Автопортрет демона

Я медленно плёлся по твёрдому асфальту пионерлагеря. Прямо сейчас я ничем не отличался от школьника, который шёл со школы домой, получив двойку в дневник. Именно в этот момент нас сближала одна цель: желание потянуть время, как можно больше. В принципе, солнце уже склонялось к зениту, а это могло значить, что день близится к вечеру. Может быть, Алиса к этому времени забудет про встречу? Я старался не обращать внимания на жизнерадостные лица пионеров, которые больше набирали энергии через вампирское её высасывание, нежели впитывания от солнца. В подобные моменты жизни всегда чувствуешь себя самым отстранённым человеком, нет, скорее нелюдимым существом, который фибрами всей своей жалкой душонки презирает счастье в его первозданном виде. Казалось бы, твоя проблема не настолько страшна, какой ты её “молюешь”, но сама радость и наслаждение жизнью в поведении окружающих людей в это мгновенье злит больше всего, словно они не заслуживают никакой любви. Эй вы, почему вы радуетесь! Не смейте радоваться жизни! Видите, как мне плохо? Скорбите вместе со мной, ведь я пуп земли, я! Я ощущаю себя и ощущаю мир вокруг себя, а это значит, что я и есть главный герой пьесы! Из-за раздумий я не заметил, как быстро оказался у умывальников. После заполнения обходного листа течение времени казалось намного медленнее и изнуряюще. Я обошёл умывальники и душевые в поисках Двачевской, но её здесь не было. Конечно, можно было бы пойти к её домику и постучаться, но велика вероятность, что мы разомнёмся, и поэтому единственно-верным вариантом для меня было – ждать здесь, пока рыжая бестия не подойдёт. И я ждал, сколько себя помнил, по крайней мере, сколько мог отсчитывать. Первое время я просто стоял на месте, затем, когда прошёл час, начал ходить из стороны в сторону, надеясь, что это поможет справиться с волнением. Ещё через час, осознав, что ходьба ничего не принесла, а только сильнее изнурила, мне пришлось сесть на тёплую травку, облокотившись спиной о раскалённую плитку умывальников. – Может быть, Алиса забыла про меня? Хотелось бы верить. –я усмехнулся про себя. – А может быть, Двачевская просто обманула меня? Развела, как пацана. Такое тоже вполне возможно, но… судя по тому, кого пытается из себя строить этот “кадр”, ей лучше что-нибудь сделать, чем ничего не делать. Как там говорят про таких людей? Что у них в заднице? Я пугливо озарился во все стороны, убедившись, что на горизонте в мою сторону на огромной скорости не приближается огромный рыжий бык. – К тому же, Ульяна сказала, что Алиса прикрыла меня перед вожатой, следовательно, тут замешано больше людей, чем я и она. Как минимум, ещё двое. Значит… надо… ждать. Последние слова я произнёс медленно и натужно, оказавшись жертвой Морфея, который напрыгнул на меня из-за кустов, натянул мешок на голову и увёл в своё царство. Да, я задремал. Пробудился ото сна я лишь тогда, когда меня начали мягко тыкать за плечо, словно незнакомец хотел разбудить меня, но не разозлить, что иногда происходит в момент, когда ты не только просыпаешься не сам, но ещё и по чьей-то вине. Будила меня Славя. – А, привет. – сонливо поприветствовал я блондинку, потянувшись на месте. – Почему ты тут спишь? – поинтересовалась активистка, приветливо улыбнувшись. – Боишься заходить в домик, чтобы Ольга Дмитриевна не дала задание? – Да нет, я тут жду кое-кого. Конечно же, я не стал разглашать тайну и рассказывать Славяне, что Алиса что-то задумала. В обычной ситуации я бы так сделал для превентивности действий ДваЧе, но в этот раз я был втянут в это и отдуваться буду тоже вместе с ней. Славя же решила не вдаваться в подробности, хвала Ленину. – Понятно. А ужинать будешь? От упоминания слова “ужин” мой живот резко активировался и заиграл, словно пробудившийся от 2000-летнего сна вулкан. Это сильно смутило меня и позабавило пионерку, хотя та тактично обошлась милой улыбкой. – Я бы очень хотел, но понимаешь, встреча… – я сделал самый обречённый и сожалеющий в мире вздох. – А она не подождёт? Ну, встреча. – Встреча-то может и подождёт, но боюсь тот, с кем я встречаюсь, ждать не умеет. Мы простояли молча несколько секунд, а затем Славя, улыбнувшись широко, сказала: “Жди здесь” и скрылась в кустах. Всё, что мне оставалось делать – пожать плечами и недоумённо почесать голову. Тем временем, алый закат уже окрасил оранжевым цветом небо, а птицы поубавили свой концерт, потихоньку уступая место сверчкам и ночным насекомым в траве. Во мне же тем временем кипела ярость. Почему я, пятидесятилетний директор туристического клуба, член КПСС, заслуженный учитель СССР, должен морить себя голодом в ожидании какой-то рыжей хабалки просто потому, что я боюсь за свою репутацию в лагере?! Я, конечно, прекрасно пойму, если бы Двачевская опоздала на встречу на полчаса, ну хотя бы на час. Но несколько часов – это слишком даже для такой офигевшей суки, как она! Я вновь начал ходить в разные стороны около умывальников, решаясь, идти в столовую на ужин, или не идти. На одной чаше весов лежала моя слава в лагере, коей было не так много. Конечно, со Славей я немного подружился. Скорее всего, Лена ко мне относится нормально, пока Мику меня уже обожает за “снисхождение” до её клуба. Я всего тут второй день и вряд ли зарекомендовал себя, как плохой человек. Мне было что терять, пусть это был и минимум. Но с другой стороны… уж очень хотелось есть. И взвешивая эти две дилеммы у себя в голове, я понял, что поступлю в стиле Сливко – поставлю потребности выше социальных благ. И только я уже хотел было направиться в столовую, как кусты зашуршали и оттуда вышла Славя с бумажным свёртком в руках. Я встал, как вкопанный, явно не ожидая этого “подарка”. Блондинка, поняв это, взяла инициативу в свои руки и протянула свёрток мне. – Держи. Это тебе. Пионер должен помогать товарищам в беде. – и вновь эта милейшая улыбка. Я дрожащими руками взял свёрток в руки и заглянул внутрь. Бутерброды с колбасой. Негусто, конечно, но, если учесть, какой я был голодный – простая колбаса и хлеб для меня нечто фуагра. – Славя… я не знаю, как это… – тихим голосом произнёс я, стараясь не захлебнуться слюной перед дамой. – Это в благодарность за вчерашнюю помощь с уборкой! – заявила та, сияя от радости помощи ближнему. – Ну, угощайся и сильно не задерживайся. Мы ждём тебя в столовой! Затем Славя летящей походкой направилась к умывальникам и принялась умываться. Пионерке, чтобы окунуться в свежую прохладную воду, приходилось глубоко нагибаться, и временами ветер поднимал подол её юбки и демонстрировал белоснежное нижнее бельё, которое носила активистка, а также её аппетитные бёдра… но я был слишком занят поеданием бутербродов, чтобы обращать внимание на это. Кажется, она сказала, что меня ждут в столовой? Но кто может меня ждать? Неужели Ольга Дмитриевна о чём-то догадалась? Или же Двачевская всё-таки подставила меня и что-то рассказала вожатой? Может быть, Ольга Дмитриевна хотела дать мне поручение и искала меня по лагерю? В любом случае, все мысли, которые приходили мне в голову, не были оптимистичного толка. Разобравшись с засаленной комбинацией хлеба и мяса, я обратил внимание, что Славяны уже не было рядом, а значит и мне стоило уйти. Быстро ополоснув грязные руки в обжигающей холодной воде, я бросил бумажку в сторону и вышел на асфальтированную дорожку, что вела в сторону столовой.