Демон

      Деймон всегда с трудом переносил периоды вынужденного простоя. Его деятельная натура требовала постоянного участия в каких-нибудь событиях, не важно с чем они были связаны. Движение являлось для него определяющим фактором, хоть бы он успевал переделать кучу дел за довольно короткий период, хоть бы просто думал. Но сейчас, зажатый в тесном кольце обязанностей, условностей и церемониала Красный замок казался ему захлопнувшейся мышеловкой, а столь близкий и желанный Железный трон постоянно напоминал о себе болезненными уколами самолюбия.       Поначалу всё было здо́рово: брат принял его тепло и радушно, предоставил роскошные апартаменты и целый штат прислуги, назначил на государственную должность. Но амбиции Деймона простирались гораздо дальше, чем заседание в Малом совете. Он надеялся, что брат наконец-то отдаст ему Драконий Камень — родовое гнездо Таргариенов. Само по себе оно особой ценности не представляло — были в Вестеросе места и пожирнее, и побогаче, — но титул принца Драконьего Камня означал официальное признание его владельца наследником Железного трона. Сыновей у Визериса не было, только дочь, маленькая принцесса Рейнира, и по прецедентному праву, созданному Великим советом, она не могла наследовать отцу. А Деймон мог.       Однако Визерис не спешил расставаться с Драконьим Камнем, и это сильно раздражало. А ещё раздражало огромное количество отирающихся возле короля персонажей из числа аристократов, дегенератов, приближённых и приравненных к ним, а также сеттинг, где они чаще всего появлялись. Будь Деймонова воля, он бы шуганул весь этот набор дармоедов аж до самой Стены, оставив при себе верного помощника, десяток профессионалов и пару сотен вышколенных гвардейцев. А для управления государством выстроил бы жёсткую вертикаль власти с чётким распределением полномочий на местах. Но каков монарх, таков и двор.       Конечно, была опасность, что королева Эйма всё-таки подарит мужу долгожданного сына. Это тоже не добавляло радуги в метущуюся душу принца. Любивший заглянуть к нему на рюмку коньяку Грибок иногда рассказывал о доносившихся из спальни королевы стонах, и Деймона каждый раз так и подмывало ляпнуть по этому поводу какую-нибудь скабрезность. Но что бы брат с женой ни делали, как бы ни старались, кроме Рейниры детей у них не было.       Малышка-племянница, надо сказать, была чудесным ребёнком: умненькая, смелая, весёлая, с серебряно-золотыми, как у отца, волосами, заплетёнными в косички. Весь двор восхищался её гордой валирийской красотой и грацией, а гламурная шушера, которой кишмя кишели коридоры Красного замка, льстиво называла её Жемчужиной и Отрадой Королевства. Как и все любимые дети, Рейнира была избалована и упряма, но родители этого в упор не замечали, целиком растворившись в дочери.       Она обожала своего дядю, искренне, по-детски открыто, хотя это не мешало ей капризничать и показывать характер. Деймон тоже всегда старался найти для неё время, приносил сладости, игрушки, разные милые мелочи. Кто знает, может, в дальнейшем эти инвестиции вернутся к нему в образе влюблённой красавицы? Его дед Джейхейрис не раз говорил, что хорошую жену надо взращивать самому, и иногда, поглядывая на девочку, Деймон мысленно усмехался: что если взять и жениться на ней, когда подрастёт? А почему нет, собственно? Он сядет на Железный трон, наследуя брату, а Рейнира станет его королевой. Чистая, непорочная, с настоящей драконьей кровью. Но об этом пока было рано думать.

***

      — Дядя Деймон! — Рейнира рванула к нему по залитой солнцем галерее.       — Принцесса! — молоденькая септа в больших роговых очках дёрнулась следом за ней. — Осторожней! Прошу вас!       Сир Кристон Коль, личный телохранитель принцессы, потоптался на месте, видимо, раздумывая, а затем не спеша пошёл за септой. Деймона он не боялся, но между ними вот уже год длилась холодная молчаливая вражда: самолюбивый принц не мог простить ему отобранной победы на соревнованиях в честь восхождения на престол короля Визериса.       В несколько секунд преодолев разделяющее их расстояние, Рейнира с разбегу прыгнула в объятья присевшего на корточки Деймона и обняла его руками за шею.       — Дядя! Ну наконец-то!       — Моя принцесса… — он коснулся губами её щёчки. — Ты так выросла…       — Где ты был? — запыхавшаяся и радостная, она всё равно капризно надула губы. — Почему не приходил так долго?       — Не сердись, малышка, — улыбнулся он. — Я был занят.       — А чем?       — Работал. — Деймон заправил ей за ухо выбившуюся из косички серебристую прядь.       — Я попрошу папу, чтобы больше не давал тебе много работы, — с детской непосредственностью заявила Рейнира.       Деймон бросил красноречивый взгляд на приблизившуюся септу: хорошенькая, несмотря на уродливые очки и серое мешковатое платье в пол. И наверняка девственница. Что там ещё плёл о ней Грибок? Что она любит красивое бельё? Хм… У маленькой монашки есть своя маленькая тайна... Интересно. Он снова повернулся к племяннице.       — Смотри, что я тебе принёс.       Вытащив из-за спины бумажный пакет, сунул в него руку, затем осторожно раскрыл ладонь… На Рейниру уставились немигающие чёрные глазки. Ящерка была небольшая, вся покрытая твёрдыми чёрно-жёлтыми чешуйками, а на голове у неё красовались золотистые рожки-шипы.       — Это… дракон? — с придыханием спросила девочка.       — Это ящерица поясохвост. Но все называют его маленьким драконом. Видишь, у него всё как у дракона, только крыльев нет… — Он поднёс ладонь поближе. — Погладь, не бойся.       Она легонько провела пальцем по шипастой спинке.       — Осторожней, моя принцесса, — испуганно выдохнула септа, — животное может быть ядовито!       Словно в ответ на её слова, ящерица вдруг свернулась в кольцо, закусив собственный хвост, а пластины на её тельце грозно ощетинились. Деймон опустил её обратно в пакет и протянул Рейнире.       — Он твой, малышка. Отнеси в свою комнату — там уже, должно быть, установили террариум. А вечером я зайду к тебе, и мы вместе его покормим, хорошо? — Он холодно посмотрел на стоявшего у стены сира Коля: — Проводите принцессу в её покои.       Тот ничего не ответил, лишь сдержанно улыбнулся девочке.       — Прошу вас, моя принцесса.       — Я назову её Сиракс, дядя! — Рейнира вприпрыжку заскакала по коридору, следом за ней пошёл телохранитель.       Септа, присев в неловком реверансе, тоже повернулась, чтобы уйти, но Деймон вдруг преградил ей путь.       — Ящерица не животное, септа Эллин. Это рептилия. Драконы тоже были рептилиями, вы знаете об этом?       — Да, милорд, — она покраснела.       — Я от крови дракона, — Деймон интимно понизил голос. — Вы назвали меня животным.       — Нет, милорд, нет! — девушка не на шутку испугалась. — Я совсем не хотела…       «Интересно, какие у неё волосы? — подумал он, глядя на её покрытую платком голову. — Брюнетка, блондинка? А, может, рыжая?»       — …Я просто… волновалась за принцессу Рейниру.       — Я счёл себя оскорблённым.       — Простите, милорд, — она ещё сильнее смутилась. — Я не хотела вас обидеть. Можно я… пойду?       — Нет, — властно ответил Деймон и, заметив, как побелели от страха её не знавшие помады губы, добавил: — Вы же не можете отказать в помощи страждущему. Вера запрещает вам.       — Я… не совсем понимаю, милорд, — пролепетала она.       — У меня проблемы с толкованием некоторых постулатов из Книги Девы. Я бы хотел, чтобы вы помогли мне их понять. Например, вот этот… — и, в упор глядя на девушку, процитировал по памяти: — «Отец простёр свою длань в небеса и достал оттуда семь звёзд, и возложил их одну за другой на чело Хугора, увенчав его блистающей короной. И Дева привела ему отроковицу, гибкую как ива, с глазами глубокими и синими, как озёра, и Хугор пожелал взять её»       Септа испуганно попятилась к стеклянной стене.       — Или вот этот, — продолжал издеваться Деймон, наслаждаясь её растерянностью. — Всё для тебя, мой милый, всё для тебя, возлюбленный мой. Ты лучше десяти тысяч других, волосы твои — нежный шёлк, губы твои — сладость, и весь ты — желание… Это ведь из Книги Девы, не так ли?       Он приблизился почти вплотную и навис над девушкой, вдыхая исходивший от неё запах травяного мыла и ладана. А ещё непорочности. Стопроцентная девственница. Этот мелкий сплетник Грибок не соврал. Любительница красивого белья? Ну, тут у них полная взаимность: он тоже большой поклонник разного рода боди, корсетов, пуш-апов, брифов, танга и прочей женской амуниции. Боги, неужели под этим невзрачным мешковатым платьем можно обнаружить кружевные трусики? У него даже ладони зачесались от желания срочно в этом убедиться.       — Кхм… — раздался чей-то кашель.       Септа слабо пискнула и низко опустила голову. Деймон обернулся через плечо: позади, невозмутимый и спокойный, словно скала, стоял десница Хайтауэр, а за спиной у него маячил сир Кристон Коль.       — Что вы здесь делаете, септа Эллин? Почему оставили принцессу одну? — холодно спросил десница. — Извольте немедленно пройти к ней, иначе я буду вынужден сообщить Верховному септону о вашем поведении.       Она, пунцовая от стыда, торопливо присела в реверансе и почти побежала прочь.       — А о моём поведении вы кому сообщите? — ухмыльнулся Деймон, хотя всё внутри наполнилось досадой: проклятый старый хрыч! И принесла же нелёгкая! Девчонка до смерти испугалась и теперь будет очень сложно её заполучить.       Хайтауэр смерил его ледяным взглядом, повернулся и пошёл по галерее в сторону выхода. Деймон сжал кулаки и со злостью посмотрел на Коля.       — Что, доложился? Подлизал деснице задницу? Стукач.       — Простите?.. — сир Коль непонимающе приподнял одну бровь.       — Да пошёл ты… — бросил Деймон уже на ходу.

***

      — Ты когда-нибудь научишься ходить по замку никого не задирая? — Визерис строго смотрел на брата. — Вот зачем ты сегодня схлестнулся с сиром Колем?       Тот, развалившись в кресле, небрежно закинул ногу на ногу.       — Чем он тебе не угодил? — продолжал король. — Хотя чего я спрашиваю? И так всё ясно.       — Да пофиг мне на него, — отмахнулся Деймон. — Выскочка.       Визериса всегда удивляло, насколько они с братом разные. В них всё было диаметрально противоположно — внешность, характер, взгляд на те или иные вещи, отношение к жизни, интересы, увлечения. Бабушка, добрая королева Алисанна, шутила, что схожего в них только цвет глаз и форма ногтей. И это, как ни странно, была правда: высокий, атлетично сложенный Деймон, харизматичный красавец с волосами до плеч, отливающими таргариеновским серебром, был совершенно не похож на полноватого, коротко стриженного брата с пышными серебристо-золотыми усами. Он любил всё, что было чуждо Визерису: автогонки, боевые искусства, охоту, самолёты, активные виды спорта, военное дело, прекрасно разбирался в оружии и машинах, обожал драки, кутежи и азартные игры. С самого детства он отличался вольнодумством и стремлением к риску, и его не изменил ни кадетский корпус, ни военная академия, которую он закончил с отличием, ни семейная жизнь. Более того, Визерису казалось, что рано женившись, брат просто слетел с катушек в отношении женщин: слухи о его любовных похождениях доносились до ушей короля постоянно.       — Уверен, он платит тебе тем же, — раздражённо констатировал Визерис. — Но чего ты добиваешься? Тебе что, доставляет удовольствие стравливать меня с придворными?       — Это с кем, например? С Хайтауэром?       — И с ним тоже. Вы прямо как кошка с собакой! И я не понимаю, в чём причина. Ну хорошо, он тебе не нравится. Но научись хотя бы уважать его возраст!       — Если ему не даёт покоя его возраст, пусть валит к себе в Старомест и копается там на грядках.       — Деймон, прекрати! — повысил голос Визерис. — Он мой десница!       — Да он уже охренел от собственного высокомерия. Мнит себя вершителем судеб, этаким демиургом. А на самом деле — посредственность. Политикан.       — Так, всё! Не желаю этого слышать! — вспылил король. — Ты тоже, между прочим, не блещешь на государственной службе. Я уже устал принимать претензии по поводу твоих скоропалительных решений. И знаешь что? Я урежу твоё финансирование из суверенных грантов.       — Почему? — Деймон повернулся к брату.       — Потому что! И не делай невинное лицо! Ты потешил собственное эго, купив себе самолёт, а я теперь должен затыкать дырки в бюджете.       — Ну, в чём проблема? — Он достал из кармана джинсов айфон, всем своим видом давая понять, что разговор его не напрягает. — Отдай мне Драконий Камень, и я за полгода погашу все свои долги.       — Это не обсуждается, — отрезал Визерис. — Драконий Камень испокон веков передаётся только наследнику трона.       — Но по решению Великого совета, — Деймон искоса взглянул на брата, — я твой наследник.       — У меня есть дочь, — холодно возразил король. — И, вполне возможно, Эйма родит сына.       — Ну-ну, — усмехнулся тот.       — Что ну-ну? — Визерис вышел из себя. — Что ты хочешь этим сказать? Что ты тут самый умный? Ты сам за столько лет не смог своей жене ребёнка сделать!       — И не собираюсь даже. — Деймон расслабленно откинулся в кресле. — Я вообще не хочу с ней жить.       — А зачем женился?!       — Не я женился, меня женили, — ответил он. — Задвинули в задницу мира, типа справились. Захолустье, скукотища, дороги дерьмо, клубы — отстой полный, девки все страшные… У них там даже овцы красивее девок.       — Да, и вот ещё что! — рыкнул Визерис. — Прекрати волочиться за сотрудницами! Предупреждаю тебя, Деймон: я больше не потерплю твоих шашней в замке! Эйма жалуется, что ты всех её фрейлин переполошил! И не смей приближаться к леди Алисенте!       — А что такое? — он насмешливо вскинул бровь. — Папочка Хайтауэр нервничает? Или ты её для себя присмотрел?       — Боги… Что ты несёшь?! — Визерис схватился за голову.       Деймон, улыбаясь, водил пальцем по экрану айфона. Затем как ни в чём не бывало протянул его брату.       — Хочешь, покажу своего красавца? Охренительный… Два движка, салон, авионика, размах крыла почти сто футов. Беспосадочно на три тысячи лиг летает, прикинь!       Визерис бросил взгляд на экран: лайнер снят издалека, но очень хорошо были видны законцовки на больших крыльях-плоскостях, силовые установки в мотогондолах. От са́мого обтекателя через весь фюзеляж тянулись оранжево-красные, словно языки пламени, волны, а на чёрном хвосте красовался герб Таргариенов.       — Это Караксес, — с затаённой гордостью произнёс Деймон. — Кстати, тебе тоже не помешало бы обновить авиапарк, а то твой Балерион скоро в воздухе развалится.       — В общем так, — король слегка хлопнул рукой по столу. — С завтрашнего дня принимаешь на себя командование городской стражей. Я уже подписал Указ о твоём назначении и о присвоении тебе звания майора досрочно. Поздравляю, — сухо добавил он. — А теперь оставь меня, мне надо работать.

***

      Территория батальона городской стражи на Сапожной площади больше походила на заброшенную стройку: небрежно сваленные в кучу доски недалеко от шлагбаума, листы металла, тощие собаки, несколько одноэтажных зданий с обшарпанными стенами, грязь, окурки. В обрезанной автомобильной шине, приспособленной под клумбу, торчали хилые жёлтенькие тагетисы — как насмешка над окружающим упадком. Возле одного из зданий, по-видимому, штаба, стоял старый служебный джип начальника городской стражи и пара рабочих авто с мигалками на крышах. Деймон припарковался рядом, вышел из машины и мысленно усмехнулся: его красный спорткар выглядел как космический корабль на свалке. Это даже не насмешка, скорее издёвка. В приветствии вытянулись в струнку двое мужчин: один пожилой, тучный, с явно больными ногами, второй — лет тридцати, высокий и крепкий, смотревший с плохо скрываемой неприязнью.       — Добро пожаловать, милорд, — пожилой мужчина вскинул сильно отёкшие пальцы ко лбу, отдавая честь. — Я капитан Дунстан Прайер, временно исполняющий обязанности…       — Я знаю кто вы, — остановил его Деймон; толстяк стушевался и опустил руку.       — Лейтенант Лютор Ларджент, — представился второй, также козырнув.       В его глазах читалось недоверие. Ну ещё бы! С чего ему доверять такому, как он? Одна машина стоит столько, сколько ему за всю жизнь не заработать, даже если он будет торговать собственным очком в Блошином Конце. Но это ничего не меняет. Есть доверие или нет, а к приезду нового начальника можно было бы и подготовиться.       — Постройте личный состав, лейтенант. — Деймон решил сразу перейти к делу.       — Все в наряде, сэр. В казарме только дневальный, — ответил Ларджент.       — Ну что ж… Это даже лучше. Пойдём, посмотрим. — Он направился к длинному одноэтажному зданию с давно не мытыми окнами; почему-то не было сомнений, что это и есть казарма.       — Но, сэр, — попытался остановить его лейтенант, — там же никого нет.       Резко обернувшись, Деймон заметил как офицеры переглянулись между собой.       — Почему нет? А дневальный? — И, не дожидаясь ответа, пошёл ко входу.       Казарма встретила его давно забытыми запахами ваксы, оружейного масла и дублёной кожи, но к знакомым со времён кадетской юности ароматам примешивалось амбре из потных тел, кислой капусты и анаши. На стуле дневального, распластавшись телесами, в несвежей майке и в одном берце спал пьяный боец. Деймон окинул его взглядом: голова безжизненно свесилась набок, рот приоткрыт, по подбородку течёт слюна. Если бы не храп, можно было бы подумать, что парень мёртв.       — Это тот самый дневальный? — он с усмешкой повернулся к Лардженту.       Лейтенант промолчал, но Деймон и не ждал ответа. Он прошёл вперёд и осмотрелся: узкие панцирные койки в два яруса, грязный пол, пустые пивные банки, набитые окурками. Духота как в бане. На засиженном мухами подоконнике стояли чьи-то берцы и воздуха тоже не озонировали. Несколько коек были заняты спящими; в углу человек пять играли в карты, гоняя по кругу джойнт с травкой. Завидев Деймона в сопровождении тяжело пыхтящего Прайера и молчаливого Ларджента, они даже не пошевелились, только подняли головы и проводили их взглядами.       Далее следовали душевая и туалет. В туалет принц даже не зашёл, заметив обклеенные порнухой стены, а возле душевой остановился: из-за двери слышались стоны. Деймон посмотрел на офицеров — старый Прайер то ли от страха, то ли от волнения сильно вспотел, Ларджент всё так же молчал, стоя с непроницаемым лицом, — и открыл дверь: в одной из кабинок здоровенный парень трахал какую-то блонду, а та воодушевлённо подмахивала задом и громко стонала в ответ на каждый его толчок.       — Исчезни нах*й отсюда… — прохрипел парень, заметив, что на них смотрят.       Да, наверняка ему бы тоже не понравилось, если бы на него смотрели. Он прикрыл дверь душевой и скрестил на груди руки.       — Ну что ж, увиденным я доволен. Сегодня пока отдыхайте. А с завтрашнего дня у вас начинается другая жизнь. — И добавил, посмотрев на Ларджента: — Лейтенант, к восьми утра весь личный состав должен быть построен на плацу́.