Сад небесного порядка

       — Kon svurferme ate liennake, — грустно произнес я на одном из очень многозначных диалектов эльфийского языка, глядя на то, что осталось от моего квадроцикла. Паймон, единственная кто понял суть сказанного, густо покраснела. Хорошая фантазия у девчонки.        — Это было ругательство? — с интересом спросила Эмбер.        — Да. Непереводимая игра слов. Буквально означает — “тот, кто сделал это, будет моей женщиной”, но если вдаваться в тонкости…        — Не надо! Не надо вдаваться в тонкости! — взмолилась Паймон.        — Тогда скажу лишь, что я очень недоволен этим драконом, — я подошел к смятому, словно бумажка, квадрику, и еле как выдрал из него фиолетовую сферу.        — Нельзя отремонтировать, да? — сочувственно уточнила Эмбер.       Я посмотрел на квадроцикл, который выглядел так, словно побывал в когтях дракона — ах, да! — и затем перевел выразительный взгляд на девушку.        — Нет? — ничуть не прониклась она.        — Можно, — все-таки был вынужден признать я. — Но не в ближайшее время.       Восстановление первоначальной формы относится к “движениям”, второму уровню эфирной магии, а меня и первый отправляет полежать, отдохнуть, подумать о вечном. Останки квадрика вспыхнули, и исчезли в золотистом свечении.        — Пойдем к Альбедо.        — Это ведь всего лишь вещь, — попыталась утешить меня Эмбер.        — Да я не спорю, — отмахнулся я. — Просто эта вещь позволяет добраться сюда за полчаса, а не два часа бежать или пять часов пешком.        — О… тогда да, жалко, — признала Эмбер. — Но мне нравится бегать!        — Паймон не понимает, почему ваш магистр забрал всех лошадей! Это ведь просто глупо!        — Вот не тебе жаловаться, — хмыкнул я. — Ты весь этот забег цеплялась за мою накидку и изображала из себя воздушного змея, считай, на лошади и ехала. Но так-то да, странно.        — Когда магистр уезжал, в Мондштадте все было спокойно, — смущенно прокомментировала Эмбер. — Ужас Бури появился через четыре месяца после отъезда, а хиличурлы начали шалить совсем недавно.        — То есть, кто-то узнал что город потерял немалую часть сил, разработал план по его дальнейшему ослаблению и захвату и планомерно приступил к делу? — резюмировал я.        — Более чем вероятно, — согласился Альбедо, который как раз закончил собирать пепел с тех мест, где дракон пытался меня зажарить, и подошел к нам. — У города не так уж и много недоброжелателей. Старая аристократия, но их сил недостаточно для таких масштабных действий. Орден Бездны…        — Или Фатуй, — закончила Эмбер. — Они прибыли в город месяц назад, примерно тогда же началось шевеление хиличурлов.        — “После” не всегда означает “вследствие”, — спокойно возразил Альбедо, и перевел взгляд на меня. — С вами все в порядке, путешественник? Все же вы проделали этот путь наравне с нами.       От алхимика буквально веет любопытством, но он держит лицо. Что ж, его можно понять.       После того как я рассказал Джин про дракона, и дал его отличительные черты, меня не подняли на смех — как могло бы быть, если бы это нападение было первым — а поблагодарили за помощь (!), извинились за неудобства (!!) и попросили зайти завтра за наградой, поскольку сейчас ордену необходимо оценить уровень разрушений и помочь пострадавшим (!!!), после чего меня на выход проводила Ноэлль, которая, оказывается, еще на подходе меня увидела, и успела сбегать на кухню собрать мне обещанных пирожков да еще и докинуть в сумку две бутылки молока. Еду мы разделили пополам с пришедшей в себя Паймон, наблюдая за “пожаром в муравейнике”, в который превратился Ордо Фавониус в последующие полчаса. Ну а когда оттуда вышла группа из Джин, Альбедо, Лизы и Эмбер и побежала к воротам, я упал им на хвост. В конце концов, мне надо было собрать останки квадрика и энергосферу. Так мы два часа сюда мчались, на своих двоих… только рыцари для этого, как оказалось, допинг использовали. Вот Альбедо и стала любопытна моя физиология.        — Для меня долгий бег не проблема, — я пожал плечами. — Хотя меня очень заинтересовало ваше зелье. Как я понял из короткого исследования Эмбер, оно инициировало какой-то энергообменный процесс с Глазом Бога, что и позволило вам бежать сюда от города на пределе скорости, и даже не запыхаться.        — Верно, — краем губ улыбнулся парень. — Ваши способности просто поразительны. Возможно, вы все же найдете время, чтобы встретиться со мной и обсудить их?        — Почему бы и нет. У меня как раз появился один отличный повод обменяться знаниями с алхимиком.        — Приятно слышать. Вы знаете где моя лаборатория.        — Он тоже хочет на тебе эксперименты ставить? — поинтересовалась Паймон, причем, зараза такая, на тейватском, так чтоб ее все поняли. Ладно, это можно себе на пользу обратить.        — Скорее всего, — со вздохом ответил я. — Но не бойся, ничего опасного я ему с собой сделать не дам.        — Я и не стал бы предлагать что-то опасное, — мягко возразил Альбедо        — Угу, все они так говорят… — пробормотал я на родном. — А потом вносят флюгегенхаймен.        — А что это? — заинтересовалась Паймон.        — Будешь вести себя плохо, и узнаешь на себе, — пообещал я ей с акульей ухмылочкой. — Или на драконе испытаем.        — Лучше на драконе! — тут же вывела себя из списка “испытателей” фейка.       Алхимик вежливо кашлянул, прерывая наш маленький диалог между собой.        — Думаю, нам лучше присоединиться к Джин и Лизе.        — Мне тоже? — чуть удивленно вскинул брови я.        — Конечно! — хлопнула меня по плечу Эмбер. — Раз мы пришли вместе, то и обратно пойдем вместе! Поедим, как следует, и отправимся! Ух, какая я голодная!        — Я тоже! — воодушевленно согласилась Паймон.        — Побочный эффект зелья, — пояснил мне Альбедо. — Вы его не использовали, но наверняка путь сюда вымотал и вас.        — Кое-кого особенно, — насмешливо произнес я, глядя на смутившуюся Паймон. — Но раз вы приглашаете, то я с радостью. Не хотел бы навязываться.        — Глупости, — фыркнула Эмбер. — Ты предупредил нас заранее, можно сказать, выполнил мою работу. Я угощаю!        — Идем! — мгновенно среагировала на волшебное словосочетание Паймон.       Городок располагался на небольшой возвышенности, не тянущей даже на холм, но несмотря на это изобиловал лестницами. На вершине же, в качестве центра, стояла огромная, не меньше городских, ветряная мельница. Когда местные дорастут до генерации электричества, думаю, Мондштадту не понадобится строить ветряки — всего лишь переоборудовать все местные мельницы, благо их настолько много, что создается впечатление, что оглядывая горизонт, увидишь как минимум три. Полагаю, в стране где поклоняются богу ветров, это какой-то религиозный символ. Практичный, впрочем, этого не отнять.       Джин и Лиза стояли у подножия мельницы, о чем-то разговаривая между собой. Мы привлекли их внимание почти мгновенно — Эмбер, с ее любовью к красному, только слепой не заметит, да и белая шевелюра Альбедо сильно выделяется на фоне окружающей зелени. Вот только взгляды, которые девушки бросили на меня, мне совершенно не понравились. Какие-то они были… оценивающие.        — А вот и герой дня, — промурлыкала Лиза, когда мы подошли ближе.        — Джин? — удивилась Эмбер.       Я тоже удивился, когда Джин склонила голову и приложила руку к сердцу в каком-то явно церемониальном жесте.        — Путешественн… нет, Этер. Как глава Ордо Фавониус, и от лица всех жителей Мондштадта и Спрингвейла, я благодарю тебя за спасение этого города от Ужаса Бури.        — Похоже, мы чего-то не знаем? — в своей спокойной манере произнес Альбедо.        — Да, наш скромный милашка кое о чем умолчал, рассказывая Джин про нападение дракона, — с улыбкой ответила магесса. — Староста и несколько жителей видели все от и до, и дополнили его рассказ… героическими подробностями.        — Эм… — неуверенно произнес я, переводя взгляд между Лизой и Джин. — Всегда пожалуйста, наверное?        — Скромник! — рассмеялась Лиза.        — А что ты сделал-то? — спросила у меня Эмбер, но ответила ей Лиза:        — По словам старосты, увидев, как дракон собирается атаковать город, он мужественно отвлек его внимание на себя, и, после нескольких безумно опасных маневров, от которых остались те выжженные проплешины на полях, сумел забраться ему на спину и увести его куда-то на запад, где после этого еще час полыхала гроза.        — Э-э-э?! Ты не рассказал им? — поразилась Паймон, вбив последний гвоздь в мой гроб.       Я вздохнул. Этот мир какой-то неправильный. Обычно, когда я попадаю в такие заварушки, их всегда трактуют не в мою пользу — и я скорее ожидал, что если у моих “подвигов” будут свидетели, то они будут рассказывать, что я гнался за драконом и привлек его внимание к поселению, а значит, виноват во всем что случилось после, и должен это немедленно возместить, желательно, с процентами. И я возвращал — правда, в формате квантов насилия, в просторечии "звездюлями", щедро испускаемых моими натруженными кулаками. Да и Люмин ради такого дела как защита чести старшего брата, расчехляла что-нибудь из нелетального вооружения. А потом подкалывала меня, что я проклят, или вообще судьба моя быть негодяем, а раз я сопротивляюсь, то козлом отпущения. О. Я понял! Это не я проклят! Это Люмин! Многое объясняет!        — Да как-то важнее было сообщить о нападении рыцарям, чем хвастаться своей поездкой на драконе… — я отвел глаза, понимая что отмазка довольно слабая. — Я ведь не знал, вернулся потом дракон или нет…        — Не только скромность, но и забота о других, — рассмеялась Лиза. — Какой милашка.       Я кинул на нее скептический взгляд. Серьезно? Это твоя новая тактика?        — Прекрати смущать его, Лиза, — строго потребовала Джин, неверно интерпретировав мою реакцию. — П… Этер проявил качества, которые я, как действующий магистр, была бы рада видеть у каждого из рыцарей под моим началом.        — Как скажешь, Джин, — легко согласилась библиотекарь. — Но я бы хотела все же получить историю из первых рук, и, лучше всего, сделать это за праздничным ужином.        — Согласна! — несколько раз кивнула Эмбер.        — И я! — внесла свои пять копеек Паймон.        — Верно. Нам необходимо восполнить силы, — кивнула Джин. И эфир донес, что она именно это и понимает под “праздничным ужином”. Мда. Девушка совершенно не умеет расслабляться.       К счастью, заказывала все-таки Лиза, на пару с Паймон. Не то чтобы местная кафешка на открытом воздухе (а скорее даже не кафешка, а охотничья столовая) могла предложить особые разносолы... но для нас расстарались, и даже заказанное Лизой вино ей принесли.        — Прелестно, — пропела она, сделав первый глоток. — Пока наша еда готовится, я жажду услышать историю героя из его собственных уст.        — Да не было там никакого героизма, — отмахнулся я, уже определившись с линией поведения. — Я возвращался с задания гильдии в Вольфендоме…        — Убив Стража Руин с одного удара! — похвасталась Паймон.       Твою..! Что ж ты такая болтливая-то, а?!        — С одного удара?! — восторженно загорелись глаза Эмбер.        — Ага! Тот такой вшух, вшух, а Этер его бдыщ, ба-бах! И тот свалился! — фейка еще и изобразила всю битву в одно лицо.        — Только я перед этим с ним танцевал минут десять, в поисках уязвимого места, — повторно попытался я убавить накал героики.        — Все равно было круто! — воскликнула феечка. — Ты уделал его голыми руками!       Sуn kaffarme! И ведь даже телепатически ей уже ничего не скажешь, она начнет вести себя иначе, и это будет заметно. Тьфу!        — Голыми руками с одного удара?! Да ладно?! — Эмбер перевела восторженный взгляд уже на меня, ожидая подтверждения. Того же явно ждали и заинтересованные остальные.        — Я практик древнего стиля рукопашного боя, который позволяет мне использовать удары противника против него самого, — как можно более обтекаемо выдал я, ощущая внутренней фейспалм от формулировки. — Чем сильнее бьет меня враг, тем сильнее я бью его в ответ.        — Вау! Покажешь?        — …покажу, — с тяжелым вздохом согласился я. Все равно это видела Розария, чего уж тут скрывать. — Но, может, вернемся к истории?       И я кинул недовольный взгляд на Паймон, заставив малявку немного смутиться.        — Конечно, мы внимательно слушаем, — мягко произнес Альбедо.        — Я возвращался с задания гильдии, и увидел в небе дракона. Поскольку такие существа обычно долгоживущие, я решил спросить у него, как мне найти архонта ветров. Поэтому бросился в погоню.        — На той штуке можно догнать дракона?! — впечатлилась Эмбер.        — Можно, — ответила вместе меня Паймон, раздуваясь от гордости. — Она очень-очень быстрая!        — Можно было, — интонацией выделил я слово “было” — Если по дороге, то возможно и получилось бы, но мы ехали через поля, и всего на что нас хватало — это не отставать. Когда мы приблизились к этому городу, дракон замедлился, и начал колдовать ураган, и как раз в этот момент он заметил нас и тут же напал.        — Так сразу? Вы ничем не провоцировали его? — уточнил Альбедо.        — Нечем было, — развел руками я, и задумался. — Но сейчас, когда я думаю об этом… он слишком охотно отвлекся, даже бросив свое заклинание на полпути. Словно… не хотел его завершать. Да и после, когда я уже забрался ему на спину, было что-то такое в его эфире… у меня, конечно, не было времени на то чтобы вдумчиво его изучать, но…       Я прикрыл глаза, вспоминая ощущения.        — Он либо болен, либо под контролем, — заключил я. — Но явно не в себе.        — Надо ему помочь! — воскликнула Эмбер, в то время как остальная троица переглянулась между собой.        — Это объясняет, почему Дракон Востока, один из четырех хранителей Мондштадта вдруг начал разорять земли, которые защищал многие века, — задумчиво произнесла Лиза.        — Путешественник, сможешь ли ты определить, что именно не так с Ужасом Бури?        — Теоретически, да, могу. Но я сильно сомневаюсь, что он будет смирно стоять, пока я буду изучать его. Пусть его разум и затуманен, изобретательности разумного его это не лишило, и у него на спине я провел лишь несколько минут, во время которых он пытался стряхнуть меня сначала кувырками в воздухе, а затем призвав грозу, и собирая на перья молнии.        — И как вы выжили? — заинтересованно спросил Альбедо.        — Сбежал.        — Ага! Мы телепортировались в Мондштадт! — дополнила Паймон.       Я лишь устало прикрыл глаза, признавая свое полное бессилие. Малявка сторицей вернула мне все мелкие издевательства, с потрохами сдав меня рыцарям. Я даже допускаю, что это у нее такая изощренная месть.        — Телепортировался? — Лиза смотрела на меня, как лев на беззащитную добычу. — Я знаю лишь пару людей, которые способны на столь мощное волшебство.        — Я воспользовался системой переноса, — вздохнул я. — Видели каменные площадки с парящими над ними жезлами? Это маяки, и тот, у кого есть ключ, может мгновенно перенестись к тому маяку, ключ от которого у него есть. Если, конечно, у них нет каких-нибудь дополнительных функций, о которых я не знаю.        — Вот зачем они нужны! — воскликнула Лиза, довольно ухмыльнувшись. — В Сумеру, когда я училась, об этом постоянно шел вялотекущий спор. Пятьдесят три теории, если я правильно помню. И как выглядит ключ?        — Как угодно, — улыбнулся я. — Система не была общедоступной, и их делали индивидуально для служб спасения, высокопоставленных или достаточно богатых людей.        — Тогда почему вы можете ей пользоваться? Вы были известны в прошлом? — спросил Альбедо.        — Нет, я просто очень хороший специалист во вскрытии различных механизмов и артефактов, так что пользовался я ими незаконно. И ключа у меня нет, я имитирую его сам, тонкой магической манипуляцией.        — Этому можно научиться? — серьезно спросила Джин. — Или сделать ключи?        — Можно и то, и другое, но с этим не ко мне.        — Почему? — удивилась Эмбер. — Это могло бы очень помочь ордену! Нам бы даже лошади не были нужны!        — Я не буду учить имитировать отклик ключа, поскольку все местные маги колдуют при помощи посредника, а я напрямую. И я не буду делать ключи, потому что не умею.        — Но ты же поможешь нам разобраться? — вкрадчиво спросила Лиза.        — Нет. У вас и так преимущество, вы точно знаете, для чего они нужны.        — Я не понимаю, почему?! — воскликнула Эмбер.        — Почему что?        — Почему ты не хочешь объяснить и показать, как она работает?!        — Во-первых, потому что я не знаю этого. Я лишь один из пользователей, а не создатель или инженер обслуживания. Во-вторых, я не уверен что она не пойдет вразнос, если ею снова начнут активно пользоваться, ведь прошла не одна тысяча лет, и, самое важное, в-третьих: я не уверен что кто-нибудь не захочет воспользоваться ей во зло другим. Ключи и методики быстро покинут Ордо Фавониус, и, более чем уверен, найдутся те, кто захочет, скажем, отправить в центр Мондштадта тяжеловооруженный отряд. Или бомбу.        — О… наверное…        — Сумеете разобраться сами, понять как ее обслуживать, останавливать, и договориться о совместном использовании с другими государствами — вперед.        — Но вы не верите, что у нас это получится, — заметил Альбедо.        — Не верю, просто из-за другого уровня развития. Но если я вдруг ошибаюсь, то буду этому только рад.        — Я поняла ваши опасения, Этер. Но можно ли будет воспользоваться вашей помощью, если у ордена возникнет необходимость в быстром перемещении? — спросила Джин.        — Конечно. Только имейте в виду, у меня самый низкий доступ, и я могу взять с собой лишь двоих. И сейчас я знаю ключи только двух маяков, один на побережье Сокола, и один в Мондштадте.        — Их нужно как-то включать? — предположила Джин.        — Мне нужно узнать их ключ, чтобы имитировать его, — я поболтал в воздухе рукой, и улыбнулся. — Мои способности в этом плане очень удобны.        — Кстати о них. В чем именно они заключаются? — спросил Альбедо.        — Я могу получить информацию о чем-либо, просто прикасаясь к этому чему-либо. Или кому-либо.        — Это врожденное? Они есть и у вашей сестры?        — Да, врожденное, и да, у сестры они тоже есть.       Пусть и являются лишь отражением моих, как и мои способности к управлению светом лишь отражение ее.        — Вы благодаря им смогли бежать так же, как и мы? — продолжал свой вежливый допрос Альбедо.        — Косвенно. Я еще и очень хороший целитель, а моя способность дает мне идеальное знание процессов, идущих в моем теле. Незначительные воздействия магией в нужном месте в нужное время, и — я неутомим. Почти.        — Неутомим, м-м-м… — тихим, но очень чувственным эхом повторила за мной Лиза. Я ее проигнорировал.        — А голод?        — Контроль нервной системы позволяет его не чувствовать, — пожал плечами я. — Если ориентироваться по насыщенности крови питательными веществами, то можно спокойно есть раз в несколько дней, хоть это и не очень полезно.        — Потрясающе. И вы можете проделывать такое с другими тоже?        — Да, но с собой значительно проще. Все же, себя я знаю от и до.        — Какие перспективы…        — Не такие значительные, как вам может показаться, — слегка спустил я его с небес на землю. — Мои способности не являются магией, их нельзя передать, их нельзя обнаружить не обладая аналогичными способностями, и полезны они только для меня, при условии что я понимаю информацию, которую от них получаю, и знаю исследуемую область достаточно, чтобы объяснить что именно чувствую. Так что если вы надеетесь на помощь в создании какого-либо алхимического препарата, то я вряд ли смогу помочь.        — Вот как. Но вы можете сказать, какой эффект зелье оказывает на организм?        — Да, конечно.        — Даже это будет очень полезно.       Девушки слушали нашу беседу достаточно долго, пока, наконец, Эмбер не надоело, и она не начала о чем-то негромко переговариваться с Джин. Ну а потом нам доставили еду, и все разговоры резко прекратились, сменившись на стук вилок. После того как мы утолили первый голод, за меня принялась уже Джин.        — Путешественник, несмотря на вашу самоотверженность в защите этого города, меня, как действующего магистра Ордо Фавониус, волнует то, что вы упомянули незаконность ваших действий по отношению к телепортам. И пусть все сроки уже давно истекли, я все же хотела бы знать: вы были преступником?        — Нет. Мы с сестрой просто путешествовали, и всегда предпочитали собственные способы перемещения. Телепорты я взломал просто ради интереса, и я не пользовался ими в прошлом. Тем не менее, взлом уже считался незаконным.        — Рада это слышать. Хоть ваши навыки и способности смущает некоторую часть ордена, я буду надеяться на вашу честность. И не обижайтесь, если кто-то не захочет пожимать вам руку при встрече.        — Мне же лучше, — пожал плечами я. — Люди имеют тенденцию сильно переоценивать привлекательность своих мыслей, желаний и тайн для других. Когда-то мне было любопытно, но теперь откровенно жалко тратить время на то, чтобы узнать что-то кроме того что люди и так не скрывают, вроде пола, возраста, имени и состояния здоровья.        — Довольно высокомерно, — заметила Лиза. Приняла на свой счет?        — Человеческая жизнь по большей части состоит из рутины, и она донельзя скучна порой даже для самого человека, не то что для стороннего наблюдателя. Большинство тайн зачастую интересны только тем, кого они касаются. Приличная женщина, пятнадцать лет в браке, имеет помимо прекрасной семьи, троих детей и любящего мужа еще и двоих любовников, причем, любовники друг о друге не знают. Для всех участвующих это тайна, которая щекочет им нервы и сильно повлияет на их жизнь, если будет раскрыта. Для меня — скучный факт из чужой биографии.        — Своеобразная точка зрения, — улыбнулась колдунья.        — Какая есть. Так что я предпочитаю применять свои способности к артефактам, или тем, кто меня об этом попросит.        — Спасибо за разъяснения, путешественник, — произнесла Джин. — Но мы отклонились от темы. Как нам помочь Ужасу Бури? Прошу прощения, я сказала что-то смешное?        — Нет-нет, — я даже не пытался притушить улыбку. — Мне просто нравится направление вашего мышления. Не “как нам убить дракона, буйствующего на наших землях”, а “как нам помочь ему исцелиться”.        — Этер не любит убийства, — прокомментировала это Паймон, ведущий этеролог столетия.        — Не люблю, — подтвердил я. — Кроме того, этот дракон просто потрясающе красив. Лишать мир возможности иногда увидеть такое чудо в небесах просто кощунственно.        — Мы обязаны ему помочь! Это же один из Четырех Хранителей Мондштадта! — воскликнула Эмбер.        — Сказать гораздо проще, чем сделать, — задумчиво произнес Альбедо.        — Согласна, — кивнула нам Джин, которая, как мне показалась, смутилась от моего комментария, но уже пришла в себя. — Идеи?        — Я могу узнать что с ним не так, и возможно, даже помочь, если он находится под каким-нибудь магическим контролем. Но мне нужно время для спокойного изучения.        — Сколько?        — Пятнадцать минут. Возможно и меньше, но лучше рассчитывать на такой интервал.        — Как-нибудь забраться ему на спину? — предположила Эмбер.        — Попробовал сегодня. Кроме того, что это не так-то просто, он достаточно быстро сбил меня оттуда грозой.        — Лиза? — перевела взгляд на волшебницу магистр.        — Ужас Бури — элементальный дракон, Джин, по силам лишь немного уступающий Архонту. Я не смогу соревноваться с ним в контроле погоды.        — Возможно, каким-то образом усыпить его? Зелье? — предложил Альбедо.        — Способ введения? — уточнил я. — И сколько его понадобится, ведро? Бочка?        — Верно… возможно, газ…        — Элементальный дракон Анемо, — напомнила Лиза.        — Ударить его палкой по голове! — внесла ценное предложение Паймон.        — Отлично, с этим решили, — хлопнул в ладоши я. — Паймон ударит его палкой по голове…        — Эй! Почему сразу Паймон?!        — Ну так мы же предлагаем только то, что можем осуществить, — со всей максимальной любезностью пояснил я. — Ты предложила, тебе исполнять.        — Эм-м-м… Паймон отзывает свое предложение.       Эмбер и Лиза тихонько хихикнули, да и Джин чуть улыбнулась уголками губ. Да, фейка умеет разрядить ситуацию.        — Впрочем, идея интересная. Если забраться ему на спину, быстренько установить бомбу на голове, и удрать телепортом, то вполне можно оглушить его ничуть не хуже, чем могучим ударом Паймон.        — А мы не убьем его? — обеспокоилась Эмбер.        — Очень хороший вопрос, — согласился я. — Но, думаю, нет, если не переборщим с зарядом. Драконы прочные, а если что, я его потом вылечу.        — Предлагаю прорабатывать все возможные варианты, — резюмировала Джин. — Эмбер, на тебе возможность забраться на спину Ужаса Бури. Альбедо, рассмотри алхимические пути решения. Лиза, поищи что-нибудь, что позволило бы защититься от грозы. Путешественник…        — Думаю, я займусь вариантом с бомбой, — предложил я. — Ну и окажу посильную помощь, если меня о ней попросят.        — Благодарю, — с улыбкой кивнула она. — Тогда, выдвигаемся обратно в Мондштадт.        — А десерт?! — поразилась Паймон.        — На, — я дал ей очередную шоколадку, и, на заинтересованные взгляды Лизы и Эмбер, дал им такие же. — Альбедо? Джин?        — Не откажусь, — взял угощение алхимик.        — Нет, спасибо, — отказалась Джин.        — Если здесь поблизости есть один из телепортационных маяков, нам не придется идти весь путь до Мондштадта.        — Есть, — подпрыгнула Эмбер. — Я покажу, где!        — Тогда идем.       Маяк действительно оказался неподалеку, так что за два прыжка перекинув рыцарей в город, я распрощался с ними, и, пообещав что загляну в Ордо Фавониус завтра, отправился в гильдию, сдавать квест на подавление восстания машин. Вот только я не ожидал, что взяв у меня бумажку, Катя на полминуты зависнет, а потом скажет “ошибка” и свалит куда-то в глубины гильдии.        — Это ты что такое сделал? — поинтересовался следующий за мной в очереди парень.        — Понятия не имею. Полагаю, узнаем, когда она вернется.       Ждать долго не пришлось, вот только вернулась девушка не одна, а с просто-таки монументальным мужиком, сильно напомнившем мне мужа тети Шэрон.        — Гильдмастер Сайрус, — удивленно произнес парень у меня за спиной. — Ты влип, парень.       Сомневаюсь. Этот человек воин, а не чиновник, видно по выправке.        — Добрый вечер, юноша, — подошел он ко мне. — Давайте отойдем для небольшого разговора.        — Конечно, зачем мешать остальным, — согласился я.        — Мы сделали что-то плохое? — чуть испуганно спросила Паймон.        — Сейчас мы в этом разберемся, — кивнул он, и, когда мы отошли в сторону от толпы приключенцев, представился: — Меня зовут Сайрус, я глава Гильдии искателей приключений Мондштадта. Мы еще не представлены друг другу, но я уже слышал о вас кое-что.        — Меня зовут Этер, — кивнул я. — Я путешественник издалека.        — Может быть даже из иного мира, — рассмеялся Сайрус. — Фишль хорошая девочка, не обижай ее.        — Ни в коем случае, — улыбнулся я. — Но давайте все-таки к делу, сегодня был долгий день. Как я понял, проблема возникла с тем, что я уничтожил стража руин.        — Нет, прекрасная работа, — покачал головой он. — Проблема, как ты говоришь, заключается в том, что ты взял с доски задание, которое больше чем втрое превышает твой уровень. Ты не мог сделать этого сам, а значит, кто-то серьезно нарушил правила гильдии ради тебя. И я буду очень огорчен, если ты уговорил на это малышку Фишль.        — Нет-нет, мне не понадобилась ничья помощь. Давайте я просто покажу, — дождавшись кивка, я направился к доске заданий, где выбрав случайную миссию тридцатого уровня, сунул руку в желоб, и снял листик задания.       Выражение искреннего охреневания на лице гильдмастера заставило меня улыбнуться.        — Неожиданно, — признал он, вставив обратно выпавший от эмоций монокль. — И в чем фокус?        — Мне не нужен глаз бога для того чтобы использовать магию, — пояснил я. — И я специализируюсь в тонких магических манипуляциях. Эта система надежная, но очень простая. Мои навыки позволяют ее обойти без особого труда.        — Ха! Да, я сразу заметил в тебе дух авантюризма! — ухмыльнулся Сайрус. — Далеко пойдешь, парень, если тебя не прибьют по пути. Что ж, с заданием ты справился, а значит, заслужил тот уровень, которым оно маркировано. Сделаем так: я дам тебе рекомендацию, и мы повысим тебе уровень. Однако, за нарушение правил Гильдии, оплата этого задания будет урезана впятеро.        — Впятеро?! — возмутилась Паймон.        — По хорошему, вас вообще стоило бы выгнать, — посуровел Сайрус. — Правила Гильдии написаны не чернилами, а кровью тех, кто считал себя выше гор и сильнее Архонтов. Но я не разбрасываюсь талантами, да и ты, парень, произвел на меня хорошее впечатление: не юлил, смотрел в глаза, сказал все как есть. Мог бы и просто подойти ко мне, и объяснить свою ситуацию: мол, так и так, тесно мне на заданиях низкого уровня. Думаю, малышка Фишль не отказалась бы стать твоим куратором.        — Не подумал, прошу прощения, — склонил голову я. — Ну и, если честно, мне просто было любопытно, смогу ли я обмануть систему.        — Авантюристы, ха! — вновь разулыбался мужик. — Только дырку эту надо бы закрыть.        — Нет тут никакой дырки, — покачал головой я. — Мои способности уникальны, я не знаю никого, у кого были бы такие же.        — Вот как… хорошо! Тогда давай определимся с тем, какой уровень тебе назначить.        — Не знаю, — честно признался я. — Я брал задания на сражения не в последнюю очередь ради того чтобы понять свой предел.        — Даже так? — он ухмыльнулся. — Хиличурлы были слишком легкими, как я понимаю, раз ты сразу взял стража руин. И как, доставил он тебе проблем?        — Не-а! — ответила вместо меня Паймон. — Он его одним ударом свалил! Вжух, бдыщ!        — Паймон… — простонал я. — Прекрати меня позорить!        — Но ведь Паймон говорит правду!        — Какая разница?! Я не выгляжу так, будто это может быть правдой! Поэтому твои заявления кажутся всем совершенно беспардонным хвастовством!        — Но ведь это же правда! — возмутилась фейка.        — Ну-ну, все зависит от оружия, — улыбнулся Сайрус.        — Молчи! — тут же потребовал я у Паймон, пока она не брякнула, про “голыми руками”.        — Паймон не будет молчать!        — Этер не будет кормить, — тихим, вкрадчивым голосом сообщил я.       Фейка тут же сделала вид, что она и не говорила ничего. И вообще, она немая, возможно даже от рождения.        — Значит, одним ударом, — одобрительно произнес Сайрус. — Знаешь, а я верю ей, парень. Есть в тебе что-то такое, у меня глаз наметан. Что ж, тогда, думаю, пятидесятый уровень. Захочешь подняться выше, изволь совершить что-то выдающееся.        — Согласен, — кивнул я, и протянул ему руку, которую он со смешком пожал.        — И никаких больше обходов системы, — строго произнес Сайрус. — Я дам инструкции Катерине наедине, раз уж ты не из хвастливых.        — Спасибо, гильдмастер.        — К звездам и к безднам, — он хлопнул меня по плечу. — И удачи в новых странствиях.       Подойдя к Катерине он действительно негромко выдал ей указания, и через полчаса я выходил из Гильдии гордым обладателем куда меньшей, чем хотелось бы, суммы моры, а так же максимального уровня искателя приключений, до которого можно добраться при помощи тяжелой работы. Уровни выше, как мне объяснила рободевушка, давались исключительно за всякую эпику, с которой можно попасть в учебники истории. С моей удачей, ждать осталось недолго...        — Возмутительно! Они оштрафовали нас почти на всю награду! Мы ведь выполнили задание! — недовольно бурчала Паймон.        — Вообще-то, я удивлен, что нас не выгнали, — сообщил я ей. — Странные люди живут в Мондштадте. Но хорошие.        — За что нас выгонять?! — уперла руки в боки фейка.        — Нас пригласили в организацию, не взяв никакой платы, не требуя никаких экзаменов. Единственное, чего хотела от нас Гильдия — чтобы мы приносили пользу миру, и делали это не нарушая законов государства и правил самой Гильдии. А мы тут же плюнули на правила Гильдии и взломали ее систему выдачи заказов. Ответили злом на добро.        — Но ведь мы же не хотели им как-то вредить, — стушевалась Паймон от моей трактовки.        — Им-то это откуда знать? — возразил я. — Гильдмастер имел полное моральное право нам вообще не платить, а то и поспособствовать тому чтобы нас выкинули не только из Гильдии, но и из города. Вместо этого он разобрался в ситуации, и доверился своей интуиции, позволив нам работать на Гильдию и дальше.        — Но ведь ты правда убил Стража Руин с одного удара, — совсем уже тихо произнесла фейка.        — Паймон, ты когда это увидела, не верила своим глазам, и возмущалась тому, что я сотворил полнейший абсурд. Рыцари Фавония поверили нам только потому что у них были свидетели и доказательства того, что я могу столкнуться с драконом, недалеко от бога ушедшего по силам, и выжить. У гильдмастера же не было никакого повода верить твоим словам. Не был бы он опытным воином, и все бы кончилось куда хуже.        — А при чем тут это? Паймон не понимает!        — Когда ты занимаешься чем-то достаточно долго, ты начинаешь интуитивно ощущать важные моменты для своей деятельности. Музыкант с одного взгляда понимает, где в партитуре будут сложные места, инженер по звуку работающей техники понимает, где искать проблему, воин чувствует силу того, кто перед ним. Он поверил, потому что его чутье подсказывало ему — я куда сильнее, чем можно подумать на первый взгляд.        — О…        — Так что поменьше хвастовства, Паймон. Пусть о наших подвигах рассказывают другие, а мы будем скромно занижать свои достижения. Этому люди верят куда охотнее.        — Паймон поняла! Но это так несправедливо…        — Так есть. И нечего жаловаться — в большинстве других миров, чтобы мирно забраться на те высоты, на которые взлетел я за несколько дней, ушли бы годы. Даже с учетом того, что все великие состояния и карьеры делаются в моменты потрясений. И это при том, что еще никто не видел, на что я реально способен! Местная меритократия просто приняла меня с распростертыми объятиями лишь за то, что я готов им помочь. Это подкупает. Наверное, когда я найду Люмин, мы действительно поселимся именно здесь.        — Паймон не против! Паймон тоже любит Мондштадт!        — О, точно, — я взял один из десяти мешочков, по которым были рассортированы монеты с наградой, и протянул его Паймон. — Это твое.        — Э?! Мора? Для Паймон?! — она протянула было ручонки к мешочку, но тут же испуганно их отдернула. — Ты же не собираешься выгнать Паймон? Это ведь не прощальный подарок, правда? Правда?!        — Хе, нет, — я рассмеялся. — Просто ты их честно заработала. Летала на разведку, нашла для меня стража руин.        — И нет никакого подвоха? Ты все равно будешь кормить Паймон? Паймон не придется покупать у тебя десерты?        — Ничего себе. Я-то думал, что мы друзья, — ошарашенно произнес я. — А ты, оказывается, вот как обо мне думаешь…        — Друзья? — смутилась феечка.        — Нет? — я сделал самый что ни на есть щенячий вид в стиле Барбары.        — Да! Мы хоть и недолго знакомы, но Паймон тоже думает, что мы друзья!       Цап! И мешочек с морой перекочевал к абсолютно счастливой Паймон. Ух, чего же мне стоило не рассмеяться гадким смехом, чтобы заставить ее вздрогнуть и снова начать искать подвох. Ладно, я не такой. Почти.        — А теперь пойдем и заберем твою кровать, подруга.        — Ага!       Засыпала моя персональная боженька с выражением абсолютного счастья и довольства на лице. В собственной кровати, под которую она положила кошель с морой и фотоаппарат, который я ей тоже вернул, после того как она решила извиниться что “потеряла такую ценную вещь”. А на самом деле я просто убрал его в свой пространственный карман, когда она вырубилась после телепортации от дракона.       Мне же не спалось. Слишком много мыслей в голове — о Люмин, о неизвестной, о том, как я буду противостоять архонту Инадзумы, о том что, впервые за многие века, мир словно играет на моей стороне, хотя обычно мне приходится, буквально, пробивать себе путь. Бессвязная муть, которую можно было бы задавить усилием воли, но я не стал. Вместо этого, убедившись, что Паймон крепко спит, я открыл окно и выпрыгнул на улицу.       Путаница в мыслях, непрошенные воспоминания, невнятная тоска, и столь же невнятная надежда… мой эфир тонкой струйкой возвращается ко мне, внося сумятицу в устоявшуюся структуру. Наверное, сравнение с безумно чешущейся заживающей раной будет адекватно. Только, со мной это в первый раз, и я не уверен, что стоит делать, и нужно ли вообще делать хоть что-нибудь. Скорее всего, это ощущение пройдет, если хорошенько выспаться, но в том-то и дело, что спать я не хочу. Вот и хожу по улочкам ночного Мондштадта, периодически меняя маршрут так, чтобы не встречаться с патрулирующими рыцарями Фавония. Без особой цели и смысла, просто из-за того что мне это взбрело в голову. Сколько бы тебе лет не было, иногда просто пробивает на детские глупости, вроде хождения только по красным плиткам… так что, когда на небольшой улочке я услышал шаги с обоих сторон, без малейших сомнений взобрался по стене и лег на крыше. Луна сегодня особенно красива. Люмин бы понравилось… кто это там так кошмарно кашляет?       Кашель был очень характерным — надсадный, влажный звук, длинной, непрерывающейся серией. Как по учебнику.       Наконец, кашель прекратился, звуком отхаркивания и сплевывания, а затем я услышал звук открывшегося рядом со мной окна.        — Опять кровь, — произнес дрожащий девичий голос. — Кха-кха-кха… я так не хочу доставлять Энтони проблем…       Наверное, я просто люблю людей. Ничем иным не могу объяснить то, что я зацепился за крышу, и легким движением впорхнул в открытое окно, вызвав у девушки тихий испуганный вскрик, тут же прервавшийся очередным приступом кашля. Я подхватил ее под спину, и взвихрил эфир, сводя приступ на нет.        — Кто вы? — тихо спросила она, легко сопоставив внезапное облегчение с моим прикосновением.        — Целитель. Меня зовут Этер, я услышал ваш ужасный кашель проходя мимо, и решил помочь.        — Врач, запрыгивающий ночью в чужие окна?        — Возьму это в качестве псевдонима, — я улыбнулся девушке. — Помолчите немного, мне нужно понять, что именно с вами не так.        — Хорошо…       То ли наивна еще больше чем Паймон, то ли просто уже отчаялась. Я взвихрил эфир, получив как подтверждение первоначальному диагнозу, так и конкретику. Туберкулез, точнее, его очень близкий местный аналог. Почти незаразный, вялотекущий, но болеет им девушка, Анна, все свои уже скоро девятнадцать лет. Как следствие — болезнь находится в запущенной форме, с образованием каверн в легких. На текущей стадии развития медицины… два-три года медленного угасания, и то, только потому что за ней очень хорошо ухаживают.        — М-да… — тихо произнес я.        — Все так плохо? — спросила она, без особой надежды в голосе.       Я посмотрел ей в глаза. Чистые голубые глаза, с лихорадочным блеском… такая юная и хрупкая, но с яркой искрой жизни в глазах. Неужели я просто оставлю ее умирать?       Все же, я люблю людей. Иногда даже больше чем самого себя.        — Aether: resumo.       Во вселенной “звездных войн” существует прием Силы, из разряда базовой силовой ковки, позволяющий "улучшить" любое устройство, даже не понимая его принципа действия. Я, естественно, заинтересовался, и, вопреки настоятельным рекомендациям “не пытаться разобраться”, поскольку у многих от этого прием работать переставал, начал изучать, в чем фокус. И, благодаря эфиру, нашел. Все, на самом деле, просто: любое устройство создают разумные, и зачастую делают не так как им бы хотелось, а так, как позволяет им бюджет. И вот, сидит какой-нибудь инженер над насосом и думает - "ах, если бы крыльчатку сделать из супрастали, а магнитные части из сверхпроводников, это был бы шедевр, и мощности огромные, и сносу бы ему не было!" после чего делает крыльчатку из дешевой порошковой стали и крепит это пластиковой гайкой к втулке - и дешевле, и сломается скоро чтобы люди пришли за новым насосом на замену. Капитализм. Но! Все представления инженеров-романтиков (а так же ремонтников, которые чинят это технодерьмо) остаются в Силе как информационный слепок идеального предмета. И все что нужно форс-юзеру это лишь напитать предмет силой, и дать небольшой толчок в нужную сторону. Щелк! И Сила меняет свойства материалов в соответствии с идеальной моделью, созданной миллионами разбирающихся в вопросе разумных. Порошковая сталь становится такой же прочной как супрасталь, пластик гаек - тоже. Еще и всякие разные мелкие недостатки убираются, вроде чуть сбитой центровки, и в итоге получается почти идеальный насос. Мне за это открытие даже предложили выбрать специализацию джедая-исследователя, а не джедая-целителя, но быстро передумали, когда я адаптировал этот самый прием для живых организмов. Даже в мою честь назвали! Ну а потом, уже в другом мире, переделал его на эфир, благодаря чему и появилось это заклинание. Действует оно так же, как и прием Силы — только берет не идеальное, это третий уровень, а оптимальное состояние тела, и далее подгоняет имеющуюся реальность под него.       Была только одна проблема. Это второй уровень эфирной магии.       И я очень сильно пожалел о том, что прикоснулся к нему.       Про некоторые формы боли можно живописать, втайне гордясь собой, что пережил это, смог, преодолел! И это определенно не тот случай… я бы предпочел все забыть, если бы не знал, что тогда обязательно повторю.       Но все когда-нибудь кончается. Кончилось и безвременье пытки.        — Он очнулся! — услышал я смутно знакомый голос, пробившийся через отступающий грохот в ушах.        — Этер! — мне на грудь жмякнулось что-то мелкое и теплое, а короткие ручки обвили шею.        — Пай-мон… — прошептал я.       На лоб опустилась приятная, влажная прохлада.        — Спасибо… воды… — прошептал я.        — Сейчас! Вот! — я узнал голос. Барбара.       Я протянул руку в сторону голоса, и в нее вложили стакан.        — Путешественник… вы ослепли? — с ужасом спросила она.        — Ненадолго. Скоро пройдет, — я откинул болящую голову на спинку кресла.       Духовная боль стремительно отступила, оставив лишь боль физическую — сведенные мышцы, сердце, колотящееся как безумное, зашкаливающее давление и озноб.        — Точно?        — Да. Тело инстинктивно среагировало на боль запуском компенсаторных механизмов. В данном случае, у меня нет зрения из-за... да, транзиторной ишемической атаки. Из-за нее, скорее всего, у меня странная мимика или не слишком разборчивая речь. Но раз я уже в сознании, то скоро приведу себя в порядок.       Точнее, с этим справится моя полу-духовная физиология.        — Ты опять оставил Паймон! — обвинительно произнесла фейка, отцепившись от меня. — Паймон искала тебя все утро!        — Уй, не ори, мелочь, и так тошно, — простонал я, и переложил полотенце на лбу холодной стороной вниз. После чего достал из хранилища зелье восстановления. Один глоток напитка, похожего на чуть подкисленную минералку, и у тела резко включилось зрение.       Угу… я в комнате какого-то незнакомого дома. Сижу в кресле, рядом витает Паймон, а с другой стороны обеспокоенно разглядывает меня Барбара. А еще в комнате присутствует, неожиданно, сестра Розария.        — Доброе… утро, — поприветствовал я всех, и снял полотенце с головы, одновременно оценивая, сколько времени меня крючило. — Два часа после рассвета. М-да.        — Он очнулся?! — дробный стук ножек по лестнице, и в комнату буквально влетела чахоточная… ну, уже нет, моими стараниями. Я пересекся с ней взглядом, и она тут же смутилась и замерла.        — Как себя чувствуешь, Анна? — решил я проявить некий врачебный профессионализм.        — Как будто заново родилась! — воскликнула она. — Ни кашля, ни жара, ни боли в груди…        — Анна! Немедленно вернись в кровать! — вслед за девушкой вниз спустился и черноволосый юноша лет двадцати трех, и увидел очнувшегося меня. — Ой… здравствуйте…        — Ни в коем случае! — возмутился я. — Брысь гулять! Чем больше движения, тем лучше, в первый месяц-два особенно! Домой только чтоб поесть возвращалась! Питание плотное, пятиразовое, но не до сонливости. И спать тебе лучше в какой-нибудь другой комнате. Старые вещи лучше сжечь, комнату тщательно, на несколько раз, через день, вымыть раствором уксуса, и только после этого можно покупать что-то новое.       Пусть ее болезнь и не была особо заразной, но это не значит что ее нельзя подхватить повторно, тем более, фактически, от самой себя же.        — Правда?! Ура! Слышал, Энтони?! — обрадовалась девушка.        — Э… ладно, если вы так скажете… спасибо вам огромное! Я хотел найти вас еще после того как услышал о Глории, но вы пришли сами. Я даже не знаю, как вас отблагодарить.        — Уфф… не болейте больше, — я попытался подняться, и мне это даже удалось, только резкий приступ головокружения заставил меня пошатнуться, но Барбара тут же подхватила меня.        — У меня есть сбережения, и родители… — продолжал обычную шарманку Энтони. На кой мне ваши блестяшки, люди?! Были бы богаты, так нет же…        — Не надо, — прервал я его. — Я не беру деньги за помощь, которую предлагаю сам. Ох, спасибо, Барбара, можешь отпустить.        — Может быть, мы хотя бы накормим вас завтраком? — робко предложила Анна.        — А вот это можно, — согласился я, и упал обратно в кресло. Зачем вставал?        — Ура, завтрак! — сделала оборот вокруг себя Паймон и строго посмотрела на меня. — Но мы все равно еще поговорим о твоем поведении!       Я поднял одну бровь. Кажется, у кого-то произошло обострение борзости.        — Мы, наверное, пойдем? — неуверенно предположила Барбара, и скосила взгляд на Розарию, которая все это время изображала из себя статую-кариатиду, подпирающую стену.        — Останьтесь! Пожалуйста! — попросила Анна. — Я большой фанат ваших песен! Увидеть вас в нашем доме, это как сбывшаяся мечта!        — Хе-хе… — смутилась Барбара. — Хорошо.        — Ура! Я быстренько что-нибудь приготовлю!       И она упорхнула на кухню, а вслед за ней последовал и ее брат.        — Раз вопрос решился, то я пойду, — отлипла от стены Розария. — У меня найдутся и другие дела. Путешественник, проводи Барбару до церкви после того как вы закончите, и постарайтесь успеть до утренней молитвы.        — Сделаю, — согласился я. — Хорошего дня, Розария.       Барбара перевела удивленный взгляд с вышедшей монахини на меня.        — Вы знакомы с сестрой Розарией? — удивленно спросила она.        — Немного.        — Она следила за нами! — наябедничала Паймон.        — Зачем? — удивленно распахнула глаза Барбара. У-у-у, какое миленькое выражение лица.        — На случай если мы нехорошие люди, — улыбнулся я. — Но мы убедили ее, что мы хорошие. Видишь, она даже доверила нам тебя.        — Хи-хик. “Доверила” это звучит как-то слишком… - смутилась девушка.       На кухне раздался металлический звон от упавшей кастрюли.        — Анна, давай я тебе помогу, — раздался голос Энтони.        — Нет! Я хочу сделать все сама!        — Барбатос тебя вразуми, ты же еще вчера еле ходила!        — Это было вчера! И целитель сказал, что мне надо больше двигаться!       Я рассмеялся и покачал головой. А вот у Барбары опять глаза на мокром месте.        — Эй, почему ты плачешь? — воскликнула Паймон.        — От радости, — всхлипнула она, и с улыбкой начала утирать слезы. — Знаете, я всегда хотела помочь Анне, но совершенно ничего не могла сделать. Было так больно видеть, как она все реже выходит на улицу… а вы пришли и все исправили, словно божественным велением.        — Не уверен, что сделал бы это снова, теперь, когда знаю, насколько это больно, — я поежился от фантомных ощущений.        — Это было очень самоотверженно, — кивнула Барбара. — Вы выглядели ужасно когда мы пришли с сестрой Розарией, но… я уверена, что это того стоило.        — Да, наверное. Теперь она проживет долгую, и может быть даже счастливую жизнь, — улыбнулся я. — Во всяком случае, теперь у нее есть все, что для этого нужно.        — Да! — радостно согласилась Барбара, и по ее мордашке снова покатились слезы. Я выудил из хранилища платок и протянул ей.        — Вот! — в комнату вернулась Анна, с подносом, на котором было две тарелки с яичницей. За ней шел Энтони с таким же подносом. — Ничего особенного, простите, я не очень хорошо умею готовить, но я очень старалась! Пожалуйста, попробуйте! Ой, Барбара, почему вы плачете?        — От обиды, — решил я немного подшутить над девушкой. — Она собиралась выучиться и исцелить тебя лично, а тут пришел я и все испортил!        — Нет! — даже как-то испуганно отозвалась Барбара. — Все не так! Я просто очень рада, что ты выздоровела!        — Просто шучу, — улыбнулся я, и взял яичницу у сбитой с толку Анны. — М-м, пахнет вполне неплохо. Я тоже кое-чего добавлю, если никто не против…       И я извлек из хранилища корзинку с разными копченостями.        — Так вы не только целитель, но и маг! — восхитилась Анна.        — Одно другому не мешает. Приятного аппетита!       Выздоровевшая девушка, с аппетитом налегавшая на еду, ее счастливый брат, явно готовый на меня молится, радостно щебечущая Барбара, и дующаяся Паймон, которой я в качестве извинений скармливал пирожные. Хорошее начало дня, вполне примирившее меня с собственной дуростью. Не знаю, что меня толкнуло на этот откровенно идиотский шаг, но спишу все на желание проверить второй уровень, и эфирный ветер, напомнивший мне о некоторых моих привычках из прошлых миров. Ну с другой стороны, разве эта вот прелесть синеглазая не стоила восьми часов неописуемой боли?       М-м-м… не стоила, если честно. Но, что сделано, то сделано.        — Спасибо за угощение, но нам пора, — на этот раз я поднялся из кресла вполне уверенно.        — Да, мне еще надо успеть подготовиться к утренней молитве, — согласилась Барбара. — Я всегда буду рада увидеть тебя в Соборе! С крыши открывается невероятный вид, приходи, и я все тебе покажу.        — Я обязательно приду! — радостно кивнула девушка. — Как только куплю новую одежду.       Уже около выхода, нерешительно мнущаяся Анна покраснела еще больше, а потом бросилась мне на шею и поцеловала. Неумело, зато страстно.        — Анна! — ужаснулся Энтони. — Что ты творишь?!        — Хи-хик! — она лукаво подмигнула мне. — Я всегда буду рада увидеть вас снова, путешественник!        — А… хорошо, — ошарашенно ответил я, и, придя в себя, отзеркалил ее улыбку. — Буду иметь в виду.        — Бабник, — чуть слышно буркнула Паймон.       Да, день определенно начался хорошо. Залитые солнечным светом улицы города, приятная компания, и одно интересное обещание одной благодарной девушки, мр-р-р… обязательно воспользуюсь.        — Путешественник, скажите… — вырвала меня из сладострастных грез Барбара. — Можно ли было вылечить Анну без вашей магии?        — Конечно. Но нужны специфические лекарства, которые не так-то просто приготовить. И ее болезнь была слишком запущенной, и если бы я лечил ее лекарствами, то это заняло бы много времени, около года, и даже так жизненная емкость легких не восстановилась до прежнего уровня, со всеми последствиями, вроде повышенной утомляемости и склонности к простудам.        — А моей магией, если бы я ей владела на должном уровне?        — Два-три часа кропотливой работы в первый день, и потом еще десятиминутные наблюдения за заживлением в течении двух недель. Теоретически, можно было бы даже поспособствовать восстановлению каверн, если подобрать правильный состав для промывания.        — Вот как… — она чуть поникла.        — Не расстраивайся. Возможности людей безграничны, но о них нужно знать, и их нужно должным образом развить. Но я тобой недоволен по другой причине!        — Я вас чем-то обидела? — испуганно распахнула глаза священница.        — Угу. Мы еще вчера договорились, что ты не будешь мне “выкать”. Но не прошло и суток, как ты опять делаешь это!        — Извините… — стушевалась Барбара.        — Просто прекращай, а?        — Я не знаю, смогу ли… — виновато ответила она. — Просто… вы… ты… я хочу быть такой же, как вы!       Я посмотрел на нее с некоторым обалдением.        — Думаю, тебе стоит это пояснить, — осторожно попросил я.        — Я всегда хотела быть целителем, приносить людям избавление от боли и радость! Я не могла помочь с болезнями, но я видела, что мои песни возвращают людям надежду, и сосредоточилась на них, но вы… вы будто моя ожившая мечта! Словно свежий ветер, вы путешествуете по миру, и помогаете людям, исцеляя их от того, с чем никто кроме вас не справился бы! Я просто не могу обращаться к вам так, словно вы один из моих сверстников! А еще…       Ой-ей. Она зажмурилась и покраснела. Второе признание в любви за час?        — … возьмите меня в ученицы!       А, нет. Ну и хорошо, Барбара, конечно, милашка, но ей всего шестнадцать. Маловато. Стоп, ЧЕГО?!        — Барбара, я пойду дальше через пару недель…        — Я понимаю! Я уйду из церкви и пойду с вами! Пожалуйста! Я чувствую, нет, я знаю, что вы мой единственный шанс достичь моей мечты!        — Давай возьмем ее с собой! — тут же загорелась Паймон.        — Ты сдурела? — возмутился я. — Мы идем чуть ли не войной на одного из Архонтов, а дальше может быть еще круче! Мы бессмертные, но она-то нет!        — Вы… бессмертные? — поразилась Барбара.        — Только проверять не надо, — попросил я. — Или проверяй на Паймон.        — Эй! Почему сразу на Паймон?!        — Потому что ты возродишься через пятнадцать минут, а я хрен знает когда, — отрезал я. — Барбара, извини, но нет. Твои шансы погибнуть в моем походе слишком велики. Мертвая ты точно никому не поможешь.        — Пожалуйста! — взмолилась она. — Я буду очень осторожна! И я могу постоять за себя… немного… но я буду очень, очень стараться!       Я застонал. О, Вечность, этот щенячий взгляд… и тот факт, что я никогда не отказывал в обучении целителям… а-а-а-а…        — Хорошо, — убитым голосом произнес я.        — Правда?! — неверяще переспросила Барбара.        — Да.        — Ур-р-р-ра! — завопили они в один голос с Паймон. Фейке-то что?        — Но! Из церкви ты не уходишь, — начал ставить условия я. — И со мной в путешествие тоже не пойдешь.        — Но… — растерянно взмявкнула Барбара.        — Я буду приходить и давать тебе уроки раз в неделю. Ты будешь отрабатывать их самостоятельно, в вашей больнице, — строго сказал я. — Еще я подготовлю для тебя некоторую литературу.        — Но… — вновь попыталась вклиниться она.        — И буду брать с собой на интересные медицинские случаи, — задумчиво решил я. — Точно.        — Но я хочу с вами! — выпалила она. Так она мне еще и в падаваны набивается? Нет уж, нет уж! Хватит их с меня!        — Смеешь возражать, ученица? — отработанным на ездовых драконах голосом, сочетающим в себе немного ласки и много угрозы, поинтересовался я.        — Неть! — испуганно пискнула та.        — Вот и молодец, — я погладил ее по голове. Блин, неуместные ассоциации с домашними животными… — Тогда идем, нас ждут великие дела.        — Хорошо, учитель! — радостно ответила она, и поправила свою шапочку. — Ур-рр-р-ра!       Эх… ладно. Все равно я бы обязательно кого-нибудь бы начал учить, всегда так делаю. Почему бы и не эту милашку?       Проводив Барбару до церкви, и сдав ее там с рук на руки сестре Виктории, я, как и обещал, пошел в Ордо Фавониус. Даже почти не пошатываясь.        — О, о! Это же путешественник и его верная спутница! — недалеко от штаба перед нами красиво спланировала Эмбер. — Доброго утречка!        — Доброго, — согласился я. — Тренируешься?        — Угу, задачка Джин не такая уж и простая, — пожаловалась девушка. — Нужен какой-то способ хотя бы ненадолго ускориться, или наш шанс забраться на спину Ужаса Бури будет зависеть только от удачи. Есть идеи?       Реактивный ускоритель, разве что. Но у меня нет ни одного. И предлагать экспериментировать с какими-нибудь зельями, чтобы получить этот же эффект, я не буду, а то ж потом костей не соберешь. Еще у меня в загашнике есть самолет, но мне он и самому пригодится. Извести всю технику на одного дракона как-то расточительно.        — Из очевидного — только магия ветра. Есть кто-нибудь из глазастых с нужной стихией?        — Джин и Сахароза, — мгновенно ответила Эмбер, и тут же воскликнула. — Точно! Она ведь тебя искала! Пойдем.        — А кто это? — поинтересовалась Паймон, когда я, пожав плечами, пошел вслед за разведчицей.        — Она помощница Альбедо, биоалхимик, что бы это ни значило, — беззаботно ответила Эмбер. — Обычно она создает всякие новые растения, и экспериментирует в своей лаборатории. Она очень стеснительная, но хорошая.        — А, точно, Лиза упоминала ее, — вспомнил я. — Говорила, что передаст ей цветы для экспериментов. Видимо, поэтому она меня и искала.        — Наверное, — Эмбер заглянула в большой зал, оказавшийся оранжереей, и закрыла дверь. — Здесь нет, значит она в своей лаборатории.       И вот мы пришли к еще одной алхимической лаборатории на третьем этаже. В том же коридоре, что и у Альбедо, но на противоположной его стороне, с окнами выходящими на юг. Эмбер вежливо постучалась.        — Входите!        — Доброе утро, Сахароза! — жизнерадостно ввалилась в лабораторию Эмбер. — Смотри, кого я тебе нашла!       Я пересекся взглядом с зажатой девушкой и удивленно вскинул брови. Еще одна "обласканная солнцем"! Но, в отличие от моей провожатой, дело тут не в движении, эфир, что кружится вокруг нее, поет совсем о другом. Я на мгновение прислушался. Вот как… творец, созидающий новое из привычного, та, кто усложняет узор на гобелене бытия. Очень достойно…        — Доброе утро, Эмбер, — она перевела взгляд на меня, и как будто постаралась стать меньше. — Вы Этер, верно?        — Да, это я, — я с интересом рассматривал девушку. Интересная прическа… это в ней кошачьи уши? Угу, они. — Вы искали меня.        — Вчера, да, — смущенно признала нека. — Эмбер сказала, что вы остановились в Кошкином Хвосте, и я пришла туда вечером, но когда я постучала в ваш номер, никто не отозвался, и я подумала, что, возможно ошиблась, или вы спите, и решила что попытаюсь еще раз сегодня… но раз вы пришли, то… ох, вы наверняка заняты, и я не должна тратить ваше время… скажите, у вас есть еще цветы, вроде тех, что вы дали Лизе?       Забавная. Есть люди, у которых застенчивость проявляется многословием, и, похоже, Сахароза одна из них. Отчаянно робеет, и столь же отчаянно болтает, чтобы, вдруг, в разговоре не возникло неловкой паузы.        — Есть, самые разные, но зачем они вам?        — Возможно, среди них есть редкие виды, которые исчезли за те годы, что вы провели под заклинанием, и я хотела бы восстановить и их тоже…        — Тоже?! — поразился я. — Погодите-ка, вам удалось оживить те цветы?        — Да! — обрадованно кивнула она. — Вот, посмотрите!       И она показала мне небольшой продолговатый горшочек на окне. Не веря своим глазам, я подошел ближе и, коснувшись одного из цветков, взвихрил эфир.        — Он живой… невероятно… — я потрясенно посмотрел на ушастую девушку. — Вы знаете, что совершили нечто невозможное?        — Да? Они действительно никак не хотели оживать, и это было трудно, но… почему “невозможное”?       Я только головой покачал. “Невозможное”, потому что эти цветы из другого мира! А еще, потому что в пространственный карман можно затолкать только нечто материальное. Духовная составляющая, та самая “искра”, которая делает неживое живым, при этом рассеивается, оставляя лишь сложно структурированную органику… ну или неорганику, бывает и такое. Оживить нельзя, даже магией воскрешения, даже в том мире, в котором оно было убито! Разумных можно, но там есть еще и душа… другой случай, в общем. Но эта стеснительная прелесть не знала, что нельзя, поэтому она просто это взяла и сделала, причем настолько быстро, что цветы и повять не успели.        — Так считалось у меня дома… — решил не выпендриваться я, и, подумав мгновение, достал из хранилища еще один букет цветов. — Вот, в знак моего восхищения вашим талантом.       Зеленые цветы редки, но есть, и я подобрал те, что больше всего подходили по цвету к ее волосам.        — Какие красивые! — восторженно протянула она. — Благодарю, я займусь ими как можно скорее!        — Погоди, Сахароза, — напомнила о себе Эмбер. — У меня есть к тебе дело.        — Одну минуточку, — взмолилась нека, и заметалась по лаборатории.       Цветы были поставлены в колбу с широким горлом, а в воду добавили по нескольку капель из разных флакончиков. Я следил за процессом со всем интересом, безумно интересно как она сделала то, что сделала. Расспрошу потом, когда-нибудь.        — Да, чем я могу тебе помочь? — спросила кошкодевушка, закончив свое маленькое священнодействие.        — Скажи, ты можешь сделать… — Эмбер задумалась на мгновение над формулировкой своего желания. — Ветер в бутылке?        — Ветер… в бутылке? — растерянно повторила Сахароза.        — Когда тебе нужно что-то от специалиста, лучше рассказать ему, чего ты хочешь добиться, а не то, как ты себе это представляешь, — рассмеялся я. — Эмбер нужно нечто, что позволило бы ускориться, находясь в воздухе. Поскольку из доступных людей с магией ветра в ордене есть лишь ты и Джин, она решила сначала обратиться к тебе.        — Ага, все так! — энергично кивнула девушка.        — У меня есть пара неудачных экспериментов, которые могли бы помочь… наверное… — неуверенно произнесла она. — Что именно понадобится сделать с этим… ветром в бутылке?        — Мы хотим… — начала рассказывать Эмбер план в общих чертах. Не особо желая участвовать в дальнейших обсуждениях (мне, если честно, больше всего хотелось обожраться сладким и уснуть где-нибудь, часов на двенадцать) я выскользнул из лаборатории… чтобы пойти в другую.       Но, вопреки неоднократно сказанной Альбедо фразе про всегда открытые двери, в реальности это оказалось не совсем так: на створках висел лист, на котором было написано “Не беспокоить, идет эксперимент”. Ну что ж… я развернулся, и направился к лестнице.        — Ты даже не постучишь? — удивилась Паймон.        — Я, обычно, в таких случаях запирал дверь на засов, и использовал звуконепроницаемые шторы. Порой достаточно неловко дернуться, чтобы эксперимент пошел сильно не так.        — Взорвался? — предположила фейка.        — Взорвался, схлопнулся, расплавился, смерзся, начал выделять ядовитый газ или выбрасывать липкую пену, разъедающую все, на что она попадет. Алхимия — она такая.        — Тогда, куда мы теперь?        — Пойдем поболтаем с Джин, — задумчиво произнес я. — Кстати, ты чего такая молчаливая сегодня?        — Паймон не выспалась, — буркнула фейка, явно намекая на то что искала меня все утро, и ее было бы неплохо чем-нибудь за это угостить.        — Ага, я тоже, — кивнул я, проигнорировав ее намек, и продолжил путь. — Сейчас закончим тут, плотно пообедаем, и пойдем вздремнем.        — И ты никуда не уйдешь на этот раз? — требовательно уточнила фейка.        — Нет. А что, тебе уже приелся сон в собственной постели, и ты снова хочешь спать со мной? — подколол я.        — Угу… — смущенно призналась Паймон.       Какая милота! Даже не буду подкалывать ее в духе “ночь со мной всегда хочется повторить”.        — Паймон, как обычно, честна насчет своих желаний, — все же не удержался я.        — Угу… Паймон такая! Можно Паймон еще одну пироженку?       Я рассмеялся, и выдал ей просимое. В таком виде мы и зашли к Джин, копающейся в каких-то бумагах.        — Доброе утро, магистр, — произнес я, осознав, что забыл постучаться. — Я не помешаю?        — Ах, путешественник, доброе… — она бросила мимолетный взгляд в окно. — Уже утро? Ветер, дай мне сил…        — Паймон интересно, хоть кто-нибудь спал этой ночью?        — Лиза, — без малейших сомнений ответил я. — У нее очень правильно выстроен баланс между жизнью и работой.        — Вы не спали тоже? — подняла на меня взгляд Джин. — С вами все хорошо? Вы выглядите очень бледным.        — Прыгнул выше головы, — поморщился я. — Пожалел одну девушку, и исцелил ее магией от очень серьезного заболевания, а поскольку свободных сил мне хватило, в лучшем случае, на одну пятую ее исцеления, все остальное было вытянуто из моей жизненной энергии.        — Это опасно?        — И очень больно вдобавок, — вздохнул я.       Угу, старый как мир прием “Вспотел? Покажись начальству”. Хоть в Мондштадте и очень хорошие люди, я бы предпочел, чтобы ко мне не подходили с просьбами об исцелениях направо и налево. А то стоит только начать, и через неделю тебя будут хватать за руку люди с облысением и нестоячкой. Наиболее простой способ — сделать так, чтобы было неловко просить, поскольку видно, что магия дается мне очень нелегко. Тем более что оно так и есть.        — Тогда, почему вы здесь, а не отдыхаете? — строго спросила Джин.        — А вы? — улыбнулся я.        — Слишком многое надо сделать, и слишком многое зависит от меня. Как я могу спать в такое время?        — Главное, не свалитесь от усталости. Все же, от вас действительно зависит очень многое.        — Я знаю свой предел. А вам лучше пойти и отдохнуть… я могу попросить Ноэлль выделить вам комнату, если хотите.        — Нет, но спасибо за предложение, — улыбнулся я. — Я хотел бы сначала завершить дела, а потом уже отдыхать с чистой совестью. Есть ли что-то новое по дракону?        — Все работают над этим, но я бы не ожидала первых результатов раньше чем к сегодняшнему вечеру, — она улыбнулась. — Вы можете идти спать со спокойной душой.        — Хорошо, — кивнул я. — Тогда я поговорю с Альбедо насчет доступных вариантов взрывчатки, и последую вашему совету.        — Альбедо не самый большой специалист по взрывчатке в Ордо Фавониус. Ох, ветер, я бы не хотела привлекать ее к этому делу, но она действительно лучшая… — Джин вздохнула и покачала головой. — Нет, лучше это тоже отложить до вечера. Поверьте мне, путешественник, вам потребуется свежая голова.        — Ладно, вам виднее, магистр, — сказать что я был заинтригован это просто ничего не сказать. — Тогда до вечера. И попытайтесь тоже найти время для отдыха.        — Конечно. Спасибо, путешественник.        — Теперь есть и спать? — радостно поинтересовалась Паймон, когда я прикрыл дверь.        — Звучит как план, — произнес я, а в следующий миг меня немножко переклинило.       Когда суммарный боевой опыт разумного измеряется не часах, и даже не неделях, а в годах — застать этого разумного врасплох практически невозможно. Бдительность выходит на совершенно иной уровень, не требующий от разума никакого напряжения. Так что на легкий топоток, однозначно направляющийся в мою сторону, я начал реагировать еще до того, как полностью осознал, что именно делаю. Беглый взгляд, чтобы уточнить рост нападающего (для коррекции высоты встречного удара или блока), уже привычное напряжение мышц… и вот здесь меня и переклинило, потому что вместо “нападающего” была мелкая девчонка с большим пакетом в руках, а удар-то уже подготовлен! Вот только в процессе спешного изменения действия с “контратаки” на “сделать шаг назад”, мое тело напомнило, что восемь часов жесткого мышечного спазма это не то, что проходит от одного маленького зелья восстановления, и мышцу у меня свело.       В общем, к моему стыду и желанию стереть память свидетелям, меня, мастера боевых искусств с бездной опыта схваток, сбила с ног какая-то малявка. Надеюсь, Люмин никогда об этом не узнает, или меня ждет вечность шуток про "лучший способ победить Этера".        — Ой! — испуганно вскрикнула Паймон. — Ты в порядке?       Нда, вот уж у кого точно беда с бдительностью и чувством окружения. К тому моменту как она отреагировала, я уже вывел из блока мышцу, и собирался подняться на ноги.        — В норме, — я подошел к девочке, потиравшей голову с тихим стоном, прикоснулся и взвихрил эфир. — Ты как? Нигде не болит?       Эфир сообщил мне, что она Совместимая, ей девять лет, ее зовут Кли, она чем-то крайне взволнована, и полностью здорова. От столкновения она всего лишь рассыпала содержимое пакета, да хлопнулась на колени.        — Со мной все хорошо, — ответила девочка, поднимая на меня глаза цвета аловатого янтаря. — Извините, что я врезалась в вас!        — Ух ты, восточная эльфийка, — невольно вырвалось у меня.       Да, эфир о таком не сообщает, если специально не спрашивать. Первостихии вообще нет дела до такой мелочи как вид разумного.        — Э? Я Кли… — растерянно сообщила девочка, явно не поняв моего восклицания.        — Паймон, а это Этер! — первой успела представить нас Паймон. — Давай мы поможем собрать тебе вещи?       Я опустился на колени и быстро собрал все, что девочка рассыпала из своего пакета. Одна из бумажек чуть кольнула мои пальцы эфиром, и я невольно скосил на нее взгляд. Эм… “взрыв средь стен городских заключит меня в скорби, ведь взрывы опасны, они могут ранить, Джин ужасает, будь Мондштадт подорван, у Кли нет надежды”. Я невольно улыбнулся. Люмин тоже в этом возрасте пыталась писать стихи, как говорила мама, “чтобы точнее выразить переполняющие ее эмоции”. На кой это делать я не понимал, поскольку свои эмоции мог спокойно передать через эфир, и вслух говорил что “Люмин странная!”. После чего сестренка лезла выражать переполняющие ее эмоции кулаками.        — “Будь Мондштадт подорван, у Кли нет надежды?” — вслух прочитала Паймон.       Испуганный всписк со стороны девочки подсказал, что бумажка была только для внутреннего пользования.        — Братик Кэйя написал для меня правила выживания, но я их потеряла, и записала сама что смогла вспомнить, — она выхватила у меня бумажку, и положила ее в пакет. — Извините, мне надо бежать! Если я не потороплюсь, случится что-то ужасное!       Ветерок от ее движений донес до меня очень знакомый запах. Я чуть наклонился к девочке, и втянул в себя воздух.        — Ты что делаешь?! — ужаснулась Паймон. — Тебе мало взрослых девушек?       Я посмотрел на фейку укоризненно.        — Хи-хик, ты прямо как Рейзор, — рассмеялась Кли. — Он всегда говорит, что от меня странно пахнет.       Странно, хм… ну, если от девочки девяти лет явственно несет жженым порохом и огнем, то она либо была со взрослыми на шашлыках, а потом ей дали пострелять из ружья, или, если мир не технического типа, а перед тобой маленькая восточная эльфийка…        — Скажи мне, милый ребенок, — ласково спросил я. — А не ты ли, случайно, лучший специалист ордена по взрывному делу?        — А? — на мгновение удивилась она, но затем сделала умильно серьезный вид. — Да, это я! Рыцарь Искорка из Ордо Фавониус явилась на службу! Э… там было что-то еще, но я забыла. У Кли не очень хорошая память…        — Великолепно… — протянул я.        — Почему ты спрашиваешь? Ты хочешь поиграть с Кли? — с затаенной надеждой спросила у меня девочка.       “Братик, братик, пойдем поиграем!” — и то же самое выражение на лице, не слишком то и отличающегося от того, что я вижу в зеркале. — “Смотри, что мне принесла мама!”        — Конечно, давай поиграем, — чуть ностальгично улыбнулся я. — Ты ведь, наверное, очень любишь взрывы?        — Очень-очень! — радостно подтвердила девочка.        — А я как раз получил у магистра Джин разрешение провести испытания различных бомб для нужд ордена… ты в деле?       Выражение на ее лице сменилось чистейшим восторгом, а на меня посмотрели, как на небожителя, сошедшего с небес во всей несомненной славе.        — Да!        — Тогда пошли делать бомбы?        — Да!!!