Демон

120-й год от З.Э.       Ещё в коридоре он услышал приглушённые всхлипы. Распахнул дверь чуть ли не с ноги: уткнувшись мужу в грудь, Рейнис захлёбывалась в рыданиях. Сбоку на диване примостилась Рейнира. Глаза мокрые, опухшие, пальцы нервно комкают салфетку.       — Где ты был? — Рейнис вскинула заплаканное лицо. — Моя дочь умирает, а ты!.. Где ты был?!       Он не стал оправдываться, объяснять ей что-то — какой смысл? Мать есть мать. Вместо этого посмотрел на Корлиса. Тот, всё ещё могучий и крепкий, но заметно осунувшийся, прижимал жену к себе, гладил её дрожащие плечи.       — Я ничего не понимаю, Деймон. Она ведь хорошо себя чувствовала. Ну да, роды тяжёлые, с ребёнком такое… И кровотечение это… Мы не давали согласия на операцию, но они настояли. — Притихшая было Рейнис при этих его словах снова зарыдала, и Корлис ещё крепче прижал её к груди. — Они приняли своё решение, нас полностью отстранили. И вот теперь ей хуже…       В стерильном, ионизированном воздухе витал ни с чем не сравнимый сладковатый запах. Это раздражало сильнее, чем глухие рыдания Рейнис, всхлипы Рейниры, сочувствующие глаза медсестёр. Деймону нестерпимо захотелось дать кому-нибудь в морду. Но дверь вдруг открылась, и из палаты вышел мейстер Герардис, тот самый, которого он пару часов назад привёз с Драконьего Камня.       — Зайдите, мой принц. Она зовёт вас.       Рейнис, оттолкнув мужа, рванулась к двери, но мейстер Герардис остановил её.       — Простите, миледи, только он один. Это реанимация, не забывайте.       …       В палате запах чувствовался ещё сильнее. Резанул глаза какой-то неприятный, «казённый» свет. На мониторе у изголовья мигали лампочки, тоненько пищал кардиограф; от стоявшего отдельно прибора тянулись прозрачные трубочки-ляйтунги и скрывались под простынёй.       — Деймон…       Злость мгновенно исчезла, уступив место чему-то непонятному, чего он прежде не ощущал — смеси из неверия, отупения и полного бессилия. Он подошёл к кровати, придвинул оставленный кем-то стул, сел рядом. Лейна очень изменилась. Губы её обескровели, заострились скулы, роскошные волосы потускнели и лежали вокруг головы безжизненной паклей. Холодный сухой лоб, холодные тени под глазами… Но всё же она была красива в своей скорбной, трагичной красоте.       — Он умер, Деймон. Наш сын…       — Нет, ну что ты… — Взяв её тонкую ослабевшую руку, Деймон прижался к ней губами. — С ним всё хорошо, он просто в барокамере.       У него не хватило духу сказать правду. Ребёнок родился искривлённым, неправильно сформированным, и умер в течение часа, так и не сумев полноценно закричать. Деймон даже не успел дать ему имя.       — Он умер, я знаю, — прошептала Лейна. — Прости меня.       — Всё хорошо, малышка, — он судорожно пытался придумать хоть что-то уместное, — всё хорошо. Ты скоро поправишься, и мы снова будем вместе, ты, я и наши дев… — он запнулся, — дети.       Запах усилился или ему кажется?.. Он не хотел верить, что она уходит. Помнил, как страдая от жутких болей, умирал отец — на аппарате жизнедеятельности и маковом молоке, — как хрипел и тяжело дышал дед Джейхейрис, и от каждого вздоха дёргалась его ввалившаяся нижняя челюсть — расслабившиеся мышцы уже совсем не держали её. Всё это создавало впечатление предсмертной му́ки. Лейна же выглядела просто усталой. Вот сейчас она закрыла глаза… О чём она думает? Что чувствует? Какие образы всплывают в её сознании?       — Я хочу увидеть небо, Деймон. Пожалуйста…       Резко вскочив на ноги, он откинул в сторону упавший стул, рванул прочь проводки с датчиками, бережно взял её на руки…       — О боги, что он делает?! — закричала Рейнис.       — Деймон, остановись! — вторил ей Корлис. — Ты обезумел!       — Прошу вас, принц, верните больную в палату! Немедленно! — закудахтали на все голоса медсёстры; появился мейстер в сопровождении ещё кого-то. — Принц Деймон, вы сделаете ей только хуже!..       Деймон ударом ноги распахнул дверь в коридор.       — Не подходите никто! — прорычал он, закрывая собой свою ношу. — Она хочет видеть небо.       Их оставили в покое, даже принесли плед. Он вынес Лейну во двор, уселся на лавку под лучами холодного зимнего солнца, укутал пледом, прижался губами к её виску. Она молчала, только дышала глубоко, жадно, втягивая в себя пропахший морской свежестью воздух. Его морская нимфа, его малышка… Будто и не было прожитых пяти лет…       ххх       По правде говоря, в ближайшие годы Деймон не планировал возвращаться в Вестерос. Он бы с удовольствием обосновался в одном из Вольных Городов, например, в Волантисе, но Лейна очень хотела домой. С каждой неделей беременности ей становилось всё труднее переносить волантийскую жару, поэтому они перебрались в Пентос — климат там был гораздо мягче, — сняли хорошую виллу в тихом зелёном пригороде, где Лейна спокойно выносила близнецов. Да, ей удалось удивить мужа! Вместо одной хорошенькой девочки она подарила Деймону сразу двух, ужасно похожих на него и друг на друга. Родила очень легко — возможно, сказалась её спортивная подготовка и умение напрягать и расслаблять мышцы, — и даже грудью кормила сама, правда недолго: детям стало не хватать молока.       После родов она расцвела, а тело её приобрело аппетитные плавные формы. Бёдра округлились, грудь стала больше и плотнее, волосы гуще, а с лица не сходил счастливый румянец. Она действительно будто бы светилась изнутри, наслаждаясь своим тихим семейным мирком, любимым мужем, очаровательными дочками. Единственное, что омрачало её жизнь — желание вернуться на Дрифтмарк. Деймон как мог оттягивал возвращение, но когда Бейле и Рейне исполнилось полгода, в один из дней попрощался с Реджио, погрузил своё семейство на борт Караксеса и через несколько часов благополучно приземлился в аэропорту Халла.       Встречать их приехали почти все Веларионы — VIP-зона аэропорта была заполнена их белыми головами, яркими шариками, цветами, весельем и звоном бокалов с арборским. А во главе всей этой шумной когорты из братьев, сестёр, племянников, дядюшек, тётушек и прочих родственников выступала Рейнис Почти Королева, темноволосая Таргариен, жена Корлиса Велариона, мать его детей, а теперь, стараниями Лейны и Деймона, ещё и бабушка его внучек. Она в умилении заламывала руки, глядя на похожих как две капли воды пухленьких девочек в одинаковых кружевных конвертах.       — О Матерь Всеблагая! Какие же они хорошенькие! Как куколки… И как похожи!.. Ой-ой… Как же вы их различаете? — она вскинула счастливые глаза на Лейну и Деймона.       — С соской — это Рейна, — ответил он; ему была приятна устроенная в их честь встреча и восторги по поводу их с Лейной дочерей. — Бейла соску не любит, выплёвывает.       — О-о-ой… — она совсем растаяла, глядя на щекастенькую малышку с розовой соской во рту. — Так ты Рейна…       Лейна взглянула на мужа, и он отчётливо увидел в её взгляде одобрение: имена дочкам подбирал он, и, значит, полностью вмастил бабушке Рейнис, назвав одну из них в её честь.       — …А ты Бейла, да? — продолжала сюсюкать Почти Королева уже со второй близняшкой. — Ну здравствуй, моя красавица…       После бурных объятий, восхищений и пожеланий всего наилучшего они отправились в Высокий Прилив, где Корлис дал приветственный обед, пригласив на него многочисленную родню и богатые семьи острова, пожелавшие выказать дань уважения своему сюзерену. Как обычно в доме Веларионов всего было в меру — торжества, роскоши, пафоса и устойчивого ощущения камерности, этаких посиделок близких друг другу людей. Лейна, улыбающаяся и счастливая, принимала поздравления и подарки, общалась с родственниками и друзьями, Деймон же полностью доверился Корлису.       — Молодец, бродяга! — по-отечески обнял его Корлис. — Дамский мастер! Боги дважды благословили тебя.       — Дочке твоей спасибо, — улыбнулся он. — Она умеет удивлять.       — Да, это точно… — Морской Змей, порядком захмелевший и расслабленный, разоткровенничался. — Одна она моя надежда на продолжение рода.       — Почему она? — почувствовав горечь в словах друга, Деймон решил поддержать его. — А Лейнор? У него уже двое сыновей, как я слышал.       В конце прошлого года Рейнира родила второго мальчика, такого же крупного, горластого и темноволосого, как и первый. Назвали новорождённого Люцерисом — тоже якобы распространённое в семье Веларионов имя. Как рассказывал ему Грибок, король был счастлив и с радостью принял малыша. Зато королева не преминула добавить яду. «Не оставляйте попыток, сир Лейнор, — бросила она молодому отцу. — В конце концов, может, хоть один получится похожим на вас»       Корлис, видимо, был солидарен с королевой, поскольку махнул рукой в ответ на его поддержку.       — Ой… Не сыпь мне соль, ладно? Я уверен, ты и сам всё понимаешь.       Деймон глазами нашёл среди гостей Лейнора. Высокий, красивый, как и сестра, он что-то увлечённо обсуждал с тремя молодыми мужчинами из приглашённых и белозубо улыбался. Рядом, лощёный, в костюме с иголочки и с уложенными гелем волосами, стоял его друг Кварл Корри. «Ты смотри, — подумал Деймон, — и не постеснялся же шлюху свою в дом притащить».       — Он же у нас такой ранимый, хрупкий, как цветочек, — продолжал изливать душу Морской Змей. — Сло́ва ему не скажи! Не папин бродяга, а мамин симпатяга. Упустил я сына, упустил.       — Корлис!.. — Они обернулись как по команде: сзади неслышно подошла Рейнис. — Ты что это? — она припечатала мужа взглядом. — Опять пьёшь? Ещё и креплёное… Забыл, что сказали мейстеры? — и тут же обратилась к Деймону: — Лейна хочет, чтобы вы несколько дней погостили у нас в Высоком Приливе. А затем переедете в Дрифтмарк, его пока подготовят. Как ты на это смотришь?       Он нацепил одну из своих обезоруживающих улыбок.       — Чего хочет твоя дочь, того хотят Боги. Кто я такой, чтобы спорить с ними?       — Хм… — Рейнис явно понравился его ответ. Ещё раз строго взглянув на мужа, она повернулась и пошла к гостям.       — Видал? — спросил притихший Морской Змей. — Вот так всегда. Стоит мне только заговорить о Лейноре, она как из-под земли вырастает. Грудью кидается на амбразуру! Будто я враг своему сыну. А разве я ему враг? Я люблю его и желаю ему счастья!..       Он ещё долго разглагольствовал о проблемах отцов и детей, но ни единым словом не обмолвился о том, что его больше волнует — грязные слухи вокруг личной жизни сына или же темноволосые внуки, один из которых в будущем сядет на Железный трон, а второй унаследует Дрифтмарк. И можно было бы сколько угодно оправдывать их внешность, твердя на каждом углу о сильном семени Баратеонов, но беленькие, с пурпурными глазками дочки Лейны перепутали все карты. Теперь стало гораздо труднее объяснять окружающим, что сыновья Лейнора якобы пошли в бабушку. Чудеса генетики, да и только!       — А что она сказала насчёт мейстеров? — спросил Деймон, дождавшись, когда Корлис замолчит; сильный и крепкий, он никогда не жаловался на здоровье и терпеть не мог мейстеров, госпитали и всё, что с этим связано. Поэтому слова Рейнис непривычно резанули слух.       — Не обращай внимания, — отмахнулся он. — Обычная простуда, не более, но твоя сестра настояла, чтобы я обратился за консультацией. Так эти умники там такого понаписали!.. В общем, всё ерунда.       Поздно вечером Деймон нашёл Лейну в детской. Тускло светил ночник, тихо позвякивал мобиль с морскими коньками, звёздами и рыбками над кроваткой Рейны.       — Все сказали, что девочки очень похожи на тебя, — прошептала Лейна, когда он подошёл сзади. — Что у них твой нос и брови. И подбородок… — Она легонько качнула резную деревянную стенку кроватки, поправила балдахин.       — Что ещё сказали? — также шёпотом спросил он.       — Что у Рейны мои глаза. А у Бейлы твои. И характер у неё твой — такая же упрямая.       В глубине украшенного кружевом гнёздышка, раскинув маленькие ручки и ножки безмятежно спала Бейла. Рядом, чуть в стороне, лежала выплюнутая соска. «А ведь и правда упрямая, — подумал Деймон, глядя на дочь. — Вся в меня. И спит как я».       ххх       Дрифтмарк приятно его удивил. Он помнил замок мрачным и угрюмым, с тёмными, обросшими солью стенами, страдающим от сырости и нередких подтоплений. Теперь же это больше походило на роскошную виллу с тщательно сохранёнными раритетными элементами — колоннами, балюстрадами, мраморной лестницей, большими сводчатыми окнами. Веларионы не пожалели денег на реставрацию и преображение родового гнезда. С того момента, как Лейна сообщила матери, что у них с Деймоном будет ребёнок, Рейнис лично занялась этим вялотекущим долгостроем: наняла профессиональных дизайнеров, архитектора, инженерную группу, лепщиков, ювелиров, резчиков по дереву и даже кузнеца. За год работы, при её личном участии и вникании во все детали, в замке было сделано в разы больше, чем за предыдущие несколько лет.       Внутренняя отделка основных помещений изобиловала позолотой, художественным литьём и совсем уж редкими малахитом и чардревом. Одним из самых впечатляющих и наиболее сохранившихся объектов была невысокая лестница с длинными ступенями из ценного сарнорского мрамора, ведущая к постаменту, на котором прежде стоял Плавниковый Трон — священная реликвия Веларионов. По легенде, он был подарен первому Велариону самим Королём Водяных, когда тот решил обосноваться на Дрифтмарке. Корлис, как глава дома, при переезде в Высокий Прилив забрал трон с собой, а на прежнем месте строители установили футуристический арт-объект морской тематики. И, надо сказать, выглядело это весьма неплохо — свежо, дерзко и очень органично.       Впечатляли зал приёмов с огромной люстрой под сводчатым потолком и великолепный кабинет с мебелью из красного дерева и библиотекой, оборудованный по последнему слову всем необходимым — системой вентилирования, кондиционирования, звукоизоляции, освещения, шумопоглощения и пр. Деймону очень понравилось там находиться. Приятно было откинуться в кресле из светлой кожи и, потягивая хороший алкоголь, любоваться на простирающееся до самого горизонта море в большом окне. Ну или почитать в тишине книгу из библиотеки, поискать что-нибудь в сети, глядя в огромный монитор, посмотреть что-то из свеженького порно — так сказать, подзарядиться эмоциями.       Лейна как прежде его возбуждала. Возможно, в их постельных баталиях немного поубавилось пылу, да и занимались любовью они теперь пореже — всё-таки дети забирали на себя много внимания, — но желание этой женщины не покидало его. Хотя и не помешало занять отдельную спальню. Деймон так и не понял, случайность это, или же Рейнис специально постаралась подготовить для него отдельные покои. Как бы то ни было, спальня полностью соответствовала его потребностям: лаконичная роскошь в чёрных и серых тонах со строгим графическим дизайном, большой кроватью и стеклянной стеной, выходящей на невысокие дрифтмарские холмы.       В первую же ночь в новом доме Лейна пришла к нему. Они долго предавались любви в огромной душевой, где Деймон ласкал её спелое красивое тело, затем перебрались на его роскошную кровать. Здесь она могла кричать и стонать не сдерживаясь — со звукоизоляцией строители постарались не только в кабинете. Уже под утро, когда она, усталая, буквально стянула себя с любовного ложа, Деймон как бы походя сказал:       — Я передал с Лейнором письмо королю.       Она насторожилась.       — Зачем? Ты больше не боишься его гнева?       — Наши дочери от крови дракона. И должны быть представлены ко двору. Если он откажет мне или не ответит, я перестану считать его королём. И братом.

***

      Весь Малый совет гудел как растревоженный улей. Кто-то яростно противился возвращению принца Деймона, кто-то молчал, не говоря ни «да» ни «нет», кто-то пытался подобрать слова, чтобы вразумить Его Милость. Но он остался непреклонен — тот редкий случай, когда король проявил волю.       — Деймон теперь отец, — заявил Визерис, разом прекратив прения сторон. — Он изменился.       Через две недели, спустя пять лет забвения, красно-огненный Караксес с таргариеновским драконом на хвосте приземлился в столичном аэропорту. У трапа Деймона и его семью встречала официальная делегация во главе с мастером над законами лордом Джаспером Уайлдом, который препроводил их в Красный замок. Странные чувства испытывал Деймон, въезжая в собственный дом через Королевские ворота: застарелую обиду на брата, тоску по былым временам, злорадство и осознание собственного триумфа. Но всё это сидело глубоко в душе. Внешне он ничем не выказывал эмоций, лишь улыбался своей леди-жене и снисходительно посматривал на испуганно-удивлённые личики дочек.       Их приняли, как подобает членам королевской семьи — в Тронном зале Великого Чертога, со всеми почестями, при большом скоплении вестеросской знати. И снова, как пять лет назад, Деймон с братом обнялись под бурные аплодисменты и ликование собравшихся. Визерис снова прижимал к своему плечу его непокорную голову, а он затылком чувствовал горячую братову ладонь. Малышки Бейла и Рейна получили не только право в будущем появляться при дворе и посещать королевские мероприятия, но и статус придворных дам с определённым местом в иерархии. Визерис так расчувствовался, что публично расцеловал девочек в пухлые щёчки. Рейна, испугавшись его усов, расплакалась, зато Бейла не спасовала — смотрела на своего дядю-короля настороженно, как бы исподлобья.       «Вся в меня», — снова с гордостью подумал Деймон.       Королева Алисента приветствовала невестку любезно, но сухо, дежурно восхитилась малышками и пожелала им здоровья, на Деймона же взглянула надменно, едва улыбнувшись. Но вот уж на кого, а на неё Деймону было вообще плевать. Как и на её выводок, который Визерис с гордостью представил брату. Рейниры на преставлении не было: сославшись на новую беременность, она осталась на Драконьем Камне.       Ночью, лёжа в объятьях мужа, Лейна призналась, что от волнения почти ничего не запомнила.       — Такое событие, а я была словно в тумане! — сокрушалась она. — Помню только, что молилась Семерым, чтобы ничего не напутать. Скажи, я хоть нормально держалась?       — Более чем. Ты же храбрая девочка.       Она улыбнулась, помолчала немного.       — Королева такая красивая… — Он не ответил, и Лейна продолжила: — А принц Эймонд очень на тебя похож.       Деймон даже крякнул от неожиданности.       — На меня? Каким боком он на меня похож?       Младшие отпрыски Визериса его совершенно не трогали. Деймон уже давно понял, что в его душе нет места чужим детям. Он и своих начал воспринимать только когда увидел, и когда малышка Рейна подарила ему свою первую улыбку. Именно в тот момент он утвердился в ощущении себя отцом. Конечно, он много думал, анализировал, старался привыкнуть к незнакомым прежде чувствам и эмоциям. Но рождение детей никак его не изменило. Он остался всё тем же эгоистом по жизни, оценивающим происходящее вокруг только в контексте личных интересов. В принципе так оно и вышло. Из всего, что случилось с ним после изгнания из столицы, он извлёк выгоду: из Ступеней — деньги, вольницу и боевой опыт, из визита на Дрифтмарк — красавицу-жену и поддержку её семьи, из турне по Эссосу — множество нужных связей. Даже крошки-дочери дали ему возможность помириться с братом. А что могут дать ему дети Визериса?       — У него черты лица твои, волосы… Взгляд, как у тебя, дерзкий, смелый, — улыбаясь в темноте, перечисляла Лейна. — И фигура будет твоя. Старшие дети полностью в Его Милость, а Эймонд на тебя похож.       Деймон и сам заметил, что старшие мальчик и девочка комплекцией пошли в Визериса, тогда как третий мальчишка был невысокий и худощавый, со странным взглядом куда-то вдаль, в пустоту. Военные называют его «взгляд на тысячу ярдов». А ведь ему ещё только шесть.       — Даже не знаю, радоваться мне или бежать из столицы, пока брат не обвинил нас с королевой в прелюбодеянии, — ответил он.       Тихо засмеявшись, Лейна уткнулась носом ему в грудь.       — Давай убежим завтра все вместе — ты, я и наши девочки.       ххх       — Деймон!       Рейнира едва ли не прыгнула ему на шею. В первые мгновенья он даже растерялся, но обнял её в ответ и почувствовал на щеке лёгкое прикосновение губ.       — Здравствуй, малыш.       — Сколько же мы с тобой не виделись?! О великие Боги! — щебетала Рейнира, прижимаясь к нему всем телом. — Я так рада, что ты снова тут, в Вестеросе, что вы с отцом снова помирились! Наконец-то! Я так скучала!..       Деймон покосился на подошедшую Лейну — проверить реакцию, а принцесса, выпустив его из объятий, бросилась к ней и точно так же обняла за шею.       — Дорогая, как же я рада!!! Как хорошо, что вы вернулись, что вы на Дрифтмарке! Боги, как я рада!..       Лейна на удивление приветливо отнеслась к её безудержным эмоциям, — видать, не впервой, — и после обмена поцелуями потянула Рейниру на диван.       — Ну, рассказывай, как вы? — сыпала вопросами принцесса. — Как съездили, где были?.. О, Пентос… Волантис… Да, Валирия? Ну и как там?.. Ты приобрела себе что-нибудь из драгоценностей?.. А где ваши дочки? Ах, спят…       Деймон плеснул в снифтер коньяку и остановился немного в стороне, наблюдая. В красном брючном костюме и туфлях на высоком каблуке Рейнира выглядела очень стильно. Но это была уже не та юная красавица, которую он обучал премудростям любви; она заметно поправилась, отяжелела, и лицом стала больше похожа на Визериса. Обойдя диван с другой стороны, он оценивающе прикинул размер её груди в вырезе пиджака: однозначно крепкая четвёрка, может даже побольше. И задница стала такая… прямо ух! Интересно, кто же всё это «богатство» пользует? Неужели простоватый сир Харвин Стронг? Или может, дружок Лейнора Кварл Корри? Грибок что-то там плёл по поводу игрищ втроём, якобы Лейнор с любовником иногда допускают её в свою постель. Наверняка врал, как обычно.       — …Я так хочу с ними познакомиться! — продолжала тарахтеть Рейнира. — Отец говорил, они такие хорошенькие!.. Конечно-конечно, попозже, когда проснутся… До завтрашнего дня я полностью ваша… Да, кстати! Я привезла вам свежих устриц и молодого барашка. Скажи, чтобы всё это отнесли на кухню…       Когда Лейна вышла, чтобы распорядиться относительно обеда в честь принцессы, Рейнира подошла к нему и снова прижалась всем телом.       — Я очень рада тебя видеть, Деймон, — тихо сказала она. — Где ты был целых пять лет? Почему не приезжал?       — Твой отец запретил мне возвращаться в Королевскую Гавань. — Он, словно маленькую, погладил её по голове.       — Я знаю. — Уткнувшись носом ему в грудь, она втянула в себя его запах.       — Ты ждёшь ребёнка, малыш?       — Да… — Рейнира подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Я сильно изменилась?       — Ты стала взрослой, — ответил он, пригубив коньяка. — Поправилась немного. Но это нормально при беременности.       — А ты совсем не изменился. — Она помолчала. — Ты счастлив с Лейной?       Деймон не хотел говорить об этом. Не потому что у него не было однозначного ответа, а просто… Просто он всегда измерял жизнь в моменте. Альтруизм — это не для него. Он бы не стал жертвовать собственным внутренним комфортом ради чувств другого человека. Однако и эгоистом в конкретном отрезке времени его вряд ли можно было бы назвать. Лейна довольна им как мужем, его тоже пока всё устраивает — разве этого мало? А что будет завтра, знают только боги. Но они, как известно, не делают прогнозов.       — А ты с Лейнором?       Рейнира отступила от него. Вздохнула.       — У меня всё очень сложно. И совсем не так, как ты учил. Я как-нибудь расскажу тебе, но не сегодня. — Она вдруг улыбнулась. — Сегодня я просто рада вас видеть, тебя и Лейну. И надеюсь, теперь мы будем видеться часто.

***

      Жизнь в Дрифтмарке вошла в своё русло и стала похожа на обычную рутину обычных лордов — семейные обеды, воспитание детей, визиты родственников. Лейна оказалась хорошей женой. Она прекрасно его чувствовала, а может, прислушивалась к советам матери — Деймон был уверен, что Рейнис незримо направляет их семейную жизнь. Она с пониманием относилась к его личному пространству и не требовала объяснений, если он куда-то уезжал. Вместе они тоже не скучали, наоборот, будучи от природы активными и любящими спорт, использовали каждую возможность для сёрфинга, плавания, полётов на параплане. В периоды, когда свелл был непригоден для катания по волнам, ездили в дюны, в южную часть острова, чтобы позаниматься сэндбордингом, или поднимались на невысокие потухшие вулканы — их на острове насчитывалось до десятка. На обратном пути часто заезжали в маленькую рыбацкую деревушку Бетанкур, где всегда можно было купить свежей рыбы и вкуснейшего козьего сыра. Иногда отжигали на сёрферских вечеринках в знаменитом на всё западное побережье клубе «Narrow Sea» с обязательным afterparty в «Морской звезде»; иногда наслаждались тишиной и камерностью в ресторанчиках Халла или Спайстауна. Лейна много летала на своей зелёной Вхагар, и Деймон, чтобы не отставать от неё, прошёл специальный переходный курс по пилотированию вертолёта. Был ряд существенных отличий, например, зависание или отказ двигателя, но в целом сложностей в обучении для него не возникло.       Близнецы подрастали, учились ползать, затем ходить, ну а потом уже и бегать по огромному замку. Он часто ловил себя на мысли, что ему интересно наблюдать, как Бейла, пыхтя от усердия, складывает фигурки из кубиков, а Рейна, более девочка, чем её сестра, возится с куклами. Уже сейчас, в столько нежном возрасте отчётливо прослеживались их разные характеры: одна — шустрая, смелая, упрямая и очень любопытная, другая же — настоящая маленькая леди, мягкая и ласковая, любительница цветов и котят. Но он пока не мог понять, чувствует ли себя отцом в полной мере, или это всего лишь очередная ступень в его жизни. Хотел ли он детей? Скорее полагал, что это неизбежно. Иногда спрашивал себя, что испытал, узнав о беременности Лейны — восторг, радость, огорчение? Спокойствие. Обычное спокойствие, как от свершившегося уже факта. Причём желание сходить в душ никуда не исчезло. Конечно, он дал эмоцию соответственно моменту и пообещал бросить к её ногам весь мир. А что более лучшего может сделать отец для своего ребёнка, кроме как стать хорошим мужем для его матери?       Рейнира до родов больше не навещала их, зато они с Лейной не раз побывали на Драконьем Камне, где принцесса поселилась после очередной ссоры с королевой Алисентой. Замок нисколько не изменился с тех пор, как Деймон покинул его, только народу стало больше: вместе с Рейнирой прибыло всё её окружение, прислуга, дети, няньки, септы, мейстер Герардис, охрана и Грибок, который, впервые увидав леди Лейну вживую, заявил, что она «почти столь же хороша, как и её брат». Брата, кстати, дома не оказалось, ни в первый их визит, ни в последующие. Он редко навещал супругу — всё его время отнимала служба на благо Семи Королевств, — поэтому его сыновья, Джейс и Люк, росли, опекаемые сиром Харвином Стронгом, личным телохранителем принцессы. Глядя на мальчишек, Деймон усмехался: только слепой мог не заметить сходства между ними и сиром Харвином. Если Рейнира хотела обеспечить себе проблемы, она бы не смогла придумать ничего лучше. Широкоплечий и улыбчивый Стронг при своих немалых габаритах больше походил на плюшевого медведя, чем на грозного противника в октагоне. Он с лёгкостью таскал на себе обоих мальчишек, играл с ними и выполнял любые их желания и капризы. Но пару дружеских «домашних» боёв они с Деймоном всё же провели под восторженные аплодисменты обитателей замка.       Девушки очень подружились. Часами болтали о всяких женских мелочах, секретничали и хихикали. Деймон иногда присоединялся к ним, потягивая коньяк и слушая их милую болтовню, но чаще сидел один в Палате Расписного стола, где когда-то его предок Эйгон Завоеватель планировал свои походы и военные кампании. Рядом с ним всегда находились его сёстры-жёны, мнение которых он, может быть, и не учитывал, но всегда выслушивал. А на горизонте, где небо и море сливались воедино, широко раскинув крылья парили три дракона — Балерион, Вхагар и Мераксес. Мощь и сила, магическая сущность, огонь, облачённый плотью. Преданные как собаки, способные слышать и подчиняться без приказов, без хлыста и уздечки, они сами выбирали себе наездников и до самой смерти были связаны с ними ментально. Как жаль, что времена драконов прошли…

***

      Третий ребёнок, крупный темноволосый мальчик, получил имя Джоффри — Лейнор наконец-то воспользовался своим правом отца и назвал его в честь погибшего три года назад любовника. Рожать Рейнира отправилась в столицу, и всё было хорошо, пока новорождённого не представили королеве. Едва увидав младенца, Алисента закатила Его Милости скандал. Дети принцессы рождены не от мужа, утверждала она. Одного тёмного ребёнка ещё можно отнести к доминантным генам Баратеонов. Второй — это уже слишком, а третий — оскорбление целой династии! Король должен наконец прозреть и пересмотреть право Рейниры на Железный трон! В словесной перепалке дамы сцепились не на шутку, обвиняя и оскорбляя одна другую, и Визерису ничего не оставалось, кроме как вмешаться и волевым решение закрыть им обеим рты.       — Принцесса Рейнира останется наследницей трона! — прогрохотал он. — И это не обсуждается! Кроме того, — сдвинув брови, чтобы выглядеть ещё более грозным, Его Милость посмотрел на жену, — я требую разговоры об её детях прекратить раз и навсегда! И ещё, — добавил он уже спокойнее. — Принцы Эйгон, Эймонд, Дейрон, Джекейрис и Люцерис отныне будут расти и воспитываться вместе. Это избавит их от бессмысленной вражды. Принц Джоффри, когда подрастёт, присоединится к братьям. Всем всё понятно?!       Королева в ярости удалилась, громко хлопнув дверью. Рейнира, хоть и поблагодарила отца, но тоже осталась недовольна его решением относительно Джейса и Люка — она считала, что дети ещё слишком малы, чтобы жить при дворе без матери. На это Визерис резонно возразил, что Джейсу необходимо начинать привыкать к трону, ведь наступит день, когда он взойдёт на него. И образование в столице не сравнить с периферией. А с Люком вдвоём им будет нескучно: глядя на старшего брата, тот начнёт подражать ему, тянуться за ним в учёбе, в спорте, в знаниях, — так всегда при дворе воспитывались принцы. Их мать тоже может остаться в Красном замке, ведь это её родной дом. Но Рейнира отказалась: она не хотела больше видеть недовольную физиономию королевы. Во всяком случае пока. Поэтому на третий день после родов Лейнор отвёз их с сыном на Драконий Камень. И вот теперь, стоя перед зеркалом в своём роскошном будуаре, она придирчиво осматривала себя со всех сторон.       — Я толстая.       — Мне всё равно, — улыбнулся в ответ Харвин. — Для меня ты всегда красивая.       Рейнира была не в духе: у неё «перегорало» молоко, грудь распирало от боли. Да и предстоящая разлука с детьми не добавляла радости.       — Ты специально так говоришь, чтобы меня не расстраивать. Видел бы ты королеву! Эта гадина четверых родила, а фигура — ну чисто модель! Сиськи как мячи, талия — во! — она сложила пальцы обеих рук в кольцо и показала Харвину. — Почему так, а? Ну почему боги так несправедливы?       Она жутко завидовала мачехе. В свои почти тридцать Алисента оставалась грациозной и стройной, тогда как сама она сильно прибавила в весе. Некогда красивое лицо с высокими скулами теперь походило на румяный блинчик, и чёткой линии подбородка больше не видно, а на шее появились складки. Да и тело всё стало таким дородным, пышным как сдобная булка. Хотя её полноту нельзя было назвать вульгарной — лишние фунты распределились равномерно, нигде ничего не обвисало, а кожа в силу молодости сохранила упругость и эластичность. Мейстер Герардис, правда, настаивал на необходимости похудеть и даже расписал ей рацион питания, но принцесса категорически не желала отказываться от любимых сладостей. В жилой части замка, в каждой комнате, где она бывала, обязательно стояли блюда с засахаренными фруктами, конфетами, шоколадом и нугой, а пирожные и выпечку к её столу ежедневно доставляли из лучшей кондитерской острова. Все свои неприятности, капризы, споры с Лейнором или перепалки с королевой Рейнира заедала сладким. Вот и сейчас, морщась от боли, — пекло, ну почему нельзя, как в старину, просто туго забинтовать грудь? — взяла с блюда ванильную зефирку и уселась на кровать, поджав под себя ноги.       — Для меня есть только одна королева… — Харвин погладил её по полному, сливочного оттенка бедру. — Это ты. Ты королева моего сердца.       Но она словно бы не расслышала.       — Отец считает, что мальчики подружатся, если будут жить все вместе. А какая между ними может быть дружба?! Эйгону почти одиннадцать, а Джейсу будет четыре. Ему по возрасту подходит только Дейрон. Но Алисента вряд ли позволит им общаться. Дейрон её любимчик, а Джейса она считает…       Рейнира замолчала — не хотела произносить вслух это грязное слово «бастард». Её дети не бастарды, у них есть законный отец. Жаль, что они на него не похожи. Она бы дорого за это отдала. Но что поделать, если Лейнор не способен к зачатию? Если он в принципе не способен спать с женщинами?.. Наверняка Веларионы знали об этом, потому и молчат теперь, радуясь темноволосым внукам. А её отец, может, всего и не знал. Зато сейчас знает.       — Я её не боюсь. Нисколько не боюсь, — продолжала она. — Тем более, когда король вновь подтвердил мои права на трон. Пусть и дальше плетёт свои интриги, пусть хоть подавится собственной желчью. Но если, не приведите боги, попытается навредить моим детям…       Харвин задумчиво ласкал её гладкую кожу. Она была всем его миром, наполовину женщина, наполовину ребёнок. С ней можно было часами есть конфеты или заниматься любовью всю ночь. Звезда, сияющая собственным светом, способным осветить всю галактику. Такие, как она, встречаются раз в жизни, и ты или держишь её, или теряешь навсегда. Он не мог её потерять.       — Хочешь, я поеду в столицу? Попрошу отца перевести меня в гвардию. Буду рядом с Джейсом и Люком, буду присматривать за ними, помогать им во всём. Хочешь?       Сказать по правде, она думала об этом. На Лейнора надежды никакой — несостоявшийся муж, неполноценный отец. Он, конечно, хорошо относится к детям, но к Харвину они привязаны. И он к ним тоже. Однако отправить его в Красный замок вместе с мальчиками, значит дать новый повод для сплетен. Если уж королева не побоялась бросаться обвинениями в её присутствии, то что будет сейчас, когда её там нет?.. Капризно надув губы, Рейнира повернулась боком — кокетливый шёлковый халатик, уже явно не по размеру, был просто не в состоянии прикрыть её пышный зад, — и с удовлетворением заметила голодный блеск в тёмных глазах любовника. А ведь если он уедет, кто заменит его в постели?       — Нет. Ты нужен мне здесь.       ххх       Когда близняшкам исполнилось два года, в один из дней Рейнира посетила Дрифтмарк с радостной вестью. Скорее даже не вестью, а предложением обручить Джейса с Бейлой, а Люка с Рейной. Она добавила, что обсудила свою идею с отцом, и что он очень обрадовался и готов благословить оба этих союза. Конечно, если Деймон и Лейна не будут против. Они переглянулись: предложение более чем заманчивое и невероятно перспективное. Джейс унаследует Железный трон, Люк возглавит дом Веларион — можно ли желать дочерям лучшей доли? Помолвку отметили доброй пьянкой с вином, алкогольными коктейлями, кальяном и игрой в кайвассу. Деймон играл неплохо, и Лейна с Рейнирой решили против него объединиться. Кайвасса — игра серьёзная, требующая терпения, логики и умения планировать ходы, но пьяная женщина и логика — понятия несовместимые. Причём у двух пьяных женщин логика неодинакова, а желания могут совпадать. И очень скоро Деймон в этом убедился.       Как раз на желание и играли — одно за каждую выбывшую с доски фигурку. Кто выбил, тот и загадывает. Он играл чёрными, Рейнира с Лейной — серебряными. Было прикольно наблюдать, как они старательно расставляют «горы», а между ними ставят слоников. Затем, видимо, решив, что оборона недостаточно надёжная, Лейна что-то шепнула подруге на ухо, и они принялись создавать новую стратегию — заградотряд из всадников, арбалетчиков и катапульты. Деймон веселился от души, наблюдая за их военными потугами. Он легко взломал бы любую линию защиты, применив дракона, — этот ходит, точнее перелетает, аж до самого края доски. Но куда интереснее выщёлкивать вражеские фигурки по одной! Спустя час всеобщего веселья, шуток, визгов, жарких споров и хмельного чириканья обнаружилось несколько пустых бутылок, два разбитых бокала, растаявший лёд для коктейлей, заброшенный куда-то серебряный слоник, Лейна в одной футболке и Рейнира, сидящая на нём сверху, захватившая его губы в совсем недвусмысленном поцелуе, — таково было желание «выбившей» его требушет супруги. Он, конечно, удивился, но препятствовать не стал. Наоборот, что-то давно забытое нахлынуло приятной тёплой волной, когда настойчивый язычок проник в рот. А потом… Потом как-то само всё получилось — к их поцелую, без робости, без стеснения, абсолютно естественно присоединилась Лейна. Деймон даже пожалел, что у него всего две руки: хотелось в полной мере ощущать гибкую талию жены и пышную грудь племянницы, сжимать их, ласкать и гладить, наблюдая, как они, хмельные и расслабленные, жадно ласкают друг друга… «Пекло, ну и чем я не Завоеватель? — думал он, пытаясь понять, чьи пальцы так настойчиво расстёгивают ему джинсы, и чьи губы целуют живот, спускаясь всё ниже, к паху. — У него ведь тоже было две жены, и обе чертовски страстные…»       После той ночи они стали ещё больше времени проводить втроём. Вместе летали над Дрифтмарком, вместе ходили под парусом, плавали, загорали, делили постель. Лейна больше не испытывала ни смущения, ни страха, однако Деймон видел, что она ревнует. Она не устраивала сцен, не опускалась до скандалов, а была всё так же добра и ласкова, но не оставляла его с Рейнирой наедине, а в постельных развлечениях делала всё, чтобы между ними не было соития. Это даже забавляло, особенно на фоне рассказов старого сплетника Грибка, который уверял, что по возвращении с Дрифтмарка принцесса бывала сама не своя и буквально набрасывалась на сира Харвина Стронга, не отпуская его из своих покоев до рассвета. Врал, наверное, как обычно.       Лейна никогда не спрашивала его о том, что было между ним и Рейнирой, и почему его изгнали из столицы. Лишь всё чаще стала задумываться о сыне.       — Ты только подумай, как это интересно, — вслух мечтала она, лёжа головой на плече Деймона, — впервые показать нашему сыну огонь, небо, звёзды… а потом повезти к морю, чтобы он увидел волны… понимаешь, впервые!       Деймон был не против, хотя относился к её желаниям со свойственным ему прагматизмом. Сейчас, когда судьба дочерей была определена, он с куда бо́льшим энтузиазмом «вкладывался» в Бейлу, будущую королеву Семи Королевств. А сын — ну что сын?.. Максимум, сделает карьеру военного или политика. Ещё один Таргариен без права на Железный трон. С другой стороны, увидеть в сыне прямое продолжение себя — это и радость, и гордость, и осуществление собственных несбывшихся надежд. Его успехи — это успехи Деймона как отца, высшая степень родительства. Но и неудачи — его поражения.       Её беременность не стала неожиданностью — она всё для этого сделала. Чувствовала себя отлично и просто лучилась счастьем, уверенная, что у неё будет сын. Казалось, сам Дрифтмарк радовался вместе с ней. Это были её вторые роды, и она ничего не боялась, его храбрая малышка. Но с самого начала что-то пошло не так. Деймон не понимал, что происходит, да и не хотел выяснять. Все ждали, скрывая нервозность и нетерпение; Рейнис, Рейнира и ещё несколько родственниц находились подле Лейны. Только к концу вторых суток стало ясно, что мейстеры не справляются. Нужен более опытный специалист. И тогда Деймон решил лететь за Герардисом.       — Все полёты запрещены, — сообщил ему диспетчер службы управления воздушным движением острова. — Сильный боковой ветер и ожидается усиление.       — Я не спрашиваю вашего разрешения! — рявкнул он в ответ. — Я ставлю в известность в соответствии с правилами, что через час вылетаю на Драконий Камень!       — Но полёты запрещены! — попытался вразумить его диспетчер. — Тем более в северо-западном направлении, там сейчас сильный шторм!       — Да плевать! — в ярости бросил Деймон.       Через час, наблюдая из окон КДП, как порывы ветра сносят Караксеса с полосы, а он упорно выравнивается и бежит на взлёт, руководитель полётов покачал головой.       — Я больше ничем не могу помочь, милорд. Только безумец способен лететь, зная, что может не вернуться.       — Он и есть безумец, — ответил Корлис. — Но именно такому безумству люди веками слагали песни.       …       Высоко в небе гудел ветер, разрывая плотную облачность, и сквозь эти разрывы настойчиво пробивались короткие зимние лучи. Было холодно, но он почти не ощущал холода. Осторожно пошевелился, поправил немного съехавший плед, взглянул на Лейну. И увидел, что она смотрит вверх, на хмурое с синими лоскутами небо. Хотел сказать что-нибудь ласковое, и даже открыл рот, но мыслей в голове вообще не было, одна пустота. Поэтому просто выдохнул, тяжело, устало, будто раненый зверь.       Она слабо улыбнулась в ответ.       — Всё, что я любила — небо, море… и ты.       — Не говори так! — Деймон внезапно разозлился и несильно тряхнул её резко отяжелевшее тело. — Слышишь, не говори так!       Её голова безжизненно откинулась назад.