Автопортрет демона

Невесть сколько я ещё пролежал на дорожке, однако проснулся я от холода, что проник через мою кожу и начал морозить меня. Конечно, это меня взбодрило и помогло пробудиться, но тяжёлый кашель, с которым я поднял своё тяжёлое по ощущениям тело, начал беспокоить. Я осмотрелся и понял, что пролежал около памятника, как минимум, несколько часов. Ночь уже опустилась на лагерь и около площади никого не было. Мётлы, очевидно, тоже “исчезли”. Я полностью поднялся на ноги, оттряхнув пыль со своей робы. Надо же было так пролежать. Ещё никто ничего не заметил и не вызвал помощь? Хотя, когда я терял сознание, было это в другом месте, так что, я, вполне вероятно, мог отползти в целях не пугать местную детвору видом умирающего на земле смертника. Урчащий от голода живот прервал мои рассуждения. Это послужило напоминанием, что всё-таки физическое преобладает над эстетическим, а именно, я посчитал, что мысли, пришедшие в сытую углеводами и жирами голову, будут намного адекватнее мыслей, пришедших в голодный мозг. И с этим я решил направиться в столовую. Может, что-то ещё могло остаться с ужина, на котором я не присутствовал по причине “пребывания в астрале”? *** Около входа в столовую я заметил силуэт, который стоял и что-то делал около двери. Меня словно током пришибло. Остатки усталости, а также лёгкий гул в ушах, будто бы рукой сняло. Я решил спрятаться неподалёку и проследить за ситуацией. Кто же это мог бы быть? Вор-домушник? А может, один из работников пытался попасть внутрь? Ответ пришёл сам собой, когда в темноте мне удалось заметить знакомые рыжие волосы. Теперь всё встало на свои места и, спокойный, я вышел из кустов. - А что это мы тут делаем? – спросил я, вальяжно приближаясь к крыльцу. Алиса подпрыгнула от неожиданности. - Тьфу ты, идиот! Заикой тут совсем станешь! – она погрозила кулаком и продолжила возиться с замком. - Ты не ответила на мой вопрос. – беззлобно сказал я, засовывая руки в карман. – Что ты пытаешься сделать? Разве не ужинала? - Ужинала, блин! – даже в темноте лицо Алисы загоралось от негодования и злости, отчего отмычки в её руках скакали ещё выше. – Но мне не хватило. Знаешь, какие порции тут? – этот вопрос был скорее риторический, но я не сильно представлял, какие порции тут дают, разве что только по обеду, да и то размер подаваемых блюд лично меня удовлетворил. – Вот хочу ещё поесть. – затем она неожиданно остановилась и развернулась в мою сторону. На лице Алисы сверкнула недобрая улыбка. Настолько недобрая, что я даже слегка опешил. – А ты не хочешь? Ты же вроде не был на ужине. Где пропадал? Я обычно не хамлю людям, насколько они бы этого не заслуживали. Однако, у меня слегка гудела голова и желудок буквально бил сигнал SOS и поэтому от моих попыток быть хоть немного вежливым не осталось и следа. К тому же, я понял,к чему она клонила… - Не твоё дело. – буркнул я и в следующую секунду взобрался на крыльцо. – Отойди. Конечно, воровать социалистическую собственность было негоже, тем более, бывшему вожатому. Однако, ситуация сейчас не требовала отлагательств. Если я не поем в следующие несколько минут, то, клянусь, я съем Алису прямо на месте. Причём, я действительно смог бы это сделать. В детстве я с ребятами часто вскрывал замки, чтобы своровать еды, или поиграться в чьём-то доме, за что и получали оплеух. Били больно, поэтому голова всё помнила в прекрасных деталях и к тому же, члену КПСС было бы не кстати пользоваться навыками домушника (в данном случае, кухонника), но сейчас во мне говорило простое человеческое любопытство и мне было интересно, удалось ли мне за эти годы потерять свои умения или “ручки ещё помнили”? К тому же, Алиса тут явно не пример для подражания и поэтому, если пропажу обнаружат, то вина, вероятнее всего, ляжет на неё. Так что, не попробовать мне нельзя было. Замок издал щёлкающий звук и дверь со скрипом открылась, приглашая нас зайти внутрь. - Вуаля! – воскликнул я, представляя рыжей пионерке открытую дверь. Она же стояла, как вкопанная с раскрытой широко челюстью. Двачевская была поражена. - Круто… - тихо сказала она, выпученными глазами осматривая замок. – Теперь я тебя ещё больше зауважала. – Алиса несильно ударила меня по плечу и влетела внутрь, сопровождаемая моим взглядом. Я лишь обречённо вздохнул и присоединился к рыжей пионерке. Внутри атмосфера в столовой казалась совсем иной, в отличие от того, с чем я столкнулся днём. Ещё недавно наполненная болтливыми донельзя пионерами, теперь тишина внутри даже угнетала и нагоняла жути, если бы не возня Алисы на кухне. Темнота, что наполнила собой всё здание, придавала столовой какую-то сказочность, словно, я попал в параллельный мир. (Параллельный мир в параллельном мире, как бы не сойти с ума такими темпами) Судя по звукам перевёрнутых пакетов, посуды и различной утвари, я лишь мог предположить, что Алиса находилась на кухне и искала пропитание. Мне оставалось сесть за один из столов и дождаться её здесь. Заняло это немного времени, так как через пару минут Двачевская уже вернулась, держа кучу маленьких треугольных пакетов с кефиром, а также свёрток, где лежало обильное количество хлебобулочных изделий. От этого вида в животе прихватило сильнее, в предвкушении еды. Я потянулся ладонью к пакету с булками, но Алиса ударила меня по руке, отчего я болезненно прошипел. - Эй, куда рученьки тянем? Вообще-то я взяла всё для себя. – сказала она, садясь напротив меня за стол. Мне оставалось лишь обескураженно хлопать глазами. - Алиса, не дури. Если бы не я, то ты бы тут стояла до первых петухов, махнула рукой и пошла домой. Рыжая пионерка пристально посмотрела на меня, явно решая, заставлять ли голодного товарища искать пропитание самому, или же пощадить его и разделить трапезу. - Ладно, шантажист, доля правды в твоих словах есть. Бери. – затем она раскрыла пакет и протянула его мне. В моей голове сразу щёлкнул рычажок, отвечающий за запуск сигнала: “Еда” и я сразу же потянулся в пакет за булкой, начиная уплетать её. Другой рукой я разорвал упаковку кефира и влил её содержимое в рот, даже не заботясь о манерах перед дамой. Какое-то время Алиса заинтересованно наблюдала за тем, как я ем, но потом принялась сама утолять голод. Сначала мы ели молча, и меня это вполне устраивало, но Двачевская сама нарушила молчание рядовым вопросом: -Ну и как тебе первый день? Я задумался, медленно пережёвывая жижу, состоящую из булки и кефира. Как прошёл мой первый день? Довольно интересно. Пусть полдня я и пролежал около памятника, судя по тому, что я помнил, я точно могу сказать, что это отличается от того, с чем я сталкивался в своём лагере. Так и скажу. “Первый день”. Звучит странно. Как будто бы я не отживал свои последние минуты в лагере смертников, не получал пули в лоб… не издевался над бедными пионерами, получая от этого процесса сочный экстаз. Словно, я был настоящим пионером и просто… жил в своё удовольствие? Довольно сильный оборот, но всё же. Пусть даже я и далеко не могу называться “пионером”. (Хотя Алиса и все остальные тоже выглядят нелепо в форме) - Как мой первый день? – начал я, проглотив остатки пищи. - Занятный опыт. В моём лагере… в предыдущем, такого не было. Алиса выглядела явно заинтригованной. Вся надменность и нахальность с её лица магическим образом исчезли, и она превратилась в любопытного ребёнка, который все ногти изгрызёт, но всё же должен будет узнать ответ на заинтересовавший его пытливый вопрос. - И как было в предыдущем лагере? - По-другому. – увиливая от ответа, заявил я, притягивая ко рту очередную булку. К Алисе снова вернулась её привычная надменность и уголок её губ искривился в ухмылке. - Ну, это же очевидно. Как было “по-другому”? Мне нужны подробности, подробности! Вдруг, вы каждый вечер жрали водку и гнали малолеток? В нашей необъятной всё возможно, знаешь ли. Я состроил пренебрежительную гримасу. Чем, по мнению Алисы, занимаются в лагерях и тур. клубах? Мимикрируют под бардов-шестидесятников? - Нет уж, мы другими вещами занимались. Например, ну… - на обдумывание мне ушло где-то секунд пять. -… в походы ходили! Какая ирония. Я сам занимался организацией походов, пропагандировал туризм, как средство укрепления здоровья, просвещения пионеров, обучением их навыкам выживания, но при этом все воспоминания о “Чергиде”, которые у меня остались – это образы трясущихся в предсмертной агонии пионеров. -Фу, ну и нудятина. – Алиса разочарованно вздохнула и вылила весь пакет кефира себе в рот за один присест. Вдруг, меня осенила мысль. Теперь, когда обстановка расположила к этому разговору, я должен начать своё “расследование”. - Кстати говоря, а ты не знаешь, случаем, где этот лагерь находится? - В смысле? – пионерка удивлённо приподняла бровь вверх. - Ну, рядом с каким городом? Район, область, край? Двачевская нахмурила брови и вновь пристально осмотрела меня. - Ты, случаем, головой не бился нигде? Может, солнечный удар получил? Ты чё несёшь? Я почувствовал себя немного оскорблённым. Опять же, отсылая на заключения судебного психиатра, я готов с уверенностью заявить, что я – самый адекватный человек во всём Союзе (ну, в правовых рамках, разумеется) и, к тому же, будучи расстрелянным в “кабинете”, в какой из пионерлагерей меня может выбросить! Но я решил больше не продолжать эту тему, дабы местные жители не сделали кое-какой звоночек и меня не отправили в жёлтый дом, лишая возможности начать новую жизнь. - Ладно, забыли. – тихим голосом ответил я, смял треугольный пакет в руке и бросил его на стол. Если нас здесь поймают… И именно в этот самый момент входная дверь открылась и внутрь зашла пионерка, появление которой, конечно же, не было ожидаемым. В темноте мне удалось отличить цвет её глаз и волос и понять, что это было Лена. Заметив нас, она вздрогнула и встала на месте, как вкопанная. Ответная реакция была та же. Произошла немая сцена. Прервать которую решилась, как ни странно, сама Лена. - А… а что вы тут делаете? – спросила она робким голосом. - Не видно, что ли? Едим. – удивительно спокойно ответила Алиса, на чьём лице не дрогнул ни один мускул. - Но это же запрещено правилами. Я должна доложить о тебе Ольге Дмитриевне. – в голосе Лены читались нотки стеснительности, но убедительности в ней хватало. - А это не моя идея была. Это Анатолий меня подговорил. – указывая пальцем на меня, сказала Двачевская. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать, что меня только что подставили. И когда эта идея разразилась по моему телу, словно разряд молнии, я подскочил со стула и смотрел выпученными глазами на рыжую пионерку. - Алиса, ты чего… мы же так не договаривались. - Не знаю, о чём ты там договаривался, но я сразу тебе говорила, что эта идея фуфло и нас сразу поймают. – заявила та, расплываясь в самой наглой, нахальной ухмылке, которую я встречал во всей моей жизни. Я лишь широко раскрыл рот и даже не мог подобрать нужных слов. Я пытался воззвать к здравомыслию Лены. - Лена, не верь ей! Она стояла тут с самого начала, и сама подговорила меня к этому! Я законопослушный гражданин! - Ой, да кому ты стелешь, Толя? – насмешливо сказала Двачевская. – Ты же знаешь, что я не умею вскрывать замки. А у тебя-то откуда такие умения? Небось, скрываешь что-то из своего прошлого. В походы ходил он… в походы по чужим квартирам, поди. Я резко развернулся в её сторону и то ли пытался испепелить взглядом, то ли решался использовать ли ненормативную лексику, или нет и высказать всё, что я думаю о ней и о всей ситуации. Однако, когда я посмотрел по направлению входа, Лены уже и след простыл. - Тебе бы лучше найти её. – Рыжая пионерка вальяжно развалилась на стуле. – А то вдруг она и впрямь ОД расскажет… Мне ничего не оставалось, кроме как последовать совету Алисы и пытаться настигнуть Лену до того, как она сообщит всё вожатой. Вот тебе и номер: мастер спорта по горному туризму, член КПСС, глава туристического клуба, заслуженный учитель РСФСР находится на грани выговора пионервожатой за незаконное проникновение в столовую. Звучит, как паршивый анекдот! Я резко дёрнулся с места и побежал на поиски Лены. Я был без понятия, куда она могла деться, и каким путём она пойдёт к домику Ольги, если она всё же захочет это делать. Я решил довериться своим инстинктам и позволил ногам нести меня, куда им вздумается. Чёртова Алиса… неужели она планировала вот так подставить меня с самого начала? Вроде нет, она ела вместе со мной. Тогда, она просто спихнула всю вину с себя таким нечеловеческим методом. Но почему? Именно теперь, когда я на секунду посчитал её неплохим человеком, Двачевская просто взяла и разрушила этот образ одним финтом! Я сжал руки в кулаки со всей силы, гнев во мне кипел, по ощущениям, с температурой далеко больше ста градусов и для успокоения я представил булочки в столовой с начинкой из мяса Алисы. Данная картина, вольно-невольно, но помогла немного успокоиться и привести мысли в порядок. Я пришёл в себя только тогда, когда я уже был на главной площади. Я подошёл в самый центр и посмотрел на Генду. О великий Генда, будь милостив, дай подсказку, куда могла подеваться Лена, палач Вселенной? Мою внутреннюю клоунаду прервал звук перевёртывания страницы. Я обернулся в его сторону и обомлел от увиденного. Лена, которую я так рьяно искал, сидела на скамейке и мирно читала книгу, как будто в столовой ничего не происходило всё это время. От осознания, что Лена не стала жаловаться вожатой, у меня отлегло на сердце, словно я только что узнал об успешном рождении ещё одного ребёнка моей женой. - Послушай, Лена, дай мне объясниться. – с места в карьер начал я, прижимая ладони в умоляющей манере. – Проникновение в столовую было инициировано Алисой, я почти никакого отношения к этому не имею, честно! Я просто умирал с голоду, и Алиса шантажировала меня… у меня правда не было выбора. Мой голос звучал всё тише и обречённее, чем дольше я говорил. Лена всё это время смотрела в книгу, будто бы не слушая меня. Однако, она затем подняла взгляд на меня, серьёзно посмотрела в лицо и сказала: - Я так и поняла, поэтому не стала ничего говорить вожатой. Это вполне в стиле Алисы. Ну… она уже это не впервые делает. – по неизвестной причине пионерка покраснела и снова уткнулась в страницы книги, заканчивая тем самым разговор на эту тему. Я решил посмотреть на обложку книги, которую читала Лена. “Гордость и предубеждение”. Не знаком с этим романом, но звучит, как будто такое бы понравилось Лене. - Ну и как книга? – спросил я, любопытно осматривая обложку. Лена вновь смутилась, потупила взгляд и наконец ответила: - Нравится. И затем тишина. Лена не сильно многословна, в отличие от той же Алисы, которая не станет в лишний раз лезть за словом в карман. А уж про заботу о чувствах собеседника речи и не шло. Лена, наоборот, слишком сильно заботилась о том, чтобы не оскорбить кого-то и дабы лишний раз не увиливать, как это любят делать подобные мне, просто предпочитает молчать и быть на своём уме. Хорошо это или плохо, решать точно не мне. Но простота и эффективность данного метода коммуникации неоспорима, это точно. Я стоял напротив скамьи, на которой сидела Лена около минуты и пытался подобрать нужную тему, пока в голову не пришёл классический вопрос, который, для носителя статуса новичка, словно вопрос наподобие “Ну и как погода?” - Слушай, ты ведь уже тут некоторое время, так? Ну и как тебе лагерь? - Нравится. Тут все очень добрые. – Лена слабо улыбнулась и затем вновь уставилась в страницы книги, снова стараясь поскорее сбежать от назойливого Сливко в прекрасный мир романов. - Понятно. А я тут привыкаю потихоньку. Интересно, конечно, у вас. Совсем не так, как у нас. - Ясно. – Лена кивнула головой, даже не отрываясь от книги. И затем от неё не последовало ни одной реакции. Алиса на её месте давно бы загрызла локти от любопытства, Славя бы поддержала разговор из вежливости, а Ульяна, скорее всего, прыгала бы на месте от нетерпения. Вид читающей Лены вселил в меня убеждение, что она явно начитанная девушка. И уж в вопросах букинистики она должна разбираться. - А какие книги тебе нравятся? – спросил я, словно невзначай. Вечерний ветер приятно щекотал кожу на лице и освежал мысли. - Разные. – пробубнила она, вновь не отрываясь от своего занятия. И снова мимо. Однако, я так просто не сдамся. - Какие, например? Жанр, направления? Лена, наконец убрала книгу и выглядела, то ли раздражённо, то ли сконцентрировано на своих мыслях и затем сказала: - Романы, всякие. Я читаю почти всё, что под руку попадётся. – затем она посмотрела на меня с выражением лица, мол, спрашивая: “Доволен?”, но затем быстро сменила его на смутившееся и закрыла его книгой. - Понятно. – ответить на это что-либо я не мог. Я за всю свою жизнь не открыл почти ни одной книги, и я признаю это. Максимум, что я читал – это труды марксизма-ленинизма в пересказе. Однако, я не уверен, что Лена захочет поддержать разговор о развитии сферы туризма СССР. На меня неожиданно напал сон. Глаза начали закрываться сами собой, а зевота так и просилась наружу. Поняв, что насиловать свой мозг таким образом не стоит, я прочистил горло. - Ну, я, наверное, спать пойду. Спасибо большое, что не сказала ничего вожатой! Я правда это ценю. – Я сделал что-то наподобие поклона и Лена лишь молча улыбнулась в ответ. - Спокойной ночи. – сказала она. - Спокойной ночи. Покидая площадь, я был озарён мыслью. Где мне ночевать? Конечно, ночи здесь были нехолодные и потенциально спать на улице можно было, но всё-таки сон в тёплом домике казался мне лучшим вариантом. Я решил наведаться к Ольге Дмитриевне и спросить её по поводу моей ночлежки. Уже через минуту я был около её домика. Свет внутри был включен, а это значило, что она бодрствовала. И даже ответила на мой стук. - Входите! Ольга Дмитриевна стояла посреди комнаты, словно ожидая меня здесь весь день. - А, вот и новенький. Ну и как первый день в лагере? Я ответил лишь большим пальцем вверх, устало опираясь спиной о шкаф позади меня. Вожатая удовлетворительно улыбнулась. - Отлично. Удалось познакомиться с жизнью в лагере? - Так точно, Ольга Дмитриевна. Полученных мною данных вполне хватит, чтобы сделать кое-какие выводы. Девушка выглядела заинтересованно и взволнованно одновременно. - И какие выводы ты сделал? - Разные. – увиливая от ответа, сказал я. – Но можете не волноваться, они все положительные. Вожатая улыбнулась, словно с её плеч опустилась целая гора, что немного расстроило. То есть, её волнует мнение мужчины, которого она смеет называть “ты” и обращаться, как со школьником? Шутка не удалась. - Вот и здорово. – бодрым голосом ответила та. – Первое впечатление о лагере – самое сильное для пионера. И опять она меня пионером кличет. Может быть, у неё, простите, не все дома? Знаете, вариант похищения подростков Ольгой Дмитриевной и насаждение им мыслей, что они ещё пионеры становится всё более реальной. Я почему-то вспомнил разговор с Алисой в столовой и решил проверить его на вожатой. - Ольга Дмитриевна, а Вы, случаем, не в курсе, где этот лагерь находится? Девушка выпучила глаза до размера 5 копеек и приняла такой вид, будто я только что предложил ей выйти замуж. - Анатолий, с тобой всё в порядке? Ты не заболел? И вновь одичавшая реакция. Одна только эта деталь повышает подозрительность этого места на 170%. (кроме попадания сюда через пулю в затылок). Я прищуренным взглядом осматривал Ольгу Дмитриевну, пытаясь выявить какие-то “погрешности”, но таковых найти мне не удалось. Вполне обычная молодая вожатая. - Даже если и заболел, может, дадите адрес, чтобы скорую вызвать? - Не знаю, о чём ты говоришь. Пора спать. – и таким образом вожатая “плавно” перевела тему. Однако, напоминание о сне ещё тяжелее легла на моё тело, отчего я буквально валился с ног и мне не хотелось дальше продолжать что-то выяснять. - Кстати, об этом. Где я буду спать? – наконец этот вопрос, волновавший человечество тысячелетиями, был задан. ОД, осмотрев интерьер, выпалила: - Спать будешь тут. – эта фраза больно ударила мне в мозг. У этой женщины точно всё в порядке? Я упёр руки в боки и недоумённо посмотрел на собеседницу. - А Вы уверены, что среди нас двоих больной я? Вожатая лишь хлопала глазами и выглядела по-детски наивной, словно в её голову не была заложена установка произошедшего в случае, когда мужчина и женщина делят ночлежку. (даже если это советские мужчина и женщина) - А что не так? Мест всё равно больше нет. - Так бы и сказали. – я обречённо вздохнул и потянулся на месте. Наконец, почти все вопросы за сегодня были решены. - А теперь спать. Спокойной ночи. – Вожатая слишком быстро направилась к выключателю и выключила свет в домике, лишая возможность спокойно снять с себя одежду. Видимо, и спать мне суждено в тюремной робе. Я упал всем телом на кровать, ощущая, как сильно у меня гудела голова. Ну и денёк. Сегодня, когда я был простым наблюдателем за происходящим в лагере (ну и непосредственным участником), я был согласен принять правила “Совёнка” и играть только по ним. Меня волновали только насущные вопросы и всё, что касалось жизни лагеря. Но теперь, когда я могу обозреть всё это в ретроспективе, я понимаю, насколько всё фантастично. В первую очередь, пуля в затылок, которую я физически чувствовал, пусть и секунду. Жизнь до “Совёнка”. Я всё это помнил! Но теперь, я каким-то образом оказался в пионерлагере. Убийца пионеров в пионерлагере… лев в загоне для антилоп. Пусть не обошлось без жертв, но уже два раза я еле сдерживался, чтобы не лишить жизни этих прекрасных девочек. Держаться тяжело, но это не невозможно. Если я поскорее найду способ выбраться отсюда, то я смогу оставить всех живых и демоны в моей голове не успеют реализовать свои тёмные амбиции на них. На следующий день нужно больше втереться в доверие и понять, как работает “Совёнок”, чтобы сбежать отсюда в подходящий момент. И тогда все останутся живы и счастливы… Но является ли это тем, что Анатолий Сливко по-настоящему хочет?