Исключительный аромат

      Мир, в котором я родилась, довольно жесток к подобным мне — омегам. Я ни раз становилась свидетелем проявления агрессии в сторону слабого пола. Мужчины- и женщины-омеги страдают от всевозможного насилия со стороны альф, и никому нет до этого дела.       Мне повезло родиться в богатой семье, не повезло лишь быть омегой.       Казалось бы: деньги и власть тебя защитят. Ха! Как бы не так! Никому из родных нет дела до моих амбиций — хотят выдать замуж поскорее. Я хороша в учебе и неприлично много читаю, а мать говорит, что мне это во вред. «Умных омег никто не любит.» — это ее слова. — Знаю… — прошептала я в открытое окно, вспомнив эту реплику.       Мне сыграло бы это на руку, потому что я не хочу замуж. Не сейчас и не через год или два. Хочу пойти в университет — вот моя мечта. И ради этого я часто веду себя не так, как «принято» омегам. — Простудишься, — прозвучало грозно над моим ухом.       Я бы даже и бровью не повела, не будь это такой неожиданностью — увидеть Итана за своей спиной. Он с яростью, присущей одним лишь альфам, захлопнул окно. Я вздрогнула.       Я не видела в нем сосредоточенного и холодного ко всему Голдстейна, теперь он больше походил на эмоционально нестабильного подростка. Он медленно наклонился к самому моему уху, пока я стреляла взглядом в сидящего к нам спиной Тайлера. — «Уайт роузес» — пролепетал он, а затем также медленно отстранился и взглянул в мои, наверное, огромные от удивления карие глаза. — Честно? — я выдохнула, — Ни черта не поняла…       Да, это то, что я называю: «вести себя не так, как омега». Общество, элита в частности, считает, что омегам нельзя выражаться подобным образом. На ряду с другими запретами и принципами типа «не носить яркую одежду», «улыбаться и быть милыми», «быть хорошими домохозяйками» — этот кажется самым абсурдным.       Итан лишь усмехнулся, а затем убедившись в том, что Тайлер никакого внимания на нас не обращает, продолжил: — Ты пахнешь белыми розами, — он говорил тихо, скрытничая и сохраняя дистанцию. Какая ирония — белая, если взять во внимание мою фамилию. — Нет, — возразила я, — я «пахну», — я нарисовала пальцами кавычки, — для каждого по-своему. — я и сама не знала, каким обладаю запахом феромонов.       Мне сначала не пришло в голову, почему это Итан чувствует, как я пахну, — люди так часто говорят о моей особенности, что я забываю, насколько эта тема личная. — И вообще, почему именно белыми? — мне стало любопытно, я понизила тон, — Розы пахнут розами вне зависимости от их цвета, верно?       Итан склонился чуть ближе к моему лицу так, что наши перешептывания со стороны могли бы принять за флирт. — Ты сама — как роза, Элиз Уайт, белая роза, — по лицу все пробегала тень улыбки.       «Элиз» — ещё одно дурацкое сокращение моего прекрасного имени. Когда меня называют так, во мне действительно просыпается некая стервозная Элиз, готовая сорваться на человека при первой же возможности… — От тебя несёт ядерной голубикой, — что-то в этом разговоре меня начинало раздражать, да и терпеть его феромоны или же дурацкие духи сил не осталось, — ты в курсе?       Итан, неожиданно даже для меня, нахмурился и выпрямился. Я окинула его взглядом, — костюм цвета беж сидел идеально. Его молчание в ответ на мое колкое замечание начинало напрягать. Первый «звоночек» прозвенел тогда, когда он грубо (ну конечно, альфа!) схватил меня за руку и повел к двери. — Все в порядке? — Тайлер отвлекся от почеркушек в моем настольном блокноте, дверью перед его носом Итан, конечно же, хлопнуть не забыл.       Мы шли долго через квадратные метры нашего пентхауса. Парень молчал, и мне становилось не по себе: он ведёт меня к родителям? Шли мы точно по направлению к гостиной. — Подожди меня здесь, — отпустив мою руку приказал Итан и скрылся за дверьми гостиной.       Я повиновалась из чистого любопытства, а ещё из-за страха, который подступил ещё сильнее, когда в коридор вышел Итан с моим отцом. Следом, конечно, показался ещё и отец самого Итана, но легче мне не стало.       Первая мысль: что же я сделала не так? Оскорбила Итана? Может, он пользуется дорогущими духами, и от него вовсе не воняет? Ему не понравился мой тон? Что, в конце концов?!       Папа смирил меня внимательным, но не сердитым взглядом — я выдохнула. На мое открытое, благодаря платью, плечо упала рука Итана: он встал рядом со мной, лицом к родителям и спокойно и уверенно произнес: — Отец, — он выдержал паузу, — Мистер Уайт, я готов обручиться с Элизабет.       Миг: звон в моих ушах, и улыбки на лицах отцов. Никогда не видела, чтобы мой — улыбался. Я страптиво сбросила чужую руку с плеча, в изумлении открыв рот, но ничего не смогла и вымолвить — горло будто сдавило, а голос осип. — Это замечательно! — воскликнул мистер Голдстейн, — за это нужно выпить!       Отец, кажется, подхватил эту идею, и они снова скрылись в зале. — НЕТ! — возможность говорить вернулась ко мне вновь, — Итан, зачем.?       Я точно хотела сказать нечто дерзкое, но не могла. Он смотрел на меня так прямо, значит, он зачем-то это сделал: он знал — зачем. — Ненавижу, — буркнула я, уверенно шагая в комнату.       Я не собиралась пускать слёзы при ком бы то ни было — я хотела кричать и злится. И я позволю это себе сейчас, потому что известно, куда я отправлюсь после этого вечера: в дом Голдстейнов, — не было сомнений, что изменить что-то после громких заявлений альфы было невозможно. Грёбанный патриархат.       За огромным дубовым столом сидели все: мои родители, отец и мать Тайлера, отец и папа Итана.       Да, Итан был рожден омегой-мужчиной, и многим отличался от своих сверстников, в плане воспитания. Хотя, по тому, что он учудил, сразу и не скажешь… — Я не согласна с этим решением, — сказала я без лишних «простите пожалуйста».       Я увидела, как испуг замер на лице папы Итана, такого же омеги, как и я — он был смущён моим поведением и, надеюсь, переживал за меня. Мой отец же посмотрел на меня так, будто я была надоедливой псиной, крутящейся у его ног. — Бет, здесь обедают взрослые. — ещё терпеливо отозвался он, поправляя галстук на шее, — Выйди. — Ты же не примешь это решение всерьез? — никого, кроме себя, я слышать не желала. — Конечно, нет, ведь это решение уже принял другой альфа. — он ухмыльнулся, а затем резко сменил тон, — Мы сватаем тебя, не мешай и выйди. — Пожалуйста.! — Я поздравляю тебя, Бет! — он почти кричал, и мои нервы сдали.       Я схватила ближайший ко мне бокал с вином (кажется, он принадлежал матери Тайлера) и замахнулась.       Щелканье вилок об тарелки и звон хрусталя исчезли. Наступила тишина, удушающая. Меня трясло — осколок бокала в моих руках впивался в руку, позволяя крови капать на пол. В этот момент я слышала лишь стук собственного сердца и чувствовала огромную силу — никогда прежде не вытворяла подобного, и хотелось снова и снова разбивать посуду об стол…или об стены…       На секунду мне показалось, что мой поступок отрезвит взрослых, но хорошего в нем было мало, и отец вышел из себя. Он почти бегом приблизился ко мне, хватая за руки и выводя из залы. Я запнулась о порог, упала, больно ударившись коленкой и локтем. Паркет не щадит, когда на него приземляешься не очень удачно. Кровь с моей ладони беспощадно пачкала светлую поверхность пола, я попятилась назад, скользя и постанывая: больно было ужасно! — Устроила цирк не пойми из-за чего! — начал мужчина, размахивая руками, — Стыдно за тебя и за твое поведение! Не хочет она замуж, видите ли… Хватайся за такую возможность, такую как ты приютить будет трудно кому!!!       Подняли меня на ноги со спины, поддерживая под руки. По голосу я поняла, что то был Тай. — Сэр, остудите свой пыл, — он приобнял меня, поддерживая. За спиной отца я увидела раздражённого Итана.       Он ещё смел быть недовольным в ситуации, причиной которой стал сам. Меня снова накрыла волна злости, но внезапно появившаяся в моем поле зрения многострадальная кровавая ладошка убедила меня в том, что нужно остановиться. Ноги стали ватными в тот же миг, как отец оставил меня с Тайлером, уводя для «очень важного разговора» и Итана. Обручиться он со мной хочет — как же! Даже не пожалеет. — Пойдем, — Тай почти шептал, крепко хватая меня под локти и уводя в сторону ванной. Я пустила-таки слезу.       Парень включил кран, вода хлынула с таким шумом, что я снова вздрогнула. Мне захотелось ещё больше плакать, под стать водопроводному крану — облиться слезами от обиды и непонимания. — Я все слышал, — он легонько коснулся моих плеч, усаживая на бортик ванной, а сам сел рядом, раздобыв табурет, — если не хочешь говорить об этом…       Он не договорил, а я упорно молчала, роняя слёзы, одна за другой. Пратчетт оперативно подставил мою ладонь под проточную воду, а затем, склонившись над раковиной, вынул застрявший в ней осколок.       В этой гостевой ванной было немного тесно и слишком тихо: я даже не слышала голосов. Мой взгляд коснулся рыжих, как огонь, волос Тайлера, спустился к его красивому профилю: идеально прямому носу и пухлым губам. Он, заметив мой взгляд, посмотрел в ответ. Зеленые глаза будто светились в полумраке комнаты. Я и не заметила, как руки коснулось махровое полотенце. Тайлер действовал аккуратно и не торопясь, беря ответственность за мою искалеченную руку. Достал бинт из шкафчика. — Тай… — я шмыгнула, — скажи, я правда такая никчемная?       Он сел на табурет напротив так, что наши колени косались друг друга, и взволнованно заговорил: — Вовсе нет! Ты просто запуталась, кто ты и что ты. — Не могу не согласиться. — Прими себя омегой, — он сжал мои руки в своих, немедленно согревая, — Быть ей, я полагаю, не очень просто…       Никто не говорил, что легко. Все старательно делают вид, что омеги — самый счастливый пол на планете. Я вздохнула, чувствуя, как лёгкие наполняет совсем лёгкий аромат свежего апельсина. Я удивлённо посмотрела на Пратчетта. Известно, что запах апельсина — самый приятный для человеческого обоняния, и Тай — его обладатель? — Черт возьми, — Тай усмехнулся сам себе, — Извини за это. — он закончил перематывать мою руку бинтом, и ловко разрезал его ленту одним из своих клыков.       Если подумать, Тай — ранняя пташка. В шестнадцать лет иметь клыки взрослого альфы — признак раннего гона, я читала. Клыков, например, у Итана я не видела. Хотя, он обычно не оголяет зубы.       На секунду наши взгляды пересеклись: — Готово, — сказал он, осматривая мою руку, а затем меня, — Больше ничего не болит? — Болит. — я уже успокоилась и звучала без лишнего всхлипывания.       Тай обеспокоенно заглянул мне в глаза. Я подняла здоровую руку, прижимая к груди: — Душа.       Рыжеволосый резко выдохнул и тихонько засмеялся: — Бет! Не пугай так, — он склонился ближе к моему лицу, — Такие раны легко подлатать… — Например.?       Запах цитруса сильнее ударил в нос, прежде чем я почувствовала чужое дыхание на своих губах. И не смогла противостоять соблазну поддаться вперёд. Нежный и неловкий поцелуй растаял между нами — я почувствовала сильный запах апельсина, и рассчитывала услышать свой, настоящий, но этого не произошло.       Теплые губы Тайлера сминали мои без дерзости и грубости. Я ощутила прикосновения чужого языка, и даже клык, который лишний раз напомнил, что я во власти альфы. «Прими себя омегой». Но смогу ли я?