Мать/Отец

У воды спит лиса, там далеко где-то спит стрекоза. И только, сынок, ты сегодня не спишь Вновь под окошком бурю ты бдишь. И тогда, когда наступит сон Вновь за душой твоей придет он, во тьме ночной Будет слышен крик жалкий твой. Он придет в кромешной тьме И наступит конец твоей мгле. Страшной, страшной мгле. Когда твой брат достанет свой меч Твоя голова полетит с твоих плеч. И в тот момент когда станет темно Будешь ты гнить под ногами его. И тогда, когда наступит сон Вновь за душой твоей придет он, во тьме ночной Будет слышен крик жалкий твой. Он прийдёт в кромешной тьме И наступит конец твоей мгле Страшной твоей мгле.  — Колыбельные — это не твоё. — Сзади послышался шипящий голос, что отвлек от созерцания битвы, которая происходила возле скалы, где сидела женщина. Её дети снова воюют. Она сидела на краю обрыва, свесив ноги и болтала ими, улыбаясь своим мыслям. — Твои гнусные дети снова развели шум и не дают спокойно жить моим. Женщина слегка вздрогнула от неприятного ощущения сдавливания — вокруг неё оборачивалась змея длинной около десяти метров, но она продолжала смотреть вниз и улыбаться. Резко голова змеи оказалась возле её головы с открытой пастью и раскрытым капюшоном, но женщина лишь мельком взглянула на нарушителя её покоя. Змея, обиженная на отсутствие какой-либо реакции на своё появление, обернулась ещё раз вокруг женщины и положила голову на её плече. Какое-то время они оба молчали, пока наконец женщина не подала голос. — Давно не виделись, Отец Змей. — Давно, Мать людей, давно, лет сто уже. Женщина только кивнула.       Они молча смотрели за битвой, в ожидании конца, но, кажется, с каждой минутой, становилось только хуже. Прервал тишину Змей: — Твои дети как всегда безжалостны, даже к своим братьям. — Ты снова начинаешь? Мы это уже обсуждали, я сделала то, что должна была. Змей поднял голову, смотря в упор на женщину, та в свою очередь нахмурила брови от злости. Он всегда начинал разговор с этого и всегда приводил к одному и тому же. Теперь она наконец вспомнила из-за чего они не виделись целых сто лет. — Ты убила своих же детей, а после родила этих убийц, которые тебя даже не знают. А, хочу напомнить, те даже храмы в твою честь возводили. Женщина повернула голову в сторону Змея, очень сильно сжав зубы, однако, видимо, тот этого не увидел, или же не желал видеть. — Мне не нужны были храмы, мне нужно послушание. — А они тебя не слушались? — Они перестали меня слушаться! Крик, в который перерос, казалось, спокойный разговор, сопровождался под аккомпанемент боя, выстрелов и душераздирающего воя людей. — Они были умны, в отличии от этих. Те не убивали ради забавы и выгоды. — Женщина закатила глаза. — Они тебе нравились потому, что возводили и тебе храмы. Мать вновь опустила голову вниз, продолжая наблюдать за действием. Вскоре, она опять почувствовала, что вокруг неё оборачивается тело змеи, только теперь, краем глаза, она видела голый торс мужчины. Дама вновь закатила глаза — он всегда так делал, когда хотел задобрить её.       Его можно было назвать идеалом мужчины — длинные, огненные волосы, прямые черты лица, накачанный торс, сильные руки, даром, что зрачки глаз вертикальные, язык раздвоенный, да клыки большие. Можно было, если не смотреть на всё, что ниже пояса, а ниже был змеиный хвост. Мужчина, если можно было его так назвать, обнял женщину под грудь, потерся носом о её щеку и положил подбородок на её плече. Пускай делает, что хочет, лишь бы не причитал, но и тут ждала неудача — успокаиваться он явно не собирался. — Они по другой причине мне нравились — он закрыл глаза и умостился поудобней. — Они были умны… — Слишком умны, это и погубило их — перебила Змея женщина, но тот только прижался ещё сильнее, хотя казалось куда больше, и улыбнулся. — Ты их погубила, тебе не понравилось, что они быстро развевались и учились. Вздох. Их любили все мы, но ты их просто похоронила под водой. Не понимаю я тебя. Женщина и рада была бы столкнуть его с себя, да только ругаться сейчас с существом, который оплел тебя кольцами чревато переломаным позвоночником — это её не убьет, но пригвоздит на время к постели, а потому она слушала все что он бормочет, с каждой фразой злясь всё больше и больше. На какое-то время он заткнулся и женщина уже подумала, что тот успокоился, но видно сегодня был не её день. — Я ненавижу их, твоих детей. Они убивают моих ради шкуры или ради забавы. — А твои кусают моих и те умирают, так что мы квиты. Какое-то время они снова молчали, но тут Отцу Змею что-то пришло в голову. Он передвинул торс наперед, прижав его к телу Матери и взял руками её лицо. — Знаешь, моя дорогая, а ведь ты ниразу не посещала наших детей. Они так сильно хотят увидеть свою маму. Он начал приближать своё лицо к её, но понял, что его схватили за шею из-за чего послышался хруст костей. Змей хотел вырваться, но что-то ему подсказывало, что пока он держит Мать в своеобразном плену, хватка будет только усиливаться, поэтому поспешно убрал подальше хвост от женщины…или не совсем женщины. За шею его держал мужчина. Освободившись от змеиных пут, тот отпустил его и змей с грохотом упал на землю — его шея была сломана. Едва повернув голову, Отец Змей увидел в глазах мужчины ярость, от которой бросало в дрожь — он случайно переполз черту, к которой даже не стоило приближаться. Мужчина ухмыльнулся, наклонился, схватил Змея за подбородок и поцеловал того, а после отстранился и поднялся с земли, отряхивая теперь уже не платье, а штаны. — Ты же прекрасно знаешь, что я родила тебе детей, только из-за того, что проиграла спор. Мне на них наплевать — сказал весело мужчина, продолжая отряхиваться. — Однако, это не значит, что я не могу повлиять на них. Помяни моё слово, ещё раз напомнишь мне о них и я уничтожу наших детей, как когда-то уничтожила своих.       Мужчина уходил от склона всё дальше и дальше, как тут остановился, как будто вспомнил что-то очень важное, обернулся и посмотрел на лежавшего, улыбаясь тому. — Было очень не приятно поболтать, Отец Змей. Надеюсь в следующий раз разговор сложиться куда лучше. — А после растворился в воздухе, оставляя существо лежать одного. Тот продолжал смотреть на то место, где секунду назад был мужчина. Он издал смешок, а потом ещё и ещё, а после залился безумным смехом. — Запомни мои слова, Мать людей. — сквозь смех говорил он — Когда-то ты возненавидешь этих ублюдков и тогда у тебя будут только наши дети. Я всё для этого сделаю, а пока наслаждайся свободой, ведь придет время и ты будешь под моей властью. А внизу битва всё не утихала.