокойно телепортироваться в город!        — И что это должно было значить? — вздернула бровь боевая монашка.        — Вспомнил, что забыл кое-что важное. В общем, Ордо Фавониус не против моего пребывания в городе, тем более что я планирую отправиться дальше через пару недель. У церкви другое мнение?        — А разве церковь может кому-то что-то запретить? — удивилась Паймон.        — Ну, этой монашке явно ближе битва и выслеживание, чем пение хором, а любые большие организации рано или поздно начинают пытаться распространять свое влияние.        — Церковь Фавония служит людям, — отмела мое предположение монашка. — Я лишь защищаю город от тех, кто слишком хитер, чтобы попасть во внимание ордена. Я сама выбрала этот путь.        — Или тебе положено так говорить, — я пожал плечами и улыбнулся. — Мне, правда, все равно. Я не собираюсь вредить городу или его жителям, так что и с церковью у меня проблем быть не должно. Так ты поедешь с нами?        — Э-э-э? Ты хочешь ехать с этой грубиянкой? — Паймон вдруг сменила возмущенный тон на предвкушающий. — Хорошая мысль! Поехали! Этот “конь” очень быстрый!        — Резкая смена мнения, — подняла бровь Розария.        — Она надеется, что тебе тоже будет страшно ехать, и собирается насладиться каждым мигом твоих страданий, — пояснил я мотивацию моей маленькой, но очень мстительной боженьки.        — А-а-а! Ты точно читаешь мысли Паймон! Прекрати!!! — она схватилась за голову так, словно надеялась выдавить меня оттуда.        — Да дались мне твои мысли, — отмахнулся я. — Три четверти о еде, а остальные на лбу написаны.        — Неправда!        — Шоколадку?        — Н-нет… — фейка тут же потеряла немалую часть воли к сопротивлению. Я достал кусочек “баунти”, разломал пополам и провел у нее перед носом. Кусочек был мгновенно укушен, и Паймон счастливо зажмурилась, распробовав.        — Это какой-то наркотик? — тут же прищурилась Розария.        — Сладость это, — фыркнул я, закинув вторую половину себе в рот. — Просто я не шутил насчет того, что у нее большая часть мыслей о еде.        — А есть еще? — с надеждой вопросила фейка, на этот раз проигнорировав мое высказывание.        — Есть, — я материализовал для нее еще одну конфету, и поинтересовался у Розарии: — Будешь?        — Нет.        — Естественно, — хмыкнул я. — Поедешь с нами?        — Нет.        — Ха! Трусишка! — гордо надулась Паймон.        — Тогда до встречи, — я вновь материализовал на себе шлем. — Паймон, садись.       Фейка спорхнула мне на колени, и вцепилась в руки. Я мягко прижал рычаг, и мы понеслись по равнине в сторону города. Без возможности врезаться в какое-нибудь дерево, Паймон изрядно успокоилась и даже наслаждалась поездкой — да, я отслеживал ее состояние. Не совсем же я садюга, тиранить бедную боженьку. В принципе, да, на равнине ей бояться нечего, если ее выбросит в воздух, она лишь немного в нем покувыркается, но останется целой.        — Этер! Смотри! — крикнула мне Паймон, но я уже и так увидел летящую над нами гигантскую тушу.        — Дракон насекомого типа, — заметил я, передав ей эту мысль телепатически. — Красочный, как и ему подобные в других мирах.        — Поехали посмотрим!        — Уверена? — скептично уточнил я. — Или ты надеешься, на наше бессмертие? Имей в виду, я-то рассеюсь, но снова появлюсь лет через пятьсот-семьсот. А вот твоя временная петля возвращает твое состояние во времени, но не в пространстве. Попадешь в желудок к дракону, и будешь перевариваться от нескольких дней до недели.        — Паймон подумала и решила, что это была плохая идея, — мгновенно “побледнела” в чувствах феечка. — Да и до ужина уже недалеко.        — Нет уж, теперь поедем и посмотрим, драконов-сороконожек я еще не видел.        — Нет-нет-нет, Паймон поняла! — запаниковала она, когда я заложил вираж и понесся вслед за драконом. — Этер! Тебя же девушка ждет! Давай не поедем туда!        — Можешь подождать меня в городе, — предложил я. — Больше ожидающих девушек, больше поводов вернуться. .        — Паймон поедет с тобой! Ты ведь не дашь Паймон в обиду?        — Сам буду обижать, — я рассмеялся. — Но, если серьезно, Паймон, я ведь предупреждал тебя о том, что, путешествуя вместе со мной ты можешь умереть. Я не собираюсь драться с этим драконом, но я почти уверен, что мне придется драться с Архонтами.        — Паймон не бросит тебя! Паймон обещала! Даже если она… — оставшиеся слова она не кричала, а поэтому я их не расслышал. Эфир, впрочем, донес что-то вроде “не нужна”. Дурочка мелкая.        — Не услышал, что там “даже”, — проинформировал я. — Но в любом случае, спасибо за компанию. С тобой не так одиноко…       Мое признание определенно порадовало Паймон.        — А дракона, ты тоже, если что, одним ударом убьешь? — громко спросила она.        — Какая ты жестокая. Зачем его убивать? Смотри, какой красивый! Да и в предыдущих мирах драконы-насекомые обычно были разумными и дружелюбными. Я хочу просто поговорить с ним.        — Так ты просто пугал Паймон?!        — Нет. Опыт одного мира нельзя слепо переносить на другой, — возразил я. — Так что это было лишь предупреждение об осторожности. О, смотри, он снижается!       Дракон действительно снижался — вот только при этом он приближался к садам вокруг видневшейся вдали деревушки. По миру прокатилась волна магии, и небо ожило, начав наливаться черными тучами.        — А вот это нехорошо…        — Что происходит?! — напряглась Паймон.        — Он формирует ураган.       В этот момент дракон заложил петлю и увидел нас. Враждебное внимание захлестнуло меня волной — сразу видно воздушное существо, вон как четко все отражается в эфире.        — Ты ведь можешь что-нибудь сделать с ним?! — завопила Паймон, явно почувствовав себя неуютно, когда зверюга начала снижаться.        — Нет. У меня нет дальнобойных атак.       В пасти дракона сверкнуло, а затем в нашу машину понеслась струя огня размером с поезд.        — ААААА!!        — Держись!       Я резко рванул штурвал в сторону, отчего машина едва не перевернулась — но именно что “едва”. Буйство стихии с басовитым гудением врезалось в землю буквально в пяти метрах от нас, обдав жаром. Дракон взревел, увидев, что мы целы, и снова запрокинул голову, как и в первый раз.        — Второй заход! Держись крепче!        — ИК! — Паймон вцепилась в меня как утопающий.       Еще один резкий вираж, и еще одна дорожка огня на поле.        — ОН ЛЕТИТ НА НА-А-АС! — завопила фейка.       Краткий взгляд в небо показал, что дракон решил нас то ли раздавить, то ли схватить когтями. И этой шестикрылой зверюге вполне может хватить на это маневренности… а полностью поглотить такое количество кинетической энергии я не смогу. Или смогу? Нет, не лучший момент для испытания. Сильная магия оставит меня беспомощным, а значит…       Я резко сбросил скорость, от чего машина чуть не кувыркнулась через себя, но, как я и предполагал, дракон все же смог схватить квадрик. Металлопластиковый каркас жалобно хрустнул в его сжимающихся когтях, но меня там уже не было — в последний момент выпрыгнув, я теперь уверенно карабкался вверх по мощной ноге зверюги.        — Мамочки! — пискнула Паймон.        — Тихо! Может, он нас не заметит до последнего!       Зря надеялся. Мелкие перья, покрывавшие дракона, хоть и были очень удобными для того чтобы лезть по ним вверх, все же были достаточно чувствительны, чтобы зверюга почувствовала “блох” и начала дергать ногой, оглашая окрестности недовольным клекотом.        — Па-а-ама-ги-и-ите-е-е-е!        — Да отцепись ты от меня и лети сама, ничего с тобой не случится! — рявкнул я, продолжая лезть вверх, несмотря на немилосердную тряску.        — Не-е-е-ет! А-А-А-А!!!       Тьфу ты! Причиной приступа паники фейки стало то что, дракон решил “выкусить” нас из своих перьев. Ага, щас!       Я успел насладиться выражением его морды, когда я одной рукой заблокировал удар его клюва, прежде чем по кончику этого клюва и щелкнул, возвращая энергию, отчего башка дракона дернулась, а сам он кувыркнулся в воздухе. От неожиданности, я не обманывал себя, а поэтому полез вверх втрое энергичнее. Паймон от всего пережитого впала в шок, вцепившись в меня мертвой хваткой. И хорошо, не до нее сейчас.       Дракон вновь попытался извернуться, чтобы достать нас, но было уже поздно — я был у него на спине. Своего рода завораживающее зрелище — шесть крыльев двигались в своем ритме, перья, по кромке, вспыхивали от проходящей сквозь них энергии. Так, и что теперь? Да, мы в безопасности, поскольку стряхнуть нас со своей спины он не может. Вот, только что попытался, сделав мертвую петлю, да куда там. Слишком у него удобные перья, держаться одно удовольствие, даже ребенок бы не свалился. Под воду нырять он не станет, так что только кататься по земле или попробовать счесать нас о деревья и скалы. Судя, по тому что он перестал выделывать фигуры высшего пилотажа и полетел куда-то, набирая высоту, он и сам это сообразил. Но наш пат взаимный — я тоже ничего не могу ему сделать. Люмин, конечно, могла бы заложить ему под перышки что-нибудь из ее любимой взрывчатки, но сестренка и с земли бы ему дала прикурить, либо из зенитного пулемета, либо зенитными же ракетами.        — К-к-куда ты? — дрожащим голосом спросила Паймон, когда я начал пробираться вперед.        — К голове. Может, хотя бы в таком виде сможем с ним поговорить.        — А если нет?       Ответить я не успел — по перьям дракона вновь прокатилась волна магии, и воздух начал резко менять температуру, попутно электризуясь.        — Что он сделал? — тут же приготовилась паниковать фейка.        — Создал грозу, вроде бы, — недоуменно ответил я. — Но зачем?       Когда в переднее крыло ударила молния, ощутимо дернув меня остаточным разрядом, и слегка оглушив грохотом, я понял зачем. Дезинфекция электричеством! Подтверждая мои мысли, в дракона ударило сразу три молнии, заставив Паймон испуганно заверещать.        — Смена плана, телепортируемся, — я прижал фейку к себе, и сформировал запрос портальной системы.       Пространство свернулось в туннель, а в следующий миг мы стояли рядом с портальным жезлом в Мондштадте.        — Спасены-ы-ы-ы… — тихо провыла фейка, и свалилась в обморок.        — М-да. Надо как-нибудь донести до нее, что у меня такое попадает под категорию “обычный вторник”, — вздохнул я, и пошел в сторону штаба Ордо Фавониус, предупредить магистра, что у них там воздушный дракон шалит.       И стоит бы сделать какую-нибудь мухобойку — есть у меня чувство, что с этим насекомым мы еще встретимся.