Автопортрет демона

И в очередной раз, во сне я столкнулся с болезненными видениями. Конечно же, они повторятся. И конечно же, после убийства Шурика они ударят в голову с новой силой. Как будто таран, который пытался пробить мою черепную коробку все эти четыре дня, наконец позволил дать трещину и «проникнуть внутрь». Перед моими глазами проносились тела, галстуки, кровь, много крови, крики, вопли, визги. С острой болью в голове я открыл глаза и заставил себя перевести тело, которое, казалось, весило под несколько тонн, в положение сидя. – Ольга Дмитриевна? – спросил я, и девушка с изумрудными глазами вздрогнула от испуга и повернулась ко мне. – Ой, Анатолий. Я, должно быть, разбудила тебя? Голос вожатой похрипывал, (очевидно, из-за ночных рыданий) и звучал намного слабее, чем обычно. Примерно так иногда звучал мой собственный голос после слёзных истерик, неизменно происходивших со мной после каждого убийства еще в «досовёнковые» времена. Подброшенное воспалённым мозгом воспоминание заставило меня на некоторое время застыть истуканом, но благо я вовремя спохватился. – Ничего страшного. Что вы делаете? – Собираюсь. Я еду в райцентр и пишу заявление в милицию. Нельзя терять ни минуты! – В милицию? – испуганно переспросил я. – А-а Вы уверены… т-то есть, неужели нет какого-то иного выхода? – Какого? – резко спросила ОД, подняв на меня красные от недосыпа и ночных слёз глаза. В них читалось безумие, сильный страх и ужас перед неизвестным. Честно сказать, даже мне от него стало как-то жутко. Мне! Тому самому Сливко, взгляд которого называли «неприятным» и «пугающим» еще до того, как взломали дверь, ведущую в фотолабораторию. Я не знал, что ответить вожатой. Что я МОГ ответить ей? Что это я убил Шурика? Что стоит заканчивать с этим театром, и уже просто-напросто арестовать меня? Или, быть может, представить меня перед общественно-пионерским судом, где мне будет вынесено соответствующее наказание как пионероубийце, а затем на мой труп будут испражняться всякие Алисы с Ульянами, дабы неповадно было лицемерить и вредить честным «детям рабочих»? Я просто промолчал, а Ольга Дмитриевна продолжила собирать сумку. – Может быть, я хотя бы помогу Вам? – я поднялся с кровати, но девушка остановила меня. – Не стоит, я уже закончила. Она водрузила сумку на плечо и вышла из домика. Поняв, что посылать вожатую одну негоже, я решил хотя бы проводить её до ворот. По итогу Ольга плелась с тяжёлой сумкой, но очень решительным взглядом, пока я плёлся сзади и слушал её инструктаж. Тем временем, погода стала совсем портиться. Солнце, что раньше всегда тепло приветствовало меня в начале дня, теперь скрывается за облаками, словно бы стыдясь, осознав мою истинную природу. Небо затягивалось тучами, угрожая в любой момент обрушиться бурей. Ветер поднимался, заставляя листву на деревьях шелохнуться, отчего создавалось ощущение, будто бы сама природа пыталась осудить меня. И всё потому, что только она знала, на что я способен. Не освящённый солнцем, «Совёнок» казался более зловещим. Он уже не вселял надежду на светлое будущее, какую цель должны были исполнять все советские институты. Скорее, пионерский лагерь пытался вселить в его обитателей некую предосторожность, о которой те ещё даже не догадывались. (Конечно, ведь в СССР маньяков нет). – Итак, пока меня не будет, старшим назначаешься ты. Проследи, чтобы все пионеры не выходили из своих домиков просто так, и перемещались в столовую и душевые только под присмотром старших, понял? Я молча закивал. «Так, Сливко, успокойся. Конечно, можно найти повод для ликования о достижении нашей цели: ОД наконец-то доверила часть обязанностей тебе. Но в то же время, ни в коем случае нельзя расслабляться! Один раз ты уже дал себе слабину и это привело к твоему расстрелу.» - сказал мне мой внутренний голос. Как хорошо, когда рядом всегда находится умный человек. – Лишний раз не рискуйте, панику не поднимайте. Придумай что-нибудь, я не знаю! – То есть… – Никому не говори. Если будут спрашивать, где я, скажи, что просто уехала в райцентр по делам. – А если ребята захотят организовать поисковую группу, чтобы самим найти Шурика? Ольга заметно призадумалась. – Хмм… действительно. Ну, думаю, ты что-нибудь скажешь, ты парень умный. С одной стороны, подобного рода характеристика от вожатой была для меня лестной, но с другой, она никак не вселяла в меня уверенность и желание пробовать себя в ораторском искусстве. Тот факт, что я смог долго обманывать Союз, уверяя своей непричастности к убийствам, ещё не значит, что я смогу устоять перед щенячьими глазками условной Мику или Лены. Наконец мы оказались у ворот. Ольга Дмитриевна обречённо вздохнула и понурила взгляд. –Ужасно. Это просто ужасно, что всё так закончилось. Я правда не хотела потерять своего пионера… – Девушка на несколько секунд замолчала, явно сдерживая слёзы. – … Но жертва Шурика должна помочь нам стать более ответственными, и впредь не совершать столь ужасных ошибок. Ну, Сливко, Она повернулась ко мне. – Не прощаюсь. Берегите себя, ладно? – Хорошо, Ольга Дмитриевна. – Я глубоко склонил голову. – Можете на нас рассчитывать. Вдруг ОД заключила меня в объятия. Я пару секунд хлопал глазами, прежде чем ответить взаимностью. Теперь я точно убедился, что за фасадом «железной женщины» действительно скрывается сентиментальная, милая, любящая и добрая советская дама, оказавшаяся не в то время и не в том месте. Довольно трагично осознавать, что станется с лагерем, о котором Ольга так сильно печётся. И очень больно думать о том, как она отреагирует… Однако, нет никакого смысла надеяться на лучшее. «Совёнок» оказался обречён ровно в тот момент, когда я узнал о существовании Старого Лагеря. К сожалению, какую бы любовь вожатая к пионерам не испытывала, она не сможет воскресить своих вторых детей, и исправить ошибки, совершённые мною ещё до попадания сюда. Наконец мы оторвались друг от друга и обменялись прощаниями. Ольга Дмитриевна вышла за территорию и вскоре скрылась из виду, словно испарилась. Я же так и стоял еще некоторое время, упершись невидящим взглядом в железные врата лагеря и судорожно разминал пальцами виски, словно это могло хоть как-то улучшить общее положение дел. Кое-как придя в себя, я уже хотел было пойти в домик, но развернувшись едва не врезался в Славю, выросшую за моей спиной подобно той яблоне, однажды помешавшей мне кинуться под колёса поезда. – Привет, Анатолий. О чём это вы с Ольгой Дмитриевной говорили? – Мы? Да так, ни о чём. – Правда? А мне показалось, что вы беседовали о Шурике. Тебе удалось его найти? Я хотел было соврать, но взгляд блондинки буквально проедал мою плоть и добирался до самого ядра моей души. Она явно понимала, что я нагло врал ей в лицо, и не собиралась мириться с этим. И всё, что мне оставалось – сказать ей правду, пока она не узнала ещё какой-нибудь «неудобной» истины, связанной со смертью уже других пионеров… – Ладно. Хорошо, Славя. Я скажу тебе правду. Но ты должна присесть. – Что? Но почему? – на её лице читалось крайнее удивление. – Поверь мне, так будет лучше. Найдя взглядом близлежащую скамью, мы присели, и тогда я примерно описал события моих вчерашних поисков (а точнее, просто повторил ту ложь, которую сказал вожатой). Удивительно, но Славя более стоически приняла новость о смерти сверстника. По крайней мере, не расплакалась, в отличие от вожатой. Она просто выглядела ужасно расстроенной. – Это так по-зверски. Кому придёт в голову совершить такое… такое… злодеяние? Я чуть не засмеялся от странно использованного слова. Злодеяние. Возможно, блондинка перечитала романов из библиотеки Жени. – На этот вопрос я уже не отвечу. – Я лишь пожал плечами. – Но что я знаю точно – так это то, что вожатая назначила меня старшим, и наказала всем не выходить из домиков без нужды. В этот момент по какой-то неизвестной мне причине Славя наполнилась жизнью и энергично поднялась на ноги. – Отличная идея! Я сообщу остальным, а ты найди всех наших, и скажи им собраться в столовой! – В столовой? Но зачем? – Как зачем? Будем преступника искать! – И-и-и-искать?! Я заметно опешил. Я ожидал такой инициативности по расследованию от Ульяны, Алисы, Мику, да даже от Жени, в конце концов. Но вот Славю, всегда чтившую слово вожатой как закон, я в таком амплуа ещё никогда не видел. Та выглядела удивлённой моим вопросом. – Конечно. А ты хочешь, чтобы убийца ходил безнаказанным по лесу? – Конечно… нет. Просто, не опасно ли это? Славя, неожиданно звонко захихикала. – Конечно, опасно! Но ты же нас защитишь, верно? Ирония этих слов настолько поразила меня, что я не нашёлся, что ответить. Помощница вожатой восприняла моё молчание как сигнал к действию, и отправилась передать пионерам слова Ольги. Я же обречённо вздохнул, ударил себя по колену, поднялся и пошёл выполнять свою часть обязанностей. А ещё параллельно нужно выяснить, где тут хранится фотооборудование и видеооборудование.