Не ошибись с расстановкой фигурок

В машине Игоря немного отпускает, но как только тот пытается выбрать что-то в меню, резкий прилив тошноты отгоняет любое успокоение. Это странно, всегда сотрясения легко переносил, даже не ощущал их, можно так сказать, а тут все симптомы сразу собрал, в самое неподходящее для болезни время. Ладони снова потные, дышать тяжело, да и глаза дрожат всякий раз, когда он пытается смотреть в сторону, что довольно неприятно. Спать Гром в машине не решается, вдруг новая волна тошноты, которую он не успеет удержать в своём бедном желудке. Вначале даже боится расслабиться, но затем всё таки растекается по заднему сидению лужицей, утопая в мягкой обивке, от которой незаметно пахнет не только кожей, но и лёгким шлейфом духов Разумовского. Выходить никуда не хочется, здесь темно и тихо, ощущение покоя расслабляет тугой комок нервов в районе солнечного сплетения. Будь он более наглым или же пьяным, то даже бы свернулся в клубочек на сидениях, но такое он даже при дяде Феде не разрешает, а уж перед Сергеем и подавно не сможет, всё равно будет чувствовать себя не в своей тарелке, даже если телу будет удобно. Прохлада лижет правое колено, легко струится вверх по ляжке, к бедру. Игорь улыбается с закрытыми глазами, призывно раздвигая ноги этому ощущению. Когда холод впивается совсем рядом с внутренним бедром, до Игоря доходит, что это рука. Рука Сергея, поглаживающего большим пальцем левой ладони место, где по идее должны начинаться боксёры. То есть совсем рядом с интимным местом любого мужчины. Гром поднимает глаза, встречаясь с озорным взглядом. Мёрзлая ладонь давит чуть сильнее, течет до стыка бедра, напоследок оглаживает шов на брюках с внутренней стороны и исчезает, оставляя после себя покалывающие ощущения. Игорь сглатывает накопившуюся во рту слюну, и только когда Разумовский открывает ему дверь машины, до него доходит, что всё это время он продолжал пялиться в пустоту, широко раздвинув ноги. Стыд накатывает удушливой волной, особенно когда рыжеволосый наклоняется вперёд, помогая отстегнуть ремень безопасности, ведь у пассажира руки не слушаются. Спасает только то, что Сергей не акцентирует на этом внимание, даже не говорит ничего, только улыбается ему лукаво, прежде чем уйти вперёд, к лифту, будто даёт пространство на подумать и успокоиться. Игорю не обидно, что дальше лёгкого поддразнивания никуда не зашло, шатен сам ещё не может понять, как к этому относиться. Бежать в панике не хочется, но тут скорее виновата усталость и нежелание вновь остаться одному. Благо, его попутчик понимает, что давить не стоит, и даже в лифте стоит к нему спиной, повернув лицо к панорамному окну. Он бы и дальше с удовольствием в тишине постоял, но к коже неприятно липнет одежда, а после панической атаки (он не сомневается, что это была она), Игорь весь покрыт тонкой плёнкой пота, лишь вопрос времени, когда запах станет невыносимым. Наседать на Сергея не хочется, он тут и так на птичьих правах, но в грязном оставаться тоже не хочется. Похоже, его метания хорошо видны в отражении стекла, потому что Разумовский слегка толкает его в плечо, давая зелёный свет. - Ты прости, я раньше не подумал как-то... А у тебя сменное есть? Просто не хочу в потном ходить, извини. - Ничего, я тебе найду что-нибудь. Может слегка штаны коротки будут, но это ничего? Или можем заказать прямо сейчас, мигом привезут. - Игорь тут же качает головой. Серёжа на него и так столько времени и денег потратил, не хватало ещё нахлебником стать. Стыд услужливо кусает за шею красными пятнами, напоминая, как он смотрелся сегодня со стороны для дяди Фёдора, который точно знает, что у Грома отродясь не было такой вот одежды в гардеробе, причём не то, что шатен вкуса не имел, как раз таки наоборот, просто смысла не видел, всё равно красоваться негде, ну не перед преступниками же дефилировать, да и жалко бы было хорошие вещи портить, он часто то штаны порвёт, то футболку испачкает. До ванны они молчат, а после Игорь сил в себе не находит спорить с хозяином, когда тот собственноручно наполняет ему ванну, наливая туда какие-то масла и пенки, а потом ещё сверху большой золотой шар кидает, приятно окрашивающий воду. Да и зачем отказываться, когда от одного только запаха уже хочется прыгнуть в воду и погрузиться туда, пока совсем холодно не станет. - Я тебе одежду положу потом у двери на пуфик, не беспокойся, ничего не увижу лишнего, перегородку специально для таких ситуаций поставил. И зови, если хуже станет, хорошо? - Серёжа смотрит на него пытливо, кивка ждёт, потом ещё раз оглядывает его с головы до пят как-то жалостливо и молча уходит. Гром аккуратно складывает одежду стопкой на столешницу раковины шириной во всю стену, что довольно удобно. Обувь решает оставить там же под столом, надеясь, что сможет в будущем выпросить Разумовского вернуть ему кроссовки, да и футболка с птичкой ему запала в душу. Первые десять минут Игорь пытается не думать, но приятный запах, хорошая атмосфера и недавний инцидент в машине заставляют кровь приливать вниз, желанием скапливаясь между ног. Когда он в последний раз уделял себе внимание? О полноценном сексе даже вспоминать глупо, иногда кажется, что это было ещё в студенческие годы, а может и правда так, Гром бы не удивился. Никогда не был ханжой, но знакомства ради минутного удовольствия? Не его конёк, лучше уж рукой, тут точно все свои, да и не может быть шанса, что оргазма не случится. В принципе, что мешает ему расслабиться в горячей ванне, где только он один, а шумоизоляция такая, что позавидовал бы сам президент? Пока он сражается сам с собой, рука уже плавно спускается вниз, обхватывая ствол, намеренно задевая ногтем уретру, отчего спина невольно изгибается, прошибаемая током. Игорь всегда любил жёстко, быстро, на грани фола, чтобы фейерверком перед глазами за считанные минуты. Нежности ему, конечно, тоже нравились, но им всегда требовалось больше времени, чтобы раскачать его, а свободных минут у тогда ещё майора было не много. Мозоли приятно стимулируют нежную кожу, а горячая вода расслабляет тело и разум, быстрее доводя Игоря до полного возбуждения, когда он с закусанными губами неосознанно поддаётся бёдрами вперёд своей же руке, крепко обхватившей ствол. Колени разъезжаются в стороны на особенно сильном движении ладони, а вторая рука с плеском выныривает из воды, с хлопком закрывая рот шатена, потому что кусать губы уже недостаточно, приходиться зубами схватить кожу между большим и указательным пальцами, сдерживая стоны. Темп нарастает, мышцы бёдер и таза сводит судорогой, оповещая о скором оргазме, нужен только последний Скрип двери ударяет по перепонкам со всей силы, серые глаза распахиваются в немом ужасе, пока мозг судорожно вспоминает о том, что Сергей обещался занести бельё ему в ванную комнату. Отчётливо слышится копошение на заднем плане, скорее всего рыжеволосый решил заодно положить грязные вещи Игоря в стиралку, чтобы к утру высохли. Если он продолжит, то ничего же слышно не будет, да? Глупая, глупая идея, Гром. Но низменные потребности берут вверх, а чувство азарта лишь подстрекает их, побуждая руку продолжить наращивать темп, до боли стискивая зубы на ладони, молясь, чтобы Разумовский ничего не понял. Он даже дышит через раз, вслушиваясь в тихую поступь, прекрасно зная, что сам же себя будет корить за такой позорный поступок, но пьянящая мысль о том, что Серёжа рядом, так близко, что слышно его недовольное сопение, когда он не может найти кондиционер для белья, когда тот, кто является первопричиной возбуждения Игоря с ним в одной комнате, когда ему до кульминации не хватает только его голоса, даже недовольного шёпота хватит, лишь бы вслух, ну пожалуйста, ну ещё чуть-чуть. - Я на пуфике оставил вещи, как обещал, хорошо? Игорь? - Позвоночник с хрустом становится полумесяцем, сгибая шатена пополам от оргазма. Металлический вкус течёт на язык, заставляя поморщиться, в спешке промаргивая слезящиеся глаза, пытаясь вернуть зрение. Кровь стучит словно гонг, но даже так мужчина слышит, что на том конце комнаты его вновь окликают, звуча явно обеспокоенно. - Х-хорошо, спасибо, - получается на выдохе, сипло, со странным надрывом, но это лучше, чем молчать, нагоняя ненужную панику. Разумовский ещё несколько секунд стоит, непонятно чего ждёт, а затем молча уходит, аккуратно прикрывая за собой дверь. Игорь уходит с головой, будто пытается утопиться в расплавленном золоте, блёстками оставаясь на коже. Спустя три минуты лёгкие начинают гореть и приходиться выныривать, но легче не становится. Только когда вода совсем перестанет быть тёплой, а кожа на руках и ногах странно сморщится, Гром найдёт в себе сил встать и пойти навстречу позору, если хозяин башни всё-таки слышал его кряхтение. Одеваясь, мужчина подмечает, что сверкающие частицы так и не опали с тела, хотя он и прополоскался под душем ради этого. Одежда чистая, пахнет знакомо, футболка чуть велика в плечах, халат приятно ложится тяжестью на плечи, гольфы греют ноги, но вот штаны явно больше размера на два, если бы не резинка, то они бы постоянно спадали с бёдер. Неужели рыжеволосый не всегда был таким тощим? Да и трудно на самом деле определить его фигуру, он постоянно гоняет в одежде большего размера, либо в костюме, который при правильном пошиве может и из качка тростинку сделать. Когда Разумовский был в костюме Чумного, он явно был больше среднестатистического, да и умудрился же как-то затащить Игоря на крышу... Это всё сон, не явь, вспомни, ты сам себе подтвердил, чего же ты вновь вспоминаешь, ну хватит цепляться, не будь сумасшедшим, стань как все, ну побудь хоть день нормальным, Игорь В отражении зеркала у двери на него смотрит запуганный зверёк, покрытый толстым слоем алого румянца, обильного распределенного на щеках. Игорь брызгает в лицо прохладной водой, машет руками перед лицом, но как только алый начинает сходить, тихое "Игорь" в тот самый момент вновь ударяет в темечко, превращая ноги в желе, а румянец заставляя цвести пуще прежнего. Наконец, сдавшись, он всё-таки выходит из ванной комнаты, молясь всем богам и чертям, чтобы его маленький грязный секрет знал лишь он. Рыжий ждёт его на диване, улыбается открыто, солнечно, отчего щёки ещё больше начинают пылать. Оба они голодные, но почему-то к еде не тянутся, стесняясь друг друга. Потом Серёжа, как хороший хозяин, начинает светскую беседу, чтобы разрядить обстановку, но быстро они уходят в русло искусства, в котором Игорь разбирается, да, не следит за новостями в этой сфере и новыми трендами, но основы учил и вполне разговор поддержать может, даже мнение своё высказать. Так проходит час, другой, пока они мирно беседуют, прерываясь только на давно уже остывшую пиццу и картошку, запивая приторным морсом. Когда они доходят до десерта, то продолжительное молчание больше не кажется неуютным, наоборот, теперь они вместе наслаждаются просмотром вечного "Следа", попивая кто чай, кто кофе. Вообще, Игорь бы не отказался от второго, но Разумовский наотрез отказался ему давать, сказав, что это повредит режиму сна, поэтому сейчас шатен пьёт кипяток синего цвета. Вкус неплохой, особенно после сладкого до зубного скрёжета напитка до этого, да и с медовиком он сочетается прекрасно. Чувство облегчения неожиданно накатывает волнами, превращая мышцы в кисель. Вечные доспехи постепенно опадают, окрыляя, заставляя чувствовать лёгкую эйфорию от освобождения. Игорь смеётся невпопад с горячего шёпота, опалившего ухо, пытается нашептать что-то собеседнику в ответ, но утыкается носом в оного, и безрассудно, но невесомо целует выступающую косточку, едва ли касаясь губами футболки, прежде чем съехать головой на спинку дивана, где лежит рука рыжего. Непонятное чувство радости царапает горло, хочется плясать, веселиться, но веки уже слипаются, да и как иначе, когда на дворе уже ночь, судя по часам, окно сейчас не поможет, Марго всю стену затонировала, что даже лучик не проскользнёт, а всё потому что Игорю свет яркий неприятен сейчас, вот до чего техника дошла. Уходить никуда не хочется, но сидеть становится неудобно. Гром аккуратно сдвигается вбок, чтобы тело легло рядом с Серёжей, но колени его оказываются почему-то ближе, чем казалось, из-за чего голова ложится на чужие бёдра. Он хочет переместить своё чугунное тело, но холодная рука ложится на шею, останавливая попытки сбежать. Ощущение заземляющее, такое уютное, что веки закрываются насовсем. Уже на границе сна и яви Игорь чувствует, что его подхватывают на руки, опуская в качающиеся волны и цепкие руки, которые заплетаются ему в волосы и нежно гладят кожу за ушами, усиливая жар щёк. Если хоть что-то из этого видения верно, то в это время Бехтиева уже должны поджарить до угля, а Серёжа сейчас с ним, шепчет на ухо ласковый бред, значит точно не его вина, не злодей он, просто у Грома мозг покорёжило. Сон не разрешает сознанию подкинуть мысль, что убил Альберта Чумной Доктор не по плану, а чтобы подставить майора, что означает, что ничего это не доказывает, доверчивый идиот.