To be loved?

Изабель рассказала Джерарду свою тайну. Она не хотела делиться ей со своим другом ради его же блага. Девушка прекрасно видела, как Уэй смотрит на неё, как обнимает, как говорит и меняется рядом с ней. Однако подсознательно Вьен понимала, что писателю все это немного не по душе. Вести себя по-мужски, брать тяжёлые обязанности и вести возлюбленного за собой - явно не роль для Джерарда. Именно поэтому Изабель и приняла предложение директора крупной фабрики по производству мебели - Дэвида Томпсона. Таким девушка видела исход - муж поможет ей осуществить мечту о создании одежд, а ее друг несомненно найдёт себе гораздо более сильного партнёра, чем он сам. Изабель и сама с характером, но постоянно быть сверху ей тяжело. На протяжении более трёх лет она помогала Джерарду во всём, в чём только могла. Сейчас Вьен будто почувствовала, что писатель нашёл то, что так долго искал, и она может отпустить его. Оставалось только самому парню понять, что тот, кто сделает его тем, кто он есть на самом деле, не стоит и плачет у него на груди, а тонет в литрах алкоголя в двухэтажном особняке в противном одиночестве. Тем не менее, признание далось Изабель тяжело. Она вцепилась тонкими пальчиками в рубашку Джерарда и рыдала, срывающимся голосом пытаясь что-то сказать: -Я не могла сказать тебе этого раньше! Пойми, Джерард, я сделала это не для того, чтобы причинить тебе боль! Я.. -Ничего-ничего, - отрешённым и тихим голосом сказал Уэй, поглаживая подругу по голове. Слова девушки шокировали писателя. Он только начал отходить от первого секса с парнем (морально и физически), как тут его единственная надежда на помощь буквально утекает сквозь его пальцы. Неожиданно спокойный и тихий голос удивил Вьен, и её рыдания притихли: -Что? Ты не в обиде на меня? -Конечно, нет, - остановившийся стеклянный взгляд выдавал парня, но он старался выглядеть как можно более спокойным. - Я понимаю твой выбор и принимаю его, Изабель. -Ох, Джерард, неужели ты не понимаешь? - до сих пор дрожащим голосом произнесла девушка. - Я люблю тебя, но не той любовью, в которой ты нуждаешься. Те же три слова. Но как по-разному они звучат для Уэя из уст Фрэнка и из уст Изабель. -Что ты имеешь в виду? - недоумевал писатель. -Я имею в виду, что тебе нужен мужчина, Джерард, - Вьен старалась говорить без всхлипываний и глубоко дышала. - Ты никогда не смог бы построить нормальные отношения с девушкой. После всего, что ты пережил в детстве ты... -Никчемный? -Нет! - воскликнула в ответ девушка. - У тебя талант, Джи. Талант к созиданию и творчеству - это прекрасно. Это делает твою душу прекрасной. А всё, что делает душу прекрасной, может способствовать дивной внешности. И она у тебя есть, - Изабель говорила рваными фразами, потому что старалась подбирать каждое слово, чтобы все звучало однозначно. - Ты очень красивый, Джерард. И твою внешность замечают и мужчины, и женщины, но... Но комфортно ли тебе самому с женщинами? Этого и ждал от подруги Уэй. Такие слова он хотел от неё услышать, которые помогут ему разобраться во всём. -Изабель, я познакомился с парнем, и он такой хороший, но я совсем не знаю, что мне делать. Он понимает меня, и, знаешь, мне с ним так комфортно, что я даже... -Ты любишь его? - твёрдо спросила Изабель, отстранившись от друга. Каждая клетка в теле Джерарда кричала: «Да, да, и ещё раз да!» Но, видимо, у писателя заложены уши, или они кричат слишком тихо, чтобы он услышал. Мыслей у Уэя в голове нет. Парень тупо смотрел на девушку с минуту, после чего Вьен решила сама продолжить разговор: -Вот в этом и вся проблема. Почему ты не можешь ответить на этот вопрос? -Я не знаю, это так сложно.. -Нет, Джерард, любить кого-то - это не сложно, - девушка умолкла и совсем успокоилась, но вскоре прижалась к груди писателя и тихо продолжила. - Джи, если ты любишь того парня, то ты должен был понять это ещё при первой вашей встрече. Это не объяснить, но буквально один взгляд может значить гораздо большее, даже чем бесконечные слова о любви. Неужели у тебя такого не было? Очередной вопрос девушки ввёл Уэя в ступор. Будто бессознательно, писатель ответил: -Было. -Так в чём же проблема? Любить человека своего же пола - это не преступление. Тебе нужно принять это, Джи. Принять прежнего и настоящего себя и свои чувства. Тогда ты и ответишь на мой первый вопрос. Речь Изабель - именно то, в чём нуждался Джерард. Девушка не подталкивала писателя к конкретному решению, не давила на него, а просто показывала варианты выхода из положения. Сейчас парню оставалось только принять окончательное решение, как жить дальше. -Спасибо, Изабель. Спасибо за всё, - поблагодарил Вьен писатель, и они снова обнялись. -Я просто хочу, чтобы ты был счастлив и любим, - шёпотом сказала девушка в плечо писателя. Следующий поступок Изабель должен был заставить Джерарда вновь сомневаться, но писатель принял поцелуй Вьен как дружеский. Она поцеловала его в губы совсем коротко, задержавшись лишь на несколько секунд. Это не было изменой, потому что в поцелуй девушка вложила не страсть и пыл чувств, а словно касанием губ она хотела передать ещё немного уверенности парню. Но и этого короткого поцелуя хватило, чтобы поставить жирную точку в этой встрече. -Ты останешься со мной до утра? - спросил Уэй, хотя понимал, что ему сейчас нужно побыть наедине с собой. -Прости, Джи, я должна уехать уже через час, - виновато произнесла Изабель. - Я знаю, что ты ждал меня, но тебе нужно обдумать это все самому. Так будет лучше для нас обоих, - чуть ли с не вопросительной интонацией закончила Вьен. -Да, - всё ещё находясь где-то не в комнате, ответил Джерард. - Я провожу тебя. Когда друзья подошли к порту, как раз оставалось десять минут до отплытия парома. На прощание Изабель ещё раз чмокнула Уэя в губы, сказала мотивирующую фразу и ушла к пароходу. Мягко говоря, у Джерарда был хаос в голове. Ему казалось, что у него есть миллион мыслей и одновременно ни одной. Будто вспышки сверкали слова Максвелла, Изабель, Фрэнка: особенно прекрасны дни, проведённые с любимым человеком любить кого-то - это не сложно я люблю тебя, Джи Последние слова были для писателя молнией среди ясного неба. Он помнил, как Айеро произнёс эти слова - совсем тихо, с хрипотцой в голосе, нежно и с любовью. Время близилось к одиннадцати ночи, но Джерард все равно шёл медленно к своей квартире, дыша прохладным октябрьским воздухом. В один момент, когда цунами мыслей успокоилось, Уэй смог прочувствовать атмосферу окружающего его места - сапфировое небо с редкими крохотными звёздочками, небольшой ветер с запахом холода, многочисленные дома с потушенным светом, фонари, в которых тлели огоньки затухающего пламени. Вдалеке виднелась та самая улица и тот фонарный столб, у которого всё началось. Будто не своими ногами, писатель решил дойти до этого столба и прислонился к нему спиной, как тем ранним утром. Получилось совсем не то, что хотел почувствовать Джерард. То ли не хватало алкоголя в крови, то ли солнца, то ли Фрэнка.. Пытаясь материализовать те воспоминания, писатель обнял себя руками и прикрыл глаза. Он слегка сжимал пальцы на талии и рёбрах, как тогда делал Фрэнк. «Его слишком много в моих мыслях, - думал Уэй, продолжая стоять с закрытыми глазами у фонарного столба. - Мне его не хватает. Даже сейчас я хочу, чтобы он был рядом. Но я боюсь. Не его, а тех чувств, которые мы испытываем по отношению друг к другу. Они однозначно взаимны. Я в этом уже убедился», - небольшой внутренний монолог писатель прервался. Буквально на секунду ему показалось, что его обнимает Фрэнк. С лёгким дуновением ветра Джерард услышал его запах - чуть горьковатый, но свежий одеколон. Конечно, это было фантомное чувство, но всё ещё находясь в незримой реальности, Уэю казалось именно так. Сильные руки оплетают грудь писателя, а губы касаются изящной шеи. В ответ Джерард кладёт руки на широкие плечи, отдаваясь сладостным ощущениям. Губы медленно начинают целовать шею любовника, отчего последний улыбается и прижимается к горячему телу ближе. Возбуждение нарастает и губы уже не просто нежно касаются, а кусают и засасывают тонкую кожу. Уэй шумно выдыхает. Одна рука крепче сжимает рёбра, а вторая, не отрываясь ни на секунду от тела, ползёт вверх к волосам. Длинные пальцы вплетаются в пряди Джерарда и чуть оттягивают их, как бы призывая писателя откинуть голову назад. Он так и поступает. До этого терзавшие шею губы на секунду отстранились, чтобы через короткое мгновение прислониться к устам партнёра. Такое же нежное начало вскоре быстро сменилось грязным поцелуем с языком и обилием слюны. Джерард слышал глубокие свои, его вдохи и выдохи носом. Кислорода не хватало, но губы продолжали пытку, пока рука медленно с груди спускалась к... Писатель распахнул глаза. «Хватит отрицать всё это. Я не смогу бегать от этого вечность. Я люблю его и хочу, чтобы он был рядом всегда. Мне нужно встретиться с ним, - с уверенностью решил писатель. - Я скажу ему это! Непременно скажу.. завтра вечером». Когда Джерард направился домой, в брюках было довольно тесно. Тем не менее, от мысли о самоудовлетворении заставляли щеки Уэя краснеть. Вот если бы это сделал Фрэнк, это было бы совсем другое. Уже дома возбужденный Джерард устало рухнул на не заправленную кровать лицом вперёд. В воздухе всё также витал запах лёгких духов Изабель. Приятный аромат должен был способствовать быстрому погружению в сон, но возбуждение в штанах слишком напрягало. Писатель не мог уснуть уже больше часа и решил все-таки попытаться самостоятельно устранить проблему. Оставаясь лежать на животе, Уэй просунул руку под себя к пуговице штанов. Трясущимися от волнения и от возбуждения пальцами он вынул пуговицу из петли, и совсем без труда засунул руку прямо в бельё. Единственным опытом мастурбации у Джерарда был первый секс с Фрэнком, который и завершился ею от лица Айеро. Писатель опирался на общие предположения и действия Фрэнка и обхватил свой возбужденный член в слабое кольцо тонких пальцев. Ничего особенного Уэй не почувствовал, поэтому немного сжал плоть. Так уже лучше. Окончательно осмелев, Джерард принялся слегка массировать свой половой орган. Ранее жутко развратные и пошлые для писателя действия сейчас приносили ему невероятное наслаждение. До этого спрятанное в подушках лицо с явной эмоцией удовольствия и даже лёгкой улыбкой сейчас было освещено лунным светом. Он старался растянуть своё удовольствие как можно дольше, поэтому не срывался на быстрый темп, а медленно начал водить по своему члену рукой вверх и вниз. Джерарду стало неудобно в таком положении, и он перевернулся на спину, начиная быстрее водить рукой по плоти. Писатель, ничего и никого не стыдясь, стонал почти во весь голос, только изредка выдыхая заветное имя. Фрэнк наверняка бы оценил зрелище - ещё более прекрасный в свете Луны Джерард дрочил себе, как мантру повторяя имя возлюбленного. Его глаза прикрыты, тени пушистых ресниц падают на алые щёки. Периодически парень закусывал нижнюю губу, когда он сдавливал свой член ладонью, чтобы получить больше удовольствия. Писателю определенно нравилось то, что он делает. Он даже пожалел, что не делал этого раньше. Уэй чувствовал, что вот-вот достигнет пика наслаждения, и, другой рукой сжимая простыню и выгибаясь в пояснице, с прикушенной губой и сдавленным стоном он кончил. Джерард несколько минут пролежал не двигаясь, чтобы восстановить дыхание и прийти в себя. Писателя клонило в сон, он медленно моргал, а последние мысли практически не задерживались в голове писателя. Тем не менее, перед самым погружением в сон, Уэй успел немного поразмышлять: «Это Лондон меня так развращает или Фрэнк? Чёрт, я хочу, чтобы в следующий раз это сделал он. Я скажу ему завтра обо всех чувствах после работы. Надеюсь, он будет дома», - подумал Джерард и заснул. Впереди его ждал волнительный день.